Уилл

Он смотрит на меня мгновение, затем неразборчиво бормочет: «как скажешь» и следует за мной на кухню.

Я стараюсь казаться занятым и не смотреть в дверной проем кухни. А когда я туда все-таки смотрю, то стараюсь игнорировать тот факт, что его рука несколько раз сжала ее ладонь. Он не сводит с нее глаз. Мне даже не надо сдаваться: я итак не могу с ним конкурировать, я даже никогда не должен был пробовать. С глаз долой — из сердца вон. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мне нужно взять себя в руки, пока он не зашел слишком далеко.

Когда он наконец уходит, Мэгс направляется ко мне. Я напрягаюсь, когда ее рука ложится мне на спину. Я пытаюсь выпрямиться и бьюсь головой о столешницу, с которой сейчас работаю.

— Ауч!

— Вот черт, извини, — говорит она, отдергивая руку.

Я почти сразу начинаю скучать по ее прикосновению. Я почувствовал себя собственником, и мне это понравилось. Наверное, мне просто нравится видеть то, чего нет.

— Это не твоя вина, — я должен быть сильнее. Я должен сказать ей. Но не здесь и не сегодня. Я слишком устал. Внезапно напряжение последних нескольких недель дает о себе знать. Я ремонтировал дом ее отца, помогал здесь, и желал ее так сильно, что это было больно физически, не спал… Теперь я закончил. Мне нужно спать, а не мечтать, потому что мечтать я могу только о ней, а это уже не отдых.

Она на мгновение останавливается позади меня, ничего не говоря, и я притворяюсь, что вкручиваю какие-то шурупы, и что это требует от меня полной концентрации.

— Все в порядке? — спрашивает она.

— Со мной? — я удивляюсь этому вопросу. — Со мной все в порядке.

Она ждет еще немного, затем говорит:

— Хорошо. — И потом уходит.

— Спокойно, чувак. — Спенсер ложится рядом со мной.

— Заткнись, Спенсер.

— И мы закончили! — Входная дверь звенит, когда Джаз переворачивает табличку. Она подходит к кухонной двери, и скользит обнять Спенсера за талию, слегка сжимая его.

— Вы слышали ее, народ, — рявкает он. — Мы здесь закончили, так что можете идти. У меня есть дело, которым следует заняться. — Он перекидывает визжащую Джаз через плечо и смотрит на нас с нетерпением. — Я не шучу. А теперь уходите, если вам не нравится смотреть. — Он сверкает волчьей ухмылкой на девушек за прилавком, которые делают все возможное, чтобы быстро закончить уборку.

Обе девушки, которые работали на маму и остались работать с Джаз, покраснели. Я знаю, что они обе сохнут по Спенсеру. Но хоть он и ведет себя как пещерный человек, я не думаю, что он собирается бросить Джаз на прилавок и трахнуть ее прямо сейчас… Боже, кого я обманываю? Именно это он и собирается сделать!

Я должен вмешаться и остановить его, прежде чем он пересечет черту.

— Ладно, как на счет того, чтобы отправить вас домой, а мы все закроем?

— Превосходно, — подмигивает он, направляясь к двери. Я гримасничаю.

— Подожди, моя сумка! — Джаз кричит, вырываясь из его рук.

— Мы ее принесем, — отвечает Мэгс.

— Прошу за него прощения, леди, — бормочу извинения девушкам. — У него нет ни капли самоконтроля.

— Ой, оставь его в покое, — отвечает Мэгс.

Я смотрю на нее.

— А ты сменила пластинку.

— Он влюблен, это мило.

Я издеваюсь:

— Ага, и к черту приличия, верно? — Я переступаю порог, чтобы погасить свет, и тут чувствую, как она оборачивает руку вокруг меня, когда я щелкаю последним выключателем.

— Нет ничего плохого в небольшой демонстрации непристойного поведения, — мурлычет она.

Охренеть.

Я ощущаю, как мелкая дрожь проходит через все тело, и не могу контролировать то, что она со мной делает. Одна только мысль о сексе с ней, и я уже уступаю.

— Я думаю, — говорит она так тихо, что слышу только я, — почему бы и нет… — она уходит, подавляя зевок.

Я использую эту возможность, пока она у меня есть.

— Пойти домой, принять ванну и лечь спать пораньше? — Я говорю с большим волнением. — Полностью с тобой согласен. — Я усмехаюсь, надеясь смягчить все это. Это жестоко. Я фактически собираюсь сесть и, глядя ей в глаза, сказать, что мы допустили ошибку. Я не хочу, но должен. Я проходил через это раньше, и знаю, что так будет лучше, чем повторять все снова. Это к лучшему.

— Но я…

Я прижимаю палец к ее губам.

— Тсс. Мы оба нуждаемся в отдыхе, мы не спали несколько дней. Иди домой, ляг в постель. Мы увидимся утром.

Она кивает, разочарование написано на ее лице.

— Хорошо.

Она смотрит на меня мгновение, ее плечи опускаются. Мои глаза бродят по ее лицу. Я все бы отдал, чтобы все было по-другому. Я боюсь за нее. Я думал, что все позади, но, похоже, мне придется научиться жить с этим. Лучше так, чем позволить ей вырвать мое, все еще бьющееся, сердце.

— Хорошо, теперь иди домой, а я закрою.

Она вздыхает, но не спорит. Собирая свои сумки, она разворачивается, чтобы уйти, но я просто не могу отпустить ее. Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, сокрушая ее губы своими. Она тает в моих объятиях, и я направляю все свои чувства в связь между нами. Когда я отрываюсь, ее грудь вздымается. Она смущенно смотрит на меня, потому что, хоть я и пытался, в этом поцелуе не было прощания.

4

Понедельник, 24 августа

Уилл

Рано прибыв к дому Мэгс, я начинаю смешивать строительный раствор. Это значит, что даже если она выйдет и попытается заговорить со мной, я не смогу остановиться. Когда приходит Спенсер, я уже работаю как одержимый.

— Конец моей фантазии о романе принцессы и конюха, — говорит он, с тоской глядя на дом.

Это первый день, когда он вернулся к стройке, и, хотя он очень рад тому, как идут дела с Джаз, кажется, его только что осенило, что она уже не та богатая сучка, о которой он фантазировал на работе.

Он смотрит на меня и словно загорается. Указывая сначала на меня, затем на дом, он усмехается.

— Не надо, — предупреждаю я его.

— Что? Хозяйка особняка трахается со строителем. Это идеальный сценарий ролевой игры специально для вас.

— Вот спасибо! Продолжай сыпать мне соль на рану, почему бы и нет? — Он этого не понимает. Я не хочу жить в чьих-то фантазиях. Для меня это жестокая реальность, хотя хотелось бы, чтобы это не было правдой.

— Да ладно тебе, это смешно.

— Для тебя, — ворчу я.

— Ты рано пришел, — говорит он, мудро меняя тему.

— Я не мог спокойно лежать там и слушать тебя еще хоть пару минут. — Ворчу я, бросая мастерком бетон и соскребая излишки в форму, прежде чем слишком сильно ударить сверху кирпичом.

Спенсер поднимает брови, но ничего не говорит, поэтому я продолжаю агрессивно работать.

— Что тебе сделали бедные кирпичи? — я вздрагиваю, услышав голос Мэгс.

— Просто пытаюсь наверстать упущенное, — я кидаю на Спенсера злой взгляд, вздыхаю и поворачиваюсь к ней лицом, потому что она не сделала ничего плохого.

— Привет, — в ее голосе звучит неопределенность.

— Привет, — отвечаю я с напряженной улыбкой.

— У вас есть время выпить чаю?

— Я… — я держу мастерок с сырым бетоном в руках и пожимаю плечами. — Он высохнет, если я остановлюсь.

Она кивает в знак того, что поняла.

— Нет, все в порядке, ты иди, — вмешивается Спенсер и забирает у меня мастерок из рук. — Я этим займусь, — усмехается он. — В любом случае, у меня это получается лучше.

Иногда мне хочется его прибить. Я поворачиваюсь, чтобы отдать ему перчатки и кинуть на него взгляд, выражающий все мое желание покалечить его. Он улыбается в ответ одной из своих саркастических «всегда пожалуйста» улыбок.

Я обращаюсь к Мэгс:

— Похоже, я свободен.

— Пойду поставлю чайник, — отвечает она.

— Молоко и один кусочек сахара! — кричит Спенсер. Засранец.

Я неохотно следую за ней на кухню. Неловкость между нами — это не круто. И это приводит меня в еще большее замешательство. Она собирается заваривать чай в молчании, и я понимаю, что она готовится к разговору со мной. Я это ненавижу, но ведь это моя проблема, так что все справедливо.

— Почему ты передумал? — внезапно спрашивает она, прерывая мои размышления. Она не поворачивается ко мне лицом, она просто смотрит через окно на длинную извилистую дорогу.

Я не знаю, что сказать. Я не ожидал, что она вот так в лоб спросит меня об этом. Я думал, мне придется придумывать объяснения, но она понимает. Чувство вины усугубляется еще и тем, как легко она поняла меня. Я ищу в своей пустой голове хоть что-то, что будет звучать как убедительная причина, но нахожу только собственные комплексы. Пока я пытаюсь собрать свои мысли воедино, она поворачивается и смотрит на меня с обидой в глазах.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но закрываю его.

Она кивает.

— Все нормально. Я поняла. Тебе это не нужно.

— Нет, я… — она смотрит на меня выжидательно, но мне нечего сказать.

Она вздыхает.

— Уилл, тебе придется рассказать мне, в чем дело, я не могу догадаться сама.

Я смотрю на свои ноги. Затем бормочу что-то, что сам едва могу разобрать. Это звучит жалко, я не могу даже подобрать слова так, чтобы они сложились в предложения.

— Что? — резко спрашивает она.

Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза. Ее раздражение сейчас так осязаемо. Я должен отпустить то, чего я действительно хочу. Снова. И где справедливость? Но у нас есть то, что есть.

— Я говорил, что я недостаточно хорош для тебя.

Она пристально смотрит на меня, молча.

— Я не подхожу тебе, Мэгс. Не пытайся отрицать.

— Ты серьезно? — она хмурит брови.

Я пожимаю плечами:

— Я не хочу, чтобы это было правдой, но ты знаешь, что это так.

— Разве я когда-нибудь давала тебе повод? Но если это так, прости меня.

— Это не ты, — говорю я ей, подходя к ней и беря ее за руку. Она пытается оттолкнуть меня, но я не позволяю ей. Мне нужно сказать это. Ей нужно понять. — Когда я с тобой, — продолжаю я, — мне так хочется верить, что между нами все реально.

— Потому что так и есть! — восклицает она.

— Мэгс, я не часть твоего мира.

Это было последней каплей для ее самообладания, и она вынимает свою руку из моей.

— Снова деньги? Это все, что тебя волнует?

Я смотрю на нее, пытаясь не бередить старую рану. Это не только деньги, но лучше, чтобы она этого не знала. Ревность — это не то, чем я горжусь, и ничто из того, что она когда-либо делала, не могло ее вызвать. Это был он, Джей-Джей, и тот факт, что я не на том уровне, чтобы конкурировать с ним. Так что я буду придерживаться прежних доводов: деньги по-прежнему являются веским аргументом. Мне жаль, что она не видит этого, так как это вижу я. Она думает, что все это неважно. И это может быть неважно сейчас, но я реалист, и уже скоро деньги станут важны… что бы мы ни пережили вместе. Я не то, что ей нужно.

— Пошел вон.