Уилл

Она поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза. Я пытаюсь говорить, но она перебивает меня.

— Убирайся!

Я вздыхаю, прежде чем спокойно уйти.

Спенсер видит, как я возвращаюсь, но продолжает делать кирпичную кладку и позволяет мне молча выпустить пар. Мне нужно отвлечься.

Во время обеда Спенсер насильно пихает бутерброд мне в руку, чтобы оторвать меня от работы, и даже тогда я останавливаюсь, только чтобы жевать и глотать. Мне нужно работать. Мне нужно забыть и двигаться дальше.

Грохот копыт пробуждает меня от грез, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть мой худший кошмар, скачущий через лужайку за домом. Моя кровь вскипает: он едет на лошади и ведет следом другую — лошадь Мэгс. Они отправляются кататься вместе.

Как мило. Долго ждать не пришлось.

Ее лошадь ненавидит меня, я уверен. Мэгс пыталась заставить меня поехать с ней, но мы с лошадьми не совместимы. Очевидно, у нее для этого есть Джей-Джей. Еще один яркий пример того, насколько наши миры разные.

Мэгс выходит на террасу, одетая в костюм для верховой езды. Я слышу, как Спенсер задыхается при виде ее в бриджах. Они не делают ее смешной.

— Черт возьми, — говорит он себе под нос. Я игнорирую его и слежу за ней. Она не смотрит в нашу сторону, а направляется прямо к нему.

— Эй, креветка! — я слышу, как он зовет ее своим нелепым раскатистым голосом, когда доезжает до ворот и спешивается.

Я не слышу ее ответа, потому что она разговаривает как нормальный человек. Я вижу, как он крепко обнимает ее и удерживает в объятиях чересчур долго. Затем я смотрю, как он отступает и смотрит на нее, нахмурившись, затем крепко прижимает ее к груди и смотрит на меня. Он смотрит мне в глаза, когда целует ее в макушку.

Чертовски идеально. Он наслаждается этим. Я вручил ему ее на блюдечке, а он просто самодовольный ублюдок.

— Ты будешь это терпеть? — недоверчиво спрашивает Спенсер.

— А что я могу сделать?

Он обнимает ее и ведет к лошадям, снова глядя в мою сторону с презрением, прежде чем полностью сосредоточиться на ней. Я заставляю себя отвести взгляд.

Спенсер качает головой, но молчит. Так на него не похоже. Я с энтузиазмом возвращаюсь к нападению на кирпичи.

Молчание затягивается, и я почти чувствую, как он репетирует наш разговор в своей голове. В эту минуту я знаю, что он собирается начать, и не хочу начинать длинный спор с ним, когда он не знает всей херни об этой ситуации.

Когда он открывает рот, я поднимаю руку:

— Может не будем, пожалуйста?

— Я так тебе скажу: вытащи свою голову из задницы и скажи ей, что чувак на лошади должен уйти!

Я смеюсь, покачиваю головой и поворачиваюсь, чтобы взять новый мешок с цементом.

— Не будь ребенком. Что тут такого?

Я бросаю мешок и смотрю на дом.

— Чувак, она живет там. — Я указываю рукой на дом. — Прямо сейчас она скачет по всем этим бескрайним полям с Его Королевской Безупречностью. Я наемный рабочий, верно? Так оно и будет. Зачем ей я? Взгляни на меня!

Он окидывает меня взглядом сверху донизу и складывает руки на груди.

— Если ты напрашиваешься на комплименты, приятель, то ты обратился не по адресу. Ты чертовски представителен, лгать не буду. Но она, очевидно, это и так знает.

Я вздыхаю:

— Ага. Но как долго это продлится?

Спенсер хмурится.

— Послушай, в конечном итоге она пришла бы в себя, бросила меня и вышла бы замуж за Четвертого Графа Придурочного. Этот хер никогда не исчезнет.

— Он ее бывший или что-то в этом роде?

— Нет. — я вздыхаю, поддаваясь жалости к себе. — Он — ее будущее. Мы можем просто оставить это?

— Ты знаешь, у тебя очень богатое воображение. Как ты придумал всю эту фигню?

— Это факт. Она больше не моя.

— Ага, хорошо, может быть ты перестанешь уже страдать? Ты бросил ее и отправился хипповать в Австралию вместе со мной.

Я смотрю на него пару секунд. Он ужасно не наблюдателен. Я качаю головой, внезапно чувствуя горечь от того, что сдался, но я предпочитаю не идти этим путем. Он живет в своем собственном мирке, и усилия, которые он должен приложить, чтобы понять эту неоспоримую истину, не стоят потраченного серого вещества.

— Что?

— Ничего, — бормочу я.

— Да ладно, что?

— Пожалуйста, прекрати.

— Тебе, очевидно, есть что возразить? Я слушаю.

Я поднимаю глаза на эгоцентричного придурка, который стоит там, скрестив руки, и ждет со своими аргументами, чтобы отбить все, что бы я ни сказал. Хорошо, посмотрим, какие доводы он приготовил.

— Я не бросал ее, поехав хипповать вместе с тобой, эгоистичный ублюдок. Я ее оставил и не мог просить ее дождаться меня, когда понял, что она заслуживает лучшего, чем я.

Спенсер смотрит на меня, как будто я не вижу плюсов.

— Ага, ты бросил ее, чтобы отправиться в прекрасное путешествие на год и провести самое лучшее время со своим дорогим старым кузеном, — усмехается он и бьет меня по спине.

У меня перед глазами встает красная пелена. Все то, чем я пожертвовал, быстро вскипает во мне, и мой кулак бьет его по лицу, прежде чем я понимаю, что делаю. Я сразу же выставляю кулаки, чтобы попытаться отвести удар, который, как я знаю, последует, но вместо этого он толкает меня в стену. Другие ребята бросаются к нам, чтобы разнять. Я готов к драке, но слышу, как Спенсер говорит:

— Все в порядке, я это заслужил.

Что, черт побери?

Ребята осторожно отступают, а затем расходятся, когда становится очевидно, что Спенсер не собирается бить меня в ответ.

Он касается своей щеки.

В молчании мы оба переводим дыхание.

Я не могу поверить, что это произошло, я проглатываю желание извиниться. Я слишком добрый. Я не жестокий человек, но он действительно заслужил это.

— Ты готов, наконец, снять груз с души?

Я вздыхаю.

— Я не отказался от нее, чтобы поехать и повеселиться в Австралии, — говорю я, чувствуя себя побежденным.

Спенсер ждет, но, когда я не продолжаю, он пинает песок на цементном полу, и пристально смотрит на ботинки. — Я думаю, будет лучше для нас обоих, если ты скажешь, почему ты на самом деле оставил ее.

Я смотрю на него. Серьезно, кто этот парень? И где идиот, которого я терплю только потому, что мы одна кровь? Когда он, наконец, смотрит на меня, я понимаю, что он прав. Это давно стоило сказать.

— Я оставил ее, чтобы спасти тебя от полного разрушения.

Он кивает, снова смотря на свои сапоги. — Ты сказал ей об этом?

— На самом деле, да. Пока ты и Джаз пытались застрелить друг друга, мы действительно много разговаривали.

— И это не изменило ситуацию?

Я пожимаю плечами.

— Я разбил ей сердце, чувак. По-твоему, для нее важно почему?

— Ну да, твой абсолютно бескорыстный поступок точно имеет значение.

Абсолютно бескорыстный? Я думаю. Хм, вот тут-то и включается моя совесть. Черт возьми.

— Ага, хорошо, это было не совсем бескорыстно.

— Да?

Возвращаясь в те времена, часть меня думает, что это было абсолютно эгоистично.

— Нет. — Я потираю лоб ладонью. — У меня были свои причины.

— Не поделишься?

— Уф, с чего бы мне начать? Я был недостаточно хорош для нее.

— Ты это уже говорил. Как ты думаешь, в один прекрасный день ты перестанешь в это верить?

— Я верю сейчас. Я не всегда так думал. Раньше я верил, что это неважно, но всегда существовали мелкие разногласия, то, что мы из разных слоев общества. Вечеринки, встречи, званые обеды. Многие места, куда меня не приглашали. Но угадай, кто всегда был там?

— Наездник?

— Угу. Всякий раз, когда у нее был «семейный праздник», он был там, одетый с иголочки. В те моменты, когда я был приглашен, я чувствовал себя неуместно, но не он. Он был в своей стихии, со всей своей «могу я пригласить вас на танец?» херней. В конце концов, я начал оправдываться, пока, наконец, у нас не вышла большая ссора.

— И что было потом?

— Ну, тогда все быстро пошло наперекосяк.

— Как?

— Это был какой-то бал дебютанток. Важная встреча с ее богатыми друзьями. Она росла с желанием пойти на этот бал, но после моего сопротивления века, она неожиданно перестала беспокоиться. Ее отец и Джей-Джей пытались понять, в чем дело. А я предполагал, что она избегает бала, чтобы не обидеть меня. Я сказал ей, что она должна пойти. Что я должен был сказать? Я бы отвез ее. Я не имел ввиду, что я не стал бы заходить, я просто думал, что она не должна не ходить из-за меня… Я не знаю. Я был глуп. В любом случае, вскоре я узнаю, что она идет с Прекрасным Принцем.

— И ты не пытался ее остановить? Сказать ей, что ты бы отвез ее туда?

— Нет. Вместо этого я тихо пережил внутри себя нервный срыв. Осознав, что я никогда не буду достаточно хорош, и что Джей-Джей все время будет приходить ей на помощь, я не мог конкурировать. У нас был хорошо спланированный разрыв, и я, казалось бы, бескорыстно исчез. — Я опускаюсь на кучу мешков.

Спенсер, как ни удивительно, смеется.

— Вот идиот.

Я киваю.

— Вернувшись из Австралии, я ожидал увидеть их на обложке журнала OK с убогими улыбками, показывающих место, где Титаник задел айсберг.

— А что было в итоге?

Я провожу ладонью по волосам.

— Она уехала.

— В точку. Ты сошел со сцены, и ничего не случилось.

— Ты ничего не знаешь.

— И ты ничего не знаешь.

— Да брось! Их семьи дружат на протяжении многих лет. Джордж думает, что солнце светит из его задницы. Это практически решенный брак.

— Я не слышу свадебных колоколов.

— Дай время.

— Ну да. Но Джордж — умный парень. Как думаешь, он бы бросил вас вместе, если бы думал, что Лох-На-Лошади подходит ей лучше?

— Ага, я знаю, — вздыхаю я. — У меня возникали такие мысли. — Это единственное, что сломало мою решимость, когда я впервые увидел ее снова. Все мои решения были посланы к черту, и я все испортил, переспав с ней. — В любом случае, уже слишком поздно. Я все по-настоящему запорол.

— Ты этого не знаешь.

— О да, я знаю. Она просто вышвырнула меня и тут же уехала в закат со своим героем.

Спенсер смотрит на небо и ухмыляется: