Золото Советского Союза: назад в 1975

— Что делается! А я-то думаю, чего с Сашкой случилось. С Шариповым как закадычный друг обсуждает мировые вопросы.

— Какие ещё мировые вопросы?

— Ну, про капитализм и коммунизм.

— А, это. Так это я про книжку ему рассказывал.

— Ого! Что за книга? Как называется?

— Фантастика «Королева солнца». Автор Андрэ Нортон.

— Королева-солнце? Это жена французского короля, что ли? — блеснул «осведомлённостью» в истории Налымов.

— Нет. «Королева» — это название корабля вольных торговцев.

— Перескажи, про что?

— Значит, молодой парень после окончания вуза попадает по распределению на космический корабль вольных торговцев. На купленной ими с аукциона планете…

— Точно, оголтелый капитализм! Разве ж можно целую планету купить? Где бы эту книжку раздобыть?

— Не знаю.

— А ты где брал? В библиотеке?

— Нет, я в зимовье.

— Это в каком же зимовье такие книги валяются?

— Не могу сказать. Меня же дядя Федя водил по тайге.

— Ну, озадачил. Буду теперь искать эту волшебную книгу.

— Угу, — буркнул я и задумался, издавалась ли Нортон в СССР? А когда вообще «Королева» была написана?

Надо бы мне аккуратнее с культурой. Не хватает напороться на какого-нибудь принципиального знатока, который не успокоится, пока не выяснит происхождение книги или фильма. Или не выяснит, по причине того, что они появились позже лет так на дцать. Без того на меня косятся все, с кем ни столкнёшься. Видимо, на настоящего Сашу Шведова я так же мало похож, как его физиономия на мою. А батя меня ещё к его матери хочет заслать. Да она меня с порога раскусит.

— Так что же, Саня, ты твёрдо решил изменить жизнь? Похвально. Чем думаешь заняться?

— Да мне бы с делами разобраться.

— Дела, это понятно. А дальше? Работать пойдёшь?

Ну и вопрос. Я пока даже не думал, что там дальше. Да и не уверен, что оно будет.

— Задумался? Молодец, это полезно. По-хорошему учиться бы тебе. А что, стал бы инженером или энергетиком. Или геологом, раз уж ты такое пристрастие к золоту имеешь. А то станешь начальником драги, у-у-у, сколько золота через твои руки проходить будет. Парень-то ты башковитый, всё от тебя зависит. Учись, пока молодой, потом не до того станет. Обженишься, детишки пойдут. Успевай.

Учиться? Мне? Да я кроме денег и смет на поездки забыл, как считать. А кем я вообще могу стать в этой советской реальности? Голова категорически отказывалась думать об этом. Мне батю бы вытащить. А как это сделать, если я сопливый пацан с тёмным прошлым, а он милиционер, у которого долг службы прежде всего? Кто знает, не приблизил ли я его смерть своим появлением? А то вдруг его мои архаровцы и пристрелят в то время как я, как пай-мальчик буду сидеть и ждать его на участке.

— Налымов! Далеко нам ещё топать?

— Да нет, почти пришли. Километров пару осталось.

— А что мы тут делать будем?

— Ничего. Посмотришь как нормальные люди золото добывают. На драге-то был?

— Нет.

— Это такая мощь! Закачаешься! А производят эти драги где? В Иркутске, на заводе Куйбышева. И все запчасти для них там же. А раньше из-за границы везли. Представляешь? Из Англии или Германии. За тридевять земель механизмы доставляли. Вот и посчитай стоимость такого производства, пока довезёшь, да пока всё отладишь, котлован подготовишь.

Мы конечно видели драги по пути от Бодайбо. Но издалека они не внушили особого трепета. Плавает уродливая домина в искусственной луже, портит экологию. И отвалы, отвалы, отвалы… Не сказать, что леса совсем нет, но места золотодобычи основательно попорчены на километры. И так уже почти двести лет. Самое удивительное, и в наши дни намывают. Что же там творилось в период расцвета и золотой лихорадки? Сейчас в приоритете постройка ГОКов и добыча рудного золота, а в семьдесят пятом? Государственный трест «Лензолото» и Туманов со своими старателями. Точно! К ним ещё Высоцкий ездил с концертом. «Я на Вачу еду, плачу, еду с Вачи, хохочу». Это какой год? Где-то близко. Учитывая, что умер он в разгар Московской Олимпиады.

Глава 6

На драгу мы выскочили как-то неожиданно. Вроде лес и лес, а потом внезапно сразу обрыв в котлован и громада драги перед самым носом. Черпаки движутся непрерывной лентой, загребая со дна золотоносную породу. Фантастическая картина.

— Двести пятьдесят литров, — с отцовской гордостью сообщил Налымов. — И это один ковш. Вон они, цепью идут.

Драга грохотала, стонала и скрежетала, но исправно загребала грунт пополам с водой и извергала с противоположного конца пустую породу. После этой махины надолго останутся бесплодные каменистые пустоши. По соседству суетились бульдозеры — сгребали лес подчистую.

— Под новый котлован заранее готовят площадь, — кивнул на них мой провожатый. — Пока выкопают, пока водой заполнится, старый уже выработают, будут на новый переводить.

Вблизи плавучая фабрика больше всего напоминала шагающий замок Хаула из одноимённого японского аниме. Такая же несуразная конструкция, и по «изяществу» линий достойна лучших образцов стимпанка. В то же время завораживает. Этот непрерывный цикл поглощения и выделения, одновременно с процессами переработки золотоносной породы внутри — напоминает живой организм. Созданный человеком железный монстр жрёт землю и камни ради золотых крупинок, которые собирает для своих хозяев.

Чего это меня на философию потянуло? Перекурить надо, а у меня последняя половинка примы осталась. Налымов не курит, у бати как-то неловко было просить, якуты сами спрашивали табак. Разве что тут удастся раздобыть.

Я дымил, рассматривая тёплое золотое свечение в мутной воде, и видел, что котлован они собрались копать мимо золотой жилы. Та делала хитрый извив и от нынешнего котлована резко уходила вправо, а лес чистили слева, где было черно и пусто. Сказать? Да ну нах. Что я, мать Тереза, благотворительностью заниматься? Неизвестно ещё, как меня тут встретят. Будь я даже первый парень на деревне, умные советы от сопляка никому не интересны. А я и вовсе классово чуждый элемент, если не сказать хуже — враг народа. Промолчишь — умнее будешь. И надо бросать курить нахрен. Этот молодой организм пока не сильно испорчен табаком, и портить неохота. Постоянное покашливание меня ещё в том теле задолбало. Двадцать лет подряд бросал, один хрен снова начинал.

— Ну что, полюбовался? Пошли искать начальника участка.

Обещанный Нижний Па́том был небольшим рабочим посёлком, в полукилометре от дражного полигона. Несколько деревянных бараков и вагончиков-бытовок. Вертолётная площадка, гараж для техники, узел связи, прачечная, из окон которой парило и баня. Основательно устроились. Видно, участок не первый год эксплуатируется и ещё нескоро будет выработан.

Где ищут начальников? Правильно, в конторе. Мы зашли в местную контору — бревенчатый домик с двумя комнатами и печью посередине.

— Обед, — раздался женский голос из-за перегородки.

— Юрий Михайлович здесь?

— Обед, в столовой он, — выглянула миловидная конопатая мордашка в кудрях. — А вы кто?

— Леночка, не узнаёшь? — подбоченился Налымов.

Ты смотри-ка, преобразился на глазах. Грудь колесом, шляпа с накомарником на затылке.

— Товарищ Налымов, — улыбнулась та. — А кто это с вами?

— Это Александр, — уклончиво ответил провожатый. — Интересуется технологией добычи драгоценного металла.

— Технологией? Этого у нас хватает. Юрий Михайлович даст сопровождающего, на драгу сводят.

— Нам бы отдохнуть сначала, покушать.

— Ну всё равно с ним решать. О, вон он. Ловите.

Юрий Михайлович, потрясая кулаком, через мат объяснял производственные задачи бульдозеристам.

— Слава, ядрёна вошь! Ты в прошлый раз трос оборвал! Сказано, ять, русским языком — пип, пи-ип, пипипипип!

Эка завернул, даже я так не умею.

— Вот что значит — образование! — поучительно воздел палец Налымов и пошёл на сближение.

— Михалыч! Юрий Михалыч! — проорал он, сложив руки рупором.

Начальник обернулся, просиял.

— О, Налымов! Каким судьбами?

Блин, я узнаю когда-нибудь, как зовут моего провожатого? Такое ощущение, что у него ни имени, ни отчества, одна фамилия. На все случаи жизни.

Бульдозер взревел мотором и покатил проч.

— Да так, помогаем милиции по одному делу.

— Александр, — представился я в ответ на вопросительный взгляд.

— Нам бы перекантоваться пару дней. Пустишь?

— На пару дней, говоришь? Сейчас подумаем. В общагах под завязку, сезон в разгаре. Но по одному койко-месту найду.

— К-хм… нам вместе надо, — значительно поиграл бровями Налымов.

Интересно, что про нас подумают? Хотя… советские люди ничего не подумают про мужиков, которым поселиться надо обязательно вместе.

— Куда бы вас пристроить… Знаешь, чего, а пошли ко мне? Соседа моего, начальника драги, с подозрением на аппендицит увезли, санрейс вызывали.

— Пахомова? Да ну!

— Его, да. В тресте пообещали найти замену, но пока человек доберётся, дня три точно пройдёт. Так что место есть, ещё одну кровать принесём, немного потеснимся.

— Вот это дело! А харчи?

— С этим проще. Пошли в столовую, распоряжусь.

— Вот спасибо, выручил. За мной должок.

— Брось ты, — махнул рукой Михалыч.

Плюс в карму мужику. Может и намекну ему про новый полигон. А к Налымову надо присмотреться пристальнее, не каждого к себе начальник участка пустит.

Столовая располагалась в центре Нижнего Па́тома и была самым крупным строением. Более того, в окнах висели занавески в цветочек и даже с рюшечками. Бабье царство. Хозяйка владений, плотная румяная повариха чуть за тридцать, для начальства держала отдельный столик.

Ещё десяток столов, накрытых клеёнками, были заняты трудовым народом, мерно работавшим ложками. Солонки, корзинки с хлебом. Сухари в больших мисках вприкуску. Горчица в плошках. И маленькие баночки майонеза «Провансаль» на каждом столе. Точно! Были такие. Потом ещё в них анализы сдавали.

— Здравствуйте, товарищи! Приятного аппетита! — зычно крикнул Юрий Михайлович, с кем-то здороваясь за руку, с кем-то перебрасываясь парой фраз.

Нестройный хор голосов был ответом, кто-то молча поднял в приветствии руку.

— Раечка, чем будешь кормить?

— Юрий Михалыч, мойте руки, садитесь, сейчас всё принесём.

— Накрывайте на троих, у нас гости, — ответил начальник и повёл нас к рукомойникам за углом.

Мыло хозяйственное, полотенца вафельные и прохладная в тени вода. Но и так нормально. Чёрт, в баню хочу и постираться. Ещё постричься, но в баню первым делом.

На столе уже исходил паром красный борщ. Пойдёт! На второе котлеты по-киевски с рисом и подливка. На третье, дайте угадаю — компот из сухофруктов! Точняк. Самое забавное, что сейчас его умудряются разбавлять до еле сладкого состояния, а сто́ит наравне с фруктовым соком. Тут всё по-честному, счастье-то какое.

Это я удачно попал. Котлеты вообще божественные! Я и забыл этот сливочный вкус куриного филе. По-моему, они исчезли вместе с Союзом. А уж в сравнении с тем, что подают в придорожных кафешках, где я частенько питался, небо и земля.

За столом обменивались какими-то новостями про общих знакомых, чьи имена мне ни о чём не говорили. От скуки я начал рассматривать помещение и соседей. Почему тут так громко? В большинстве люди были заняты друг другом, одни хохотали, другие что-то считали на пальцах. А двое ответили на мой взгляд, так что я почувствовал лёгкое беспокойство. Они меня знают? В принципе, ничего странного, если тут все или почти все из одного посёлка. Только эти явно жаждали со мной пообщаться, потому что одновременно со мной к столу, куда сгружали грязную посуду, подорвался один из них.

— Ты что тут делаешь? — спросил он.

Я, не оглядываясь, махнул головой в сторону Налымова, мол, не видишь, с кем я?

— А Федька где?

— По тайге от милиции бегает.

— А ты?

Я скептически посмотрел на него. Ну реально непонятливый какой-то.

— Будут чего спрашивать, ты ничего не знаешь.

— Я и так ничего не знаю, даже тебя.

— Вот так и отвечай. Ну, будь здоров.

— И тебе не хворать.

Пока Юрий Михайлович по телефону распоряжался о нас, Налымов как будто между делом спросил меня, что хотел хмырь из столовой по фамилии Козлов.