У Беды зеленые глаза

— Вроде, не был. Лекции и семинары посещал регулярно. Да и оценки у меня хорошие. Много пятерок.

— Пятерок, говоришь. Это хорошо. А тебе преподаватели разъясняли, что такое банда?

Авдеев помолчал. Да и что было говорить. Теперь до него медленно, как до жирафа, но дошло:

«Лоханулся я перед начальством. И он меня за это носом в стол. Пока налет троих с одним ножом действительно не тянет на то, что все это совершила банда. Налет мог быть совершен всего лишь группой лиц по предварительному сговору. Так — то вот, жружбан!»

Но отвечать на вопрос начальника в любом случае придется.

Собравшись с мыслями, он несмело ответил:

— Насколько я помню, под бандой понимает организованная устойчивая вооруженная группу из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения нападений на граждан или организации. Банда может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки нападения. Но я ведь, товарищ подполковник, условно говорил. Чтобы понятнее было.

— Ты, мил дружок, разговариваешь не со своей девушкой или журналистом, которые далеки от юриспруденции. В настоящий момент ты не просто человек, а следователь. Поэтому изволь среди юристов, а тебя у нас в отделе, в том числе и я, окружают именно юристы, изъясняться языком закона. В частности, уголовного и уголовно-процессуального. Поверь мне, старику, зубы проевшего на следствии (4). Это тебе пригодиться в дальнейшей службе. По крайней мере, никто на смех не поднимет.

Матвей опустил голову, как нашкодивший школьник. И молчал. Возразить — то начальнику было нечем.

Подполковник встал. Медленно прошелся по кабинету к окну и обратно к столу. Казалось, он давал Авдееву время обдумать то, что он сказал.

Вернувшись в свое кресло, Кузнецов продолжил:

— Ты не обижайся. Лучше я тебе один на один скажу правду, чем ее ты услышишь от других. Теперь давай все по порядку. И короче.

Авдеев поднял голову, подтянулся на стуле. Только что не встал по команде «Смирно!».

— Потерпевшая Жукова опознала одного из нападавших. Это произошло несколько часов назад на рынке. Она вместе с мужем проследили за ним. Тот сел в машину и уехал. Дальше следить за ним не смогли. Но женщина записала номерной знак автомашины. По нему Куралев установил владельца машины. Им оказался Петрович Вячеслав Иванович. 25 лет. Индивидуальный предприниматель. Не женатый. Проживает в нашем городе по ул. Залинейной, дом 21, кв. 4.

— Так, не плохо, покамест. По каким приметам она его опознала?

— По одежде. В частности, по куртке. По фигуре и телосложению. Но самое удивительное, так это то, что она его опознала по глазам. Как она утверждает, они полностью совпадают с глазами того, который из нападавших был ближе к ней и разговаривал с ней. С ее слов он же руководил налетом. А двое других только подчинялись ему.

— По глаза, говоришь? — Неподдельно удивился начальник. — Это что-то новенькое в подлунном мире. Разное было. Но такое слышу впервые.

Он на минуту задумался, а потом спросил, глядя прямо в глаза Авдеева:

— Скажи, а ты ей сам — то веришь?

— Да, — не задумываясь, ответил следователь. — Если вначале я, как и Вы, засомневался в ее словах, То описание куртки меня убедило в том, что она не врет. Вы ведь знаете, что женщины, прежде всего, запоминают даже не лицо и фигуру мужчины, а то во что он одет и обут.

Кузнецов вновь встал и прошел к окну. Видимо там, у окна, ему лучше думалось.

«Странно все это. Опознать по глазам?! Это что-то! С другой стороны, что мы теряем, если возьмемся за этого парня. Проверим его алиби. Потом проведем официальное опознание. Да, это не совсем законно после того, как она опознала его на рынке. Но нужны доказательства, кроме ее показаний. В конце концов, задержание — это еще не арест и не привлечение к уголовной ответственности. Оперов подключим. Они ведь тоже заинтересованы в раскрытии особо тяжкого преступления. Пусть с ним поработают по камере. А после всего этого определимся, что делать конкретно дальше».

Уговорив сам себя, таким образом, и даже наметив планчик по делу, Кузнецов, не отрывая взора от окна, как будто читая текст на стекле, распорядился:

— Прощупай парня. Допроси его тщательно. Обязательно с защитником. Если расколется, то потом уже не сможет так просто отказаться от своих слов. Ничего не упускай. Пусть говорит, что хочет. Давить на него не надо. Это успеется. Проверь все его слова. Розыск подключи. Обязательно. Официально поручение дай им. Пусть покрутят его по — своему, раз уж сами раскрыть преступление не смогли. Они это знают и умеют. Затем обязательно проведи официальное опознание его потерпевшими. Обеими. И обязательно в балаклаве на голове. Если опознают, сразу же очные ставки между ними. И опять же с защитником. Особо не зацикливайся на его показаниях. Проверим их обязательно. Сейчас главное закрепить то, что есть. А все следственные действия с девочкой… — он неожиданно остановился и повернулся к Авдееву. — Кстати, сколько ей?

— Десять лет полных.

— Отлично. Не малышок какой-нибудь. Но обязательно с законным представителем. Не спеши. Сам знаешь, где и при каких условиях нужна спешка. О результатах докладывай мне. И не забудь уведомить прокурора о задержании. В отношении обвинения и ареста решим по ходу дела. Вопросы есть?

— Хочу добавить. Нужно срочно провести обыски по месту его жительства и в гараже. Может, успеем что — то найти из похищенного.

— Вот это правильно. Обязательно нужно сделать. И срочно.

— Я все понял. Постараюсь все сделать как надо.

— Тогда в путь. Держи меня в курсе постоянно.

***

Вернувшись к себе в кабинет Матвей, связался по телефону с другом Павлом. Кратенько рассказал о том, что решили с шефом.

— Сейчас оформлю постановления на обыски в квартире и гараже парня, если таковой есть. Узнаешь у него или у родственников. Прокурора потом обо всем уведомлю. Выезжайте немедленно по месту его жительства. С вас обыски, задержание и конвоирование его. А я подготовлюсь к допросу. Составлю отдельное поручение. И начинайте работу с парнем, сам знаешь какую, не мешкая.

— Сейчас зайду за постановлениями. Я уже договорился со своим шефом. Он дал машину и еще двух человека из нашего отделения. Так что будет, кому поработать.

— Отлично.

После отъезда группы оперативников по месту жительства Петровича, Авдеев, воспользовавшись одиночеством, когда никто не дергал, не напрягал, стал заполнять бланки постановления и протокола задержания Петровича, а также протокол разъяснения последнему его прав и обязанностей, как подозреваемого. Нудная, но необходимая следственная работа.

***

— И вообще, — прервал свой рассказ Адам Александрович, — работа следователя, как ты прекрасно знаешь, в основном и состоит в том, что приходится писать и печатать на компьютере множество следственных документов, запросов, поручений и так далее. Кстати говоря, Авдеев не представлял, как раньше следователи обходились без компьютеров. Это же уму непостижимо, сколько нужно было написать и напечатать на машинке (если она, естественно, была под рукой) разных документов.

— И не ошибиться в тексте, — вставил свои «пять копеек» Иван Николаевич. — Это теперь при работе с компьютером можно легко исправить ошибки. А тогда этого было сделать затруднительно.

— Это только в кино, — продолжил свою мысль Адам Александрович, — да непонятных для меня детективах следователь с пистолетом и без такового при наличии черного пояса по карате, бегает за подозреваемыми по крышам домов, дерется с ними, как Джеки Чан, и задерживает в одиночку преступника, а то и двоих одновременно. Иногда, даже трех. А в промежутках влюбляет в себя красавицу, у которой ноги растут, как говорится, «от ушей», которая сразу же ложиться с ним в кровать. Или постель. Не знаю, как правильнее будет. Но ты — то прекрасно знаешь, что на самом деле работа следователя — это кропотливая, иногда даже нудная, мысленная деятельность и усидчивость при оформлении всех необходимых документов. Я тут недавно вычитал высказывание одной писательницы о работе писателя. Так вот она, среди прочих обязательных качеств, которыми должен обладать настоящий писатель — профессионал, назвала такое качество, как «железная попа». В том смысле, что писатель, чтобы чего — то добиться, должен быть способен длительное время сидеть. Сидеть и работать, головой прежде всего. А еще сроки следствия и ареста, за которые можно не только премии лишиться. Тем более, это, как впрочем, и для других людей, существенно для следователей, пока они не станут следственными начальниками.

— Да, раньше больше думали, что и как сделать. А теперь столько всего в помощь этому следователю, что обзавидуешься! Нам бы такое! Но продолжай. Что там было дальше. Интересно же.

— А было вот что.

***

Не прошло и трех часов, как в кабинете следователя появился Куралев.

— Привезли субчика. Вот протоколы задержания и обысков в его квартире и гараже.

Он достал из своей папки документы.

— Ну, и…? — Спросил Авдеев, принимая документы.

— Ты не поверишь. Странно до ужаса. Но, ни — че — го. Совершенно ничего, что хоть мало-мальски относилось бы к делу.

Авдеев мельком пробежал глазами по протоколам. Действительно ничего.

— Жаль, конечно. Но что тут сделаешь. Как говорится, отрицательный результат, то результат. Будем искать дальше. И давай, заводи его. Кстати, про защитника спрашивал у него?

— Спрашивал. Говорит, что он ни в чем не виновен. Поэтому защитник ему не нужен.

— Ну, это пока. Еще не известно, что он запоет, когда узнает, в чем его подозревают. Надеюсь, ты ему ничего не говорил об этом?

— Ты знаешь. Он так разорался, особенно после того, как мы начали проводить обыск в квартире с приглашением понятых из числа соседей. Все требовал прокурора. Орал, страшное дело. Я даже думал, не свихнулся ли он. Но потом, когда ничего не нашли, успокоился.

— Требовал прокурора?!

— Именно. Пришлось сказать, в связи, с чем проводятся обыски. Кстати, квартира не его, а родителей. Но они тоже оказались дома. Растерялись. Но не возражали против проведения обыска. Поэтому все законно.

— Короче. Заводи его. И сам побудь на всякий случай.

Когда оперуполномоченный ввел в кабинет Петровича, руки которого были в наручниках, Авдеев распорядился, обращаясь к Павлу:

— Снимите с него наручники.

И уже к задержанному:

— Присаживайтесь, Вячеслав Иванович.

Кивком головы он указал на стул за приставным столиком.

— За что меня задержали?! По какому праву?! Это произвол! Я требую … — начал было возмущаться Задержанный.

Но следователь, не глядя на него, остановил поток вопросов:

— Всему свое время. И, прошу Вас, не кричите. Криком Вы ничего путного не добьетесь. А задержаны Вы по подозрению в совершении разбойного нападения на граждан и завладения их ценностями на довольно кругленькую сумму.

— Какое разбойное нападение?! Какое завладение?! — Продолжал возмущаться Петрович. — Я ничего подобного не совершал. Это беззаконие! Требую прокурора! Немедленно! Слышите, Вы, как Вас там?

Авдеев все — также спокойно смотрел на этого парня и думал:

«Ты еще не знаешь, в какую передрягу попал. Что ты запоешь, когда потерпевшие опознают тебя? Даже интересно».

— Что ж, давайте знакомиться. Я — старший следователь Авдеев. Провожу следственные действия по уголовному делу, возбужденному по факту разбойного нападения на гражданку Жукову и ее несовершеннолетнюю дочь.

— Да, я не знаю никакую Жукову. И не нападал я ни на кого, — продолжал гнуть свое задержанный. — Давайте, ведите этих потерпевших. Пусть они мне прямо в глаза скажут, что это я нападал на них! Ведите!

— Прошу Вас успокоиться, — почти ласковым голосом продолжал Авдеев. — И не командуйте, что нужно делать, кого и куда приводить. Я сам знаю, что нужно делать. Сейчас я Вам объяснил на словах, в чем Вы подозреваетесь. И в подтверждение этого ознакомьтесь, пожалуйста, вот с этими документами.

Он протянул Петровичу заполненные бланки постановления о задержании и протокола задержания, а также протокол разъяснения прав и обязанностей подозреваемого.

— Что это? Не понимаю, зачем мне все это нужно?

— Это копии. Вы можете оставить их себе. А вот на этих бланках, которые будут приобщены к делу, попрошу расписаться о том, что получили эти копии необходимых документов. И дату не забудьте поставить.

— Я не буду ничего подписывать. Мое задержание я считаю незаконным. И требую присутствия прокурора!

— Хорошо. Я укажу, что Вы отказались от подписи документов. Но копии все-таки оставьте себе на всякий случай. Кстати, Вы нуждаетесь в услугах защитника?

— Какого еще защитника?

Петрович осекся. Подумал и сказал:

— Хотя, да, я нуждаюсь в защитнике.

— У Вас есть адвокат, которого можно вызвать в качестве Вашего защитника или мне придется вызывать дежурного.

— Нет у меня никакого знакомого адвоката.

Он опустил голову. До боли в суставах сжал кисти рук.

— Хотя, подождите. Думаю, что в этом мне поможет моя знакомая. Нужно только позвонить ей. Вы разрешите?

— Конечно. Помните номер ее телефона?

— Помню. Отлично помню. Только, когда меня задерживали, то не сказали, что нужно взять с собой телефон. Он остался дома.

— Ничего страшного. Вот Вам мой телефон. Пользуйтесь.

Петрович стал лихорадочно набирать номер на телефоне. Сбился. Виновато посмотрел на следователя.

— Набирайте, набирайте, — миролюбиво предложил Авдеев.

Петрович начал снова набирать номер. Потом приставил его к уху и стал нетерпеливо слушать.

Наконец ему ответил мелодичный женский голос:

— Здравствуйте. Кто это?

— Это я.

— Слава? Почему ты звонишь с незнакомого телефона? Где ты? Что происходит?

— Послушай, произошло страшное недоразумение, — перебил собеседницу Петрович. — Меня задержали менты.

Произнеся последнее слово, он покосился на следователя.

Но тот продолжал все также спокойно сидеть и смотреть на задержанного, никак не реагируя на его слова.

— Говорят, что я совершил какое — то разбойное нападения. Это чушь собачья. Но следователь настаивает на этом. Я не знаю, что мне делать. Поэтому мне нужен защитник. У тебя есть кто-нибудь на примете? Разумеется, только толковый адвокат.

— Какое разбойное нападение? Что ты такое говоришь?

— Успокойся. Разберутся. И еще извиняться будут за свои подозрения. Но сейчас мне нужен защитник. Ты поможешь?

Некоторое время в трубке слышалось только дыхание той, с кем разговаривал Петрович.

Потом он услышал: