Оборона дурацкого замка. Том 3

Глава 6

Лента, подаренная Ба Мяо, взвилась навстречу оскаленным харям мертвецов. Звук рассекаемого воздуха показался Стасу малиновым звоном, когда его кистень-шалапуга взметнулся наперерез сразу трем вылезающим из-за парапета трупам. Их руки держались за выступ стены и не могли парировать выпад защитника, зато три демонические пасти рванули наперерез его оружию.

Било на конце ленты засверкало от вложенной Ци, одним ударом взорвало головы всем трем противникам сразу. Неизвестный металл, извлеченный из ртути, прошел сквозь мертвую плоть, как через картон. Без усилий, надрыва или сопротивления. Крокодильи пасти демонов бросились в атаку одновременно с выпадом Стаса. Не успели, вцепились в ленту вместо горла одного паникующего попаданца.

Удивительно, однако новое оружие подходило комплексу Люхэбафацюань даже больше, чем старый неказистый кистень, под который Стас изначально и подгонял свое скороспелое искусство. Зажми демоны зубами прошлую веревку, и он бы смог только бросить свое оружие, даже если бы сама лента осталась бы цела.

Сейчас он даже не понял, в чем состоит сложность. Нижняя стойка комплекса, рывок всем телом с хитрым докручиванием кисти и особым нажатием на рукоять — гибким, а не крепким. Лента захлестнулась вокруг одной из пастей, пока соседняя голова инстинктивно отпрянула, а самая дальняя получила билом на излете. Не смертельно, нет, но демоны моментально отступили. Немногим медленнее, чем сползли вниз и рухнули куда-то во тьму обезглавленные тела бывших защитников Форта.

Стас больше не сомневался. Вся скованность ушла из движений, потеплели сжимающие рукоять пальцы, а на сетчатке таинственно мерцал образ серебристых росчерков его собственного удара. Выверенного, беспощадного, и, вместе с тем, механически равнодушного.

"Я и не знал, что могу так", — Мелькнула на задворках сознания замешанная на растерянности мысль.

"Надо помочь остальным", — Рассеянность сменилась отстраненностью. Теперь он ощущал себя словно в двух местах одновременно: я-тело и я-разум. Как вид от первого лица в РПГ-игре. Чтобы следить за общей картиной, кто-то всегда должен оставаться по ту сторону экрана.

Стас рванул вперед, мимо Акургаля и Камея. Эти двое сдерживали противоестественный дуэт демона с мертвецом, который обладал на диво сохранившимся телом. Кажется, десятник знал его в прошлой жизни. Не важно. Стена диктует свои законы, а их командир — далеко не мальчик, чтобы позволить своему смятению взять верх над воинским умением.

Попаданец кивнул головой Акургалю, походя хлестнул своим оружием, а затем дернул на себя напитанную внутренней энергией ленту. Враг успел увернуться от первой атаки, но Стас на излете все же сумел захлестнуть голень паразита. Прямо через просвет между его коленом и телом носителя. Рванул как можно сильнее, с активацией вложенной духовной энергии. С легким удовлетворением услышал, как лопнула натянутая кожа, вместе с мышцами и костью. А затем побежал дальше. Он не мог остаться дольше. Бывшему бандиту и десятнику приходилось тяжело, однако сейчас помощь требовалась совсем другим людям.

Где-то впереди махал дубинкой Вань, охаживал железными вставками мертвецов по загребущим пальцам. В противоположной стороне, от которой удалялся мальчишка, подвывал Иккагецу, кричал о помощи, махал копьем во все стороны.

Он поддался нагнетаемому страху, забылся и растерял все свои невеликие воинские навыки. Полученная перед самым штурмом волна поддержки не коснулась того, кто считал себя изгоем и не мог верить людям вокруг. Он не присоединился к радостным крикам после первых убийств, зато сейчас его вопли оглашали округу.

Стас лишь надеялся, что Ма сможет продержатся в своем углу между двумя парапетами со свечами. Что не пополнит собой наступающую на них орду. Надеялся, потому как больше ничем не мог ему помочь. Любая война это, в первую очередь, расстановка приоритетов. И зажатый на своем выступе Кань считался в глазах попаданца несоизмеримо ценнее.

Их отрядный пращник слишком заигрался. Решил сделать себе настоящий оплот, недосягаемый для атак со стороны внешней и внутренней части стены. Вокруг его зоны ответственности горело больше всего свечей. Вдобавок, из остатков костяного порошка он очертил себе довольно широкий круг по краям своей площадки для стрельбы. И, сосредоточившись на деталях, совершенно упустил из виду несколько тривиальных истин.

Скала, в которую упирался их участок Западной стены. На стыке между людским и природным творением, на нее сложно было забраться даже с самой стены, не говоря уже о внешних вторженцах. Хорошее место. Вот только некоторые из демонов воспользовались темнотой подБЕЗлунной ночи и полезли сразу по скале, не стали приближаться к замку на расстояние видимости.

Они потратили много времени и сил, чтобы потом медленно, но безопасно смещаться по ней вправо, к стенам Облачного Форта. Довольно пугающая хитрость, если брать тот факт, что каждый в крепости считал интеллект демонов довольно низким. В лучшем случае на уровне смышленых зверей, вроде тигра или сороки. Однако за планами паразитов виделись зачатки разума.

Вторая ошибка Каня выглядела более небрежной. Он не замкнул контур самого круга. Удивительная оплошность для испорченного уроками геометрии Стаса, но понятная для жителя трущоб. Перфекционизм законченных линий изначально чужд людям, а для мальчишки странные ритуалы взрослых казались чем-то далеким и не имеющим к нему отношения. Зато добытый им самим костяной порошок казался надежным средством (все же схватка была с господином распорядителем не на жизнь, а на смерть, пусть и только на словах). Достаточно эффективный, чтобы попытаться повторить за своим отцом и Акургалем в приступе исследовательского зуда, но не настолько, чтобы проявить редкую усидчивость и выполнить действия взрослых даже в мелочах.

На паренька набросились сразу с нескольких сторон. Двое мертвецов спрыгнули со скалы на стену и начали атаку на площадку, другая троица так и продолжала ползти по горе, но уже до самого Каня, а огромная птица с уродливым, похожим на присосавшуюся пиявку паразитом у себя на загривке, бесшумно спикировала с неба.

Кань даже не вскрикнул, когда мощный, загнутый книзу клюв боднул его в грудину. Удар сбросил обратно на стену под ноги парочке мертвецов с наездниками. Громко хлопнул воздух, когда пернатый выставил крылья перед собой, чудом избегая встречи с поверхностью. Инерция протащила птицу вперед, вынудила уйти на еще один заход, вот только Кань так и не поднялся, а к двум умертвиям спрыгнули с утеса еще трое.

"Разбежавшись, спрыгну со скалы!" — Безмятежно напел Стас про себя, пока его (кистень? нагайка? шалапуга?) оружие рвалось и звенело от напряжения, от влитой Ци в его руках, от самой атмосферы самой темной ночи года. Звенело и хлестало, безжалостно хлестало мертвецов. На Ваня наседало сразу трое, так что Стас сделал небольшой крюк для помощи. Он одним выпадом уничтожил труп сразу вместе с паразитом, другой удар прошел уже вскользь, слишком далеко успели отбежать его ноги.

Второму хватило. Било из ртутного металла раздробило позвоночник очередному наезднику. Демон моментально обмяк, одна из конечностей бессильно опала, из-за чего пучок тонких щупалец с чмоканьем вырвался из затылка. Мертвец принялся бестолково метаться из стороны в сторону, пока не врезался в своего сотоварища. Стас побежал дальше, даже не дав себе оглянуться на результат. Знал — Вань не подведет. Не ради себя, но ради внука, к которому и спешит на помощь самый непредсказуемый новобранец во всем Облачном Форте.

Он почти опоздал. Мертвецы уже начали рвать обессиленную жертву. Праща валялась рядом: поникшая, бесполезная, бессильная помочь своему хозяину. Кань не успел вынуть дубинку из-за пояса, не успел толком прийти в себя после жесткого удара сначала кошмарной птицы, потом — каменной поверхности. Он полубессознательно, на одних рефлексах и интуиции, избежал новой атаки нежити, получил вскользь несколько укусов острых, как бритва, зубов. Он сумел кое-как забиться в небольшую расселину между стеной и скалой, выиграл себе минуту времени. И теперь медленно истекал кровью сразу от нескольких ран: в предплечье, на спине у лопаток, а также поперек головы, от лба вверх по линии волос.

Каждая из них являлась поверхностной, не опасной сама по себе, но Стас еще при первом взгляде на существо из кокона отметил их опасные зубы-пилы. Слишком уж широкие да неприятные раны они оставляют.

Он ворвался в строй демонов и их носителей настоящей молнией из тусклого, давно нечищеного серебра. Хлыст замелькал перед глазами, оставил остаточный след на сетчатке от слабого, но вполне ощутимого сияния. Било заметалось среди уродливых темных фигур. Ожившие кошмары отступили. Неохотно, клацая зубами и скрежеща ржавым, рассыпающимся на глазах оружием. Однако финального удара отрядному пращнику они не нанесли.

Стас больше не старался думать или предугадывать движения противника. Давно перерос этот этап. Вбитых или полученных от роста навыков рефлексов оказалось достаточно, чтобы привычка думать во время боя перестала быть подспорьем и начала тормозить его, забивать сигналы ненужными импульсами. Подводить.

Странное чувство. В его первой битве с демонами все казалось совсем другим.

Тогда тело ощущалось, как неудобный джойстик с поломанным управлением и сбитыми настройками. Оружие летело куда угодно, кроме нужного направления, дыхание сбивалось уже после нескольких минут напряженной драки, колени дрожали, а сознание периодически отключалось от испытываемого ужаса.

Тогда он мог бороться с демонами (не важно, внутренними или внешними) только ясной головой. Думать, куда стоит поставить ногу или отпрыгнуть при вражеской атаке, как самому по безопаснее задеть оппонента наверняка, без шанса на повторный удар. А также множество других вещей, которые требовали своей части внимания.

С получением опыта, ростом навыков и вдумчивым анализом, их постепенно становилось все больше и больше. Улучшенная память вкупе с когнитивными способностями сыграли со Стасом злую шутку. Там, где нужно было отдать контроль на откуп телу и подсознанию, он упрямо тянул лямку, буквально приказывал своему телу, как ходить, как поворачиваться.

Со временем это становилось все более неудобным, а неудобство — все более очевидным. Момент истины настал во время нападения тех летучих мышей на зачистке Насыпи. Множество мелких и юрких противников заставило вскипеть его голову, растерянно махать оружием. Тогда он почти ударился в панику, кое-как выровнялся лишь под конец. В тот раз попаданец показал результат хуже, чем любой другой из его команды, включая даже Юншэна.

Говорят, боль — лучший учитель. Растоптанное тщеславие преподало Стасу не менее ценный урок.

Способность к ясной мысли и отслеживанию реакций нужна во время мирных тренировок, она совершенно ни к чему в реальной схватке. Понимание, которое настигло его только сейчас, после первого выпада нового оружия, хотя искры осознания появились еще раньше: с самого первого убийства, когда он столкнул хорна со стены плечом в своей первый цикл и заканчивая Придворным, где его мозг принудительно отключило из-за волны страха. Поэтому результат, который он тогда получил, явно превышал его стандартные возможности.

Однако в новой битве сошлись все звезды его понимания, осознания и интуиции. Движения теперь получались естественно, рождались из его таланта и опыта. Хват на рукояти, который Стас улучшил после того, как лично сломал сжатыми пальцами прошлое древко, удары из разных положений, рожденные из кропотливого вдалбливания в тело тренировочного комплекса. А также виртуозное владение своим новым оружием, рожденное из причудливой смеси системного распределения энергии, идеальной памяти мозга и тела из-за духовной настройки, плюс талант вкупе с опытом самого мальчишки.

Это все еще не был боевой транс, который изредка находил на Стаса в прошлых битвах. Он всегда появлялся внезапно, однако больше не осталось необходимости ждать его, держаться изо всех сил до спасительного ухода в "поток". Стас будет рад, если это удивительное чувство придет к нему, но теперь нет нужды цепляться за определенный настрой, чтобы с уверенностью контролировать собственный бой.

Четыре росчерка. Красивые, идущие один за другим бесконечной серо-серебристой лентой. Разные стойки, разные положения тела и рук в пространстве, небольшие импульсы, посылаемые собственной Ци в ленте или ударном элементе. На положение хлыста в пространстве влиял даже наклон головы. Несмотря на свое беспокойство о раненом сокоманднике, Стас ощутил подступающий восторг.

Нечто среднее, между энтузиазмом исследователя и восторгом заядлого спортсмена.

Он в равной мере выяснял пределы собственного тела и вместе с тем раздвигал границы сознания. Посылал разные импульсы духовной энергии, пытался напитывать разные группы мышц в разный момент времени или в разные положения тела. Расслаблялся и напрягался между ударами, тасовал рывки как перчатки, придавал оружию самые разные векторы, проводил краш-тесты, пытался точно отмерять силу. Параллельно оценивал логику и анатомию стоек, их смысл и значение для каждой конкретной ситуации. Пытался понять, как улучшить или переделать стиль под себя, как совершенствовать его дальше. Смотрел, пробовал, и двигался, двигался, двигался.

В какой-то момент все пять напавших демонов просто закончились. Правда, не так быстро, как могло бы быть. Нет, Стас не затягивал. В своем режиме наблюдателя, та часть его сознания, что оставалась по ту сторону экрана, неизменно одергивала увлекающееся тело. Эксперименты со своей силой важны, но не должны проводиться с ущербом для общего дела. Поэтому он действовал настолько эффективно, насколько вообще мог. Но какими бы неуклюжими не казались демоны, им оказался не чужд некий набор хитростей, а также развитый инстинкт самосохранения. Двое паразитов едва не успели сбежать со стены в самый последний момент, когда Стаса атаковала гигантская птица.

Он сумел увернуться, хлестнуть ее по большому, спрятанному в глазнице зрачку, вот только Уру оказался прав. На живых существ безымянный металл действовал не в пример хуже, чем на демонов или нежить. Пожалуй, все еще на порядок лучше прошлого шипастого шара из болотного железа, но не сравнимо с разрушительным действием по мертвецам да демонам. Птица лишилась глаза, но не рухнула вниз с пробитым черепом. Ударный взмах крыльями в ответ на атаку едва не скинул его со стены, пришлось перетечь в самую низкую возможную позу, буквально стелиться параллельно земле, чтобы преодолеть порыв ветра.

Стас рванул между сжавшимися от боли когтистыми лапами, чтобы самым кончиком била достать одного из демонов. Второй замешкался, зубастая пасть на слишком длинной, нечеловеческой шее зачем-то повернулась назад, предупреждающе клацнула зубами. Вот только паразит оказался не настолько продвинут, чтобы бежать вслепую. Он промахнулся совсем немного, влетел с размаху не в просвет между зубцами, а прямо в центр круга с горящей свечой и человеческим черепом на ней.

В первый раз попаданец услышал, как эти твари издают звуки. Нет, никакой крик так и не вырвался из деформированной, нечеловеческой глотки уродливого монстра. Что-то среднее, между свистом проколотой шины и сипением пьяницы на городской лавке. А затем и демон, и череп на свече рассыпались мелким, едва заметным в темноте песком. Свеча пару раз мигнула, после чего тихо потухла.

Стас отметил произошедшее лишь краем сознания. Любовно вписал в свою виртуальную тетрадочку любопытных фактов, чтобы подумать об этом явлении на досуге, мысленно разобрать на составляющие, как он любил делать буквально с каждой вещью, явлением или информацией, которая касалась его напрямую.

Также, как он намеревался разобраться со всеми ночными демонами, посмевшими напасть на его команду.

Бандиты, убийцы, преступники, человеческий мусор, который ждет от других проявления слабости, чтобы ударить в ответ — Стас нисколько не обманывался насчет своих сокомандников. Они были сукиными сынами, справедливо засунутыми в жуткую тюрьму с бесконечной борьбой за свою жизнь. Какими бы обаятельными временами не казались, как бы ни убеждали в своей невиновности.

Асоциальными элементами являлись все до единого, даже молодой Кань, в глазах которого иногда мелькала такая жажда признания и крови несогласных, что не по себе становилось даже остальным отморозкам. И тем не менее, Стас уже успел их полюбить. Своих монстров, ублюдков, сукиных сынов. Наверное потому, что он ощущал себя таким же отверженным и чуждым обществу, как и все остальные члены отряда Акургаля. Наверное потому, что они показали себя куда лучшими друзьями, чем все "братаны" Стаса в прошлой жизни. Они подставляли плечо там, где любой другой показал бы спину и доказали свою верность на деле. Так что и он должен вернуть этот долг сторицей.

Поэтому ни одна смерть не считалась для Стаса допустимой.

Война начинается с расставления приоритетов — факт, который он не собирался оспаривать. Неравенство и момент истины начинаются тогда, когда вопрос: "кого ты любишь больше, маму или папу?" обретает практический смысл. Но зачем отвечать, если вопрос не задан? Зачем выбирать из двух жизней, если ни одна из них не будет требовать жертвы? Именно такую истину хотел нести в себе Стас.

Паразит на птице выбрал идеальное место для своего тела. Ложбинка между двух крыльев. Там, где мягкий пух переходит в жесткие маховые перья. Их не повредить обычной атакой, не ранить через них нежное подбрюшье стрелой или камнем из пращи, не достать копьем.

Исследователь внутри Саргона ликовал.

Он моментально понял, что демона просто так, с земли не достать ничем. Не поможет смена поз, прыжки или другая акробатика. А туша носителя демона слишком хорошо защищена перьевым покровом. Обычные атаки не могли нанести гигантской крылатой твари никакого серьезного урона: верхний слой перьев играл роль доспехов, тогда как пух под ним гасил направленный импульс, не давал получить урон от дробящего оружия. Бить же несколько раз в одну и ту же точку казалось безумием даже с проворством Стаса. Ни одно живое существо не допустит такой тактики.

— Падающая звезда! — Мягко, почти нежно прошептал он.

Его сильнейший удар, лучшее из доступного. Козырь, который приходится выкладывать в середине, а то и вовсе в начале битвы. Вот только других вариантов у него не осталось, так подсказывали инстинкты и отстраненная аналитика. Заядлому игроку в Варкрафт не нужно смотреть на иконки всех доступных заклинаний: он держит их в голове, причем хорошо понимает, когда сработает или окажется бесполезной та или иная комбинация. Стас с гордостью осознал, что уже достиг подобного уровня вовлеченности.

Впрочем, оставалось еще одно новое умение. Вот только навык искусства "Чжу Цзи" до сих пор являлся для собственного владельца темной лошадкой. Стас не успел его отработать или применить хотя бы раз, поэтому не знал, будет ли он выполнен в качестве одномоментного удара или усиления тела на некоторое время. Информационная справка оказалась на диво молчаливой по этому поводу, а описание не давало никакой конкретики.

Так что юный воин не стал рисковать. Гигантская птица с непробиваемым для него перьевым покровом выглядела вполне достойным противником. С остальными он еще может справиться с помощью особенности нового оружия, которое разрушало темные сущности в виде демонов и нежити. Так что он всегда сможет применить новый навык без ненужной гарантии. С остальными врагами, да, но не с живым существом.

В этот раз Саргон не совершал безнадежных рывков в сторону заведомо более сильного противника, как в первую свою активацию против Придворного. Нет, сейчас он подождал ответного нападения от вражеской боевой единицы, пропустил мимо себя пару выпадов клювом и махов крыльями, чисто чтобы выгадать себе больше шансов на успех. Лишь когда когти монстра слегка напряглись, выдавая скорый взлет или рывок, Стас нанес своей контрудар.

Пришлось сделать ложный выпад, потратить толику Ци на лишнюю долю секунды в воздухе. Впрочем, птица купилась, подалась назад, оборвала прошлый приказ паразита на одних рефлексах. Явление, которое заметил попаданец еще с нападения стаи волков.

Он не стал бить по клюву, как показал вначале. Вместо этого лента с ударным элементом на конце захлестнула одну из птичьих ног, чтобы сразу после этого сжать ее как чудовищным прессом. Ци и ударный импульс наложились друг на друга, закольцевались и высвободились на захваченную конечность, вместо того, чтобы бездарно вылить часть собранной энергии в окружающее пространство. Очередной придуманный на кураже исследователя трюк.

"Готов поставить все свои баллы вместе со свитками — это принесет мне новый уровень в навыке", — Со скрытым, отстраненным довольством подумал он.

Боль на секунду вернула разум пернатой пленнице демона. Птица заклекотала, дернулась всем телом, со всего размаху врезалась в давно заложенный камнями проход в конце их участка стены. Демона раздавило в своем гнезде, а монстр окончательно обрел разум, царапнул напоследок когтями каменный настил и взмыл в воздух. Куда угодно, лишь бы подальше от сражения. Туда, где не идет битва между страшными двуногими хищниками.

Самодовольство, гордость от проведенного боя, азарт — все эти чувства моментально ушли, испарились белым дымом, стоило только Стасу бросить взгляд на скорченную фигурку того, кому он пришел на помощь.

Кань лежал неподвижной, беспомощной грудой тряпья, сжимался на холодной кладке коченеющим телом. А огромная лужа из обманчиво мелких и незначительных ран медленно расползалась по кладке и пачкала Стасу ноги.

Глава 7

Стас бросился к телу, упал перед ним на колени. Липкая, зеленоватая от болотного света гнилушек кровь моментально испачкала полы его латанной-перелатанной одежды. Ему было все равно. Значение имело только холодеющее на руках тело и темные порезы. Мышцы расслаблены, голова безвольно мотыляется из стороны в сторону, глаза — мутные стекляшки в ореоле из грязи и крови на лице и лбу.

Кань был мертв, это казалось очевидным даже такому профану, как Саргон. Он ведь, на самом деле, не слишком часто сталкивался с тяжелыми или смертельными ранами. Такими, когда не знаешь, доживет ли твой напарник до лазарета, до завтра, до конца минуты. В прошлые циклы он видел смерть: как собственную, так и других членов отряда.

Она могла быть какой угодно: кровавой, внезапной, жестокой, шокирующей. Но, по иронии судьбы, никогда — неопределенной. Череп Сяня взорвался от удара хорна на глазах у всего отряда. Юлвею голову обычно отгрызали, десятника чаще всего затаптывали, остальным — как повезет. Лишь Уру с Канем до сего момента как-то умудрялись избегать своей гибели. Даже в том случае, когда уничтожалась вся команда и погибал сам Стас.

Взрыв ловушки на Насыпи, рога хорнов, удары демона-культиватора, а также другие пережитые ужасы убивали сразу, наповал. Особняком стояла лишь атака Придворного, но тот и не ставил перед собой цели уничтожить врагов с первого же раза. Просто отмахнулся от мошек, чтобы прихлопнуть их позже, после драки с главным тараканом на кухне. Кто же знал, что дрозофилы окажутся такими назойливыми и кусачими?

Зато теперь Стас получил новый опыт. Познал очередную грань войны. Грань, когда твой товарищ может показывать признаки жизни, стонать или даже встать в строй после первой помощи… И все равно умереть.

Тихо и незаметно -на твоем горбу по дороге в госпиталь. Мельком и бессмысленно — в строю, когда боль от раны вкупе с потерей крови сделают его слишком слабым для отражения очередной атаки. Долго и мучительно — на земле, от раны в живот или отрубленной конечности, пока ты сам будешь бегать вокруг и выть на всю округу от страха и бессилия, невозможности хоть чем-то помочь.

"Почему?! Я ведь все рассчитал верно! Он не получил ничего серьезного…"

Какая-то часть Стаса все еще следила за боем. Тот самый "наблюдатель у монитора" сейчас оказался на диво полезен. Не важно, чем занимается основное тело: воюет, медитирует, оттачивает рефлексы — очищенная от сиюминутных желаний и чувств частица сознания бдила за обстановкой вокруг лучше любого часового.

Стас подтащил тело товарища поближе к огоньку свечи и остановил свой взгляд на поверхностных, совсем неопасных ранах, сквозь которые так быстро утекла молодая жизнь. Он понимал, что поступает неправильно, что нужно драться, а не пялится на труп сокомандника. Нужно. Хотя бы для того, чтобы количество трупов не увеличилось. Вот только прежде всего Стас точно хотел разобраться в том, что же убило последнего сына Ваня.

"Яд? Инфекция? Особое строение зубов, как у фламберга? Болевой шок? Нет, не думаю".

Он не хотел признавать этот факт, но давно уже отучился от глупой привычки врать самому себе. Кань умер от этих самых поверхностных ран, нанесенных мелкими, острыми зубами-пилами. Ничего сверхестественного. Никаких воспалений на коже в местах разрывов, которые, он читал, должны оставаться от подобных ядов. Плюс обычный, непримечательный характер самих ран, без клочьев мяса и параллельных разрезов.

"Он умер от потери крови. Если бы я только кинул ему пару тряпок или просто сказал перевязать раны, заставил, окрикнул голосом. Явно же пацан получил шок после падения и боли от жутких зубов. Надо признать, меня подвела очередная привычка мерить людей по себе", — Горько усмехнулся Стас.

"У него ведь нет такого количества высоких характеристик, сколько имеется у меня. Самая большая, ловкость, у Каня едва перевалила за десятку. Он провел только один бой на стене и еще один — на Насыпи. И то — в заднем ряду. Я дрался в несколько раз больше из-за временной петли, к тому же взрослое сознание, великолепное по местным меркам образование, общество иного типа, а также постоянное ощущение собственной смерти не способствуют набору иллюзий.

Молчу уже про мои особые отношения с Ци, про возможность хоть сейчас прорваться к настоящей культивации, пусть и на самый низкий уровень Собирателя Ци. Стоит лишь потратить сутки на очищение мелких каналов и обратить, наконец, сердце в пурпур. Ничего из этого не перепало обычному, пусть и довольно юморному, а также талантливому пацану. Прекращай мерить людей по себе, Саргон, и начинай привыкать к их слабости. Силе тоже, но слабости — в первую очередь".

Он сжал зубы так, что услышал их протестующий хруст, но все же нашел в себе силы просто опустить тело между двух свечей с черепами. По крайней мере, так его не смогут тронуть оставшиеся без носителя паразиты. Стас положил его и тут же отвернулся, не желая, чтобы подобная сцена впечатывалась ему в память. Он не стал ничего говорить, слова над покойником в такую ночь, с таким противником и такой способностью, как "Time is Alter" покажутся скорее мелкой издевкой. Поэтому он выпрямился и пошел обратно. Лишь тихо вздохнул, а когда эмоции стали зашкаливать, отработанным движением сконцентрировал их, стянул в шар, а затем переработал в духовную энергию.

Пора было сосредоточиться на бое вокруг. Он и так потратил слишком много времени на ритуальные действия. Его второе сознание уже целую минуту подавало недвусмысленные сигналы. Враги подбирались все ближе, силуэты Акургаля, Камея, Уру и Ма окончательно скрылись из виду пеленой мглы, зато вместо них появились мрачные фигуры лезущих на стену зомби. А где-то впереди группа мертвецов окончательно добила Ваня.

Примерно в тот же самый момент, когда дернулось, чтобы окончательно остановится, маленькое сердце его сына. Кажется, пожилой мужчина еще мог сражаться. Кажется, он не успел заметить смерти своего ребенка. Однако в какой-то момент просто опустил руки, как будто почувствовал, что случилось непоправимое и не стал испытывать судьбу. Наверное, как и все отцы, не хотел заставлять своих детей ждать слишком долго. Пускай. Стас не вправе упрекать его за такую слабость. Зато их бесфамильная, но крепкая семья вновь собралась вместе.

Вот только нежить из числах тех, кто убил Ваня, теперь во всю ковыляла навстречу еще одному живому человеку. Их появлялось все больше и больше. Шесть, семь, восемь, двенадцать. С каждым разом у вылезающих из-за стены трупов отсутствовало все больше и больше плоти на костях. И чем дальше, тем отчетливее становилось заметно, как именно управляли паразиты своими носителями.

Щупальца извивались трупными червями внутри давно или недавно мертвых носителей. Для свежих трупов у демонов-наездников был приготовлен только пучок с тонкими отростками. Видимо, общее состояние мышц и мозга позволяло не отвлекаться хотя бы на банальную моторику, поэтому свободная конечность использовалась для продвинутого скалолазания.

Однако для более старых тел приходилось уже использовать и два толстых отростка со второй конечности. Кажется, они выделяли что-то похожее на духовную энергию, которая и заставляла бездушные костяки или гниющие тела двигаться, причем правильно и одним куском. Словно у тех все еще оставались рефлексы от прошлой жизни, хотя в выбеленных временем черепушках давно не осталось ни души, ни мозгов.

Мертвецы шли навстречу Стасу, а он шагал навстречу им самим. Парень ушел от трупа своего друга быстро и не оглядываясь. Он не знал, сумеет ли выжить сам или придется пережить этот цикл вновь. Зато знал, что будет драться до конца, каким бы гнилым не казался расклад. Невзирая на малодушную мысль сделать реролл и начать все заново.

Потому, что если он перестанет различать настоящую жизнь и убранные в подсобку версии реальности, то в один прекрасный день больше не сможет провести черту между снами, мечтами, реальностью или своими воспоминаниями о ней. В таком случае он навсегда потеряет чувство времени, перестанет понимать, где и с кем находится, а затем и уйдет в небытие и сама его личность. Легко и немного красиво, как багрянец осенних листьев. Потому, что ничего в жизни не дается просто так.

Первый же мертвец на его пути оказался неожиданно вертким. Стандартный, экономящий силы выпад не задел его, а от возвратного движения тот увернулся низкой стойкой. Точно такую же демонстрировал Стас во время боя с птицей, когда шел против ветра, пущенного с огромных крыльев. Благо, двое других зомби рядом с ним такой реакцией не обладали. Он без проблем уничтожил их сначала резким ударом, а затем захлестнул ленту поверх сразу двух голов: демонической и мертвячьей. Демоническая даже сумела не разорваться на клочки, так что Стас дернул ленту своей Ци и швырнул связанную голову погибшего паразита в верткого мертвеца.

Тот небрежным жестом разбил ее ладонью, а Саргону на мгновение даже почудилось легкое пренебрежение, написанное на лице. Всего лишь зрительная иллюзия от недостатка света: у трупа сгнили щеки и ввалился нос, никакая человеческая мимика не могла быть ему доступна при всем желании.

Второй демон медленно отползал в сторону, однако Шустрый никак не давал Стасу покончить с уязвимой тварью. Присоединилось еще двое его товарищей. Один тут же упал с раздробленными ногами, зато второй сумел принять выпад шалапуги прямо свои предплечья. Рукава драной, когда-то дорогой, а теперь изгвазданной и потускневшей накидки затлели, но мистическим образом обнулили эффект ртутного металла.

Стас опешил.

Он как будто ударил в каменный бруствер. Мертвец перед ним и так поражал своими размерами. Огромный, дикий, с редкой для местных короткой стрижкой на сморщенной воскового цвета голове. Странно, однако маска смерти совершенно не портила его лицо. Стас даже мельком пожалел о смерти такого человека. Кем бы он ни являлся, его сила и опыт могли пригодится живым людским стражам, а не паршивой нечисти.

Попаданец снова рванул в атаку, в этот раз попытался даже сменить тактику, однако двое мертвецов стали действовать удивительно синхронно. Как будто они привыкли к такому сражению еще при своей жизни, а теперь лишь повторяют старые действия на остатках рефлексов. Стас никак не мог нанести достаточно урона Танку или достать Шустрого. Первый подставлял лишь защищенные зоны, при этом его огромный кулак ударил по парапету рядом с головой попаданца с таким грохотом, словно кто-то выстрелил у него над ухом.

Стас резко сбледнул с лица. Он не сумел даже толком разглядеть проведенный удар, настолько техничным и быстрым он показался. Зато он точно разглядел другое, когда еще пару раз махнул своим кистенем, но не добился никаких особых успехов. Танк лишился пары пальцев на левой руке из-за недостаточной ловкости. Шустрый же успел отскочить назад, при этом даже пару раз подпрыгнул.

А Стасу стало хорошо заметно, насколько Демон за спиной серьезно ограничивал действия обоих воинов, как и изменение тела после смерти. Живой защитник Форта малодушно порадовался высоким потерям КПД мертвецов: подними демоны этого шустрика с человеком-каменным бруствером хотя бы с половиной прижизненного опыта — и любому из защитников пришлось бы кисло.

"Эти сволочи тянут время!" — Сообщило ему сознание. Добрый десяток скелетов вперемешку с зомби спешил к нему прямо по стене. Вряд ли Акургаль так быстро проиграл свой бой. Скорее всего — просто отдал стену и прорывался вниз, как и в прошлый раз.

"Надеюсь, он все же рассчитывал на нашу с Ванем и Канем оборону, а не просто списал половину доступных ему бойцов", — Мрачно подумал он. Не всерьез, конечно. Акургаль мог принять решение кем-то пожертвовать, но он делал это по-своему. Не как опытный военачальник отправляет на заклание боевую единицу ради своих непонятных целей. Скорее, как мать-гусыня или волчица может оставить парочку своих отпрысков в безнадежной ситуации, чтобы спасти весь помет. Человеческое всегда для него оставалось выше армейского, при всей его солдафонской косности.

"Я должен пробиваться вперед".

Стас сознательно удвоил усилия. Начал использовать больше энергии, быстрее двигаться, выше или мощнее прыгать. Он сознательно перешел на менее эффективные движения, которые тратили уйму энергии, но при этом слегка выигрывали у более экономичных решений. Хитрая позиция с прыжком и отталкиванием от парапета. Секундное преимущество в росте перед Танком, а также разогнанный импульс атаки.

Мертвец упал с раздробленным бедром, однако все еще был способен двигаться, пусть и не так прытко. А с помощью длинного, авантюрного выпада, Стас сумел достать Шустрого билом по локтю. Несмотря на слабый удар на излете, сверкнула легкая вспышка, после чего мертвая рука до самого основания плеча частично оторвалась, частично сгнила.

Но и сам попаданец получил рваную рану в основание шеи. Благо, он-то сразу перевязал себя, да и направленная к очагу поражения Ци быстро приглушила кровотечение.

"Откуда такая сила? Это явно два свежих трупа, бетономешалку им вместо урны для праха, причем новобранцы. Дерьмо! Не могли, что ли, сдохнуть на этой волне, а не на предыдущей, хреновы эгоисты?! Может они случайно приперлись куда-то из основного гарнизона? Например, это бывшие охранники Насыпи? А что, сходится! Только мне от этого ничуть не легче".

Пауза для обработки раны дорого обошлась Саргону. К Шустрому и Танку уже успели подойти подкрепления в виде аж четырех скелетов. Сами по себе они особой опасности не представляли, однако в качестве поддержки более сильной нежити они вполне годились, да и сидящие на закорках демоны серьезно меняли расклад.