Тот самый сантехник 4

— Взятку там, фото-улику. Переписку или разговор какой запиши. А то и за руку поймай при свидетелях.

Тут Глобальному совсем весело стало, ответил с улыбкой:

— Мне же делать больше не хуй на работе, только начальника подсиживать. Я ведь на его место мечу, так? — и тут он посуровел, добавив. — Я не стучу! По лицу могу дать. За дело. Обложить — пожалуйста. Стучать? Нет!

— Ой, Боря, не выначивайся. Вор должен сидеть в тюрьме! Но кто ж его ещё посадит, если не бдительный гражданин, — тут посуровел уже и майор. — Добудь мне пруфы… То есть, ёбаный в рот, улики! По-хорошему прошу!

— Одного уже посадил, — припомнил Боря. — Что поменялось то? Я в садике расходники за свой счёт менял. В школу краску сдал. А у меня даже детей нет. Заявление писал — ничего. Не выдали мне на той работе ни-хре-на!

— Не порядок, Боря! — вновь вспыхнул майор, чуя как утечёт сантехник, а с батареями один на один останется. — На районе должно быть всё без сучка без задоринки! Ломай систему! Сама не изменится!

— И что я должен делать? Учить инфоцыган? Или воровать у самих цыган? — усмехнулся Боря. — Или просто взять и забрать работу у гастербайтеров?

Бровь майора приподнялась, погон дёрнулся:

— Каких ещё гастербайтеров?

— У сестры возле дома таджики работали. Ну, торговый цент строят с тех пор, как военное училище закрыли, снесли, говорят даже над кем-то надругались, но не суть. — тут же сказал Боря. — Так вот, приехало десять, а уезжали девять. Где, спрашиваю, девятый? Ну, он такой, самый молодой был, заметный. А они говорят — с крыши упал, опыта мало было. И что, спрашиваю, в больнице лежит? Или не дай бог, в морге очутился? На родину может, отправили? А они плечами пожимают, и говорят — нет, не было никаких машин. Тогда, говорю, где. А они на бетон показывают. Не знаем, говорят. Но бетон новый залили. А тапочки его рядом валялись… И что, Андрей Валентинович, пойдёте здание разбирать?

— Конечно, пойдём!

— А если не найдём ничего? Тогда чего? Мэрии скажем, что не очень-то новый торговый центр и нужен району, да? И неустойку за свой счёт?

— Тогда… не пойдём, — совсем скис майор, явно ограниченный в возможностях. — Ты чего от меня то хочешь?

— Давайте хотя бы секту на районе закроем. Их же запретили всех. Нет?

— Ну, одних запретили, а других… не очень.

— Ну они же — секта?

— Пока не косячат, не особо, — уточнил Хромов.

— Так людей из секты доставать будем? Или подождём? — всё же спросил Боря, разгорячившись. — Что там с засадой? Я Стасяну обещал, что все Глори-Холлы его на районе будут.

— Какой ещё засадой? — уточнил перегруженный информацией майор и ещё больше посуровел. На правом усе даже белый волос словно только что появился. — А что я тебе, по всему району засады устрою? Затихарятся сейчас, как пить дать. К весне может вылезут. Там люди, знаешь, не дураки совсем. Могут вообще в другой район уйти. А там мои полномочия… всё.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Ориентировки по описанию Станислава составили, разослали по городу. Может чего и зацепится. Но на большее пока не стоит рассчитывать, — уточнил майор. — А ещё знаешь, как бывает. Один раз попробуют — прокатило. Другой раз либо аппетиты растут, и хапают уже как следует, либо обдумывают все и прекращают. И всё. Некого уже искать.

— Короче, не будет засады? — уточнил Боря.

— Сегодня точно нет, — ответил майор.

— Тогда иду по повестке! Заебало всё!

— Ты куда разбежался? — сразу подскочил майор. — А батареи в участке кто менять будет?

— Пусть Вольфыч и меняет, — хмыкнул Боря, поднялся, но остановился у порога, повернулся. — А, он же не умеет. Ну «мужика на час» вызывайте. Может заодно и ремонт сектантам сделают, жучки поставят, фото-доказательства с уликами найдут. У них время много, если почасово договорится. Ещё есть вариант «мужинёк на денёк». Пользуйтесь!

— Ты давай без этих, хиханек и хаханек, — поднялся и майор. — Давай как мужики разберёмся. Я тебе характеристику пишу. Сугубо положительную. Человек ты рабочий, району как специалист нужный. Берёшь и на работу относишь. Тебя там обратно забирают с распростёртыми объятьями, бронируют, а ты нам… батареи весной поменяешь.

— Да достал ты меня с этими батареями, майор! Не нужна мне твоя бронь! Я добровольцем пойду!

Майор стукнул по столу, но ничего не сказал. Не понимает же молокосос, что внутренняя территория страны больше, чем внешний периметр. И внутренние войска порой даже больше беречь надо, чем внешние. Не даром же силовиков больше, чем армии. Не будет порядка внутри — не удержим границы. А какой порядок, если батарея капает? А остальное — разговоры. Вопрос лишь в том, к чему они проводят. К «клевете», «даче ложных» или «поимке на месте с поличным»?

Закусив обиду пряником, повернулся к окну Хромов и принялся чай пить уже как следует. Сёрбая со злостью. Даже конфеты с печеньем к себе поближе подвинул. Не будет больше доброго чаепития. Разговор окончен!

Боря из участка заведённый выскочил, во внедорожник сел и на руль смотрел с минуту, в себя приходя.

Переборщил, конечно, с негативом. С другой стороны, нечего за живое задевать. Всего-то и хотелось, что Стасяну с делами амурными помочь. И так с Дашкой не красиво получилось.

А батареи? Да что батареи? Сделает, конечно. По весне, как отопление выключат. Или, когда аварийку на прорыв вызовут и краны поставят, старьё под ноль спилив и сдав на лом. Самому в подвал соваться уже не хотелось. Казённых сапог ради этого дела так и не выдали. А если хочет ломать систему майор, так пусть с себя и начнёт. Секта сама с района на пенсию не уйдёт.

Но тут телефон зазвонил, выводя из мрачных дум и ответа искать не пришлось.

По видеосвязи на него Леся Василькова вышла. Как от диспетчера отмазаться можно, уже не работает. А вот как от девушки — сложнее.

— Да, Леся?

— Боря, ты обещал!

— Сейчас буду.

«Обнуляй список дел перед долгой дорогой», — добавил внутренний голос.

Закончив разговор, Боря вздохнул, вышел из салона, залез в багажник и достав металлическую стяжку, кусок резины и отвёртку на плюс, вернулся в участок. Затянуть резинку на месте протечки на трубе не долго. На горячую так сразу прикипит.

До весны продержит.

Глава 4 — Не аномальная зона

Зима меняет людей. Но некоторых, даже чрезмерно. Подъезжая к подъезду, Боря никак не мог понять, что за бабка стоит у мусорки. И даже потянулся за телефоном. А потом присмотрелся и рука дрогнула. Замер.

В зимней одежде девушка и так не на выданье идёт. Ей бы до остановки дожить и обратно без ампутации вернуться при снегопаде. А до такси всё равно не дозвониться в любую непогоду.

Когда снег сыплет и ветер задувает, деталей гендерных не разглядеть. Достоинств не подчеркнуть. Ушки там у неё красивые или ресницы — не видно ни зги. Всё шарфом колючим прикрыто. А вот сумкой Леси можно было убивать полярных волков. Одного меткого удара по хребтине на раз хватит.

Это была именно грузовая сумка со всем необходимым для передачки на зону, а не какая-нибудь жалкая женская сумочка с губнушкой и кормом для пони. То есть — морковкой с пальчик. А если нет пони — за еду на день сойдёт. Но не в этом случае. Провизией в сумке можно было роту накормить.

Глядя на обновлённую Лесю, можно было подумать, что не до губнушки ей. А может и вовсе никогда с собой не носила. А всё полезное пихала по карманам обширной куртки с подкладкой из пуховых перьев и капюшоном потёртым.

На ногах коллеги были унты с остатками бисера. Но если года три назад они выглядели как вау-унты и из бисеринок были целые узоры, то теперь обувь больше походили на ох-них-валенки со стоптанной подошвой.

«Бабушка плохого не посоветует. Главное, что в тепле», — заявил внутренний голос Борису, и рука окончательно опустила телефон.

«Знакомься наугад или лучше не рисковать?», — мог подумать случайный прохожий, поглядывая на промерзающую объёмную бабищу лет пятидесяти с сумкой с рынка, в которой очевидно воровала цемент со стройки. И конечно, выбирал последнее, быстро ускоряя ход и так и не решаясь попросить закурить.

Такая могла курить только самокрутки!

И невдомёк ему, горемыке, что под броней из зимних атрибутов, купленных по рекомендации, а то и сразу подаренных бабушкой внучке, скрывалась симпатичная полненькая девушка лет двадцати с хвостиком, где хвостик тот — не больше корнишона.

Но правду знал только Боря.

Внешность на этот раз была не просто обманчива, но обезопасила бы Лесю даже в том случае, вздумай та мыть полы в камере заключенных за изнасилование. Даже в наклоне, без швабры, с таким парадом можно было обойтись без охраны.

Потому что… ну не вариант!

Что же случилось с Лесей за пару дней?

Диспетчерша в этот день на работу не собиралась. Просто привычка осталась куртку носить, а остальное — как-то само случилось. Не каждый же день директор выходной объявляет. А что пил всю ночь и ей выговаривал, названивая, так это дело десятое. Кому ещё звонить? Годы уже не те.

Лесу думала так. Главное, что не пристаёт на работе. Вот прошлый приставал, мужественность свою выставляя напоказ. И где он теперь? А то-то же! Жизнь всё расставляет по местам.

Однако, на зону Лесю Василькову как магнитом тянуло. И спеша исполнить эту тягу, она и превращаясь в сугробик у подъезда. В раздутой пышной мешковине по этому случаю не так холодно, конечно, как красивым стройным шмыгающим взад-вперёд по району проституткам с застарелым циститом, но тоже хорошего мало.

Леся и сама уже шмыгала носом, потирая красные ноздри варежкой. Ещё бы минутку и… ещё минутку могла бы подождать.

Да, она не думала о дублёнке или шубе на следующею зарплату. Но она думала об Антоне. Ведь он оказался первым в мире человеком, который предложил ей ТАКОЕ.

Если раньше Антон Сергеевич просто намекал, что напейся он вусмерть и перепутай её с женой, может чего-то бы и состоялось. Или свяжи она его, пристегни к стулу наручниками и домогайся на корпоративе — куда бы делся?

На безрыбье и рак рыба.

То теперь бывший начальник обещал вполне очевидные вещи. Пошлые даже, порой некультурные, но такие, мать их, соблазнительные, если вчитаться.

Однако, Леся была девушкой приличной, поэтому сразу заявила, что ничего не будет, пока не разведётся, и на ней не женится. Видала она, мол, таких уже. Некоторым даже рукоблудила превентивно, а то и больше позволяла, чтобы в дальнейшем всё хорошо сложилось. А они не то, что «спасибо», даже в любовницы не взяли. Оставили только коллегой с рабочими отношениями, что даже обидно. Деньги от того содружества, конечно, есть. Но могли бы кавалеры сраные и в ушко целовать хоть раз в неделю.

А тут такой удар под дых девушке прилетел — Антон Сергеевич кунилингус предложил!

Дурак, конечно. Но что если… дождётся? Десять лет всего лишь. А за хорошее поведение могут и раньше выпустить. А если распишутся, то свиданки сразу назначат. Значит всё раньше ещё может случиться.

Убеждая себя внутренне, что занимается скорее благотворительностью, чем устраивает личную жизнь, Леся и набрала в сумку продуктов побольше. Чтобы женешок и сам там дотянул, не исхудал, не истощился. А сил набрался. Не то через десять лет и языком шевелить не сможет.

«Беречь мужика надо. Дело всё-таки говорит», — убеждал внутренний голос Лесю.

А писал Антон в последнее время даже много. Буквально сыпал сообщениями и при каждом удобном моменте, но чаще после ужина, ночью, а то и ранним утром. Обещал сразу небо, луну и звёзды. Намекал, что всё будет быстрее, если закинет денег на тот самый баланс номера, с которого и звонил.

Да только позвонил лишь один раз. И пару фраз буквально сказал. Как с прочитанной бумажки. Банальщину всякую. Вроде «давай переписываться, так безопаснее».

Но она же не дура! Денег кидать не стала. А вот читать — стала. Приятно, когда солнышком называют и обещают такое, что скоро синдром перенатруженного запястья случится.

Деньги просят только мошенники. Это каждый знает. Лучше продуктами отдать. Но вот беда — почтой не доставляют. Тогда сама заявила, что принесёт. Или там есть кто-то против?

Тогда-то и прилетело сообщение, чтобы «при полном параде не приходила, и попроще одевалась». Чтобы, значит, незаметной была. И ему там жизнь там не усложняла.

А куда проще, если и так — куртка? И решая этот вопрос, Леся брить ноги перестала, и всякое. А затем даже на усики под носом с вызовом смотреть начала.

Надо, так надо!

В общем, когда Боря прибыл к подъезду, Леся была максимально упрощена. Она как бы всем своим видом говорила: «я иду в монашки и это будет не мужской монастырь!».

Многим внучкам от бабушек достаются квартиры. Но это был не тот случай. Боря с ходу подумал, что Лесе от бабушки досталась строгость.

Но что-то такое обречённое, с вызовом, было не только в одежде бывшей напарницы по работе, но и во взгляде. Магическое, притягательное даже. А как взглянет — как хлыстом ударит. Вроде не больно, но стоишь ошарашенный.

Вот и сейчас даже за рулём тем взглядом достало. Поэтому подъехав на адрес, первые пять секунд Боря протормозил, приглядываясь, а потом джентльмена включать было уже поздно. Заметила, подбежала, сумку в багажник засунула.

Потом Леся сама открыла дверь, забралась в салон и бухнулась рядом на пассажирское.

— Пиздец задувает, уши в трубочку свернулись! — заявила строгая, немного пышная дама и от души отлегло.

Не то, чтобы Боря поощрял матерный у представительниц прекрасного пола, но строгости сразу стало меньше ровно на половину. А если ещё и шептуна пустит, то сразу своим человеком станет. Только одно «но» — на шашлыки её точно скидываться придётся. За красивые глаза уже не возьмут. Да и он доплачивать за неё не будет.

Леся на фигуру по жизни и не надеялась. Форма лица ещё ничего, а грушевидную фигуру в блендере с новым ДНК не смешаешь, опцию не сменить.

Какой уродили, такой и живи! Так говорила бабушка. Другой не будет.

Сняв большую серую вязанную шапку с бубенчиком и подвязками под подбородком, она стряхнула с неё снег и стала чуть более женственной. Но ровно до того момента, пока из носа конденсат капать не начал.

Боря моргнул, потеряв дар речи. Нет, точно женщина. Вон и волосы по плечам кудрявые стелются. Завивала всё утро. Были обнаружены и признаки помады, теней, возможно даже — пудры.

Но подмороженные пальцы в варежке уничтожили и это начинание. Грея щёки, ещё приговаривая «быстрее, ну быстрее, ну где же он уже?», она вышла раньше к подъезду, чем он подъехал. И как следствие, боролась с ветром, холодом, а затем обморожением. А когда щёки начали гореть, активно их тёрла, не забывая сморкаться, пока никто не видит.

И теперь на лице Леси был лёгкий хаос, что начинался от края помады и уходил боевой раскраской к вискам.

Не желая расстраивать девушку уточнением мелочей, Боря тактично промолчал и просто повёл автомобиль по дороге, покидая внутренние дворы.

Но Леся только усложняла путь красоте, сначала откопав алые уши среди кудрей, затем принявшись их тереть и зацепившись варежкой за серёжку. Автомобиль некстати угодил в яму, подсыпанную снегом, но пока не утрамбованную. И получилось так, что дёрнула себя за ухо.

Так как дури на морозе накопилось немало, дёрнула как следует!

— Ай, да ёб…

Дальнейшее звучало не разборчиво, так как слилось в одну полосу. Но среди прозвучавшего монолога Боря с удивлением обнаружил для себя два новых слова «перепиздина» и «пиздабратия».

— … и так уши маленькие, последние оторву! — наконец выговорилась Леся, зажимая ранку.

Боря присмотрелся украдкой. И заметил, что как в мочку стремительно возвращалось тепло, так теперь по нему бежала и капелька крови.

Тогда оттаявший от картины увиденного джентльмен молча открыл бардачок. Достал аптечку.

— Держи, там должна быть зелёнка.

— Зелёнка? — возмутилась облагороженная коллега. Тем более, что рожа действительно выглядела не очень. — А перекиси нет?

— Нет.