Избранница Хозяина холмов

Наверное, всадник поднял на меня глаза — я не видела их в глубине тени, которая клубилась под его капюшоном, словно жила своей жизнью.

— Нет, — веско бросил он и повёл девочку за собой.

Она упёрлась ножками в землю и потянула его за руку, гневно хмуря брови. Но покровитель явно не собирался её слушать.

— Куда ты её ведёшь? — Я сделала ещё шаг к нему, чувствуя, как мокрая ткань липнет к бёдрам. — Отпусти! Где я оказалась, скажи хоть!

Но тот и головы не повернул, а малышка вдруг взглянула на меня так внимательно, по-взрослому, что по спине, и без того уже покрытой гусиной кожей, пробежала волна озноба.

— Ты должна быть здесь. Ты нужна… — проговорила малышка.

И, перестав сопротивляться, пошла за мужчиной. Он усадил её в седло и сам забрался следом. Они что, оставят меня здесь мёрзнуть под дождём? Где жильё? Куда идти? Я ничего не знаю. Сгину в этих холмах раньше, чем доберусь в тепло, даже если идти по дороге! Может, тут даже водятся дикие звери. Конечно, водятся! В такой-то дикой глуши.

И как же меня угораздило-то?

Страшное воинство, мало похожее на обычных людей, развернулось и вновь скрылось во влажном сумрачном лесу, словно его тут и не было всего миг назад. Девочка только один раз обернулась, выглянув из-за плеча своего внушительного провожатого. Я же сглотнула, озираясь, закрыла глаза и провела холодной ладонью по лицу. Что же это такое?

Но пока я ещё решала, что же мне делать и в какую сторону податься, меня вдруг словно начало засасывать в некую топкую глубину. Хотелось двинуться с места — но не получалось. Мысли понемногу размывались. И вдруг меня окутал приглушённый свет. Тело расслабилось с благодарностью, когда испытание его холодом и сыростью вмиг прекратилось. Я поддалась невероятной поглощающей меня силе, а через миг вздрогнула и открыла глаза, ощутив тепло разожжённой где-то поблизости свечи, слыша встревоженные голоса.

— Донья, — всхлипнула Лелия, наклоняясь надо мной. — Что с вами случилось?

Я огляделась. Оказалось, лежала в своей постели на постоялом дворе, опираясь спиной на подоткнутые под неё подушки. Вокруг собрались служанки — кто с водой в небольшом тазу, кто с полотенцем, кто с мешочком каких-то трав. И все смотрели на меня с явственным ужасом, будто перед ними какое-то неведомое чудовище.

— Зачем вы бросились под копыта, донья Тавиана? — голос Илари заставил меня повернуться к нему. — Выйдите все!

Он окинул взглядом притихших женщин. И они, поклонившись, одна за другой покинули комнату.

Илари и правда мог сойти за высокородного мужчину. Он даже как будто возмужал за дни нашего побега ещё сильнее — такой серьёзный сейчас, хотя куда уж больше. Болотного цвета глаза его переливались отсветами огонька свечи, в чуть распахнутом вороте рубашки было видно крепкую шею и немного — широкую грудь. Илари откинул от лица вьющиеся волосы цвета жженого сахара и замер, ожидая от меня вразумительного ответа.

Но тот, который у меня был, ему тоже не понравится.

Магия, доставшаяся мне от матери — чистокровной наследницы сидхе, потомков Старых богов, — с наступлением совершеннолетия стала проявлять себя гораздо чаще. С каждым годом я всё лучше чувствовала природные потоки энергий, из которых могла черпать целительные силы. Они пронизывали всё вокруг, даже людей и животных. Но если брать магию из деревьев, земли и камней не было чем-то запрещённым, то из живых существ считалось страшным преступлением. Лишь извращённые души могли на такое решиться. Но мои умения ещё оставались нестабильными: обучать меня управлять ими было некому. И потому порой переизбытки моей внутренней силы выливались в смутные безлюдные видения-сны. Но всё, что происходило со мной в последнем видении, казалось таким реальным, словно я и правда оказалась совсем в другом месте.

И это казалось очень… очень скверным. А значит, добраться до матери мне нужно как можно скорее.

И на этом пути я могла доверять только двоим: своей помощнице Лелии и сыну начальника стражи отцовского поместья — Илари, которого знала с детства. Ему при исправной службе прочили неплохие высоты в будущем, и он очень сильно рисковал, поддержав меня в побеге. А если со мной будет приключаться нечто подобное и дальше, это только усложнит нам путь. Оставалось надеяться, что его чувства, в которых он постоянно пытался меня убедить, всё же перекроют опаску перед моим отцом.

— Там была девочка… — ещё раз всё обдумав, неуверенно проговорила я. — Её затоптали бы всадники.

И тут же поняла глупость своих слов. Потому что никакой девочки, конечно же, вовсе не было. Был ли тот незнакомец, что спас меня на рынке? Сейчас и он казался миражом.

— Это опять началось? — Илари нахмурился, убирая от моего лица серебристые пряди.

Он один из немногих, кто знал о моих, если можно так сказать, особенностях. И они его, кажется, вовсе не пугали.

— Я не знаю. Ещё не было так сильно. Так… правдоподобно.

— Кто он такой? — Илари чуть сощурился. — Тот, кто принёс тебя сюда. С замотанным лицом. Так в Вархассии ходят только разбойники.

— А в Аренаре — пустынные воины, — возразила я. — И в этом нет ничего страшного. Он помог мне. На рынке, когда…

— Лелия рассказала, — прервал меня Илари. — И ты точно не знаешь его?

Вот подобная ревность сейчас вообще не к месту! Я села, спустив ноги на пол, и точно попала в оставленные у кровати туфли.

— Не знаю. Видела впервые в жизни. Он ушёл?

— Сразу, как только принёс тебя. Как будто торопился куда-то.

И хорошо. Его очередного подозрительного взгляда мне хотелось сейчас меньше всего. Я кивнула Илари — и тот сгрёб меня за плечи в свои большие тёплые объятия. Его сердце встревоженно колотилось, дыхание было широким и быстрым. Волнуется?

Правда волнуется. Такое не подделать!

И мне бы проникнуться лестной тревогой Илари за меня, но почему-то тот спаситель поневоле всё никак не выходил из головы. Кто же он такой? Надо расспросить здешних служанок: они наверняка знают. Судя по всему, он опытный путник и умелый воин. Куда он направляется? Может, нам по пути и он не откажется сопроводить? Я могла бы заплатить ему…

Погрузившись в размышления, я и не заметила даже, как изменилось настроение Илари. Как его руки, что мгновение назад обнимали меня так бережно и ненавязчиво, стали вдруг твёрдо-настойчивыми.

— Скоро сюда вернётся Лелия, — шепнул он, склонившись к моему лицу. Замер в ожидании, не делая последнего шага.

Как будто давал мне выбор, хоть его, кажется, уже давно не осталось. Иначе меня не было бы на этом постоялом дворе. А чего хочет Илари, истинный сын Вархасского солнца, такой же обжигающий и неугасающий, я давно знала. Он позволил себе это всего один раз и схлопотал по лицу с требованием больше никогда не повторять без разрешения. И сколько бы ни было дальше встреч, сколько бы ни урывали мы мгновений остаться наедине, что-то меня держало от излишних вольностей. Наверное, понимание, что будущее наше очень смутно, особенно тогда, когда идут с севера тревожные вести о новых нападениях варваров из-за моря, что напирают уже на джинарийские прибрежные земли.

Особенно тогда, когда отец прочил мне замужество с принцем Атайром, наследником Глиннхайна — королевства бескрайних холмов, густых лесов и туманов.

— Пусти, Илари, — через бесконечное число глухих ударов сердца выдохнула я.

Толкнула его в грудь и едва не рухнула обратно.

— Ты мучаешь меня, Тави, молчишь и смотришь, — вдруг разозлился он. — Я не могу никого видеть, кроме тебя. Ты всегда передо мной. И днём, и ночью. Ночью это особенно мучительно. И теперь, когда мы вместе на этом пути…

Он склонился ещё немного, почти прижимая меня к постели, и провёл носом вверх по моей щеке до виска.

Лёгкие шаги за дверью заставили нас отшатнуться друг от друга. Илари встал, как только Лелия вошла в комнату. Поклонился мне, словно чужой, как всегда было в доме отца, и удалился.

Обиделся. Кажется, он воспринимал всё это путешествие как обещание от меня. А я и не знала толком, имею ли право что-то ему обещать.

— Как хорошо, что вы пришли в себя, донья. — Служанка покачала головой. — Когда вы кинулись под копыта, клянусь, я подумала, что вы с ума сошли.

— Тут кинешься, — проворчала я. — Не только под копыта.

Мысль о том, что первые дни моего побега прошли как-то слишком спокойно — до сегодняшнего утра, — не давали покоя. Напряжение внутри росло, я готова была и ночью ехать, чтобы поскорее и подальше убраться от столицы Джинарии. От опасности вскоре выйти замуж против собственной воли. Но, к сожалению, лошадям и людям всегда требуется отдых. И вот сегодня меня всё же догнали неприятности.

Я всё думала, что же это значит: девочка, её предсказание и этот всадник без лица… Если бы хоть кто-то мог мне объяснить.

— Ты узнала, где он остановился, в какой комнате? — спросила я Лелию, когда та прошла дальше и, остановившись у окна, задумчиво посмотрела во двор. — Тот мужчина. Он же помог мне. Он меня принёс?

Моя компаньонка всегда была рассудительной и смышлёной, когда не впадала в панику, как сегодня на рынке. А значит, могла подумать о том же, о чём я и, получше разглядев моего спасителя. Если он не разбойник — что вряд ли, — то вполне сгодится в союзники.

— Вы что же, собираетесь идти к нему? — Она приподняла брови, повернувшись ко мне. — Это неприлично! Молодой донье ходить по комнатам таких… Таких…

И сморщила нос так, будто всё, во что мы уже ввязались, ещё можно было назвать приличным. А вот встретиться с тем незнакомцем наедине, чтобы обсудить дело, — уже верх! Да-да.

Только вот уже сейчас, случись отцу всё же поймать меня, ему придётся звать особо уважаемых лекарей, чтобы те подтвердили, что я по-прежнему невинна. Иначе принцу Атайру останется только скривиться от брезгливости при встрече со мной и отказаться от сомнительного предложения взять меня в жёны. А что, тоже выход! Ведь Глиннхайн, помимо прекрасного оружия и невероятно умелых воинов, славился ещё и своими строгими нравами. Руэльцы — народ, что населял это северное островное королевство, — всегда считали вархассцев, уроженцев горячих южных земель, распущенными и слишком свободными в своих желаниях. Хоть это и было неправдой.

Распущенность есть там, где ей позволяют появиться. И это не зависит от стороны света.

— Не говори, что ты не подумала о том же, о чём я, — пришлось чуть осадить Лелию. — Такое сопровождение нам было бы очень кстати.

Та на миг закатила глаза, выражая сомнение. Но всё же не стала возражать открыто.

— Раз уж он вам так интересен… Он сейчас как раз сидит в таверне, внизу, — вздохнула она с видом “если что, я ни в чём не виновата”. — Надеюсь, вам будет того достаточно и вы не пойдёте к нему в комнату.

Лучше бы обсудить с ним всё наедине. Но тогда Лелию и правда хватит удар от негодования. Потому я молча встала, поправляя платье и поясок, пригладила волосы редким гребнем. Взмахнула рукой, веля помощнице идти за мной. Желает сохранить мою репутацию — пусть везде ходит следом. Хоть это и глупо — сейчас, на людном постоялом дворе.

Мы спустились в шумную, но не такую уж забитую днём харчевню, наполненную пряными и чуть кисловатыми запахами. И тут же я пожалела, что не пошла через какой-нибудь задний двор, потому что едва не все взгляды людей тут же впились в меня. Я что, и правда такая заметная? Зато и тот незнакомец мгновенно попался мне на глаза. Настолько ярко он выделялся посреди буро-зелёной — по любимым цветам одежды — толпы здешних людей. Всё же почему я не замечала его раньше?

Стараясь не волноваться, я прошла дальше и остановилась у его стола — прямо напротив старого очага, который сейчас, кажется, служил только для красоты: теперь во всех домах строят более удобные печи.

Первыми замолчали и посмотрели на нас с Лелией спутники мужчины, лицо которого так и оставалось закрытым. Как он ест, интересно? Наверное, только в своей комнате с тщательно запертой дверью.

— Вы что-то забыли? — Недавний спаситель поднял на меня взгляд. — Кошелёк я вам, кажется, вернул. А больше ничего не забирал, чтобы вы смотрели на меня так гневно.

Кто-то из его людей громко хмыкнул, и я могла поклясться, что глаза незнакомца улыбнулись. Ну конечно, как не уколоть девушку, которая, по его мнению, и ответить ему ничего не может.

— Я хотела вас поблагодарить. Что донесли до комнаты. Но теперь, кажется, передумала, — проговорила я, чуть вскидывая подбородок. — Вам, похоже, мои благодарности ни к чему.

— Всё верно, — согласился мужчина. — Как-то же я жил без них до сегодняшнего дня.

Вот же едкий какой! Точно щелочной камень, которым алхимики стирают забрызганные зельями портки.

— Тогда я предлагаю вам сопроводить меня, — постаралась я сохранить трещащую по швам невозмутимость. — Я готова заплатить за это. За безопасность. И за молчание.

Незнакомец нахмурился, как будто не мог поверить в то, что слышит. Но тут он вдруг встал — и я растеряла всё нахальство. Почти всё. На него ещё немного осталось.

— Я. Не. Наёмник, — весомо процедил он, глядя на меня сверху вниз. — И я не провожаю вздорных смазливых девиц туда, где их ждёт возлюбленный или очередные неприятности. А может, то и другое вместе. Потому что обычно такие хорошенькие задницы привлекают их по несколько раз на дню. Первого знакомства с вами мне хватило.

И в груди словно горячий горох рассыпался от предчувствия исходящей от мужчины угрозы. Какая всё-таки подавляющая от него исходит сила… Я попыталась почувствовать её вкус — горький, словно корень аира. У каждого человека свой вкус энергии. Дотрагиваться до неё нежелательно, особенно таким, как я, но просто невозможно было удержаться! К тому же отголоски её показались смутно знакомыми. Нет, от них веяло прохладой ветреного морского побережья и чёрных, как смола, земель…

Однако, на удивление, незнакомец быстро пресёк мою попытку, словно бы почувствовал вторжение. Наверное, я действовала слишком грубо: деликатности в таких делах мне ещё учиться и учиться. Нашёлся бы только хороший наставник. И, кроме матери, на ум никто не приходил — но до неё ещё нужно добраться. Это мой двукратный спаситель точно подметил.

— Разве вас пугают неприятности? Или чужие женихи? — я улыбнулась, сложив руки на груди. Тут главное — сделать вид, что ничего не было. Что ему показалось.

Но въедливый взгляд этого каменного воина весьма красноречиво говорил, что он уверен в своих ощущениях. И они ему не понравились.

— Нет, — уронил он. — Но я не нянька, чтобы утирать вам слёзки в пути. На это у вас есть служанка.

Я невольно оглянулась проверить, не услышал ли это кто-нибудь посторонний. Он как будто нарочно произнёс последние слова так громко, чтобы всем стало известно. И пока я озиралась, мужчина сделал знак своим сопровождающим уходить. Они встали из-за длинного стола и последовали за ним.

— К тому же вы сильно смахиваете на буйнопомешанную, — бросил незнакомец напоследок. — Надо же! Кинуться под копыта лошадей. Может, вы ещё и кусаетесь…

— Чтобы прокусить вашу шкуру, даже Чащобному волку зубов не хватит! А я вообще не любительница заскорузлых подмёток, — от души огрызнулась я, подозревая, что этому мшистому булыжнику в форме человека до моих слов не будет дела.

Так и есть! Он даже не обернулся и звука не издал, всё так же неспешно удаляясь. Лелия вздохнула за моим плечом. А подавальщица, которая принялась убирать остатки трапезы мужчин, тоже вздохнула, только мечтательно, провожая грубияна взглядом.

— Вы, похоже, ничего не знаете, сеньорита, — проговорила она с укором. — Это же сам Шассер.

Я закатила глаза. Ну да, как будто мне вмиг должно стать всё понятно. В Джинарии свои легенды и свои герои. А он как будто бы и правда герой, судя по восторженному тону девицы. Ну или хотя бы настолько загадочная личность, что ему готовы простить любые странности — вроде закрытого лица.

— Мне это ни о чём не говорит, — я вздохнула, уже повернувшись уходить.

— Охотник, — загадочно пояснила девица. — Говорят, он странствует по Старым землям в поисках остатков фоморов. Изгнанников, выродков Первых племён. Он убивает их порождения и вымесков.

Прекрасно! И угораздило же меня связаться с убийцей — пусть и демонических потомков. Наверное, даже хорошо, что он отказался сопровождать меня. Но, если подумать, какой всё-таки надменный гад этот любимчик провинциальных красоток. У самого руки по локоть в кровище, а девушку до места проводить не может. Как будто ему серебро лишнее.

— Это многое объясняет, — проворчала я, отходя от стола и позволяя подавальщице закончить работу по водружению на деревянный поднос опасно качающейся башни из мисок. — И что же, он постоянно в пути?

— Нет, — рассеянно покачала головой работница. — Он появляется здесь не так уж часто. Но зато его появление все запоминают. Но говорят, что он путешествует по всему следу Первых племён. И с каждым годом продвигается всё дальше на юг.

Значит, и в Вархассии когда-то появится. Но, наверное, я этого уже не узнаю, потому что в любом случае: удастся мне сбежать от замужества или нет, удастся или нет найти мать — домой я вряд ли вернусь.

Глава 2

В комнате с утра было упоительно прохладно. Всё же хорошо, что её окна выходят на теневую сторону постоялого двора. Лелия подняла меня несусветно рано, явно намереваясь тщательно собрать в дорогу. Словно на бал или торжественный приём у короля, честное слово!

Теперь я стояла перед мутноватым зеркалом, что даже не захватывало меня в полный рост, и понемногу впадала в дремоту от размеренных движений гребня, которыми помощница расчёсывала мне волосы. Жаль, но именно то, что приходилось сейчас видеть в отражении, отец счёл подходящим для скрепления союза с Глиннхайном. Говорят, женщины королевства Ста Холмов чаще всего темноволосые или рыжие. Если бы я всё же попала туда, на меня смотрели бы словно на белое пятно посреди привычной глазу картины.

До побега мои волосы и вовсе спускались ниже колен. За такой копной ухаживать было всегда трудно. Но черноволосой от природы Лелии это, кажется, доставляло какое-то удовольствие — и сейчас, похоже, она жалела об утерянном больше меня.

— Может, лучше было бы всё же отправиться в Глиннхайн, донья? — наконец вздохнула помощница.

Значит, эта мысль всё же догнала её, хоть поначалу она с твёрдой уверенностью согласилась ехать за мной, куда придётся.

— Тебе так хочется отдать меня замуж? — попыталась я пошутить.

Хоть у самой на душе было не слишком-то светло. Порой казалось, что я переоценила свои силы. Но затем всегда удавалось убедить себя, что всё это правильно. Разве не рядом с Илари я хотела бы пойти дальше? Разве не мечтала стать однажды такой же могущественной сидхе, как мать? Пусть эта магия в Вархассии уже считается почти угасшей и устаревшей. На её место с востока словами проповедников пришла совсем другая вера.

— Что же плохого в замужестве? — Лелия приподняла брови. — Ведь вы его совсем не знаете. Принца Атайра. Вдруг руэльцы не так и плохи…

Она посмотрела изучающе, словно хотела заставить меня задуматься о том ещё раз.

— Они почти дикари, Лели. — Я резковато дёрнула плечом, сбрасывая руку помощницы, что слишком настойчиво поправляла и без того идеально уложенный в причёску локон.

Глупо прихорашиваться перед дорогой, когда ветер и пыль в лицо, когда всё внутри содрогается от тряского шага лошади.

— Дикари, не дикари, — заворчала товарка, — а даже я понимаю, что мир этот нужен вашему отцу как никогда. Торговые пути иссыхают, дорога по морю стала опасной. Горцы и правда могут помочь.

— Они ненавидят нас.

Я вздохнула и опустила взгляд на руки, до пальцев укрытые льняными рукавами. Чем дальше от Вархассии, тем прохладнее становится. А там, куда собирался отвезти меня отец, уже скоро наступят осенние холода. Там лёд и снег зимой. Я их никогда не видела. Но путешественники и купцы, что бывали в нашем доме, рассказывали, что он очень холодный. И многие боялись варваров-с-холмов. И я, если подумать, боялась тоже — верно, ещё и поэтому сбежала.