Избранница Хозяина холмов

Чего только о них не болтали. Что они едва не голыми руками разорвали в клочья треть Вархасской армии в той войне, уже почти полсотни лет назад. После чего от них решено было отступиться. Остались чужеземные светлокожие наложницы в постелях Вархасских господ, увезённые с родных земель. Осталось чужое оружие в трофеях на стенах замков. И шрамы на телах старых воинов, которые никогда не забудут тех битв и тех холмов, в туманах которых сгинуло столько их соратников.

— Они полюбили бы вас, — снова возразила Лелия. — Ваш отец — посол с даром Богов. Сама Мелиаса влила мёд в его уста. Он уговорит горцев пустить торговые корабли через их остров. Уговорит дать им безопасный путь по морю. Он уговорит их на мир. И на борьбу с аранами.

— Я хотела бы верить, что будет так. Но не хочу стать жертвой его договоров. Думаю, и без меня он найдёт выход. Раз уж Мелиаса одарила его впечатляющим красноречием.

Лелия только вздохнула тяжко, выражая тем всю глубину сомнений в правильности моих слов. Да и мне, признаться, становилось от них как-то мерзостно на душе. Но нельзя поддаваться голосу собственной совести перед отцом. Он не спросил моего мнения. Может, он и в любовницы Атайру меня отдал бы, если бы тот не пожелал брать дочь бывшего неприятеля в жёны.

Скоро со сборами было покончено, служанка унесла остатки завтрака вниз, и я, захватив свои вещи, что умещались, кроме седельной сумы, ещё и в плотном заплечном мешке, тоже направилась на задний двор через лестницу для прислуги. Не нужно мелькать перед глазами людей лишний раз. Вчера было достаточно.

Но едва я ступила на лестницу, как почти сразу подумала повернуть назад, потому что навстречу мне поднимался тот возмутительно нахальный Шассер. Его глаза сверкнули в полумраке спуска, он кивнул мне и даже отступил в сторону. Я, осторожно опуская ноги на чуть скрипучие ступени, попыталась проскочить мимо него поскорее, но ровно в тот миг, когда поравнялась с ним, мужчина коротким толчком прижал меня к стене своим крепким, твёрдым телом. Он и правда словно из камня сделан!

— Что вы себе позволяете?! — Я пихнула его в грудь ладонями и вытянула шею, силясь увидеть, если кто-то будет проходить внизу.

Надо позвать на помощь…

— Знаете, я тут подумал над вашим предложением, — задушевным шёпотом произнёс Шассер, заставив меня отложить панику.

— Оно уже не актуально, спасибо! — Я снова попыталась протиснуться вдоль стены, но мужчина упёрся в неё ладонью, преграждая мне путь.

— Да ну? Вы решили вернуться домой? Туда, где тепло, где о вас будут заботиться мамки и служанки? Где поклонник телячьим взором будет касаться вас лишь издалека, будоража и волнуя такой пленительной недоступностью? Дорога к цели порой оказывается не столь романтичной, как представлялось… Верно?

— Вы последний, перед кем я буду отчитываться о своих решениях. — Я ударила его по руке, но та и на мизинец не сдвинулась с места.

— Значит, не передумали… — хмыкнул Шассер. — Я могу сопроводить вас… Но только деньги ваши мне не нужны.

Он спустился взглядом по моему лицу до застёжки плаща: Илари всё же купил мне её и подарил накануне вечером.

— Теряюсь в догадках… — фыркнула я, старательно отворачиваясь от опасно напирающего на меня мужчины.

— Вы можете расплатиться со мной несколько по-другому. Этого будет достаточно.

Он совершенно непринуждённым жестом отвёл от моего лица светлый локон. А у меня аж перед глазами потемнело на миг, в ушах ударила кровь от такой вопиющей наглости. Он за кого вообще меня держит? За отчаявшуюся дурочку?! За падшую девку, которая бежит от своего позора?

Я резко повернулась к нему, мечтая одним только взглядом сделать хорошую вмятину на его лбу. Его тёмные глаза с любопытством скользили по моему лицу, дыхание чуть шевелило завесу, что скрывала нос и губы.

Он как будто даже и не сомневается, что такое условие окажется для меня приемлемым! Как будто только и встречал раньше, что потаскух. Надо бы его проучить!

— А если… — Я перевела дух, пытаясь изобразить волнение. — Если я соглашусь, вы снимете эту тряпку?

Взяла край её пальцами и как бы невзначай потянула вниз. Но Шассер бдительности не потерял и уверенно схватил моё запястье.

— Если мне понравится, то может быть. — От уголков его глаз разбежались морщинки.

— Если вам понравится… — медленно повторила я, смакуя каждое слово.

И лишь почувствовала, что хватка его пальцев чуть ослабла, резко дёрнула ткань. Вот сейчас и посмотрим на этого красавца! Если есть на что смотреть.

Но ничего увидеть я не успела, потому что ровно в тот же миг Шассер качнулся вперёд и припечатал меня сокрушительным поцелуем. Я ослепла от негодования и потрясения. Оглохла от метнувшейся к вискам крови. Задохнулась в потоке его жаркого дыхания.

Бум-бум-бум — отбилось сердце в ушах. Короткое скольжение мягких влажных губ по моим, ладони по талии. Тонкая струйка холодка по спине, будто моих внутренних сил вдруг коснулась скрытая чужая, — и охотник отстранился. И пока я, словно бы в забытьи, невероятно долго поднимала веки, он успел натянуть платок обратно до глаз.

— Это была шутка, донья. Удачной вам дороги, — бросил он и пошёл вверх по лестнице дальше.

Шутник, придави его тролль! А это, между прочим, мой первый настоящий поцелуй! Даже Илари не удавалось дотянуться.

Я провела тыльной стороной ладони по горячим губам, провожая Шассера взглядом искоса. Хорошо бы сейчас метнуть ему в спину что-нибудь тяжёлое, чтобы далеко не ушёл, а затем добить пощёчиной, но под рукой только лёгкий заплечный мешок — это несерьёзно.

— Надеюсь, судьба пошутит с вами похуже! — всё же собралась я с мыслями. — Когда в Леверрском борделе вам подсунут мальчика вместо женщины.

Шассер лишь громко хмыкнул на мой выпад. И как только он скрылся из вида, я едва не бегом припустила во двор.

Там меня ждали Илари и Лелия, и на их лицах уже читалось недоумение из-за моей задержки. Да я и сама не ожидала, что так выйдет. И забыть бы, но из головы не идёт.

Погода благоволила вполне приятному пути, сбрызнутая утренней росой дорога пахла мокрой пылью. Не слишком приветливый, как оказалось, городок Хоткойт остался позади вместе с проклятущим Шассером, а когда будет следующее поселение, я не знала толком. В Джинарии все дороги незнакомые, лишь знаю направление — и то по карте.

Признаться, я с трудом забралась на лошадь: за те три дня пути, что довелось проделать верхом, мне хорошенько натёрло голени даже через плотные шоссы, что надевала под платье. Мышцы ныли от постоянного напряжения, зад то и дело откликался смутной болью, неосторожно отбитый в тот миг, как моя кобыла однажды — конечно же, против моей воли! — решила прокатить меня хорошим галопом.

Вообще, с лошадьми у меня всегда складывались непростые отношения. Да тут некуда деваться. Решила сбежать от постылого замужества и навязанной судьбы — терпи. Илари обещал, что скоро мы встретимся с его хорошими знакомыми — ещё со времён, когда его семья несколько лет жила в Джинарии, — и они помогут нам в дальнейшем пути. Да только до них ещё надо было добраться.

Стараясь не обращать внимания на стоны непривычного к долгой езде верхом тела, я принялась размышлять над тем, что случилось со мной вчера. То странное видение с несуществующей девочкой всё не давало покоя. И те мрачные, пронизанные влагой холмы — уж больно напоминали они Глиннхайн, который я ещё никогда не видела, но вполне могла представить.

В такие моменты мне очень не хватало матери, которую я и не помнила толком: она ушла в служительницы Богини плодородия Айне, решив, что её земной путь закончен. Уехала в далёкий, обособленный от крупных городов и деревень храм, где ещё почитали старых Богов. Отец рассказывал о ней мало, видеться не позволял, считая, что она лишь забьёт мне голову слишком возвышенными глупостями. Но вряд ли он тогда мог предположить, что её помощь мне и правда окажется нужна и сейчас я, возможно, не бежала бы прочь, будь она рядом.

Отец, кажется, не хотел это понимать.

— Нас кто-то догоняет, — настороженный голос Илари, что ехал впереди, вырвал меня из довольно мрачных размышлений.

Мы, как и всегда, старались ехать не слишком людными дорогами. Нас пока было всего трое — и противостоять разбойникам, что вполне могли попасться на одной из них, нам не хватило бы сил. Потому любые встречи могли обернуться опасностью.

Мы с Лелией одновременно обернулись: и правда, где-то вдалеке, отдаваясь эхом посреди глухого осинового леса, что окружал дорогу, раздавался нарастающим грохотом топот конских копыт. Пока ещё не было никого видно, но чужое присутствие ощущалось с каждым мигом всё яснее.

И наконец в отдалении от нас на тропе показались всадники. Довольно много — словно это было сопровождение какого-то важного аристократа или вельможи. Вон и карета небольшая подпрыгивает на ухабах. Надо бы пропустить. А то и кланяться придётся, изображая простолюдинов.

— Стойте! — окликнули нас зычно. — Именем короля, остановитесь!

Но оттого захотелось поехать ещё быстрее. Я уже приготовилась изо всех сил держаться в седле, если Илари вдруг решит, что нам лучше убраться отсюда поскорее. Возможно, он этого и хотел. Но навстречу — с противоположного конца дороги — выехали ещё всадники. Они преградили нам путь, и тогда-то мне стало совсем не по себе.

Конные приблизились, и у меня в висках точно молоточки заколотились, а сердце замерло. Потому что в украшении кареты и на одежде сопровождающих её всадников явно был изображён гербовый знак королевского дома Джинарии — Коуронов.

Значит, всё же отыскал нас король. Не так быстро, как можно было бы подумать. Но вряд ли это повод для гордости.

А в следующий миг и это позабылось, потому как чуть позади предводителя небольшого, но сурово выглядящего отряда, что сопровождал загадочную карету, я увидела всё того же Шассера. Он держался на лошади прямо, чуть величаво — не то что я, сгружённый в седло мешок с зерном, — и смотрел прямо на меня с вызовом, словно за что-то мне мстил. Как будто это я сегодня набросилась на него с поцелуями и предложила — пусть и в шутку — разделить со мной ложе.

Ему-то что здесь делать? Неужто он всё же служит королю Кранману?

Головной всадник отряда проехал мимо выступившего вперёд, готового говорить от имени всех нас Илари и остановился напротив меня.

— Донья Тавиана де ла Исла? — спросил важно, будто на приёме.

Прищурился, разглядывая моё лицо, хоть наверняка ни разу его раньше не видел.

— С чего вы взяли? — без особой надежды на успех возразила я.

Похоже, моё подтверждение было нужно посыльным короля постольку-поскольку. Потому как мужчины устало переглянулись и вновь уставились на меня с ещё большим раздражением.

— Меня зовут Сержин. Именем короля Кранмана и вашего отца, герцога Лисварха де ла Исла, вам приказано вернуться во дворец Леверра.

— Не знаю никакого герцога Лисварха, — решила я хоть немного запутать суровых воинов, которым погоня за девицей по городам и деревням Джинарии вряд ли доставила хоть какое-то удовольствие. Надежда мала, но вдруг?

Предводитель закатил глаза, Шассер громко хмыкнул, насмешливо прищурившись: ему-то откуда знать, как меня зовут? Что он вообще обо мне знает? Вряд ли всё.

— Этого взять под стражу, — неожиданно рявкнул Сержин, взмахом руки указав на Илари. — И не отпускать до прибытия в Леверр. Девушкам же я настоятельно рекомендую сесть в карету. Так удобнее будет путешествовать.

Сразу несколько мужчин спешились и, окружив Илари, немалыми усилиями всё же стащили его с лошади. Тот, бранясь, яростно попытался выкрутиться, но, посмотрев сначала на меня, а затем на предводителя всего этого самоуправства, замер. Его тут же пнули под колено, заставляя резко осесть и склонить голову.

— Что значит взять под стражу?! Отпустите его! — Я даже в седле заёрзала, уже собираясь спрыгивать на землю.

Лелия явно напряглась, не сводя с меня умоляющего взгляда. “Только без глупостей!” — так и читалось в нём.

— Ему будет назначено наказание, как только мы вернёмся ко двору его величества, — безразлично отозвался тот, кто назвался Сержином. — Подобное бесчестье не спускается с рук.

— Тронете его — и с вас самих снимут шкуру! — едва не взвизгнула я, уже сдавая себя со всеми потрохами.

Но стражников моя угроза, похоже, никак не тронула. Илари увели прочь, ко второй части окружившего нас отряда. Меня же настойчиво попросили спешиться, а затем проводили до кареты. С заметной осторожностью, между прочим. Но злости моей это никак не умалило.

Всё это время Шассер и его люди безучастно, однако с видимым любопытством наблюдали за тем, что происходит. Я остановилась у дверцы кареты, уперев в него неподвижный взгляд. И хотела бы раздавить им, словно какого-нибудь жучка, но броня этого мужчины, кажется, была покрепче полного джинарийского доспеха.

Похоже, именно он и рассказал обо мне королевским ищейкам. Рассказал все те подробности, которые выложил накануне мне. Что он получил от них? Может быть, награду побольше той, что я могла бы предложить ему за сопровождение. Наверное, поэтому и издевался.

Но как бы ни хотелось припечатать его хотя бы парой резких слов, пришлось взять себя в руки. Всё же я дочь советника, а не торговка на рынке, чтобы и дальше продолжать перепалку с королевской стражей или этим нахальным головорезом, который, кажется, мнит о себе слишком много.

— Садитесь в карету, донья, — напомнил мне Сержин, явно теряя терпение. — Ваш отец ждёт вас.

Ещё бы он меня не ждал! Отец наверняка уже перебрал в голове все самые страшные кары для меня. Все самые резкие слова, что опустит на мою голову. Как внезапно всё закончилось… А перед взором уже рисовались самые разные варианты будущего, которых я могла достичь, если бы всё же сумела сбежать так далеко, чтобы меня не достали.

— Куда увели Илари? — строго спросила я Сержина перед тем, как сесть в карету.

— Он поедет в другой повозке, — чему-то усмехаясь, ответил тот.

Я огляделась, но нигде пока не увидела ни его, ни второй повозки. Словно этот лес поглотил его без следа. На душе стало так ядовито оттого, что я втянула Илари в такие неприятности. Жалеет ли он? Если ещё нет, то очень скоро пожалеет, когда отец и правда решит отстегать его плетью. Или, может, придумает другое наказание. А значит, мне придётся приложить все усилия, использовать всю хитрость, чтобы этого не допустить.

— Вот теперь вы нашли для себя наиболее подходящее сопровождение, — вдруг заговорил мой вчерашний спаситель.

Да теперь уже не спаситель, а как раз таки наоборот. Посмеялся, отыгрался неведомо за что, ещё и награду наверняка получил! У него-то сегодня просто прекрасный день!

— Кто вы такой, чтобы решать, какое сопровождение мне нужно? — Я вновь передумала садиться в повозку, где меня уже ждала Лелия. — Кажется, вчера вам было всё равно.

— Мне и сейчас всё равно. — Мужчина пожал плечами. — Но всё же я считаю, что таким, как вы, не место на опасных дорогах посреди лесов Джинарии. Вряд ли вы добрались бы до места в целости, куда бы ни направлялись.

— Езжайте себе… мимо, — посоветовала я. — Пока я не выцарапала вам последнее, что на вашем лице открыто честным людям.

Незнакомец едва слышно усмехнулся и развернул своего коня — между прочим, очень даже ухоженного и дорогого, насколько я вообще в этом разбиралась. Его люди один за другим присоединились к нему, а стражники короля расступились перед ними, давая проехать.

Всё же странный мужчина. Кто он такой на самом деле? И почему этого загадочного Охотника так уважают все, кто хоть раз на него взглянет? Даже посланники короля Кранмана.

Я уселась в карете напротив притихшей Лелии и уставилась было в окно, чтобы поразмышлять, но мысли постоянно возвращались к Илари, который пропал неведомо куда. Отец вполне мог дать особые распоряжения на его счёт. К нему он давно относился с подозрением — с того самого мига, как заметил, что дочь и один из старшин стражи его имения слишком уж часто встречаются взглядами.

Он даже пригрозил мне однажды, что, если я посмею допустить к себе Илари слишком близко, он сделает так, что мы больше никогда не увидимся. Теперь я верила, что так может случиться, и это было одной из множества мыслей, что отравляли мне путь до Леверра.

Илари я так и не увидела до самого возвращения в столичную резиденцию короля Кранмана, хоть в дороге мы и останавливались на отдых или ночлег. Похоже, его повезли отдельно или с большим отставанием. О самых худших вариантах страшно было подумать.

Меня встретили так, словно я не возвращалась из побега, а приехала с самым тёплым визитом. Нас Лелией проводили в уже знакомую и так скоро покинутую комнату, слуги натаскали мне воды в ванну — смыть дорожную пыль. Но ни их забота, ни богато обставленные покои, расписанные фресками, изображающими дивных сказочных птиц, меня не радовали. Я двигалась словно бы бездумно, настолько постылым казалось всё, что снова меня окружало. А недавний побег и вовсе начал казаться сном.

Приведя себя в порядок, чтобы не стыдно было показаться кому-то на глаза, я уже собралась было к отцу — требовать объяснений по поводу судьбы Илари, но он заявился ко мне сам.

Лелия постыдно сбежала, повинуясь раздражённому взмаху его руки. У двери встали королевские слуги, словно бы собираясь остановить меня, если вдруг я решу уйти без спроса.

— Надо было сгрузить тебя, как мешок, на корабль. Сразу, как ты вернулась, — начал с приятного отец. — Покаталась бы пару дней под палубой, может, поняла бы тогда, что учудила!

Он подошёл и остановился резко, заложив руки за спину. И по его взгляду я поняла, что этот вариант моего дальнейшего путешествия вполне себе возможен.

— Я тоже рада видеть тебя, отец! — Если бы из голоса можно было выжимать ехидство, с моих набралось бы его на целый стакан. — Я не вижу с тобой лекарей. С вот такими ручищами…

Я показала их, разведя ладони в стороны.

— Ты ещё и огрызаться будешь? — рыкнул отец. — С тебя станется назло мне и невинность свою отдать этому сопляку!

— Где он? — тут же зацепилась я за упоминание Илари. — Я не видела его всю дорогу до Леверра. Ты что, велел его убить?

Каким бы страшным ни было это предположение, а я всё ж не питала иллюзий по поводу отца. Я видела и слышала многое, что порой происходило в нашем имении, до меня долетали слухи и сплетни со двора короля Валерио. И каким бы герцог де ла Исла ни был дома, а его решения при правителе порой требовали жестокости.

Но не хотелось бы, чтобы в нынешнем случае.

— Не говори глупостей! — Отец возвёл очи горе. — Он поступил опрометчиво, но за это не заслуживает смерти. А вот ты своим поведением только доказала, как сильно похожа на мать!

Как будто это должно меня обидеть. Порой мне и правда казалось, что я нравом — не только внешностью — пошла в мать. Но иногда я находила в себе отцовских черт гораздо больше.

— Ты не считаешь, что воспитывать меня уже поздно? — Я пожала плечами, чем разозлила отца, кажется, ещё больше.

Он смерил меня неспешным взглядом, словно подбирал достаточно убийственный ответ, и вдруг вздохнул, чуть опустив плечи.

— Я волновался за тебя, Тави, — проговорил он уже спокойнее. — Как узнал, что вы уехали из замка только втроём… Ты хоть знаешь, кто сейчас может попасться в джинарийских лесах?

Например, охотник за фоморами — тут же припомнила я, хоть с нашей встречи прошло уже больше трёх дней. И, к своему стыду, я в дороге не раз задумывалась над нашим поцелуем. Перебирала ощущения от соприкосновения кожи и, кажется, даже наших энергий. Наверное, такое запоминается на всю жизнь.

— Прости, — вдруг выдала я и сама испугалась.

Быстро же сдала позиции, а собиралась ведь отстаивать свою правоту до последнего.