Красное и серое

— Лорд Мафин, спускайтесь, не ждите нас, мы скоро придем.

Меня пробирала дрожь при мысли, что мой бывший кавалер может оказаться убийцей. Я приложила ухо к двери, убедившись, что его шаги затихают подальше от нас. Мы с Лавинией отодвинули комод, переглянулись и набрав воздуха в грудь, будто перед прыжком в воду, решились отпереть дверь. Ничего не произошло. Мы осторожно выглянули и вышли в коридор. На втором этаже никого не было, голоса доносились снизу, из столовой. Мью побежал впереди нас, и судя по тому, что мы услышали, подходя к столовой, Мафин пошел к черному входу выпустить его наружу.

— Лавиния, не боишься, что с Мью что-нибудь случится?

— Такому хищнику трудно взаперти. Я его каждый день выпускаю, чтоб размялся и удовлетворил охотничью натуру. Он умный кот, не волнуйся, скоро вернется.

В столовой меня ждал сюрприз в виде моего бывшего кавалера, который вышел к завтраку без сюртука и шейного платка. Старшее поколение одинаково приподнятыми бровями выдали свое мнение о происходящем. Лавиния хихикнула.

— Господа, это домашний арест, следовательно, мы дома. Полагаю, можно расслабиться и не ходить весь день как при параде.

— Хм. А ведь вы правы, лорд Мафин. Пожалуй… — и лорд Мадрон развязал шейный платок и принялся расстегивать сюртук.

Похоже, это вовсе не то, на что рассчитывал Мафин. Стройностью и изяществом сложения мой бывший кавалер мог поспорить с заглавным танцором Гранд Королевского балета. Танцевал он, кстати, весьма и весьма неплохо. Но когда скинул сюртук Мадрон, стало очевидно, что под рубашкой у того перекатываются несвойственные аристократам мускулы. На лице Мафина мелькнуло разочарование.

Мы с Лавинией переглянулись и хихикнули, показывая друг другу глазами на эту выставку мужских фигур.

Старшее поколение осталось в сюртуках.

За завтраком все мы, все шестеро бросали друг на друга взгляды, будто удивляясь, что за ночь никого не убили. Казалось, мы все обрадовались этому обстоятельству и заговорили о разных приятных вещах, будто добрые знакомые, собравшиеся за одним столом, чтобы хорошо провести время. Будто сговорившись, мы не касались произошедшего, и если и упоминали убитого инженера, то обсуждая интерьер его гостиной.

Здесь было, о чем поговорить. Депт не выделил отдельной комнаты для библиотеки, он хранил книги на стеллажах, которые разгораживали нижний этаж, устроив нечто вроде лабиринта. Некоторые "стены" состояли из стеклянных стоек, где хранились диковины с разных концов королевства: статуэтки от древних времен и до современных нам мастеров, ракушки и полные самоцветов друзы, окаменелости, черепа, чучела небольших животных и старинные монеты, возможно, найденные во время земляных работ. Депт привозил интересующие его вещи из мест, где он вел прожекты, и коллекция подобралась разнообразная и весьма любопытная. Надеюсь, ничто не помешает мне не торопясь ее рассмотреть.

При этом книги представляли собой обыкновенный набор образованного человека — тома законодательства, собрания классиков, годовые альманахи беллетристов и драматургов, причем могу поспорить, библиотека привлекала его совсем мало. Избирательный интерес Депта к изящным искусствам подтверждали и гравюры, которые заняли те немногие участки стен, где не было книжных полок или стеклянных витрин — ни одного сюжета с участием людей никто не заметил, только исключительно точные изображения архитектурных чудес нашего королевства и соседних земель. Мафин уже успел рассмотреть их и восхищался тонкостью проработки деталей и удивительными изображениями, которые можно создать исключительно черными штрихами разной толщины.

— Похоже, что Депт был любителем собирать все, что его интересовало. То, что он не мог взять с собой в натуральном виде, он пытался увезти хотя бы рисунком, — заключил лорд Мадрон.

Мне подумалось, что смерть Депта могла бы быть связана с этой коллекцией… но никто не заметил ни пустого места, ни взломанных замков. Может быть, его способ добычи интересных вещей кому-то не понравился? Но тогда его убили бы раньше, а не спустя почти месяц в столице. Ничего толком не придумав я не стала оглашать свои мысли — их герой мог сидеть рядом, а мне очень не хотелось умирать.

После завтрака я побродила по гостиной-лабиринту в поисках хоть какой-то зацепки, но ни деревянные панели по низу, ни бежевые обои над ними, ни гравюры, ни стройные ряды книг без пропусков номеров, ни ровно лежащие за стеклом творения людей и природы ничего мне не подсказали.

День первый. После полудня

Устав бродить с видом дознавателя, я взяла с полки альманах беллетристики за прошлый год и уселась в кресло. Погрузившись в историю о некоем офицере, который случайно женился сам не зная на ком — редкостная слезливая ерунда, надо сказать — я не сразу расслышала крики на другом конце лабиринта гостиной. Отбросив неудобоваримое чтиво я поспешила выяснить, что случилось.

Лавиния стояла, прижавшись спиной к книжным полкам. Мью у ее ног раздулся как шар и утробно рычал. На ведьмочку с разных сторон наступали лорды.

— Лорд Мадрон, лорд Мафин, что все это значит? — отвлекла я обоих от сверкавшей глазами Лавинии, которая уже явно готовила какую-то пакость. — Лавиния, прошу тебя, повремени с наказанием для этих… недостойных благородных господ.

Оба развернулись ко мне.

— Ида… — начал Мафин, но тут же поправился: — прошу прощения, госпожа Геринот, мы застали госпожу Лайт за некими манипуляциями под дверью кабинета Депта. Возможно, это связано с убийством, а также с тем, что во время смерти Депта она единственная находилась на втором этаже и могла добраться до его кабинета и убить инженера без возможности быть замеченной.

Мэтр Джилен как раз подходил к нам, чтобы услышать это обвинение.

— Лорд Мафин, лорд Мадрон, я бы не торопился. Есть у меня одной соображение… впрочем, госпожа Лавиния, может быть, вы для начала объясните, что вы делали в коридоре?

— Разумеется! Я пыталась объясниться, но эти… благородные господа и слушать ничего не желали! Меня стал раздражать запах, проникающий из кабинета. Полагаю, что констебли не позаботились о том, чтобы вымыть место преступления, лишь забрали труп. Я старалась настроить воздушные потоки так, чтобы они не выносили запах наружу.

— О, благодарю, я тоже заметил, что воздух в коридоре стал несколько неприятен. Господин Гриз, вы вовремя! — обратился мэтр к вошедшему законнику. — Из всех нас тело видели только вы и лорд Мафин, но он, как мне кажется, слишком быстро выбежал, не успев все рассмотреть.

— Кхм. Не могу сказать, что у меня было желание что-либо рассматривать, — проворчал Мафин, и мэтр кивнул.

— Господин Гриз, где лежало тело? И еще, не припомните, как были расположены раны? Можете показать на моей голове.

— Тело было между письменным столом и входом. Возможно, Депт шел звать первого посетителя, когда его остановили и убили. Что касается ран… — Гриз прочертил пальцем некую фигуру вокруг макушки мага. — Гудрун сказал, что ударили трижды, но все удары пришлись на эту область.

— Я думаю, мы можем снять подозрение с госпожи Лавинии, — оповестил всех мэтр. — Если Депт не сидел за столом, а стоял посреди кабинета, у госпожи Лавинии не было никакой возможности ударить его по макушке. Депт чуть выше меня, но могу поспорить, госпоже Лавинии и меня будет трудно стукнуть таким образом, да еще с такой силой, чтоб проломить череп.

— Госпожа Лавиния, не подумайте, что я подозреваю именно вас, но в силу моего рода деятельности я ищу строгие доказательства, чтоб снять с кого-либо подозрения. — Гриз обернулся к мэтру. — Госпожа Лавиния могла каким-нибудь образом заставить его склониться, присесть или упасть на колени.

— Каким? Как вы могли вчера видеть, Депт вовсе не был стройным человеком, как и многие в его возрасте. Не могу себе представить, чтобы живя в доме Депта две недели госпожа Лавиния внезапно решилась бы на такой странный план. Даже со мной у госпожи Лавинии этот номер не прошел бы, а я вешу меньше Депта. Как мы наблюдали, госпожа Лавиния и Депт мирно общались и не были в ссоре. При всей вспыльчивости природниц я не могу согласиться, что госпожа Лавиния внезапно настолько разъярилась на Депта, что решила ударить его по голове, невзирая на разницу в росте и весе.

— Господин Гриз, — решила я вмешаться. — Если госпожа Лавиния лечила господина Депта, то у нее не было никаких оснований полагаться на физические действия с сомнительными шансами. При желании убить Депта она воспользовалась бы своим искусством. Полагаю, у нее получилось бы сделать это достаточно незаметно.

— Госпожа Ида, меня пугает ваша уверенность. Вы некоторым образом коллега госпожи Лавинии. Позвольте мне воспользоваться вашей компетентностью и задать несколько вопросов. Насколько далеки от истины утверждения, что у каждого лекаря есть свое "маленькое кладбище"?

— Если вы говорите о лекарских ошибках, то сомневаюсь. Пока лекарь не готов к качественной самостоятельной работе, за ним наблюдают старшие коллеги и вмешиваются, если видят ненадлежащие решения. Ошибки, разумеется, случаются, но гораздо реже, чем подозревают обыватели. Если вы имеете в виду умерших, которых можно было бы спасти… в каждом случае есть множество факторов, которые влияют на шансы больного выжить. Мы не властны над всеми.

— Благодарю вас. Насколько я вас понял, когда вы говорили про искусство Лавинии, вы имели в виду, что если сведущий в лечении маг захочет убить пациента, он может немного поработать над шансами больного, сведя их на нет?

— Именно так.

Я старалась сохранить бесстрастное лицо, но по напряжению Гриза я поняла, что он что-то заметил.

— Известны ли вам такие случаи?

— Господин Гриз, я думаю, вы знаете мир преступлений лучше меня. Возможно, вам попадались дела, где лекари-убийцы не сумели хорошо замести следы. В случае удач, полагаю, о таком не рассказывают.

— И вы никому не рассказали?

Я еще пыталась состроить удивление, но поняла, что отлившая от лица кровь выдала меня с головой.

Что ж, я знала, что рискую. Я не могла предположить, что угроза произойдет не от недосмотра, небрежности или случайности, а из-за моего неумения держать лицо.

Пришло время платить по счетам. Я обвела взглядом пятерых, которые замерли, ожидая моего ответа.

— Да, на моем "маленьком кладбище" есть человек, которого я отправила туда совершенно сознательно. Но это не Депт.

— Кто же?

— Господин Застан. Он не настолько известен, как Депт, вряд ли вам что-то скажет это имя. Но я могу рассказать обстоятельства дела.

— Я думаю, нам стоит налить по чашечке чая и выслушать историю госпожи Иды, — предложил маг.

Я была благодарна ему, что дал мне возможность собраться с мыслями.

Мэтр Джилен вызвался помочь Гризу и Мафину собрать чаепитие, и когда все расселись, Гриз кивнул мне:

— Госпожа, мы всецело во внимании.

Я сделала пару глотков чая, чтоб смягчить горечь воспоминаний, и принялась рассказывать.

"Половина лечебницы отведена для тех, кто способен заплатить за себя, и они существенно пополняют наш бюджет. Некоторым пациентам необходим присмотр хорошо обученной медсестры и регулярные визиты врача, другие не доверяют сиделкам и согласны заплатить несколько десятков, а то и сотню-две золотых, чтоб иметь возможность видеть врача немедленно. В таких палатах лежат по одному, и посетителям дозволено приходить с утра и до вечера.

Господина Застана привезли при смерти, и мы быстро установили, что с его сердцем дело плохо. Нашей команде лекарей удалось вернуть его к жизни, и господин Застан пошел на поправку. Еще день-другой, и его должны были выписать. Разумеется, ему еще долго не стоило бы напрягаться, ему требовалось бы отдыхать больше, чем обычному человеку и принимать укрепляющие снадобья, но все же он мог покинуть стены лечебницы без угрозы здоровью.

Мы все ждали этого с нетерпением. Как только Застан пришел в себя, он замучил и лекарей, и медицинских сестер грубостью и капризами. Диета, предписанная доктором Вичестером, его не удовлетворяла, и он доводил до слез прислугу лечебницы криками и швырянием плошек. Он отказывался засыпать раньше часа пополуночи и часто распевал по ночам непристойные песни во все горло. Доктор Вичестер запретил использовать успокоительные или снотворные заклинания, опасаясь, что сердце не выдержит магического воздействия. Если не удавалось уговорить его выпить сонное зелье, уже к середине смены медицинские сестры давились слезами.

Меня приставили к нему после того, как кризис миновал, и я ежедневно проверяла его состояние, проводила укрепляющие процедуры и как к тяжелому больному заглядывала в ночи своих дежурств.

Это был человек того сорта, который считает, что все вокруг делятся на две категории: первые делают деньги, вторые призваны обслуживать первых. Лекарей, не говоря уже о медицинских сестрах, он относил к обслуге.

В тот день, пока я занималась Застаном, вошел посетитель.

— О, простите, я не вовремя? — спросил он.

— Не обращай внимания, — махнул рукой на меня Застан. — Заходи. Ты узнал, что я велел?

— Да, господин Застан, завтра все будет готово, — визитер глянул на меня с опаской, будто то, что они обсуждали, не предназначалось для чужих ушей.

Застан же меня ничуть не стеснялся. Лекари были для него вроде горничных, а на прислугу он привык не обращать внимания.

— Согласился ли компаньон выкупить мою долю?

— С радостью. Я принес бумаги, как только вы подпишете, сделка будет заключена.

— Чудесно, чудесно, — Депт принялся просматривать и подписывать бумаги. — Дом, где живет эта курица с сопляками, будешь сдавать. Второй, что на бульваре Хризантем, передам в собственность Зинон. Пусть красотка почувствует себя спокойно. К тому же, представь, как она выразит благодарность… — Застан противно зачмокал губами.

Когда господина Застана доставили в лечебницу, его сопровождала жена, приятная, хоть и уставшая женщина тридцати с небольшим лет. Из разговоров я поняла, что у них трое детей, и младший был совсем крохой. Я удивилась — неужели Застан говорил о них?

— Эй, лекарка, — позвал меня Застан. — Сколько будет стоить бумага, что я умер?

— Что? — не поняла я.

— Бумага, которую вы даете, когда у вас пациент копыта откинет. Сколько?

— Хм. Господин Застан, вы идете на поправку, и послезавтра, а может быть, завтра доктор Эйрел может разрешить вам отправиться домой. Конечно, вам придется принимать снадобья и соблюдать определенный режим, но мы не отпустили бы домой умирающего, поверьте.

— Видал я в заднице нечистых этот дом! Мне нужна бумага, что я умер. Поняла?

— Но… мы не можем…

— Не хочешь заработать монет, сами справимся. И чтоб молчала. В столице бывает опасно, знаешь ли.

Гость Застана прочистил горло:

— Кхм. Может, все-таки выделите госпоже Застан вдовью долю?

— Нечисти под хвост! Пусть едет к родным, они живут в какой-то заднице у гор. Ладно, дам ей двадцать золотых, чтоб доехали. Остальное отпиши на имя… какие документы мне делаешь? Вот на то имя и отпиши. Когда будет готово завещание?

— Завтра утром принесу вам на подпись и захвачу свидетелей.

Застан удовлетворенно кивнул и обернулся ко мне:

— А ты хорошо подумай. Десять золотых дам за бумагу о смерти.

Визитер ушел, я быстро закончила процедуру и тоже вышла. То, что я услышала, было невероятным по подлости планом. Застан собирался объявить себя мертвым, оставить жену и детей ни с чем, завещать своей новой личности имущество и уехать с любовницей? Найти разговору иного объяснения я не смогла.

Мое ночное дежурство должно было состояться через два дня. Но я зашла к доктору Эйрелу и принялась умолять его отпустить меня в тот вечер на празднество у подруги. Ожидаемо доктор предложил поменяться с кем-нибудь. Сам он должен был дежурить этой ночью, и я убедила его, что нескольких вечерних часов мне хватит, чтоб отдохнуть и вернуться к полуночи вместо него.

Я потратила эти часы не только на отдых. Переодевшись в невзрачные одежды я покрыла голову париком, который остался с маскарада, и поехала в бедняцкий квартал. Отыскав семью с пятью детьми я заплатила женщине три золотых и объяснила, что делать. Затем я зашла в модную лавку и приобрела одну вещь, которая последние годы популярна у столичных красоток.

За полчаса до полуночи я была на месте, сменила городскую одежду на робу лекаря и приняла дела.

Робы лекарей шьют из светлых материалов, часто из белых. Нас, лекарей, сравнивают с Пречистыми, спустившимися на землю. Это и правда недалеко от истины, если вспомнить, что пречистые могут не только подлатать нить жизни, но и безжалостно ее оборвать.

Боюсь разочаровать вас в лекарской братии, но должна сказать: каждый маглекарь умеет несколькими способами убить человека так, что с первого взгляда смерть спишут на естественные причины, и только специальные исследования могут открыть истину, если их провести вовремя. Иногда я задумываюсь, сколько человек отправили к Пречистым мои коллеги ради своих целей. Разумется, все не так просто. Следы любого лекарское воздействия, будь то лечение царапины или прочистка сердечных сосудов, некоторое хорошо видны обученным магам. Чем сильнее воздействие, тем дольше его можно распознать и при определенной сноровке сравнить эти следы и вычислить самого маглекаря. Но даже когда следы магии исчезли, остаются физические свидетельства. Если человек убит путем открытия внутреннего кровотечения, то рана внутри будет чистая, будто сделанная острым ножом, и это верный знак, что смерть не случилась сама собой. Пережатые вены, перегретые мозги — все это достаточно очевидно. Но при умении, старании и доле везения можно обернуть дар жизни в сторону смерти и не оставить никаких доказательств.

Думаю, мэтру Джилену это известно, для остальных я хочу пояснить: то, что называют лекарским даром — сочетание нескольких разнообразных умений воздействовать на живой организм. В деле восстановления жизненных сил и заживления ран я довольно средний маг, хорошо обученный с неплохими способностями, но и только. Умение прочищать сосуды у меня и вовсе очень слабое. Я часто пользуюсь немагическими способами, как лекари, лишенные дара. Но я сильный диагност. В столичной лечебнице нет никого сильнее меня, даже лорд Эйрел предпочитает сверять свои результаты со мной в сложных случаях. Я хорошо вижу человеческий организм, и что с ним происходит.

Чаще всего мы даем больным сонное зелье на основе каприфолисы, но иногда перемежаем ламиасой, чтобы организм не привыкал. Во время ночных проверок я заметила, что после ламиасы сердце у Застана бьется чуть медленнее. Кроме меня этого не видел никто. Я не сочла это настолько важным, чтоб заносить в бумаги.

Разумеется, я бы не дала ему смертельной дозы, это было бы слишком заметно даже на следующий день. Я сделала иначе.

В полночь, когда я заступила на дежурство и обошла больных, господин Застан пребывал в бодром расположении духа и набросился на меня с бранью за отказ подписать бумагу. Я пообещала подумать. Закончив обход я вернулась к нему с чашкой сонного зелья с каприфолисой, добавив туда щепотку соды для горечи.

— Что за дрянь ты мне принесла! — заорал Застан, едва отхлебнув зелья, и запустил в меня чашкой.

Я увернулась. Теперь сестры подтвердят, что господин Застан отказался от каприфолисы, поэтому я принесла ламиасу.

— Господин Застан, вам необходимо выпить сонное зелье, иначе ваше сердце не сможет отдохнуть.

— Пошла ты…

— Господин Застан, прошу вас, меня сильно накажут, если вы будете буянить всю ночь.

Это, разумеется, было неправдой, но дало свои плоды. Он прищурился и спросил:

— Накажут? Ха! А бумагу о смерти выпишешь, если я выпью это нечестивое зелье?

— Выпишу, — ответила я. — Обещаю, господин Застан, что если вы выпьете зелье, то завтра лечебница выпишет бумагу о вашей смерти.

Зелье действовало быстро, и вскоре Застан уснул. Я сделала зелье чуть насыщенней, ровно настолько, чтоб никто не смог этого опознать. И все же пока это был только крепкий сон. Он уснул, и я прибавила совсем немного сонных чар, а за ними — успокоительные, тоже не в полную силу. Оба воздействия я сделала отложенными на час. Это непросто, но в ту ночь я призвала все свое умение.

И, наконец, последнее. Вы, господа, и не подозреваете, какое нынче разнообразие ухищрений для женской красоты. Многие маги работают только для того, чтобы красотка могла привлечь внимание выбранного кавалера. На публике не принято вынимать флакон и наносить на кожу духи, но если сделать это загодя, запах может скоро выветриться. Некий ловкий маг изобрел шарики для духов, которые крепятся к коже. Капнешь духи на такой шарик, он их впитает, а в нужный момент тихо растворится, оставляя аромат на шее красотки. В такой шарик, заряженный на час, я капнула масло ламиасы и прикрепила его под ноздрями Застана.

Чуть более насыщенное сонное зелье, немного сонных чар, немного успокоительных чар, масло ламиасы — по одиночке эти составляющие безопасны, но сложенные вместе через час они остановили ослабленное сердце Застана.