Оборона дурацкого замка. Том 3

На кусок металла в руках новобранца действительно можно было смотреть вечно. Как искусно, без швов или соединений, сделано цельнолитое изделие. Как бликуют призрачным, но отчаянно живым светом грани и начищенные до блеска округлости. Как едва заметно сияет металл, стоит только попасть на поверхность оружия даже самым ничтожным лучам исчезающей луны.

Преподнесенный куратором элемент кистеня выглядел чрезвычайно интересным предметом. В своем изначальном состоянии он больше всего походил на оголовье шестопера: круглая, лишь слегка вытянутая книзу на манер капли форма, к которой крепятся шесть граней-лепестков. Причем основание можно было как вытянуть, так и слегка сжать, получая довольно сильно разнящийся результат. А лепестки отсоединялись, словно крепились на магнитах. Сильных Ци-магнитах, которые невозможно было оторвать просто так, без внутренней энергии.

"Он что, подарил эту штуку на вырост? Все же в максимально длинной форме оружие для меня довольно громоздкое. А вот мелкая форма позволяет крепить только три лепестка, зато ей точно будет проще управлять. В конце-концов, не зря же я доводил прогресс владения кистенем до восьмидесяти-плюс процентов? Окей, уважаемый Чжэнь, вы мне не нравитесь, но слово свое держите, тут я придраться не могу. Оружие превыше всяких похвал, а если ее еще привязать вот за эту маленькую петельку к ленте от Ба нюй ши… Живем!"

После подарка Стас явно воодушевился, принялся с небольшой, но очень довольной улыбкой тискать свой подарок, пока остальные члены коллектива, исключая Акургаля, с завистью пялились на кусок металла в его руках.

— Ты хоть знаешь, что это за вещество, арбай-ву (тупица, недоделок)?! — Не выдержал Уру. Он растолкал своих товарищей, вплотную приблизился к нахмурившемуся Стасу резко схватил его за запястье. Даже не обратил внимание на протестующий окрик сразу от Каня, Камея и десятника.

— Лунное серебро, да? — Решил блеснуть догадкой Саргон. В конце-концов, на небе… тьфу! то есть между ним и Мяо только и разговоров, что о серебре да луне. Как будто других тем нет.

— Не бывает никакого лунного, или солнечного, или звездного, или какого-угодно другого серебра, деревенщина ты необразованная, — Зло бросил ему бывший чиновник, — Это жена киновари, мать металлов…

"Киноварь? А, из нее же получали ртуть. Да ну нафиг, она же ядовитая!!!"

Стас удивленно и зло воскликнул, дернулся, чтобы откинуть от себя подарок словно ядовитую змею. Тем не менее, Уру, казалось, предвидел такую реакцию. Потому что крепкая хватка на бледном запястье мальчишки не ослабла ни на секунду. И не дала ему выкинуть бесценный предмет.

— Дослушай! — Досадливо бросил бывший чиновник. А затем с непонятным выражением сказал, — Хотя я и удивлен, что ты знаешь о коварстве матери металлов, но это не она, так что не переживай. Это ее высший элемент, который добывают с помощью Ци. И не спрашивай меня больше, я все равно не знаю подробностей. Лишь то, что подобный металл хорошо работает против всевозможных бестелесных или телесных, но не-людских сущностей, однако ничуть не лучше обычного железа против чистокровных синов.

— И что это значит? — В тишине спросил ничего не понявший Камей, — Говори нормально, чернильная ты душонка!

— По твоим меркам, говорят нормально только макаки, когда визгами клянчат еду у паломников рядом с храмами, — Огрызнулся Уру.

— Макаки не разговаривают. Даже я это знаю, — Самодовольно ответил Камей и на этом перепалка иссякла. Не в последнюю очередь из-за непонятного, а оттого необидного ответа бывшего чиновника. Словно тот наступил на горло своему ЧСВ и не стал раздувать ссору перед нападением демонов.

"Странный он сегодня какой-то. Обычно ходит со своей кривой ухмылочкой, словно ему море по колено, а демоны не намного выше. Зато теперь пробрало чинушу, как есть пробрало. Тут же все свою отстраненность растерял. Знать бы только, почему? Неужели всё действительно так плохо… Нет, неужели он знает, о грядущем нападении?"

— В общем, — Сдался Уру после укоризненных взглядов остальных, — Против демонов это било подействует очень хорошо, а против людей — не лучше любого другого. Но все, конечно же, зависит от нашего героического не по возрасту и талантливого не по уму соратника.

— Тут я решаю, что и кому здесь по уму, а что — нет. А по возрасту у нас критериев для новобранцев нет. Раз годен — значит взрослый. Ай, что я тебе объясняю? Саргон, тебе помочь поставить это било на палку? Я даже знаю подходящую…

— Нет, спасибо, уважаемый, но у меня есть пара идей. Если получится, то я все же сумею превратить рукоять и этот чудесный подарок в нормальный кистень, а не подобие дубинки.

— Ну, раз есть, тогда ладно. Только дослушай новости.

— А мы еще не все прослушали? Может поедим сначала? — Предложил непоседливый Кань. Чем заслужил очередного леща, теперь от Камея.

— За что? Ты не мой отец, чтобы наказывать за длинный язык!

— Ты просто дергаешься, как та кукла с рукой в заднице у уличных аристов. Давай, не стесняйся, выскажи мне свои возмущения. Моих подзатыльников еще много. Больше, чем звезд на небе, песка на берегу и волос в носу у твоего батьки.

Тем временем продолжалась бессмысленная перепалка, а сам десятник напряженно собирался с мыслями и механически ставил тяжелый котелок на огонь. Стас же размышлял над словами Ба Мяо. Ее ли словами? Или чужим предсказанием? Он пока не видел разницы. Лишь чувствовал, что она есть — и существенная.

"Вот какой смысл во фразе: "Призрачный лунный свет посеребряет все?". Или как мне избегать перекрестка теней, если я не знаю, что это такое? Ладно, хоть все понятно с железом и факелами: первое не наносит нормальных ран, то есть бить надо наверняка, а вторые тупо гаснут, как, подозреваю, и любой другой огонь. Костры, там, лучины. Гм, а что насчет гнилушек? Это ведь фосфоресцирующий элемент, а не открытое пламя. Хотя свет от них, конечно. Хотя, раз десятник их принес, значит должны работать. В любом случае, минус одно беспокойство".

— Наговорились? — Хмуро оборвал людей Акургаль, когда препирательства начались по второму кругу, а животы новобранцев стали дружно издавать печальные и гулкие трели, — Про безлунную ночь знаете? Вижу по глазам: знаете. Ну так вот вам еще полная тарелка радости: демоны начнут очередную волну уже сегодня, в самый темный час перед рассветом. Последний отложится на хрен знает когда, как вы сами понимаете. Мы выдвинемся к стене вскоре после того, как луна окончательно скроется с неба и примем бой.

Воцарилась гнетущая тишина, которую прорезали возмущенные, жалостливые, гневные и прочие эмоциональные вопли. Стас не участвовал в общем безумии: не наседал на десятника, не упал на колени, моля Богиню о милосердии, не зарыдал от безысходности, как Мао. Нет, он все также продолжал размышлять о загадке противодействия демонам.

"Стоп, я не о том думаю. Какая разница, что там с гнилушками? Нужно найти способ противостоять сраной нечисти, когда она тут устраивает бал Сатаны в отсутствие локальных божеств. Всяких зодиаков и этой, Богини Чанъэ. Манкирует, понимаешь, своими обязанностями, а мне теперь страдать! Так, ну Ци этой ночью можно влить в любой предмет без последствий — окей, сойдет за бонус. Если будет время — напитаю железные пули Каню и наконечники копий остальным. Ничего, волну переживем — новые выдадут. Или сделаем. Или украдем. Или устроим забастовку. Неважно.

Что там еще говорила Ба Мяо? Знаки Богини? Хрен его знает, что это такое. Вряд ли милая невинная девушка так намекала крутить демонам дули да факи бросать, как в черном квартале. Все равно в темноте не увидят. Или это знаки внимания, лол? Богиня слаба на… Нет, давай без святотатств. Это Иисус в прошлом мире был добрым и все прощал, а местные Боги наверняка те еще злыдни. Превратят всю воду в организме в вино, а потом пройдутся по мне аки посуху. Ну их в баню. И так удачи нет нифига.

Окей, а если серьезно, то под знаками она должна иметь в виду какой-то символ Чанъэ, или ее иероглиф, или что-то в этом роде. Надо спросить у десятника, Уру или Ваня. Кто-нибудь из них да знает. Эх, на этом самая понятная часть ответа Ба нюй ши заканчивается. И начинается игра в загадки. А восточные загадки, в отличие от западных, предполагают правильный ответ только, если ты знаешь его заранее. Надеюсь, в этом мире ситуация все же другая. Не хочу тупо перебирать ответ на местную вариацию "зимой и летом одним цветом" или "сколько нужно психологов, чтобы поменять лампочку".".

— Почему ты молчишь, Саргон? — Вдруг спросил его Камей. За эти несколько минут его товарищи вдоволь наорались, навылись, напроклинались и так далее. Так что теперь, в основном, тяжело дышали или скребли ногтями по полу. Активная фаза психоза прошла и на ее место встала безысходность. А уж там очень хорошо видно тех, у кого поведение отличается от общей массы.

— Дак ему ж железяку какую выдали, а! Просто гимн богине! Сам-то выживет, а на нас плевать! Ну как, хорошо иметь силу против демонов, да?! Чувствуешь себя в безопасности?! — Ма прокричал достаточно громко, чтобы с двух метров создать полный эффект воплей в лицо. Со слюнями, перекошенной физиономией и прочими радостями.

— У тебя совсем уже в голову надуло, урод?! — Камей моментально вызверился, подскочил к стоящему на коленях сокоманднику, рванул его вверх за волосы левой рукой, чтобы правой стиснуть его горло, — Он сдохнет точно также, как и мы все, если отряд не справится. Ты, зловонная падаль из утробы своей…

— Заткнись, Камей! И поставь его на место! — Взревел вдруг десятник, — Мы должны драться с демонами, а не друг с другом, — Все также громко орал он, выплескивая собственные эмоции, которые не мог выразить иначе перед собственными подчиненными, — Если ты забыл, то трибунал потом тебе напомнит. Иккагецу! Тебя это тоже касается. У нас одна стена, а спереди и сзади есть лишь обрыв. Толкнешь локтем товарища — полетишь за ним следом. Каждая жизнь на счету, — Более спокойно закончил он.

— Я не стану паниковать, когда есть возможность спастись, — Бросил Стас в невольную паузу между тяжело дышащей троицей, — И сейчас я как раз думаю над тем, как мне увеличить наши шансы. ОБЩИЕ ШАНСЫ.

— И как успехи? — Поспешно спросить его Камей с такой надеждой в голосе, что Стасу даже стало неловко. Бывший бандит показал себя независимым и не терпящим авторитетов (до определенного момента, все же нарываться на десятника или куратора мог только самоубийца). Да, было признание заслуг Саргона в госпитале, но потом мужчина никогда не выделял своего товарища по несчастью среди других. А здесь же…

"Видимо, мои слова и действия на Насыпи принесли больше авторитета и веры в мои решения, чем я мог ждать или надеяться. Нет, я рад, но как-то не по себе от такой ответственности. Эх, Юншэн…"

— Как минимум, стоит напитать все ваше оружие Ци. Я немного могу управлять внутренней энергией и делиться ей с предметами. А еще я бы поискал какие-нибудь символы Богини Чанъэ…

— Глупости! — Тут же зло ощерился Уру. Не в желании задеть. Просто в разочаровании от предложений Стаса, — Если ты не знаешь, то железо или камень разваливаются от Ци! А Богиня покинула нас в эту ночь, шеньцинбин (больной на голову)!

— Как раз потому, что покинула, ее символы обретут особую власть. А Ци в эту ночь будет держаться в любых предметах до самого рассвета, — Спокойно ответил ему попаданец.

— Откуда такая уверенность? — Недоверие, надежда, злость на себя и других.

— Подожди, юный чиновник. Кажется, в словах нашего славного мальчугана есть смысл, — Степенно вмешался в разговор Вань, — Я припоминаю одну легенду…

— Саргон! — Прервал остальных голос Акургаля, — Они смогут прийти к выводам без тебя?

— Смогут, скорее всего, — Недоуменно пожал плечами Стас.

— Тогда оставь их. Ты мне нужнее сейчас в другом деле.

— В каком? — Нахмурился он, — Ты же понимаешь, уважаемый десятник, что мне еще кистень ладить…

— Это важнее. Чжэнь гунцзы посоветовал мне взять у господина распорядителя несколько трав, которые могут помочь нашим раненым. Причем помочь — немедленно. К сожалению, ты из нас всех единственный, кто разбирается в травах или Ци.

— На я не разбираюсь ни в том, ни в другом! — Ошарашенно ответил ему Стас.

— Остальные тем более, — Мрачно заявил десятник, — Я расскажу тоже самое, что мне передал лавочник. А ты уже сам решай: возьмешься или доверишь все мне. Как показала практика, у тебя есть исключительный талант вытаскивать отряд из неприятностей, — Акургаль позволил себе скупую, но искреннюю улыбку.

— Я попытаюсь, — Со вздохом на устах и волнением в сердце ответил он.

Глава 4

— Подожди, только раздам приказы этим живоглотам, — Пробурчал десятник и уже другим, командным голосом продолжил:

— Эй, Ма, Кань, Камей — идите готовить жрать. И Камей — только попробуй скрысить ту еду, которую вы с остальными нашли в развалинах!

— Обижаешь, командир!

— Проверь ее на гниль! Еще отравиться перед делом не хватало для пущего счастья. Вы двое! Чтобы выяснили все о клятых символах! Не слышу? Хорошо. Все, теперь пойдем, — Под конец обратился десятник к Стасу.

Сначала они с Акургалем приблизились к шконке, на которой метался в поту Чжан Юлвей, их мечник-аристократ.

— Я понимаю, что ты дружен с нашим фармацевтом, но толку от него теперь будет немного. Все равно ведь не успеет приготовиться. Или он говорил, что-нибудь про готовое зелье? Ну то, которое ослабляет демонов? — С надеждой в голосе спросил он. Стас лишь покачал головой.

— Тогда сосредоточься на Юлвее. В конце-концов, твой дружок никуда не денется, а ставить его на ноги перед боем опаснее, в первую очередь, для него самого.

— Для этого мне нужно знать, что тебе сказал доктор.

— Не доктор, — Досадливо поморщился Акургаль, — До него меня не допустили. Про траву сказал Чжэнь лао сянь-шен, а господин распорядитель подтвердил и дал пару советов.

— Хотя бы так, — Сквозь зубы прошипел Стас.

Он понимал — изучить тело демона из грядущей волны куда важнее, чем пытаться спасти жизнь даже целому отряду, хотя и странно, почему такие дела поручают И Шенгу, когда есть целый внутренний город с боеспособными отрядами. Понимал и даже принимал.

Вот только чувства внутри него говорили о другом. Люди редко склонны слушать глас рассудка, когда сердце и разум сталкиваются лбами. Но Стас знал всю ничтожность и неуместность собственных заявлений, поэтому не сказал ни слова. Лишь молча выслушал объяснения десятника.

Ксин и местный завскладом дали только два вида лекарств. Первое — трава, которая заставляла бурлить внутреннюю энергию. Довольно специфичное и мало где применяемое растение из-за слишком общего эффекта. Ни для отравлений, ни для ран она не годилась. Зато могла активировать потухшую активность организма.

Вторым же шел порошок, который помогал бороться с внутренними страхами. Тоже специфичная вещь, в основном использовалась для детей или психически неуравновешенных бойцов. Последнее было печальной реальностью Облачного Форта, поэтому ее готовили много и выдавали по первому же требованию. Благо, никакой особой ценностью этот рецепт не обладал. Варили из сорняков вокруг рисовых полей.

"Юншэну нельзя это давать", — С пугающей ясностью осознал Стас, — "Дерьмо! Ну почему все всегда идет не так?! Трава, которая трясет внутреннюю энергию, как крестьянин яблоню, убьет его вернее любого бездействия! А порошок вовсе бесполезен, потому что организм слишком истощен и снизил активность. Более того, вражеская Ци все еще остается внутри. Поэтому и дают эти лекарства в связке. Но он не выживет после такой комбинации.

Я должен сначала вывести чужеродную энергию, подстегнуть организм изнутри. Сам, как и намеревался. Причем именно лунной Ци. Раз она так хороша для борьбы с демонами, то и для их энергии будет эффективнее. Но все опять упирается в мою беспомощность! Я не знаю, смогу ли я сразу хотя бы просто влить в него свою Ци. Что уж говорить про влияние на процесс. Не могу быть уверен в результате без экспериментов на живых существах. И я все еще не выполнил то задание с получением именно лунной Ци, а не просто ослабленной солнечной".

— Ты прав, фармацевту такой сбор лучше не давать.

"К тому же десятник прав. У Юншэна после той волны не оставалось ни времени, ни ингредиентов чтобы сотворить что-то действительно полезное. Максимум — дополнительный флакон скользящей жидкости, в дополнение к моей полупустой глиняной таре ещё с прошлой волны. Хотя от отвара из бамбуковой колючки я бы не отказался, но сам не сварю, а рисковать жизнью друга ради такой мелочи точно не стану.".

— Его сердце может не выдержать. После волны я попробую другой, более мягкий и точечный метод.

— Ты уже знаешь, что делать? — Поднял брови Акургаль.

— В общих чертах, — Нехотя признался Стас, — Зависит от ассортимента лекарств господина распорядителя, моей искусности в культивации и удачи.

— Хорошо, я доверю тебе его. Но в случае неудачи спрошу по всей строгости. И тебе не помогут прошлые достижения.

"А вот это уже больше походит на угрозу. Боится, что я засланный казачок и хочу убить Юншэна? Или просто перестраховывается? Скорее второе, но десятник все равно молодец. Какими бы ни были отношения между друзьями на публики, у одного человека всегда найдется хороший мотив, чтобы убить другого".

— Стоит сосредоточиться на Юлвее, — Кивнул Стас, показывая, что принял угрозу во внимание, — К тому же, эффект эликсира фэйсян, который мы все принимали в первые дни, должен помочь ему. Больше я бы давать ничего не стал.

После того, как Юлвея попотчевали лекарствами от щедрот господина распорядителя, его состояние резко изменилось. Сначала увеличилось сердцебиение, затем руки сжались в кулаки, завращались глазные яблоки под веками, заскрипели зубы, тело стало выгибать дугой, но ни одного звука не вырвалось из бледного рта. Стас и сам не заметил, как до крови прикусил губу, с волнением наблюдая за его состоянием.

— Здесь мы ничем помочь не можем, — С горечью констатировал он, — Юлвей должен сам побороть тьму внутри. Предлагаю взять его порцию… Чего бы там не приготовили и попытаться накормить его. Лишняя энергия только подстегнет борьбу с болезнью.

— Я думаю также, — Акургаль хмыкнул, хлопнул Стаса по плечу, а тот вдруг понял, что прошел какой-то экзамен. На взрослость или на умение? Он не знал.

Только сидя у тусклого, гаснущего очага, который с трудом довёл варево до кипения, Стас понял, насколько он голоден. Внутренняя энергия отчасти решала вопрос недостатка калорий, однако питаться растущему организму все еще было необходимо. Хотя бы для дальнейшего роста характеристик за счёт тела, а не за счет заемной энергии. Ну и недостаток веществ вкупе с банальным истощением никто не отменял. Все же Стас не могущественный практик, чтобы плевать на потребности тела с высокой колокольни.

— Сегодня у нас настоящий праздник, хе! — Самодовольно провозгласил Камей, — Я нашел на Насыпи кучу сушеных грибов и кореньев, а еще у нас появился целый мешок риса. Еще целая половина осталась. Будет, что пожрать, когда мы вернемся… Тем, кто выживет, — Его голос, преувеличенно веселый, под конец мрачно затих. В тишине слышался только плеск деревянной ложки, которой Ма накладывал порции остальным.

— Что ты там возишься, отродье? — Вызверился Камей после минуты тяжкой, давящей на психику тишины, — Решил себе побольше оставить? Такой слабак как ты не должен набивать себе брюхо перед боем. Желудок вниз потянет и сбежать не сможешь! Яйца-то тебе давно не мешают!

— Я никогда… — Голос Ма прервался, но он через силу продолжил, — Я никогда не сбегал с поля боя! У меня есть смелость! И совесть! И я мужчина, такой же, как вы! — Последние фразы он надрывно частил, чуть ли не скатываясь в истерику. Однако не забывал накладывать и отдавать пищу, хоть тарелки и ходили ходуном в его руках.

— Мы дрались только один раз, — Дипломатично заметил Акургаль, — Вот и покажешь нам свои навыки.

— Ага, тот свет, как у гнилушки, на копье. Демоны так удивяться этой бездарности, что сбегут без оглядки, — Тут же вклинился Кань. Несмотря на свою гордость от нового навыка — паренек научился быстро и мощно стрелять из пращи — его заявления выглядели лаем мелкой шавки, в основном из-за интонаций. Вот только взвинченному Иккагецу хватило и этого.

— Хватит мешать меня с грязью! — Уже в голос завопил бывший вор, — Кто стоял с вами в одном строю? Я! Кто убивал демонов? Я! Я добыл тот мешок риса. Я! А не вы все. Благодаря кому вы можете жрать что-то вкуснее помоев, которые привыкли хрючить в своих вонючих хибарах? Мне! МНЕ! МНЕ!

Взгляд мужчины пробегал от одного лица к другому, но нигде не находил ни сочувствия, ни поддержки, ни хотя бы малейшего признания своих талантов. Акургаль морщился, слишком негативно настроенный к нему из-за прошлых грешков, чтобы быть объективным, Ваню было все равно, Стас опять ушел в себя, а остальные только презрительно скалились.

— Хватит уже верещать. Никто тебя не принижает. Хочешь доказать, чего ты стоишь? У тебя будут для этого все возможности, — Подвел черту десятник. Ма чувствовал себя оплеванным, но возражать больше не решился. Лишь отсел от остальных, как прокаженный, да погрузил ложку в свою нехитрую снедь. А костлявая спина дрожала от эмоций и невысказанных обид.

Вся эта пантомима прошла мимо Стаса, который слушал всех остальных лишь краем уха. Его внимание сосредоточилось на более важных, с его точки зрения, вещах. На словах Ба Мяо, которые он раз за разом прогонял в памяти, читая диалог в "Блокноте".

"Водная гладь отразится тысячью стрел когда сквозь нее проглянет Луна", — Разумеется, Стас не знал дословно, да и не смог бы заучить с одного повторения ту запутанную мистическую речь, которую ему выдала собеседница. Несмотря на всю свою улучшенную память, он предпочитал не запоминать дословно то, к чему у него имелся постоянный доступ. Например — диалоги, которые легко можно посмотреть через вкладку: "блокнот". Все же ресурсы мозга стоило экономить, какими бы улучшенными они не являлись на фоне прошлого тела.

"Снова луна, вода, изменчивость и все такое прочее. Так. Есть ли здесь связь с "Призрачный лунный свет посеребряет все?". Возможно… Стоп! У Мяо ведь раньше не имелось украшений. В смысле, она их не носила. Ни в один из циклов, в которых мы с ней встречались. А сегодня она надела целых два: серьги с подвесками и заколку. Причем и то, и другое — серебряное. Может демоны боятся серебра, а местная дворянка не сказала мне потому, что информация проходит по разряду общеизвестной? Блин, ну что за засада! Уж память прошлого тела можно было мне подогнать, а, герменевтика?

Окей, пока буду считать, что да — боятся. Потом спрошу у остальных вместе с другими непонятными вещами. Значит, лунный свет в эту ночь (или не только в эту) работает против демонов. Но луны-то нет, ё-моё! Поэтому эти чертилы и вылезают из своих желтых фонтанов… дождей… Источников, ага, чтобы покарать духовно и физиологически, в смысле телесно, тьфу! то есть физически, несчастных грешников. Нет, все равно хреново звучит. А, плевать. Мне уже будет насрать, что станет с трупом после смерти и какой кусок они мне отчекрыжат вместе с печенью. А живым я не дамся.

Так, а если не лунный свет, а лунная Ци? А что, все очень даже хорошо сходится! Не зря, ох не зря я стал медитировать на этот изрытый кратерами дворец местной Богини. Интересно, как ей на Луне живется, в голом поле без атмосферы? Попу камешки не давят? Хотя там гравитация ниже… Да блин! Соберись уже! Лунная Ци. Без нее и тот, и другой совет — бесполезны, даже если я разгадаю эту чухню с тысячами стрел и поверхностью воды.

Хотя… Если отражение луны — это намек на ее духовную энергию, то тогда все проще. Грядущая ночь — особенная с точки зрения Ци, значит вода, по идее, тоже сможет ее накапливать. По крайней мере — стоячая. А то один раз я попробовал воздействовать на лужу во время дождя. Второй раз точно не буду, и так чуть от истощения кони не двинул. Хорошо, хоть Кань тогда поймал кролика.

— Ты доел, Саргон? — Добродушно хлопнул его по спине Вань. Он и Уру как-то незаметно сели рядом и с удивительным для обоих энтузиазмом ждали нового диалога.

— Эм, вижу, что вам есть, чем поделиться. Прошу, — Сделал он неопределенный жест, пока его ложка тщательно выскребала дно тарелки. Стас не хотел упускать ни малейшей калории, тем более, что Ма расстарался на славу и каша действительно оказалась вкусной, а не просто съедобной. Уру поморщился и издал тяжкий вздох от скребанья, чавканья, облизывания ложки и отсутствия нежно любимых им формальностей, чем и воспользовался Вань. Старик самодовольно огладил бороду, а затем произнес:

— Поговорив с достойным господином Уру, мы оба поняли, что Богиня Чанъэ никогда не почиталась в этих местах. Она — синское божество, а ваш народ аркчжэней предпочитал ее темную ипостась: Нингаль. Символы Чанъэ, разумеется, знакомы каждому второму новобранцу, который удосуживался смотреть по сторонам во время посещения храма. Вот они.

Вань споро нарисовал вынутой из-под котелка сажей прямо на стене казармы незамысловатый символ: схематичное изображение лунного кролика. По сути, всего три оттиска, которые, тем не менее, прекрасно передавали суть. Кем бы ни являлся создатель знака Богини, в нем умер прекрасный дизайнер.

— Впрочем, они не работают без благословения Богини или, хотя бы, ее жреца.

— Не работать они, конечно, не работают. Обычно. Тем путем, к которым мы привыкли, уважаемый Вань. Вот только совсем бесполезным я бы такой знак все же не называл, — Мягко вклинился Уру, — Попробуй поставить руку на свою маз… свой рисунок. А лучше — сделай так, чтобы оттиск остался на пальце.

Вань недовольно пожал плечами, однако выполнил требуемое. После чего сначала ничего не понял, повернулся лицом к Уру (и спиной к костру)… А затем просто замер на месте, оглядывая казарму так, словно он видел ее в первый раз в жизни.

— Люблю понятливых людей, — Снова слегка улыбнулся Уру.

"Жаль, что ты не из таких", — Мысленно додумал Стас неоконченную фразу.