Зачарованный апрель

Глава 17

Вначале третьей недели Роза написала Фредерику письмо, которое обдумывала так долго.

Она знала, что сама может и не решиться отправить его, поэтому поручила сделать это Доменико. Роза понимала, что медлить дальше нельзя. Даже если ее муж отправится в путь сразу же по прочтении письма, не тратя времени на оформление документов и сборы, он не сможет приехать раньше, чем через пять дней.

Как только письмо ушло, Роза пожалела о своем поступке. Она была уверена, что муж либо вовсе ничего не ответит, либо пришлет письмо с извинениями и описанием причин, которые якобы мешают ему приехать. В результате она просто станет еще несчастнее, чем была, только и всего. Она подумала, что все это от безделья. Если бы здесь было чем заняться, разве она жалела бы об отсутствии Фредерика или грустила об их разладе? Она вдруг пожалела, что приехала в Сан-Сальвадор. Дома всегда было чем заняться, и работа спасала от тоски, восстанавливала душевное равновесие и придавала жизни смысл. В самом худшем случае она думала о муже с чувством легкой меланхолии, как о ком-то, кто был любим, но умер уже давным-давно. Годами она старалась заглушить в себе мечты о семейном счастье, а несколько недель в этом прекрасном месте все погубили.

Недавно ее осенило, что Фредерику наскучила жизнь с ней, но если он приедет сюда, то все равно ничего не изменится. «Я не знаю, что ему сказать. Если я опять проглочу язык и не смогу связать двух слов, он очень быстро соскучится со мной. Если бы только Фредерик понял, что мне нужно время, что я не могу так сразу измениться, но очень постараюсь больше не раздражать его!»

Роза тысячу раз на дню жалела, что у нее не хватило мужества оставить Фредерика в покое. Впрочем, кое-кого она очень обрадовала этим. Когда Лотти, которая каждый день спрашивала о письме и получала отрицательный ответ, узнала, что оно написано, она обняла подругу и воскликнула:

— Вот теперь мы все будем счастливы!

Ее восторг мог бы заразить Розу, но вышло по-другому. Она совсем не была уверена в том, что поступила правильно, и выражение ее лица с каждым днем становилось все более озабоченным.

Мистера Уилкинса очень интересовало, что ее так беспокоит. Он все чаще выходил в своей любимой панаме в сад и старался, как бы ненароком, встретиться с миссис Арбитнот.

В первый раз, когда они столкнулись, он вежливо приподнял шляпу и заметил:

— Я не знал, что вы тоже любите здесь гулять, — и после этого присел на скамью напротив нее.

После полудня миссис Арбитнот выбрала другое место для прогулки, но не прошло и получаса, как появился мистер Уилкинс. Небрежно поигрывая тростью, он сказал:

— Мы так часто встречаемся, что это можно считать знаком судьбы, — и снова расположился поблизости.

Несмотря на эти якобы случайные встречи, Роза считала, что мистер Уилкинс очень любезен и что при первом знакомстве она сильно ошибалась насчет него. Он вел себя как настоящий джентльмен. Но ей очень хотелось побыть одной, и она не знала, как избавиться от нежданного спутника, не оскорбив его при этом. С другой стороны, Роза была очень благодарна мужу подруги за доказательство, что не всем бывает скучно в ее обществе. Судя по тому, что он часто встречался с ней и затевал приятную беседу, ему уж точно не было скучно. Честно говоря, он был довольно-таки надоедлив со своей учтивостью, но его внимание все же льстило самолюбию Розы. Она не понимала, что нужно от нее этому человеку, но его настойчивость определенно что-то значила. Конечно же, она ни в коем случае не собиралась претендовать на исключительное отношение мистера Уилкинса, но за ней так давно никто не ухаживал, что даже намек на это был очень кстати.

С тех пор как Роза перестала молиться, ее одолевали всяческие слабости: она стала тщеславной, чувствительной, раздражительной. Раньше она не испытывала таких чувств, а теперь они переполняли ее сердце.

Молодая женщина начала задумываться, не могло ли то же солнце, которое оживило остальных, на нее подействовать как яд. Все ее христианское воспитание восставало против недостойных чувств, но противиться им она не могла. Она пыталась снова начать молиться утром и вечером, но так часто отвлекалась, что скоро бросила это занятие. Несомненно, Господь решил, что она больше недостойна его милостей. Да и сама Роза стала настолько суетна, что всякие мысли о церковных пожертвованиях, бедняках и зимней обуви для них казались ей далекими, как страшный сон. Она с трудом могла вспомнить последние годы своей жизни, зато дни юности и первой любви представали как наяву. Она снова видела себя с Фредериком счастливыми женихом и невестой, потом молодыми супругами, поглощенными друг другом настолько, что ничего не замечали вокруг себя. Все эти мысли были удивительно приятными, тем более что они отгоняли сомнения в необходимости отправки «того» письма.

На следующее утро Роза приняла меры, чтобы мистер Уилкинс ее не нашел. Пока он вместе с миссис Фишер смаковал вкусный завтрак, она спустилась к берегу и расположилась у скал, где они с Лотти сидели в первый день. К этому времени письмо уже было в Лондоне, — если Фредерик решит послать телеграмму, то она придет сегодня к обеду.

Роза пыталась посмеяться над своими надеждами, но они упорно возвращались. «Если Уилкинс прислал телеграмму, то почему бы Фредерику не сделать то же самое», — спрашивала она себя.

В конце концов, Лотти вовсе ничего не ждала, а когда пришла к ланчу, для нее уже была почта.

«Может быть, волшебство Сан-Сальвадор поможет и мне?» — спросила она сама у себя.

Роза крепко сцепила руки вокруг колен. Она вспомнила о своей лондонской жизни, и ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы в ней нуждались не для сбора пожертвований и не для речей, а просто так, ради нее самой. В мире миллионы людей, и мог бы найтись хоть один, который бы думал о ней, хотел быть рядом с ней, в целом мире выбрал бы ее одну.

Все утро она провела под сосной на берегу. Часы казались невероятно длинными, но Роза твердо решила, что не пойдет домой до ланча. Она убеждала себя, что нужно дать почтальону побольше времени.

С самого утра Лотти уговаривала леди Каролину пойти погулять по окрестностям, и наконец та сдалась. Они взяли сэндвичи и до вечера ушли гулять на холмы. Мистер Уилкинс хотел пойти вместе с ними, но леди Каролина попросила его разделить одиночество миссис Фишер. До одиннадцати часов он старательно исполнял это приказание, а затем отправился на поиски миссис Арбитнот, чтобы развлечь и ее и таким образом угодить обеим одиноким леди. Однако на этот раз она удачно спряталась, поэтому после недолгих поисков он вернулся к пожилой леди, сильно разгоряченный прогулкой и утирая лоб платком. Войдя в холл, он сразу заметил телеграмму, адресованную миссис Арбитнот, и пожалел, что не смог найти молодую женщину.

— Как вы думаете, стоит мне ее распечатать? — спросил он.

— Нет, — твердо ответила миссис Фишер.

— Может быть, нужен ответ.

— Я не одобряю тех, кто сует нос в чужие письма.

— Сует нос? Моя дорогая леди…

Мистер Уилкинс был сильно шокирован этим выражением.

Он бесконечно уважал пожилую леди, но начал понимать, что с ней будет нелегко иметь дело. Хотя он явно произвел на нее приятное впечатление, и она вполне могла через некоторое время стать его клиенткой, но до сих пор упрямая и скрытная леди ни словечком не намекнула на причину своего постоянного волнения. Меллерш спросил у Лотти, не знает ли она, в чем дело, и получил совершенно неожиданный ответ:

— Бедная старушка, ей так не хватает любви.

— Любви? — повторил мистер Уилкинс, — моя дорогая, она уже в таком возрасте, что…

— Любви, — твердо повторила Лотти.

Для нее этим было сказано все. Она была уверена, что для счастья всем остальным обитательницам замка не хватает только сердечной привязанности. Тогда бы последние следы мрачности рассеялись, и все они стали бы одной большой семьей. Единственное, что заботило Лотти, — это то, что для миссис Фишер будет нелегко кого-нибудь найти. С остальными все было более или менее ясно. Миссис Арбитнот без ума от своего мужа, а леди Каролина молода и, безусловно, в самое ближайшее время влюбится в какого-нибудь достойного молодого человека, выйдет за него замуж и будет счастлива. С миссис Фишер все было гораздо сложнее. Она все реже говорила о приезде своей старой подруги и, казалось, совершенно забыла о ней. Лотти поняла, что это было не то, что ей нужно. Впрочем, она по-прежнему была убеждена в могуществе замка Сан-Сальвадор. Прежде, чем кончится этот восхитительный месяц, они все поймут, что значит жить на небесах, и после этого все будет хорошо, как и должно быть.

Тем же утром мистер Уилкинс поинтересовался у жены, чьим мнением с некоторых пор очень дорожил, что происходит с миссис Арбитнот. Он пытался выяснить это у самой молодой женщины, но она в ответ только молчала или улыбалась настолько вымученно, что ему казалось более вежливым прекратить свои расспросы.

— Она скучает по мужу, — был ответ.

— А, — сказал он. Это замечание объясняло застенчивую меланхолию, в которой все время находилась миссис Арбитнот. — Это понятно.

Лотти улыбнулась мужу и заметила:

— Не только она. Я тоже скучала, до недавнего времени.

— Правда? — спросил мистер Уилкинс, улыбаясь в ответ.

— Конечно.

Ответ Лотти так польстил ее мужу, что он потрепал ее по щеке, хотя было еще только раннее утро и, казалось бы, ничто не располагало к такому проявлению супружеской нежности.

* * *

Незадолго до ланча Роза медленно прошла вдоль причала и поднялась на вершину холма по каменным ступенькам, обрамленным цветущими камелиями. Барвинок, который опутывал их, когда они только приехали, уже отцвел, зато сиреневые кусты, растущие кругом, были в самой поре. На ходу Роза машинально перебирала розовые, белые и фиолетовые соцветия и подносила их к лицу, вдыхая сладкий аромат. Она не торопилась, стараясь оттянуть момент, когда станет ясно, есть телеграмма или ее нет. До тех пор, пока она своими глазами не увидела стол, на котором не было ничего, кроме вазы с цветами, еще можно было на что-то надеяться, могла воображать себе, что драгоценная телеграмма почти у нее в руках. Роза долго еще стояла бы, перебирая цветы, если бы мистер Уилкинс не окликнул ее. Он уже давно стоял у окна в ожидании, когда она подойдет поближе.

Услышав окрик, она вздрогнула и подняла голову.

— Вам телеграмма, — сообщил мистер Уилкинс.

Она окаменела и смотрела на него, слегка приоткрыв рот.

— Я искал вас повсюду, но не смог найти…

Розу переполняла радость. Она была уверена, что все будет хорошо! Прежде чем мистер Уилкинс успел закончить фразу, она выхватила у него телеграмму, одним движением вскрыла. Мысли прыгали:

«Теперь мы, — Фредерик приедет, тогда все будет хорошо, — мы снова будем вместе!»

Она начала читать и вдруг побледнела так сильно, что мистер Уилкинс забеспокоился и спросил, не получила ли она плохих вестей. Услышав вопрос, Роза повернулась и посмотрела на него так, как будто не сразу узнала. Потом сказала:

— О нет, напротив. У нас будет гость.

Силясь улыбнуться, она протянула ему телеграмму и отправилась в столовую, бормоча себе под нос что-то насчет ланча. Мистер Уилкинс взял листок, мельком обратил внимание, что телеграмму отправили из Меццаго этим утром, и прочел: «Буду здесь проездом в Рим. Если позволите, после полудня буду счастлив засвидетельствовать свое почтение. Томас Бриггс».

Мистер Уилкинс не мог понять, почему известие о том, что кто-то приезжает, произвело на миссис Арбитнот эффект разорвавшейся бомбы. Видя, как она побелела, читая, он ожидал чего-то страшного. Между тем всего лишь какой-то джентльмен собирался навестить их после ланча. Вполне обычное явление. Желая получить объяснение, мистер Уилкинс последовал за Розой в столовую.

— Кто такой этот Томас Бриггс? — спросил он, входя.

— Что? — переспросила она, пытаясь собраться с мыслями.

— Томас Бриггс?..

— Ах, это. Это хозяин замка. Он приедет после полудня. Очень обаятельный мужчина.

В это самое время тот, о ком они говорили, медленно трусил в наемном экипаже, приближаясь к Костанего. Его мысли занимала темноглазая леди. Он был совершенно очарован ею при первой встрече и мечтал продолжить приятное знакомство. Мистер Бриггс действительно ехал по делам в Рим, и, хотя ради посещения замка ему приходилось сделать порядочный крюк, он надеялся, что она правильно поймет его намерения. В общем, хозяин поместья должен проявлять деликатность и не беспокоить арендаторов, но молодому человеку очень хотелось увидеть «ту» женщину. Он даже не подумал о том, что может значить его появление для нее; если бы ему только пришло в голову, что его визит могут расценить как попытку проинспектировать замок, он немедленно отказался бы от своего намерения. Томасу не было ни малейшего дела до своего замка. Он никак не мог забыть прелестного имени «Роза Арбитнот» и прелестного создания, которому оно принадлежало. Мистер Бриггс просто не мог проехать мимо замка и не зайти проведать ее. Он хотел увидеть, как Роза сидит в его кресле, пьет кофе из его чашек, пользуется тысячей принадлежащих ему мелочей. Он ясно представлял себе, как это выглядит, и строил предположения: «Интересно, она нашла малиновую подушечку? На фоне яркой парчи ее темные волосы и снежно-белая кожа должны чудесно выглядеть. Видела ли она свой портрет над лестницей?»

Томасу было очень любопытно, понравится ли гостье картина с изображением Мадонны, которая казалась ему удивительно похожей на нее. Если молодая леди не рисует, то он мог бы объяснить, кто и когда написал это полотно, какими красками и почему оно так хорошо сохранилось. Мистер Бриггс немного разбирался в таких вещах и любил поговорить об искусстве.

Впрочем, с ней он согласен был говорить о чем угодно. Молодому человеку давно уже не встречалась женщина, которая была бы так похожа на его идеал. Мягкость и женственность Розы произвели на него огромное впечатление. Ему казалось, что замок должна окутать особая атмосфера с тех пор, как она поселилась там. Томас рано потерял мать и всегда считал, что в замке не хватает женской руки.

Он так погрузился в размышления, что не заметил, как экипаж остановился посреди деревни. Мистер Бриггс приказал вознице ждать, пересек площадь, преследуемый детьми и собаками, которые узнали его и спешили приветствовать, и мигом взбежал по лестнице. Это упражнение было нетрудным для крепкого молодого мужчины, которому было немного за тридцать. Он позвонил в дверной колокольчик и стал ждать.

Дверь открыла Франческа. Увидев хозяина, она воздела руки к небу и принялась многословно уверять его, что здесь все в порядке и что она честно выполняет свои обязанности.

— Конечно, конечно, — прервал ее мистер Бриггс. — В этом никто не сомневается.

Он велел кухарке передать его визитную карточку хозяйке.

— Которой из них? — поинтересовалась Франческа.

— Которой?

— Здесь четыре хозяйки, — ответила она, чувствуя, что здесь что-то не так и хозяин явно удивлен ответом. Франческа насторожилась.

— Четыре? — снова переспросил он, но тут же заметил выражение лица служанки и взял себя в руки. — Тогда передайте им всем, что я здесь.

Миссис Фишер и миссис Уилкинс пили кофе в тени деревьев. Они были вдвоем. Миссис Арбитнот молча посидела за столом пять минут и неожиданно ушла, не притронувшись к еде. Никто не спросил, в чем дело, все и так всё понимали. Лотти знала, что телеграмма должна прийти ко времени ланча, она успела обрадоваться за подругу и огорчиться, узнав, кто приезжает. Даже миссис Фишер готова была посочувствовать Розе, поскольку тут речь шла о приезде законного супруга, и к этому она могла отнестись только положительно. Старая леди всегда стояла за то, что супруги не должны разлучаться, а если уж так получилось, то нужно как можно скорее снова оказаться вместе. Поэтому она тоже понимала состояние миссис Арбитнот и в первый раз посмотрела сквозь пальцы на такое вопиющее нарушение приличий, как уход из-за стола, когда другие еще только начали пить кофе.

В ожидании Франчески, которая отправилась в сад с его визитной карточкой в руках, мистер Бриггс стоял на лестнице и рассматривал изображение Мадонны, которое купил когда-то в Ориенто. Оно по-прежнему казалось ему очень похожим на темноглазую леди. Это было просто удивительно. Хотя в тот день, когда они познакомились, она была в шляпке, но наверняка ее волосы так же падали на лоб. Мягкое и печальное выражение глаз тоже было точно таким. Мистеру Бриггсу приятно было думать, что портрет незнакомки всегда будет здесь висеть, даже если сама она уедет навсегда.

Услышав шаги на лестнице, он поднял глаза и увидел ее. Роза была одета в белое, точь-в-точь как он представлял себе в Лондоне. Миссис Арбитнот заметила, что у подножия лестницы кто-то стоит, и остановилась, очень смущенная. Она не ожидала, что владелец замка приедет так рано. Роза была уверена, что после своего вежливого уведомления мистер Бриггс придет к вечернему чаю, и хотела до этого посидеть в одиночестве где-нибудь на свежем воздухе. Ей нужно было прийти в себя после разочарования, которое она пережила, прочтя телеграмму. Молодой женщине казалось, что все кончено. Она уже не надеялась на то, что муж вспомнит о ней, и ей даже не пришло в голову, что он мог ответить письмом или приехать без уведомления. Она лелеяла столько надежд, когда отправляла письмо, а они так быстро разбились в прах, отчего Роза пришла в совершеннейшее отчаяние.

Мистер Бриггс с жадным вниманием следил за тем, как молодая леди спускается по лестнице. Когда ее голова оказалась вровень с портретом, у него вырвалось восклицание:

— Это что-то необыкновенное!

— Здравствуйте, — произнесла Роза, оказавшись внизу. Она не сразу отреагировала на неожиданное замечание и поэтому не смогла придумать ничего подходящего к случаю. На самом деле она желала молодому человеку всяческих бед. Телеграмма оставила горький след в ее сердце, ведь ее должен был прислать совсем другой человек. Розе казалось, что этот человек занял место, принадлежащее Фредерику.

— Прошу вас, не шевелитесь. Одну минутку…

Она автоматически выполнила просьбу.

— Да, это просто потрясающе. Вас не затруднит на секунду снять шляпу?

Удивленная, Роза покорно выполнила просьбу.

— Да, я так и знал… Мне просто необходимо было убедиться… Посмотрите, вы ничего не заметили?

С выражением восхищения и странной радости на лице, он указывал то на Розу, то на картину, висевшую над лестницей.

Розу начало развлекать это зрелище. Она не смогла сдержать улыбку:

— Вы хотели сравнить меня с оригиналом?

— Но вы действительно так похожи…

— Не знала, что выгляжу так торжественно.

— Нет. По крайней мере, не теперь. Минуту назад вы были точь-в-точь как она. Ох, простите… Добрый день. — Он, наконец, заметил протянутую руку, взял ее и пожал, покраснев до корней волос.

В этот момент вернулась Франческа со словами:

— Синьора Фишер будет рада познакомиться.

— Кто такая синьора Фишер? — спросил он у Розы.

— Мы сняли ваш замок вчетвером. Она живет здесь.

— Так, значит, вас здесь четверо?

— Да. Мы вдвоем с подругой не смогли себе этого позволить.

— Видите ли… — смущенно начал мистер Бриггс. Он с удовольствием предложил бы Розе Арбитнот (чудесное имя) остаться в замке в качестве гостьи и не думать о деньгах совсем, но не знал, как это сказать, чтобы не выглядеть эксцентричным.

— Миссис Фишер пьет кофе в саду на верхней террасе, — пояснила молодая леди. — Я провожу вас и представлю.

— Я не хочу туда идти. Судя по вашей шляпке, вы собирались гулять? Позвольте мне сопровождать вас. Мне очень хочется посмотреть окрестности.

— Но миссис Фишер ждет вас.

— Разве это нельзя отложить?

— Пожалуй, — сказала Роза с той самой улыбкой, которая так очаровала его при первой встрече. — Думаю, что она отлично может подождать до чая.

— Вы говорите по-итальянски?

— Нет. А что?