Красное и серое

Я же в это время магичила над одним нетрезвым господином, сводя вместе края резаной раны, которую очистил второй дежурный доктор. Я старалась не думать о том, получилось у меня с Застаном или нет. Проверять было нельзя, я не должна была появляться возле его комнаты, не обнаружат тело.

Ночные медсестры обходили пациентов в три часа ночи и в шесть утра. Но без четверти три в лечебницу ввалилось большое семейство. Перепуганная мать показывала детей с непонятной сыпью, а старший мальчик к тому же бился в конвульсиях. Все переполошились. Если налицо заразная болезнь, то и семейство, и всех, кто их принимал, нужно срочно отделить от прочей публики во избежание эпидемии.

Я напомнила всем о жителях острова Каноли, куда занесли некую заразу, которая убила половину населения. В лекарских кругах долго обсуждался этот случай — изолированное несколько сотен лет от материка поселение только недавно влилось в цивилизацию, и вот результат — они не могли сопротивляться болезни, а денег на лечение у них не было. Пока герцог отрядил королевских маглекарей, многие уже успели скончаться.

Поэтому, пока Вичестер принимал очередного драчуна, мы с медицинскими сестрами занялись пятью детьми и истерящей женщиной, и вскоре совсем сбились с ног. Была половина пятого утра, когда мальчишка устал изображать припадок, пятна на детях побледнели, я объявила, что опасности заражения нет, и одна из моих помощниц смогла отлучиться на обход. Вскоре она прибежала с печальной вестью: господин Застан умер.

Как положено по правилам, и я, и второй дежурный доктор проверили тело. Прошло уже достаточно времени, чтобы следы воздействия исчезли. Наличие ламиасы было объяснимо, и количество не вызывало подозрений. Разбуженный раньше времени и прибежавший доктор Эйрел подтвердил наши выводы и поставил подпись под бумагой о смерти господина Застана.

Как видите, я выполнила данное ему обещание. О, простите, я знаю, что у лекарей специфические шутки.

Самое печальное в этой истории, господа, что на следующий день госпожа Застан пришла с тем же поверенным, угрожая подать в суд на лечебницу, которая довела до смерти ее мужа. Разумеется, их отправили восвояси.

Смею утверждать: мне не нужно бить человека по голове, разбрызгивая кровь, чтобы его умертвить. Задумай я убить Депта, я бы постаралась обставить его кончину как прекращение жизнедеятельности из-за тяжелой болезни. И я уверена, что госпожа Лавиния поступила бы так же."

Закончив рассказ, я допила чай и принялась ждать вердикта моих слушателей.

— Неужели никто не заподозрил, что смерть почти здорового человека произошла не совсем натуральным путем? — на лице Гриза был написан профессиональный интерес.

Я промолчала. Если мне суждено утонуть, я не хотела бы тянуть никого вместе со мной. Но законник был слишком опытным.

— Госпожа Геринот, полагаю, ваш учитель доктор Эйрел слишком хорошо вас знал, чтобы пропустить мимо внимания эту смерть.

Придется раскрыть карты до конца.

— Да, мне пришлось во всем сознаться. Доктор Эйрел взял с меня обещание не играть больше в карающих Пресветлых без его ведома и посетовал, что его ученица не придумала ничего более надежного. Все же в моем плане была изрядная доля везения. По его словам, будущему доктору нужно больше уделять внимание качеству решений.

Я округлила глаза, услышав смех. Смеялся Гриз, смеялся маг, смеялся Мафин, и даже высокородная физиономия виконта Мадрона расплылась в улыбке.

Странные люди, я им рассказываю, как я убила человека, а они веселятся.

Только Лавиния не смеялась. Она что-то прикидывала и внезапно спросила:

— Насколько слабее полноценных заклятий были сонные чары и чары успокоение?

— И тех, и других я влила третью часть. Но, Лавиния, прошу вас…

Ведьмочка лишь фыркнула, а Мью у нее на коленях скривил мордочку, будто лучше хозяйки знает, как применять чары.

Внезапно Мафин потянул носом, сорвался с места и убежал. Я принюхалась и ничего не уловила.

— Дамы и господа, пирог готов! — услышали мы голос сегодняшнего повара, и вся компания отправилась накрывать на стол.

Я осталась в кресле, не очень понимая, что мне теперь делать. Я призналась в убийстве человека. В приличном обществе я должна стать парией, даже если меня не отдадут под суд.

В гостиную заглянула Лавиния:

— Ида, только тебя все ждут!

Все еще не понимая происходящего я присоединилась к ужину. Потек обычный застольный разговор, только я молчала, все еще не зная, чем ответят на мой рассказ. Законник заметил мое напряжение.

— Госпожа Ида, я думаю, присутствующие поддержат меня, если я скажу, что мы все согласны с доктором Эйрелом. Не берите больше в руки карающий меч… кхем-кхем… в одиночку, без старшего и опытного куратора.

С этими словами под одобрительные кивки остальных он отсалютовал мне бокалом.

* * *

После обеда я постаралась исчезнуть с глаз остальных и вернулась к альманаху. Все-таки, признание нелегко мне далось. Я дочитала сладенькую историю о влюбленных, которые выяснили, что они уже года два как женаты, и мое настроение совсем испортилось. Я не знала, что именно тому виной — переживания о том, что теперь пять человек будут знать, что я убийца, и среди них — бывший ухажер и новая подруга, или же история, где у двух недалеких персон все сложилось хорошо. А у меня, такой разумной и здравомыслящей, две разорванные помолвки и два романа, которые закончились отставкой кавалеров.

Я вернула альманах на полку и поплелась в нашу с Лавинией комнату. Уж не знаю, ведьминским ли чутьем она распознала мое настроение или же все было написано у меня на лице, но Лавиния заварила успокоительный сбор, и вскоре мы вдвоем пили горячий настой и плакали о непростой жизни самостоятельных женщин. Травки помогали слабо.

На мой рассказ о прошлом Лавиния ответила, что она и вовсе не ожидает от судьбы ничего хорошего в романтической области. Мало кто из мужчин способен вынести несдержанность природниц. Тех же, кто собирался ее соблазнить на спор или укротить, потешив тщеславие, ведьмочка распознавала, едва им стоило приблизиться с первым букетом цветов. И хорошо, если букет не ломал стебли о физиономию незадачливого ухажера.

Мью влез на колени к хозяйке и подставлял пушистые бока под поглаживания, принимая на себя удар из потока слез. Вот что значит — привязанный фамильяр. Обычный кот уже отряхнулся бы и вылизывал мокрый бок, а фамильяр только громко мурлыкал и терся мордой о мокрые щеки хозяйки.

Дар природниц развивается по-разному, и всех способностей Лавинии я не знала. Считалось неприличным выпытывать у ведьмочек их секреты, а иногда это было просто опасным. Но если подруга сама упомянула, не грех уточнить.

— Лавиния, ты слышишь отголоски настроения и чувств, я правильно тебя поняла?

— Угу…

— Может быть, ты заметила что-нибудь необычное в чувствах собравшихся в этом доме мужчин.

— Заметила, — вздохнула она.

— Что?! Почему же ты молчала?

— Потому что я считаю, что ты с обоими лордами разберешься без меня.

— Что?.. Что ты имеешь в виду?

— Ой, Ида, будто сама не видишь.

— Кхм… С Мафином, пожалуй, вижу. Но это… это прошлое, как ты понимаешь. Но Мадрон?..

— У Мадрона при виде тебя теплеют чувства.

— Ох, что же этих лордов-бездельников так на меня тянет. Но я имела в виду, не заметила ли ты чувств убийцы. Может, кто-то переживает сверх меры или насторожен.

— Мы все переживаем сверх меры, мы все насторожены. У каждого есть свои тайны. Но ничего, что могло бы выдать убийцу, я не чувствую. Все-таки природный дар показывает едва уловимые тона. Я могу сказать, увлечен мужчина или притворяется, а на самом деле в нем азарт или похоть. Я могу сказать, спокоен человек или напряжен как струна, но умеет держать лицо. Но это все. — Она помолчала. — Ида, я не хотела говорить остальным раньше времени, но… Гудрун нас всех ненавидит. Я чувствовала в нем желание нас уничтожить. Боюсь, даже если мы найдем убийцу, нам не вырваться из западни.

Она всхлипнула. А я подумала о той жизни, которую я с таким тщанием выстраивала годами, и теперь всё рушится из-за того, что я оказалась в неверном месте в неверное время… И мы зарыдали вновь.

День первый. Вечер

По дому поплыли чудесные запахи, и мне подумалось, что по крайней мере в кухне Мафин не так уж и бесполезен. В ожидании ужина я вновь бродила по первому этажу, который весь, кроме небольшой кухни, столовой и чулана был отдан под заставленную стеллажами гостиную. Здесь легко можно было провести не три дня, а неделю. Я решила исследовать диковинки обстоятельно, начав с дальнего угла, чтоб ничего не пропустить. Не торопясь я изучала стойку с вырезанными из камня статуэтками. Чтобы рассмотреть каменные цветы на каменном же блюде, которые Депт поставил на нижнюю полку, пришлось присесть. Там, где стойка соединялась с книжным стеллажом, валялся клок шерсти. Да, отсутствие прислуги начинает сказываться, особенно вкупе с присутствием в доме кота. Я взяла клок, чтоб выбросить, и увидев его на свету поняла, что ошиблась. Шерсть оказалась серо-коричневая. Но если это не Мью, то откуда?

В задумчивости я шла по лабиринту гостиной, пока не наткнулась на мэтра Джилена. Я не верила, что он мог бы быть убийцей по той же причине, что ни я, ни Лавиния не стали бы использовать кровавый способ сведения счетов с Дептом: в арсенале высшего огненного мага полно других возможностей.

Кроме нас с мэтром здесь больше никого не было. Я протянула ему находку:

— Смотрите, что лежало в углу.

— Эта шерсть не принадлежит Мью. Она слишком длинная и другого цвета, — заключил маг. — Среди нас оборотень. Это не я и не вы, госпожа Ида, и не природница. У оборотней другой магии не бывает. Нам нужно поговорить с нашей вредной ведьмочкой.

— Кхм. Надеюсь, она вас сейчас не слышит.

Я нашла Лавинию в нашей комнате на софе с книжкой. Мью развалился у нее на коленях и лениво приоткрыв один глаз, когда мы вошли.

— Госпожа Лавиния, позволяет ли ваш дар определить животное по клочку шерсти?

— Я могу попробовать. Мэтр Джилиан, что-то случилось?

— Да, мы нашли шерсть, и эта шерсть не вашего фамильяра, — маг продемонстрировал клочок и приложил его к боку Мью. Было очевидно, что рыжий кот тут ни при чем.

Лавиния взяла клок и задумалась, прикрыв глаза:

— Кто-то из кошачьих, но не очень крупный. Точнее сказать не могу.

— Если не очень крупный, это не лорд Мадрон. Размер человеческой и звериной ипостасей связаны. Это или Гриз, или Мафин.

Кажется, я вскрикнула. Догадка пронзила меня молнией. Но… но… я его растерзаю голыми руками!

— Госпожа Ида, что с вами? Вы что-то знаете?

— Ида, что с тобой?

— Мафин, — выдохнула я. — Помните, когда он пошел на прием к Депту, он остановился на середине лестницы и позвал кого-нибудь с собой. Я уверена, что он учуял кровь и забеспокоился. Иных причин подозревать неладное не было! И когда я рассказала… кхм… свою историю, он принюхался и объявил, что пирог готов, хотя никаких запахов никто больше не почувствовал, кухня довольно далеко и за закрытой дверью.

— Да, согласен, у оборотней великолепный нюх. Что ж, давайте за ужином, когда все соберутся, поговорим с нашим двуликим другом.

Еще каким двуликим. Я глубоко задышала, призывая все свои силы, чтоб не устроить этому двуликому безобразный скандал.

* * *

Мафин с Гризом совместными усилиями запекли картофель и тыкву, подав их вместе с разогретой ветчиной. К чаю нашлось немного печенья, которое не успела умыкнуть запасливая ведьмочка, и когда сытая публика расслабилась в благодушной атмосфере, Гриз рассказал пару анекдотов из своей молодости, Мафин пошутил про разницу поколений, мэтр ответил шуткой на шутку и не меняя тона спросил:

— А кстати, лорд Мафин, какова ваша вторая ипостась?

— Рысь. Что?!

Он вскочил, опрокинув чашку с чаем, и смотрел на нас бешеными глазами. Мэтр взирал на него с добродушной улыбкой, Лавиния — с любопытством, Гриз и Мадрон — с удивлением, а я… достаточно сказать, что наткнувшись на мой взгляд, Мафин пятился, пока его не остановил сервант.

— Откуда…

— Успокойтесь, молодой человек, — усмехнулся маг, — вам здесь ничто не угрожает, по крайней мере, как оборотню. Если вы не хотите, чтоб вас раскрыли, не стоит разбрасывать шерсть. Не расскажете, зачем вы бродили по дому зверем?

Несмотря на заверения мага Мафин был бледен и беспокойно озирался.

— Мне иногда нужно перекидываться в ипостась, иначе появляются неприятные ощущения. Говорят, они похожи на тягу к сигарам того, кто решил отказаться от курения.

Маг удовлетворенно кивнул. Зато Гриз нехорошо прищурился:

— Интересно, насколько велика ваша рысь.

— Вы хотите знать, не мог ли лорд Мафин в облике зверя незаметно прокрасться наверх и обернувшись, убить Депта? — поднял бровь лорд Мадрон. — Это соображение имеет смысл.

— Мой зверь достаточно велик, чтоб не суметь быстро выпутаться из одежды. Затем мне нужно было бы одеться снова.

— При должной сноровке это все можно проделать быстро, — пожал плечами Мадрон.

— Лорд Мадрон, как долго занимает ваш туалет, даже если вы торопитесь? — взвился Мафин. — В тот день мы оба были одеты в одинаковый, приличествующий нашему кругу набор одежды: рубашка, брюки, жилет, сюртук, шейный платок, носки, обувь, и наверняка на вас тоже были по меньшей мере две штуки белья. Вы полагаете, я успел бы разоблачиться где-нибудь за стеллажом, рискуя конфузом, прокрасться незаметно по гостиной к лестнице, подняться, перекинуться в человека, убить Депта в обнаженном виде, незаметно вернуться и одеться рискуя, что кто-нибудь может пожелать рассмотреть безделушки именно в той части дома? И все это за пять минут?

Мадрон задумался, вместо него ответил маг:

— Хотелось бы посмотреть на вашего зверя, чтобы оценить, насколько он способен незаметно передвигаться.

Мафин хотел что-то возразить, но вновь наткнулся глазами на меня и вышел за дверь.

Через несколько минут в комнату вошла крупная рысь, красавица с пушистыми кисточками, лоснящейся шерстью и коротким, нервно бьющим хвостом. Верней сказать, красавец. Залюбовавшись зверем я подрастеряла боевой пыл. Мафин-рысь глянул на меня и довольно дернул усами. Он обошел сидящих по кругу, и Лавиния, не удержавшись, провела рукой по его спине.

Вернувшись в человеческом обличьи Мафин сел на свое место.

— Полагаю, вы видите, что выскользнуть из одежды мой зверь не мог, он для этого слишком крупный. И слишком мелкий, чтоб в одежде остаться. Насколько я знаю, такой способностью обладают лишь волки, только у них подходящий размер, хотя, признаться, волк в рубашке, штанах и сюртуке — комическое зрелище, и передвигаться ему все равно неудобно. Я наблюдал однажды за знакомым оборотнем, который ставил подобные опыты. Но рысь — не волк.

Гриз жевал губами и постукивал пальцами по столу.

— Лорд Мадрон, не согласитесь ли вы произвести эксперимент, чтобы выяснить, мог ли лорд Мафин разоблачиться и облачиться снова за такое короткое время?

— Вы предлагаете мне…

— Да. Не здесь, конечно. Я возьму хронометр, и мы пройдем в спальню.

Графского отпрыска перекосило, но он нашел в себе силы кивнуть.

Мы продолжали пить чай и хрустеть печеньем.

Когда Мадрон с Гризом вернулись, законник объявил:

— На то, чтобы разоблачиться, у лорда Мадрона ушла одна минута и двадцать три секунды. Чтобы одеться вновь и выглядеть, согласно представлениям о приличиях — четыре минуты и тридцать семь секунд. Даже если принять, что наши расчеты о пяти минутах были неверны, и на самом деле прошло минут шесть, проникнуть в виде рыси в кабинет Депта, убить его и вернуться к нам лордом Мафином в человеческом обличьи так, чтобы мы ничего не заметили, не представляется возможным.

— Благодарю вас, господин Гриз, — Мафин кивнул, обозначив поклон, — что сняли с меня обвинения.

— Не все, не все, — разочаровал его законник. — Мы лишь отвергли возможность того, что вы совершили убийство в виде рыси. — Гриз усмехнулся. — Убирать и мыть посуду нам с вами придется в человеческом обличьи, ничего не поделать.

Приняв это как знак мы разошлись.

* * *