Золото Советского Союза: назад в 1975

— Надо, — шмыгнула носом девчонка.

— А я и не реву. Я же не девчонка, правда Саша?

— Ты вообще молодец. Сиди тут, я тебе чаю горячего налью, выпьешь и спать.

— Спать?

— Сон-час!

— Не хочу спать.

— Значит, просто полежишь, а Таня тебе сказку почитает, правда?

— А мы маме не расскажем?

— Да я бы и не рассказывал, но ведь вы проболтаетесь.

— Нет, мы не проболтаемся.

— Всё равно догадается.

— Она нас будет ругать и накажет.

— Давайте, я сам ей расскажу, а вы пообещайте мне, что больше так делать не будете. Миша, особенно ты. Жуки внутри бочки не тонут, они там живут. Их не надо спасать. И вообще, давайте больше с бочкой не играть. Обещаете?

— Обещаем. Ты самый лучший брат! — кинулась мне на шею Таня.

— Бери любимую книжку и читай братику сказки.

Сам я пошёл с инспекцией материной комнаты. Адреналин требовал какого-нибудь действия. Поищу документы. Окинув взглядом мебель, наметил пару перспективных мест: под матрацем, в отделениях шкафа или в комоде. Под матрацем ожидаемо — лежала заначка, завёрнутая в газету. Глянул мельком — стопка двадцатипятирублёвок. Стало быть, не нищие.

Дверца шкафа противно взвизгнула, являя моему взору стопки постельного белья. Под левой обнаружился маленький узелок с ювелирными изделиями. Больше ничего.

В комоде меня ждал сюрприз — трусы, майка и носки. Мужские. Трусы и майка ношеные. Мои, что ли? Э нет, они даже мне прежнему были бы великоваты, а уж нынешнего меня двое надо, чтобы не выпасть. А носки и вовсе штопаные.

Оглядевшись, нашёл и другие следы пребывания мужика — два стакана на тумбочке у кровати. И початая бутылка портвейна внутри. Кстати, ножи тоже наточены были.

Что это получается? Наша маман не святая? Только бы не Федька! А так, если подумать, это даже неплохо. Выдать матушку замуж, пристроить в хорошие руки, так сказать, чтобы был хозяин в доме. Я-то здесь не планирую осесть. Надо поговорить с ней, и посмотреть на этого любовника поближе. А то может и не отпущу ещё. В хозяйстве-то полный развал, несмотря на мужское исподнее в мамкиной комнате. Нафига нам такой безрукий "батька" в доме?

Так, но документов здесь нет, значит, они в гостиной. Я вовремя вышел в общую комнату, потому что сразу за тем прибежала Танька.

— Уснул! — громким шёпотом поделилась она.

— Молодец, — искренне похвалил её я. Присматривать за мелким было некогда, а после сегодняшней бочки с него глаз спускать нельзя.

— А можно я погуляю? С девочками.

— С какими девочками?

— С моими. Алёнкой, Машкой и Светкой. Они с Мишей не хотят, а мне мама без него не разрешает.

— А почему он вообще дома? Не в саду?

— У них карантин. Свинка.

О как.

— Иди, только ненадолго, и далеко не убегайте. А то проснётся Мишка, что с ним делать? Мне некогда водиться.

— А что ты ищешь?

— Паспорт.

— Зачем?

— Так мне же завтра в милицию идти, документы нужны.

— Документы лежат вот здесь, — показала мне младшая на неприметную сумку, висящую на гвоздике за сервантом. — Мне мама показывала. Сказала, если вы однажды подожжёте дом, хватай Мишку и эту сумку.

— Вы что, уже поджигали что-то?

— Ты только маме не рассказывай. Мишка один раз взял спички в бане…

— Погоди, это не вы Федькин дом спалили?

— Нет, — развеселилась девчонка. — Он сам сгорел. Забыл, что ли?

— А вдруг я чего-то не знаю. А что за Федькина яма, про которую ты сказала Мише?

— Какая яма?

— Ну, куда его закопают.

— Это я просто рассердилась и испугалась. Яма как яма. У него этих ям десять штук.

— У Федьки? Где?

— Ты чего? Ты же сам мне их показывал и говорил, что дядька там клад ищет.

— Ах, те ямы, я-то думал.

— Ну да. Правда мы потом ещё одну нашли, прямо в домике. Мама сказала, про эти ямы никому не говорить.

— Потому что там клад? Вы его не находили без меня, случайно?

— Нет, — снова засмеялась Танька. — Мама говорит, клад и правда есть, ей дедушка один раз рассказывал, когда сильно пьяный был. Но он его так спрятал, что никакой дядя Федя не найдёт, и мы тоже, разве что ты или Миша, когда подрастёт.

— Это почему?

— Почему, почему, сам не знаешь, что ли? — сузив глаза, совершенно серьёзно выдала сестрица.

Это что же, всё семейство в курсе моего таланта?

— Мама думала, ты потому с дядей и поехал в тайгу, что начал видеть, как дедушка.

— Что видеть?

— Золото, будь оно проклято! — вдруг выкрикнула мелкая и убежала. Хлопнула дверь на веранде, гавкнула собака.

Стало быть, дед и я. А отец с Федькой в пролёте. Через поколение дар передаётся? Спросить бы, да не у кого.

Я вынул пачку документов, начал их перебирать. Какие-то корочки, удостоверения к наградам. Кто эти люди, потом разберусь. Свидетельство о рождении, одно, второе, третье, четвёртое, как интересно. Наконец, паспорта! Чьи? Материн и мой, круто.

Я открыл такую непохожую и забытую зелёную книжечку. Фотка, как водится дрянь. С лохмами этими. Шведов Александр Леонидович, дата рождения — ого! — это у меня днюха, что ли скоро? Погодите, пятьдесят восьмого года, это мне только будет семнадцать? А я точно закончил школу? Перебрав быстро остальные корочки, аттестата не нашёл. С чего я вообще взял, что закончил её? Батя вроде говорил. Так, сейчас проверим.

Я кинулся в детскую, стараясь не топотать. Будить Мишку совсем не хотелось. Минуту постоял над ним, послушал, дышит? Старый параноик, конечно он дышит. Не сходил же он ещё раз в бочку, пока ты занимался обыском. Пацан спит, раскудахтался тут.

Ладно, посмотрим, что тут из моей школьной жизни в наличии? В шкафу детские книги и учебники за второй класс. Это Танькины. А мои где? Так, русская и советская классика, Горький, Блок, Маяковский, Толстой. На столе карандаши, пластилин кусочками. Не понял. Дёрнул верхний ящик письменного стола — они? Да! Десятый класс! Литература — учебник и тетрадь Шведова Александра. Значит, учился! Аттестат мой где? Вдруг я поступать собираюсь? Времена нынче такие, кадры решают всё, без образования только в низшее звено встроишься, а меня это совершенно не устраивает. Стоять в очередях на стиральные машинки и телевизоры, машину и квартиру? Этак и до девяностых можно простоять.

А всё-таки, почему я не наблюдаю аттестата? Ладно, настрополю батю, если что, пусть он как официальное лицо, спросит.

Зато тут есть моя одежда, можно переодеться и ещё раз пройтись по владениям. Покосившись на спящего ребёнка, решил, что одного его оставлять нельзя. Бедовый пацан, судя по всему. Спасла меня Таня, вернувшаяся надутой.

— Нету никого, ушли купаться на коровник.

— Подумаешь. По такой жаре ещё ходить. Хочешь, я тебя из лейки полью?

— Спрашиваешь. Хочу конечно. Только мама заругается, что воду всю извели.

— А куда её столько?

— Как куда? На грядки. Дождей –то нет, на полив знаешь сколько уходит.

Вот я балда-то. Водопровода же нет, значит воду или заказывают или от дождей собирают. А если давно стоит сушь, так действительно, экономить надо.

— Ничего, мы тебя на грядку поставим, и польём — и тебя и грядку.

Довольная мокрая Таня села с бумажной куклой на крыльце, а потом я ей напомнил про живность, которую надо покормить.

— Собаке сейчас дам, а кур ещё рано. К петуху со мной сходишь? — попросила она. — Он всё время на меня кидается.

— Разберёмся с твоей грозной птицей. Ты не уходи никуда, а я пройдусь по огороду.

Схожу до сгоревшего дедова дома. Рассказ про клад меня заинтересовал. Так, что у нас здесь? Бурьяном всё поросло. Чёрт! Тут реально всё перекопано. А фундамент-то цел. На совесть строили когда-то. Расчистить и новый дом возвести. Может, Федька так и хотел? Вряд ли, судя по количеству бруса, там в лучшем случае на пристрой хватило бы. Ну и где здесь может быть клад, если Федька половину участка уже перекопал? Дайте подумать. Разве что просто ходить и внимательно смотреть. Начать от калитки или от дома? От калитки будет правильней, но тянет почему-то к дому. Доверюсь чутью. Однако вокруг самые ямы, поэтому я забрался на фундамент и медленно пошёл по нему, разглядывая землю с обеих сторон. Когда внешний периметр замкнулся, перепрыгнул на межкомнатое перекрытие, в центре которого возвышался остов печи. Хм… собственно вот и он. Зря Федька копался в огороде, в доме искать надо было. Небольшой тайничок, в фундаменте. Снаружи бетон и бетон. Осталось понять, как его открыть.

Странно, что там конкретно внутри, почему-то не вижу. Тепло от него идёт, слабенькое, на крупное что-то не тянет. От деда, обладавшего даром, я как-то большего ожидал.

А может, это не то, мелкая заначка, а дедов клад в другом месте лежит? Надо походить по территории, посмотреть внимательно. Концентрацию золота я должен увидеть даже на расстоянии. На этот раз начал от дыры в нашем заборе и пошёл, приминая крапиву Мишке на радость.

— Что ты делаешь? — раздался под рукой голос.

Фу, млин, нельзя же так пугать!

— Что, что? Крапиву убираю, чтобы не обжигаться.

— А зачем?

— Туалет буду строить.

— Правда? Ура! Вот мама обрадуется. А… ты его тут будешь строить? У нас там своя яма есть под туалет.

— Это где?

— Во-он там. Идём, покажу.

— Ну идём.

Правда, яма. Почти готовая, малёха поправить только.

— Дядя Боря специально копал под туалет, а мы помогали.

— Дядя Боря?

Ага, кажется, мне сейчас расскажут про материного хахаля.

— Ну да, его мама попросила нам помочь. За бутылку.

За бутылку? Нет, не то. Хотя, одно другому не помеха. И бутылка, и хозяйка. Носки стирают-штопают. Неплохо мужик пристроился. Но нам такие вумные нах не нужны.

— И давно он вам помогает?

— А помнишь, тебя мама ещё в начале лета просила, а ты сказал, что только к осени можно начать копать, потому что земля мёрзлая? Вот ты уехал, а дядя Боря начал копать. Там и правда снег был и иней в яме, мы с Мишей каждый день бегали проверять, уже растаяло или нет.

— А когда дядя Боря снова придёт?

— Не знаю, может сегодня. Он вечером после работы приходит. Сначала ест, а потом копает немножко. А потом мы спать ложимся, а они с мамой играют.

— Играют? Во что?

— Это детям знать не положено. И мешать нельзя.

Охренеть! Игрок тут у нас завёлся. Пол-лета яму копает. Ну дядя Боря, погоди. Я тебя за яйца поймаю, мало не покажется.

— Так, а ты почему тут? Я тебе где велел сидеть? На крыльце. Брата караулить.

— Я тоже хочу ямку копать.

— Вдвоём тут негде. Да и копать тут нечего. Я сейчас быстро подровняю, а ты пока неси инструменты, и Мишу проверь заодно.