Оборона дурацкого замка. Том 3

— Я вижу. Вижу ночью! — Удивленно и восторженно воскликнул Вань. Несмотря на прожитые годы, потерю супруги, сына, привычной жизни, внутри седого сказителя еще жил восторженный ребенок. Который радовался, открывая новые грани или прикасаясь к доселе неизвестным таинствам.

— О, Великая Богиня Чанъэ..!

Очередной эмоциональный приступ вновь охватил новобранцев. Каждый из них уже и думать забыл, как проклинал всех и каждого за мировую несправедливость — отражение очередной волны демонов так рано и в такое неудобное время. Но стоило появиться толике хороших новостей — как они пустились отбивать поклоны Лунному Божеству да экзальтированно радоваться и малевать ее знаки у себя на телах.

Попаданец к очередной общей истерии не присоединился. Сначала, он решил опробовать справку на имени Богини — Чанъэ. Получил лишь общее определение: "Имя Лунной Богини народа синов. см. Лунные Богини". Потом он нажал и на Лунных Богинь, после чего получил лишь пространную и плохо читаемую из-за старых и сложных иероглифов историю Чанъэ.

Общий смысл, впрочем, оставался понятен с помощью подстрочника и не нес в себе ничего архиважного. По крайней мере, безлунная ночь не упоминалась ни разу, как и средства борьбы с демонами или что-то подобное. Заурядный миф, из которого можно было подчерпнуть что-нибудь интересное, но практической пользы здесь и сейчас он не нес.

Промотав вниз, он, кроме Чанъэ, нашел также и ее темную ипостась — Нингаль. К сожалении, информации о ней не оказалось совсем. Точнее, не оказалось на иероглифах. Зато имелся аналог пдф-формата плохой фотки глиняной таблички с незнакомой письменностью. Видимо, так выглядел Аркадский алфавит. Увы, подстрочник на нем не работал, так что Стасу пришлось отступиться. Нет, для интереса он еще поклацал справкой на разные слова в пророчестве, но мало чего добился. Разве что узнал, что "призрачным" может быть состояние Ци, выходящее из тела. У каждого практика оно свое и определяется раз и навсегда.

Туман, порывы ветра, облака и так далее. Чем ему поможет подобная информация, попаданец не знал, но любопытный факт отметил.

Под конец, он использовал справку и на самом знаке. После чего получил ожидаемый результат: "символ Богини Чанъэ. Направляет в нужную сторону тех, кому нанесен в подБЕЗлунную ночь".

"Занятно, что система не написала что-то вроде "позволяет видеть незримое". Почему именно направляет? В чем подвох?" — Задумался Стас, пока его соратники совали пальцы в гаснущий костер и с проклятиями одергивали покрытые сажей и мелкими ожогами руки.

"Ладно, неважно. Хорошо, что разгадали свойства. Надо будет не забыть нанести его себе на кожу. Окей, что там дальше по, хех, "пророчеству"? "Соль и песок сберегут ваши души, а тело укрепит цветущий баньян или чад тростниковый". Соль — это как у братьев Винчестеров из Сверхъестественного? Типа, посыпь ей могилку и страхолюдина уйдет к себе на облачко.

Или в котел, ага. Интересно, если после смерти люди попадают в котлы к чертям, то есть ли особые котлы? Например, с надписью: "Сталинградский" для немцев или "Воронежский" для венгров? Ну и другие там, для более мелких сошек. "Гавайский" для Джеймса Кука, ага. Так, хватит зубоскалить, сосредоточься. Соль и песок. Не, без вариантов.

Это в двадцатых веках и позже на старушке-Земле соль покупалась по цене билетика в метро. А сейчас, если бы аристократам дали способ получать соль из организма их любимых подданных, то я попал бы не в крепость, а на солеварни. Песок? Но где его тут найти? Из Ваня столько не вытрясти. Разве что на Насыпи, ага. Исходя из названия. Только я не сумасшедший туда лезть.

Стас прервался от своих мыслей, чтобы накормить Юлвея, который своими дерганиями едва не расплескал всю еду. Пришлось навалиться четырем мужикам, чтобы более ловкий и привычный Кань сумел влить в аристократа драгоценную пищу. Впрочем, за то время, пока остальные члены команды ужинали, сам Юлвей стал выглядеть получше: посвежел цвет лица, расцепились сжатые до хруста зубы, глазные яблоки больше не дергались под веками так кошмарно, словно вот-вот прорвут тонкую кожаную преграду, выскочат из глазниц и покатятся по полу.

— Постарайтесь вспомнить еще что-нибудь о Богине. А лучше, о ее темной стороне — Нингаль. Если мы найдем еще какие-нибудь символы, то это повысит общее выживание.

"Гимны ушедшим и трепет свечи успокоят тревожные сны у потерянных душ". Вот это вообще не понял, к чему. Свечи ж гаснут! Или только факелы? Ладно, попрошу десятника взять столько, сколько есть. Запас карман не тянет. А вот гимны ушедшим? Могу спеть разве что: "Краснознаменная, ракетная, Таманская дивизия моя! Запомнил, пока жил в военном городке. Бедные солдаты, которые орали это по утрам и вечерам. Но других гимнов у меня нет: разве что школьный или Российской Федерации, но лучше уж про Таманскую дивизию мою.

Они ведь уходят, а потом приходят и так далее. Только успевай призывы срочников устраивать, ага. Так что формально гимн ушедшим дембелям подходит. Ладно, может реально пропеть в порядке общего бреда? Ну а вдруг? А вообще, тоже спрошу у Ваня. Да и не только у него. Иногда и не подозреваешь, какие разнонаправленные таланты скрываются под простецкой рисоваркой их обладателей".

Сказано-сделано. Стас задал вопрос про свечи и гимны ушедших, на что Вань с Уру переглянулись, покачали головой и сели думать. Что характерно, никто не спросил у него: уверен ли сам Саргон в своих словах и том, что какие-то странные ритуалы могут помочь. Очевидно, что шанс есть, а сам молодой человек не уверен. Но лучше тогда приготовить, чем потом рвать на себе волосы.

Ни Уру, ни Вань, ни, тем более, остальные сокомандники никогда бы не признались, но бурная деятельность мальчишки-аркчжэня их успокаивала. Давала надежду на благополучный исход, забивала мысли, заставляла заниматься делом вместо хандры. Солдат не должен иметь свободного времени — эта истина в полной мере подходила и новому миру попаданца.

Оба мужчины лишь уточнили, какой именно результат хочет от них товарищ. Стас вздохнул и процитировал дословно: "Гимны ушедшим и трепет свечи успокоят тревожные сны у потерянных душ". Теперь уже заинтересовались и все остальные члены отряда. Кроме, разве что, Ма, которого десятник, не слушая возражений, услал присматривать над Юлвеем. Стас же отбоярился тем, что слышал такие строки от одного из странствующих жрецов как раз про безлунные ночи. Поверили люди или нет он так и не понял, но его версию вслух никто оспаривать не стал.

Попаданец удовлетворился тем, что все соратники загружены, причем его же собственной проблемой, и вернулся к напевным словам Ба Мяо.

""Флейт перелив уничтожит навечно порочные связи". Это что, никакого адюльтера и голубых в пределах звука? Гм, а поможет, против демонов-то? Но вообще, в свете моей догадки про паразитов, звучит обнадеживающе. Осталось только научиться играть на флейте за пару часов и все. Делов-то! Пфе, плюнуть и растереть."

Ядовитый сарказм зашел настолько далеко, что Стас в порыве злости действительно плюнул и растер, случайно повредив чей-то очередной рисунок. Стоящего рядом Ваня чуть кондратий не хватил за такое отношение к Богине, на что его собственный сын сделал самое невинное и глупое лицо, на которое способен, после чего выдал:

— Да ладно, она все равно пошла гулянки к соседям. Вряд ли кто-то остался наушничать за нашим отрядом. Расслабься, отец, ха-ха.

— Вот. Так что в эту ночь любой недовольный Богиней может нарисовать ее портрет, а затем высказать ему все, что думает. Или плевать на знаки. Или нарисовать самый народный символ на заборе храма, вместо этих загадочных закорючек. Может Боги вообще специально создают такие разгрузочные дни? Дескать, гуляй, рванина!

"Ага, как в древнем Риме, когда на один день в году хозяева менялись с рабами местами и прислуживали им за столом. Но нет, вряд ли от местных стоит ожидать подобного разгула демократии".

— Ну а потом пришли демоны и изгадили светлый праздник, — Скомкано закончил свою мысль попаданец.

Наступила тишина. Еще более гнетущая, потому, что снаружи не раздавалось никаких привычных звуков, вроде трескотни сверчков, уханья местных сов, завывания хищников в далеких горах. Стих даже ветер, от которого обычно круглые сутки дребезжит черепица, скрипит старая древесина казармы и звенят бычьи пузыри на месте единственного окна.

— ХА-ХА-ХА! Клянусь великим Митрой, стоило оставить тебя в отряде хотя бы ради этих моментов, Саргон! — Камей и здесь оказался в своем репертуаре. Даже Кань выглядел немного смущенным настолько непочтительным поведением перед богами, однако бывшему бандиту либо море по колено, либо сам черт не брат. Последнее наиболее подходило специфике их маленького Форта.

— Можешь приобщаться к моему источнику мудрости столько, сколько потребуется, — Хмыкнул Стас.

— Тогда братцу Саргону перед этим нужно выпить побольше воды, — Невинно уточнил Кань. Вот только ловкость языка не означает ловкость тела и звонкий подзатыльник от десятника он все же получил.

— Эй!

— Я смотрю, у тебя здесь особые отношения с водой, мелкий ты пакостник! — Акургаль явно не простил своему подопечному той глупой шутки с "солнечной Ци" в бочке поутру, — Раз ты такой продвинутый, что даешь советы старшим, то сбегай-ка к господину Распорядителю и попроси выдать все, о чем мы только что говорили.

— Свечи, чем больше, тем лучше, несколько черепов от трупов, которые оставили в покойницкой, порошок из костей повешенных. Его можно смешать с известью, господин распорядитель поймет. Вроде бы все, — Протянул Уру, сосредоточенно покусывая щеку изнутри.

— Еще я бы взял желчь мертвецов. Если ей обмазать свечи, то демоны в эту ночь не смогут их коснуться.

— Дельное дополнение, — Хором высказались Уру с Ванем, а Кань только кивнул головой, дескать, запомнил.

— И постарайся успеть до того момента, когда луна окончательно скроется за пеленой города Мрака, — Со спокойствием на лице и внутренним напряжением сказал ему отец.

— Эм, ладно, — Кань с опаской покосился на темень за пределами казармы. Однако затем его взгляд упал на сокомандников, которые инстинктивно жались к понемногу гаснущему факелу и губы мальчишки упрямо сжались.

— Я вернусь и принесу нам новый вклад в победу! — Пообещал он, прежде чем исчезнуть за порогом.

Глава 5

Стас стоял на древней каменной кладке и вглядывался вдаль. Все та же стена, знакомая, казалось, до последней трещины в кладке, теперь представала в ином, жутком и отталкивающем виде. Полный штиль обычно сильного ветра, едва заметные очертания серой, словно припорошенной пеплом земли у подножия, парапет, который в темноте казался не союзником, а дополнительным препятствием, ступенькой на пути грядущего вторжения.

Черное безмолвие вокруг разгонял лишь мертвенный, зеленоватый свет рассыпанных то здесь, то там гнилушек, а также той дюжины черепов, которые все же сумел выцыганить у господина распорядителя Кань. Совместными усилиями отряда, люди собрали воедино все разрозненные знания друг друга и смогли провести небольшой обряд.

Костяной порошок, рассыпанный по кругу на каждом парапете или в месте, где демонов отражать труднее всего. В центре окружности мерное пламя свечи. Оно, горит несмотря на давно погасшие факелы или костры. Помогла ли желчь мертвецов, которой свечи щедро обмазали, Стас не знал и не хотел задумываться. На саму свечу надет человеческий череп, кости вокруг него сложены в символ лунного кролика, но не касаются ни черты из костяного порошка, но основания черепа.

Жуткое зрелище, но Вань и, неожиданно, Камей с десятником уверяли остальных в дееспособности такого сооружения. Уру лишь развел руками — он оказался далек от сомнительных ритуалов или суеверий.

"Надо проверить еще раз, все ли я смог? Как там было? "Водная гладь отразится тысячью стрел когда сквозь нее проглянет Луна, соль и песок сберегут ваши души, а тело укрепит цветущий баньян или чад тростниковый. Гимны ушедшим и трепет свечи успокоят тревожные сны у потерянных душ. Флейт перелив уничтожит навечно порочные связи. Лишь беспокойство свое уходя оставь за порогом. Взгляд за пределы, а сердцем ко внутренней распре готовься".

Я не смог, точнее, не успел выделить лунную Ци, так что и надобность в воде отпала. Соль с песком за такое время не достать, к тому же непонятно, зачем они нужны. С баньяном (что это вообще?) да тростниковым чадом тоже самое. Возможно, сумел бы разобраться Юншэн, но абонент вне зоны действия сети. Гимны ушедших не знал никто, судя по обсуждению. Флейта… Что она вообще должна сделать?! Оставь беспокойство, взгляд за пределы — типичная фигня для пророчеств. Типа, будь прям и тверд, но не упрям и не утверд.

Разве что "внутренняя распря" напрягает, но какой идиот станет мочить своих во время такой хтони? Разве что..", — Стас похолодел. В его мозгу тут же возник образ Насыпи, трупов погибших от удара в спину мертвых защитников, мерцающих в глубине своих схронов хризалид, а также подавляющая мощь Придворного. Не об этой ли распре говорила Ба Мяо? Если она права, то им могут ударить в спину.

"Ладно, я сделал все, от меня зависящее. Напитал Ци все оружие сокомандников, включая запасные наконечники для копий, целую кучу стрел, железные пули Каня и даже собранные им голыши. Благо, после десятого "зачарования" я слегка улучшил свой навык и потом вливал Ци сразу в несколько предметов зараз. Разве что меч Акургаля не трогал — тот слишком над ним трясется, а чужая Ци разрушит его после рассвета. Эх, пришлось даже намазать знак Богини себе на лоб. А, ну и скрафтил себе оружие, куда без этого".

Стас любовно погладил простецкую рукоятку, подогнаную десятником. Единственная вещь из трех составляющих его оружия, которая стоила меньше собственной жизни новобранца. Воссозданный кистень лежал в руке как влитой, хотя древко под него пришлось брать самое мелкое, да еще и пилить надвое, чтобы встала по руке. Поэтому рукоять вышла почти номинальной. Да и вообще, получившееся оружие напоминало больше нагайку или ее аналог — шалапугу, русскую боевую плеть с гирькой на конце бича, чем традиционный кистень.

Однако попаданец уже успел попробовать свое новое оружие против карликового дерева рядом с казармой и остался доволен, как слон. Ощущение, словно он пересел с телеги в комфортабельный дилижанс, который не сильно отличается по удобствам от первых машин. Оружие слушалось его идеально. Некоторые схемы с кистенем, вроде возвратного удара, пришлось спешно переделывать, а также повысить общую резкость атак и учесть повышенные требования к контролю удара.

Но легкое неудобство с лихвой компенсировала эргономика. С влитой в подаренную ленту Ци, он мог немного управлять ее движением и регулировать мощность атаки. А уж било от куратора даже без напитки Ци наносило намного больше повреждений при куда меньшем весе.

"С таким оружием и нынешними навыками я бы, пожалуй, даже смог выйти один на один против того фиолетового ублюдка. Ослабленного, конечно, я ведь не самоубийца. Но сам факт! Жаль, что сейчас на нас нападут не до БОЛИ знакомые хорны, а непонятные твари-паразиты. Правда, к кому они собрались присасываться — я не в курсе. Вопрос все еще открытый. До защитников им еще добраться нужно. Может тварей пойдет на штурм слишком много? Возьмут количеством? Да нет, коконов в кладке ведь не по десять за пучок имелось. Значит, стоит приготовиться к неизвестной подлянке".

В этот раз, именно Стас первым заметил приближение врага. Его ночное зрение, и так довольно неплохое из-за напитки тела Ци и высоких характеристик, теперь улучшилось еще знаком Богини Чанъэ. Не сказать, что он стал видеть ночью также хорошо, как и днем, но уж очертания земли внизу разглядеть оказался вполне способен. В отличие от его сокомандников. Их глаза до земли все же не доставали.

"Это что, зомби? Или съемки фильма "Спасти рядового Райана"? Какого хрена они цепляются друг за друга в позе: "Брось меня, камрад"? И направление странное: из-за скалы на западе. В прошлый раз они приходили с равнины прямо к подножию стены. Что здесь происхо…"

Мысли лихорадочно сменяли одну за другой, чтобы моментально вылететь из его головы, когда враг подошел ближе. Потому что Стас воочию разглядел, кто именно им противостоит. Потрепанные халаты, полусгнившие лица, старое, трухлявое оружие в разложившихся до костей пальцах. Все те трупы, которые Облачный Форт скидывал в Бездну напротив участка Западной стены, теперь обратились против самих защитников.

Впереди шли самые целые тела. Погибшие во время прошлой атаки, они имели рваные раны, пробитые головы, расплющенные туловища, но все равно упорно брели вперед, а за их плечами сидели уже виденные Стасом демоны. Во втором эшелоне бодро шагали скелеты с той или иной частью сохранившихся на костях ошметках плоти. Иногда в рваном строю мелькали большие туши всевозможных животных. Вряд ли здесь тоже постарался Форт — скорее всего, демоны набрали недостающих доноров с окрестного зверья.

— Вижу противников! — Закричал с левой стороны Кань и тут же раздался звонкий щелчок его пращи.

Тускло мерцающий заряд разогнал тьму магическим трассером, врезался в тело ближайшего мертвеца. Раздался сухой треск, словно от попадания по дереву, труп отбросило назад, тела паразита и его хозяина завозились на земле, как жуки, перевернутые на спину. Вот только умирать никто из них даже не думал. Медленно, но верно парочка поднялась вновь и пошла на приступ, к темнеющей стене старой крепости.

— Стреляйте, стреляйте, сукины вы дети! — Раздался каркающий голос десятника. В ночной тишине он разнесся над всей плоскостью стены, эхом отразился от вдающейся в крепость скалы на крайней левой стороне, ударил по ушам своим подчиненным, избавил их от гипнотического состояния священного ужаса, с которым они наблюдали бредущую внизу орду.

Звук натягиваемых луков, щелкающая вразнобой тетива, редкий моросящий дождичек из стрел, которые обрушились на переднюю волну мертвецов. Снова жалобный скрип древесины, звук натяжения, щелчок, свист. Скрип, звук, щелчок, свист. Скрип, звук…

В этот раз не было пьянящего и притупляющего чувства страха, нервного нетерпения, решимости или горячего отчаяния. Теперь у защитников больше всего ощущалась тоска перед тяжелой и невероятно нудной работой, а также стынущий на зубах ужас от потусторонней жути. Люди стояли между горящих в черепах свечей и метали вниз стрелы без слов и возгласов. Монотонно, покорно, с гулким раздражением и неприятием.

Их мораль потерпела сокрушительное поражение при виде тех, кто еще недавно сам стоял с ними плечом к плечу. Пусть не буквально, но несчастные внизу также являлись стражами Форта. "Ты мог быть на их месте", — Шептал внутренний голос абсолютно каждому из членов отряда Акургаля. От этой ситуации становилось тоскливо и мерзко на сердце, как туманным, дождливым осенним вечером.

Стрелы не наносили много урона. Периодически кто-то из уродливой парочки паразит-носитель падал, иногда даже не поднимался вновь, но этого все равно казалось недостаточно. Выстрелы людей выглядели песчинкой в море мертвецов и их наездников. Создавалось впечатление, что они не приносят результата вовсе. Такое положение дел заставляло людей впадать в отчаяние. Показывало, что их старания ничего не стоят.

Стас пытался не поддаваться негативу, не рассматривать лица свежих трупов и не ударяться в панику. Темная, безлунная ночь, суеверия, предельно мерзкий вид демонов даже на фоне других представителей нечисти, страшная безмолвная орда. Все это давило на психику. При этом, если сам попаданец вполне мог разглядеть поле боя, то его товарищи могли видеть разве что нечеткие силуэты, да подсвеченные участки на месте лиц зомби. Вытянутая, зубастая пасть демонов из-за положения носителя оказывалась напротив "лиц" нежити. И эта пасть светилась. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы разглядеть со стены черные пеньки сгнивших зубов или оскал выбеленного временем черепа.

Стас сжал зубы, пустил вперед очередную стрелу. Она с глухим стуком воткнулась в грудину нежити где-то во вторых рядах, опрокинула его на спину, но тот довольно быстро поднялся обратно. Стас упрямо потянул следующую стрелу, пустил ее в того же живчика, и, неожиданно, даже попал. Правда, не в того, даже не близко, однако вражеский демон поймал широкий срезень себе в рожу и рухнул уродливой темной кучей под ноги остальным вторженцам. Несмотря на довольно пугающий вид, демоны оказались довольно хрупки.

На радостях от небольшой победы, Стас решил отвлечь себя чем-нибудь монотонным. Он принялся считать во время очередного выцеливания, сколько ему еще нужно убить демонов, чтобы они даже не дошли до стены. К его удивлению — не так уж и много. Нападающих имелось, навскидку, не больше пяти-шести десятков. Плюс еще дюжина скрытых в тени или не подсчитанных. Плюс — неизвестное число "наездников" верхом на животных.

— Слушайте все! Их не больше пятидесяти! Злые духи их раздери, этих демонов куда меньше, чем хорнов! И среди них нет культиваторов! — Заорал Стас во всю глотку, с облегчением прерывая жуткую тишину середины ночи.

— Их мало! Они слабые! Они умирают! Стреляйте, пока не убьете всех! — Все еще надрывался попаданец, — Они слабее хорнов. Они слабее, А МЫ СИЛЬНЕЕ!

Честно сказать, он не был уверен ни в том, что среди демонических марионеточников отсутствуют культиваторы, ни в их слабости, но людей стоило подбодрить. Неважно, каким именно способом. Когда идет война, сгодится любая примитивная пропаганда, если она работает на боевой дух. И если у рядового состава нет быстрой и удобной возможности проверить сведения.

— Верно! — Подхватил десятник, мгновенно уловивший нехитрую мысль. Его голос — хриплый, злой на себя за отсутствие инициативы, справился куда лучше звонкого мальчишеского дисканта, — Они дохнут, богомерзкое племя, выродки Темных Палат, семя блудливой козы и навозных червей!

Следующим что-то прокричал Уру, потом Камей и понеслось.

— Я убил одного!

— Хе! Я двоих! И одного — демона.

— Моя праща отправила обратно в Аби не меньше десятка сразу!

Стас устало улыбнулся, вновь захватывая стрелу из своего колчана. Дело сделано — люди приободрены. Вдобавок — он снова сумел убить одного из противников. Правда, не демона — всего лишь одного из носителей. Лиха беда начало. Стас и сам слегка повеселй, хотя все еще чувствовал жуткое дыхание потустороннего за своими плечами. Однако не в качестве ли защиты от подобного они осенили собственные тела знаками Богини? Не для этого ли горят негасимые свечи в окружении костей преступников и погибших защитников?

"Мы можем победить. В конце-концов, этот приступ пошел не по расписанию, а самая последняя волна месяца не должна быть обязательно самой сложной. В конце-концов, мы же приготовились…" — Стас не успел закончить свою мысль. Первые пары мертвецов с наездниками уже подошли к стене.

Честно говоря, ему даже стало слегка любопытно, как лежалые трупы станут взбираться по вертикальной поверхности? Да, там оставалось прилично сколов, неровностей и другого рельефа, но достаточными они являлись разве что для хорошо тренированного человека на пороге получения обсидианового сердца или уже практика. Или тех же хорнов, с огромной физической мощью и очень удобными для скалолазания когтями на нижних и верхних лапах.

— Аууууууу! — Вдруг завыли внизу. От неожиданности Стас подскочил, из-за чего его следующая стрела улетела в молоко, безвредно упала где-то в стороне от общей линии вторжения. А сам он с глухой злобой уставился на дюжину коричнево-серых волков, которые появились у самого подножия стены, растолкав мертвецов. Незамеченный ранее отряд пробежал тенями , оставил приманкой бредущих на виду тварей. Впрочем, Стас не слишком их испугался: в способности четвероногих забраться на стену он верил куда меньше, чем в аналогичные попытки живых трупов.

Зря.

Демоны на волках слегка отличались от своих товарищей. В частности тем, что одна рука с двумя толстыми, как канат, щупальцами оставалась у них свободной. Другая, со скопищем мелких, как помнил Стас, отростков, была погружена в загривок животного. У зомби и скелетов, насколько он видел, оказались задействованы оба вида щупалец. Почему — Стас пока не понимал.

Волки возникли у подножия стены не просто так. Они взвыли, сбивая готовые сорваться атаки, а затем бросились вверх по вертикальной поверхности. Разумеется, у них не могло ничего получится, если бы не их паразиты. Несуразные, чуждые всему живому тела демонов оказались прекрасным подспорьем в деле преодоления препятствий.

Телами из бездны паразитам приходилось управлять обоими видами щупалец, так что они ничем не могли им помочь. Зато явно живые волки освободили паразитам одну руку. И вот как раз эта свободная конечность с двумя большими отростками могла вцепиться в древние стены так крепко, как не смог бы никакой другой инструмент. Стас так и не понял, присасывались ли щупальца или просто впивались в каменную плоть Форта на достаточную глубину. Это было и не важно. Они вполне выдерживали вес тела сдвоенной боевой единицы волк-демон, а также перераспределяли нагрузка так, что их носители бежали по стене почти как по ровной поверхности.

Вражеский отряд волчьих всадников, пусть и слегка своеобразных, преодолел стену за какие-то секунды. Половина защитников все же успела дать свой залп из стрел, а Кань явно использовал навык, щелкнув пращей аж целых три раза. Минус четыре волка и один демон-наездник. Зато остальные семь вырвались на оперативный простор и тут же прыскнули в стороны. Нападать толпой на одного никто не собирался. Нет, демоны проявили дьявольскую хитрость, решив использовать животных в качестве элемента отвлечения.

Теперь те рыскали в тенях, выли, не давали спокойно натянуть тетиву, вынуждали постоянно поворачиваться, чтобы не подставлять спину. В такой ситуации о дистанционных атаках не шло никакой речи. Разве что Кань все еще щелкал своей пращей: он, как и в прошлую атаку, забрался на высокий парапет в крайнем левом углу, поэтому мог не бояться спонтанной атаки со спины или с флангов.

Имелся в его позиции и существенный минус. Любое спонтанное отступление гарантированно обрекало парня на смерть.

Первым на патовую ситуацию отреагировал Уру. Бывший чиновник сразу, раньше Стаса, просек ситуацию, почти мгновенно откинул в сторону свой лук, перехватил поудобнее копье и тут же побежал к ближайшему волку. Тот было отпрыгнул в сторону, но паразит или не мог, или не успевал быстро подавить животные инстинкты, поэтому огромная псина после вялой попытки отступления с еще большей яростью кинулась в атаку.

Уру не стал использовать навык или пытаться сходу насадить пушистую тушу на всю длину своего оружия. Нет, он ловким, хлестким ударом кончика копья по носу ошеломил волчару, затем прокрутил древко в руке, отбивая выпад зубастой головы демона, легонько ткнул острием зверя в горло, а демону дал по зубам древком, успев провести контратаку в самый последний момент.

Остальные члены отряда тоже не сидели сложа руки. Наблюдение и отстрел нежити за стеной молчаливо поручили Каню. Остальные в это время натянули луки и выпустили оставшиеся стрелы по трем скучившимся волчьим всадникам. Затем Акургаль с помощью меча перерубил еще двух монстров, сцепив зубы, не стал догонять их носителей, позволил демонам уползти за стену, вместо этого вступив в схватку с третьим, более умелым и упорным демоноволком.

Из оставшихся волчьих всадников на ближайшего внезапно напал освобожденный предыдущим залпом зверь. Тот волк сперва метался, выл, но не двигался с места и защитники посчитали такое поведение агонией, не стали тратить стрелы. А лишившийся наездника волк преодолел свое странное состояние и теперь буквально захлебывался злобой и ненавистью. Он бросился на своего подневольного собрата с первобытной яростью, готовый получать любые раны, лишь бы ударить в ответ чудовище на спине другого члена стаи.

От второго всадника кое-как отмахивался Ма. Стас было хотел пойти к нему на выручку, но новобранец не выглядел безнадежно проигрывающим, а упускать сейчас оставшуюся орду из вида казалось куда менее дальновидным. В итоге, Стас оставил все как есть и вновь натянул лук. Разве что встал вполоборота, чтобы увидеть любую возможную атаку из трех источников драки. Также поступили и остальные, за исключением дерущихся Ма и десятника.

Мертвецы уже успели столпиться внизу, несмотря на все усилия Каня по их уничтожению. Они все накатывали и накатывали душной, безнадежной волной. Изгибались гибкие, суставчатые шеи паразитов, клацали крокодильи челюсти, гремели старые кости о гранит стены и друг об друга. В отличие от волков, нежить не показала никаких чудес акробатики, пусть даже за счет своих наездников.

Нет, они поступили просто, но логично. Передние ряды слегка согнули спину, следующие встали на предыдущих и так далее. От импровизированного бруствера вверх ползли наиболее свежие трупы, а совсем негодные занимали места в качестве (не)живой насыпи. Их носители, как правило, либо прятались под животом, либо (из нижних рядов) уползали обратно за новым телом.

Остатки оружия погибших когда-то защитников Форта использовались "первопроходцами", чтобы вбить их в стену в качестве дополнительной опоры. Даже убей их новобранцы, клин останется стоять для новых попыток. Таким образом, никакой уничтоженный мертвец не приводил ни к обрушению импровизированного бруствера, ни даже к откату наступления назад.

Взамен уничтоженных тут же ползли следующие, причем им было проще засчет все сильнее растущего бруствера и цепи клинов. А убивать мертвецов из основания было еще более бесполезно. Они просто продолжали стоять там же, только теперь уже упокоенным трупом. Сами паразиты в момент создания (не)человеческой пирамиды переползали на брюхо, чтобы уйти из зоны досягаемости выстрелов со стены, а затем спускались вниз в поисках более удобного тела. Но только под прикрытием других паразитов с носителями, поэтому шансы подстрелить "бесхозных" демонов тоже выходили не слишком высокими.

Кань почти не стрелял по скелетам и обычным зомби. С момента активации навыка, задорный свист рассекаемого пращей воздуха превратился в беспрерывный, сливающийся гул, будто от вертолета, а мерные щелчки стали звучать громовыми вкраплениями или барабанами джаз-бенда.

Вот только садил он, не жалея напитанных энергией Саргона боеприпасов, по очередным взятым под контроль животным. Помимо забравшихся на стену волков, Стас с удивлением разглядел трупы двух медведей трех или четырехметрового роста, а также их живого собрата, который все еще карабкался вверх даже с торчащим из сломанной лапы обломком кости. Кроме них присутствовали саблезубые тигры — эти сейчас дрались друг с другом, так как свободный пытался сбить наездника у взятого под контроль собрата, медленные, но очень неудобные для стрельбы по ним бело-синие "полярные" змеи, парочка зомби-лошадей. А также целая куча кабанов, которые забирались по стене волчьим способом, но куда медленнее, потому что были окончательно и бесповоротно мертвы задолго до штурма.

Рысь-переросток, какой-то сухопутный морж, парочка лосей и некоторые другие животные также пытались преодолеть стену. Один снежный леопард даже попытался пересечь ее в два прыжка: на голову четвертого уже ряда мертвецов, а затем сразу на парапет. У него, в принципе, получилось. Почти. Повезло, что прыгнул зверь прямо к горящей в черепе свече. Демон на спине леопарда задергался, на мгновение потерял контроль, отчего сладкая парочка полетела вниз с закономерным итогом.

Кань из кожи вон лез, чтобы избавиться от всех опасных элементов сразу. Даже пытался выцеплять именно демонов. Тоже увидел, что освобожденные от контроля звери пытаются спасти сородичей или рвут на куски ближайших к себе существ. Стас и остальные вовремя сумели помочь ему стрелами, а затем к ним присоединился Акургаль с Ма: оставшихся волков убили, включая свободного. Никто не хотел себе неприятностей. Вот только сам десятник то и дело морщился от боли в прокушенном боку, а Иккагецу подвывал от вырванного из голени куска мяса. Благо хоть ковылять мог да руки работали.

Их усилий все равно не хватало. Мертвецы медленно, но верно ползли вверх. Передние ряды уже начинали подползать к самому краю. Пока их сдерживали залпы живых защитников, а также расставленные на самых проблемных участках черепа: шестеро трупов со своими носителями уже стали жертвами такой тактики, причем двое демонов упали так неудачно, что их можно было записать в безвозвратные потери.

"Мы все еще можем справится. Демонов осталось не так много, даже с этими животными. А волки оказались не такими уж и сильными. Ха! Посмотрим, что они скажут моей новой шалапуге. В смысле, нагайке. То есть кистеню, ага.." — Мощный удар выбил из легких весь воздух, отбросил худое тело мальчишки на парапет. Стас захрипел, слезы брызнули из глаз от впившегося в предплечье обломка лука, а где-то впереди его соратники уже вступили в бой с новым противником.

— Стойте! Это ошибка, он Ли Ханьси! Практик из второго… — Звон оружия и стук костей за спиной заставили Саргона усилием воли поднять свое тело и повернуться обратно к стене. Прямо перед глазами скалилось в усмешке гниющее лицо мертвеца и щелкала крокодилья пасть демона-паразита.