Лев Эль’Джонсон: Повелитель Первого

Кай снял болтер с предохранителя, поднял его к нагруднику и начал спускаться по штурмовой рампе. Стоило сержанту безбоязненно выйти из-под защиты пузыря, создаваемого пустотным щитом «Грозовой птицы», как по тяжелому доспеху ударили тяжелые пули и жужжащие лазерные лучи. Следом по рампе спустились Тригейн и отделение «Мартлет», после чего воины рассыпались веером за спиной своего командира.

— Поэтому мы будем держать этот остров.

VI

Савина замерла, ее глаза расширились, а рот открылся, исторгая беззвучный крик. Женщине казалось, будто видимая часть Вселенной вдруг стянулась и сжалась в одной-единственной точке, чье сверкание предвещает гибель всему живому, и весь этот зловещий свет направлен только на нее. Едва уловимый шепот в ее голове стал пронзительным криком, он сменился призывами, превратился в сверхновую, состоящую из галактического белого шума.

У Савины Граэль, имажиста и летописца, просто не было возможности сопротивляться подобному.

— Савина? — Сидящий напротив техник потянулся к ней через стол. — С вами все в по?..

Внутренний вихрь бурно выплеснулся из ее разума наружу. Невидимая волна дезинтегрировала сначала рабочее место, а потом и членов команды. После разложения их на атомы она добралась до полок, приделанных к стенам лабории, и приступила к уничтожению лежавших там инструментов для создания изображений.

Отголосок будущего заставил Савину повернуть голову.

Дверной проем заполнила бронированная громада Темного Ангела, который отбросил в сторону светомаскирующую штору. Он поднял болтер.

Одной лишь силой мысли Савина сокрушила боевой доспех, сжав его до одной сотой от изначального размера. Женщина ослабила психическую хватку, и мертвый, теперь уже гиперуплотненный легионер с глухим стуком упал на настил палубы, а из спрессованных мягких сочленений брони начала сочиться розоватая жидкость. Табурет, на котором сидела Савина, остался единственным неповрежденным предметом в лабории.

Смертный из примыкающего коридора выкрикнул приказ, и металлическая дверь пятисантиметровой толщины опустилась с потолка, словно гильотина.

Савина напрягла психические мышцы и вырвала аварийный люк-дверь из переборки, после чего чужацкий разум, который теперь управлял телом Савины Грааль, свободно зашагал по внутренностям «Непобедимого разума».

VII

Фронт взрывной волны от уничтоженного «Громового ястреба» заставил затрещать бронестекло на фасаде сторожевой башенки. Лев бесстрастно смотрел, как пылающие обломки «Спартанца» дождем падают в океан. Примарх искал в темных облаках признаки вражеских кораблей, светящийся трассер или даже инверсионный след от ракеты, запущенной противовоздушной батареей, но убедился, что причиной взрыва стало нечто, привезенное «Громовым ястребом» с «Непобедимого разума». Удар нанесли изнутри.

Это было неожиданно.

Капитан Ластой Манев повернулся ко Льву.

Панель между ними треснула, после чего температура ее поверхности вдруг необъяснимым образом резко упала. Соленые капли дождя превратились в лед, и бронестекло покрылось искаженными пародиями на геометрические формы кристаллов. За то время, пока погибал десантно-штурмовой корабль легиона, поза смертного полностью изменилась. Теперь он стоял с абсолютно прямой спиной и расправленными плечами, будто в присутствии напуганного подчиненного. Его губы сложились в нечто между состоянием нервного паралича и надменной усмешкой, а глаза стали черными завитками в ткани материума.

— Меня зовут не Манев, — сказал человек. Голос смертного напоминал расселину, что уходила глубинами в сам варп. — А вот вы — Жатва.

«Император Сомниум»

— Позволь мне первым поздравить тебя с недавней победой.

Император снова принимал Льва в парадном зале своего флагмана. Череда царственных золотых покоев возносила понятие грандиозности на совершенно немыслимую высоту — столь богато они были украшены, что, как и в случае с самим их хозяином, в голове никак не складывалось какое-то конкретное впечатление помимо чувства смиренного трепета. При этом не менее величественные вестибюль и коридор, способный вместить целую процессию, Эль’Джонсону почти не запомнились — словно часть его всегда находилась здесь, с отцом, в этих покоях, которые не покидала и никогда не покинет.

— Благодарю, — ответил он.

— Ты не первым из братьев занял свое место подле меня, но по количеству побед тебе нет равных. Даже Хорус тебе завидует.

— Хорус вдохновляет, — сказал примарх. — Магнус посвятил себя наукам, Лоргар же несет свет заблудшим душам. Робаут ваяет миниатюрный Империум, где его имя славят наравне с твоим. Я оставил позади вдвое больше миров, чем любой из братьев, но каким будет мое наследие? Пепел и мрак?

Как часто бывало, Император надолго задумался, прежде чем ответить.

— Во времена древнего Гипта жила императрица по имени Хатшепсут. Судя по уцелевшим источникам, она была неординарной личностью и сильным правителем. Она возродила свое царство после кровавой войны и вражеской оккупации, при ней возводились прекрасные монументы, а народ процветал. Хатшепсут заново собрала гиптский флот и с его помощью сначала вернула захваченные земли старой империи, а затем сама выступила против наций-угнетателей.

— Параллели трудно не заметить, — хмыкнул Лев.

— Однако пришедший после нее к власти Тутмос Третий сделал все, чтобы искоренить наследие Хатшепсут. Ее имя извели со всех памятников, ее деяния и триумфы вымарали со страниц летописей. Даже ее тело вынесли из императорской гробницы.

— Почему, если ее правление было таким успешным?

— Потому что преемники завидовали ей, жаждали ее славы себе. Порой прошлое несет слишком много проблем, чтобы увековечивать его в камне, восславлять статуями… или золотыми аквилами имперского знамени. Порой его лучше уничтожить, чтобы не осталось ничего, кроме пепла и мрака.

— Но история все же помнит эту императрицу.

— Потому что у Тутмоса Третьего не было своих Темных Ангелов.

Глава седьмая

I

Лев изогнулся, чтобы быстрее выхватить меч, и нажал руну активации в тот же миг, как острие клинка вышло из ножен на ширину расщепляющего поля. Движение примарха немедленно превратилось в выпад — горизонтальный удар, который рассек обратившегося тварью Манева от плеча до плеча.

Тело капитана зарябило, когда меч прошел сквозь него. Высокомерная ухмылка нечеловечески широко растянулась, она словно разорвала и поглотила лицо Ластоя. Вслед за головой эта брешь в реальности всосала и дрожащее тело офицера, вытянувшееся наподобие щупалец какого-нибудь книдарского слизня. Потом трещина резко закрылась, оставив после себя смрад всех миров, что погибли от руки примарха. Эль’Джонсон сощурился, как охотник, сужая поле обзора, и заметил след потусторонних энергий, возникший при телепортационном скачке через зал.

Тварь появилась в тылу отряда муспельских солдат — просто шагнула из ниоткуда, будто из-за невидимого занавеса. По опаленному мундиру капитана змеились силовые разряды, а кожа закоптилась, как при прыжке над костром, отчего на лице четко выделялись пустотно-черные провалы глаз и варикозные жилы. Впрочем, Манен все так же ухмылялся и уже тянул из кобуры болт-пистолет.

— Этот предатель попирает власть вашего законного губернатора.

Ластой не повышал голос, однако Лев ощущал, как с каждым словом из монстра сочится пси-энергия, и стоявшие рядом бойцы впитывали ее, как черные камни вбирают солнечный жар.

— Отставить! — приказал им Эль’Джонсон.

Нацеленные в него лазерные ружья дрогнули.

— Вы — солдаты Императора! — рявкнул Манев, и колебавшиеся муспельцы, ошеломленные грубым пси-ударом, снова вскинули оружие. — Убить его!

Установленные в конце зала батареи «Рапира» со спаренными мультилазерами открыли огонь, подняв шум, похожий на звук работы двух ацетиленовых горелок в помещении с низким содержанием кислорода. Каждую секунду из собранных в пакеты стволов вылетали сотни жгучих, как звезда, лучей. Казалось, от такого плотного шквала невозможно уйти, но Лев уклонялся от всех смертоносных выстрелов.

Мгновение спустя все бойцы во взводе Манева открыли огонь. Правда, их жалкие потуги ничего бы не изменили, да и опоздали они на пару драгоценных секунд.

Когда яростный вихрь лазерных разрядов засверкал на броне примарха, его меч уже пронзал первого солдата. Эль’Джонсон тут же выдернул клинок из поджаренного трупа, окутанного кровавым паром. Кто-то попытался воткнуть штык в бедренное сочленение его доспеха. Описав мечом полный круг, Лев парировал выпад, раздробил все кости в обеих руках противника и рассек напополам его ружье. Конечности бойца теперь больше напоминали сплюснутые щупальца, однако он сумел расстегнуть кобуру и вытащить пистолет. Сокрушив его лицо головкой рукояти, владыка Темных Ангелов развернулся и взмахом наотмашь срезал разом троих муспельцев, как стебли сорняка.

На поле битвы любой примарх становился божеством, ведь Император сотворил их своей геноалхимией, дабы они завоевали для Него всю Галактику. Эль’Джонсон уже много раз сталкивался с врагами-людьми — безмерно горделивыми, чересчур невежественными или слишком далеко ушедшими с пути здравомыслия, чтобы покориться Терре и принять Его замысел в отношении человечества. Смертные не могли выстоять перед созданием вроде Льва. Объятые ужасом, они застывали на месте, даже когда в них летели болтерные снаряды и впивались лезвия мечей. Вкупе с очевидным воинским превосходством это делало Легионес Астартес силой, не имеющей себе равных, а сам повелитель Первого не ведал поражений как в поединках, так и в масштабных кампаниях.

Вот и муспельцы, казалось, ощутив ярость полубога, должны безропотно, как скот на бойне, дать себя прикончить. Но сила убеждения, которую применил Манев, заставляла людей бесстрашно сражаться. Солдаты бросались на примарха с неистовством буйной толпы, пинали его поножи и тупили о доспех штыки, словно рой взбешенных ос.

Лев рубанул сверху вниз. Боец, которому предназначался выпад, с неожиданным, почти нечеловеческим проворством метнулся в сторону, нырнул под руку калибанца и ткнул штыком, целясь в пах. Приняв ствол лазерного ружья на боковую часть колена, Эль’Джонсон оттолкнул оружие в момент, когда противник опустошил батарею, и лучи поразили находившегося слева солдата. Перехватив меч вертикально, примарх резко опустил клинок и пробил сзади шею врага.

Угловатая стрельница позади автоматических турелей пошатнулась: нечто врезалось в ее массивные двери с другой стороны.

Муспельцы не обернулись.

Льва произошедшее тоже не заинтересовало.

— Еще залп! — выкрикнул Манев.

«Рапиры» повернулись к Эль’Джонсону.

Лазерный шквал прошил толпу бойцов. Те даже не пробовали спастись, а все так же бросались на примарха, пока потоки энергии секли их на куски. Разряды легко пробивали бронежилеты и сжигали смертную плоть, но бессильно отскакивали от лат калибанца. Даже те лучи, что по касательной задевали его лоб, почти не повреждали кожу: хотя на этих участках возникали красные волдыри, организм примарха без промедления их залечивал.

Обезволенные марионетки повалились у ног Льва грудой мертвых тел, раскидав которую он направился к ближайшей «Рапире».

Идеально сохраняя момент инерции, Эль’Джонсон крутанулся на одной ноге, вскинул клинок и полоснул сверху вниз. Львиный меч разрубил спаренные мультилазеры — оружие, безупречно выкованное Повелителем Человечества, аккуратно прошло через герметичную пластальную обшивку и слои керамита. Поскольку в ту долю секунды энергия для следующего залпа уже устремилась из батареи питания к испускающему кристаллу, поток утратил фокусировку, перегрел фазовые накопители и испепелил стрелка. Плоть его помощника стекла с костей, когда возбужденные дуговые разряды взорвали орудийную установку изнутри и поразили еще троих солдат, теснившихся в бартизане. Четвертый боец, на котором загорелась темно-красная форма, с криками бросился бежать, но принял смерть от взвившегося ввысь Львиного меча.

Зарычав, Манев прицелился и выпалил из бласт-пистолета.

Первые две пули Эль’Джонсон разрубил в полете. Один фрагмент срикошетил от стены, выбив облачко штукатурки, другой отлетел обратно и впился в плечо стратегоса отряда. Вексиллярий схватился за чарнабальскую саблю, но Лев сразил его, не позволив даже полностью вытащить дуэльный клинок из ножен. Тогда капитан с немыслимой для человека быстротой скорректировал прицел, и снаряды все же застучали по кирасе примарха. Вреда они, впрочем, не причинили.

Рукоятью меча калибанец отбил в сторону сжимавшую пистолет руку офицера. Кости Манева разлетелись одна за другой до самого плеча, сила удара вывернула бесполезную теперь конечность из сустава. Прокрутившись в воздухе, носитель крава рухнул и так жестко врезался лицом в бронестекло амбразуры, что череп его наверняка раскрошился на сотни кусочков.

Невероятно, но Ластой тут же поднялся, завел пальцы за голову и вправил вывихнутую шею.

— Физическое оружие такое ограниченное… — Он сделал некий жест, и неодолимая сила прижала руки Льва к бокам, словно связала цепью. По мановению ладони носителя крава владыку Темных Ангелов оторвало от земли, а его плащ, будто одержимый звериным духом, принялся царапать и кусать незащищенное лицо. — Ты согласен?

Сопротивляясь, примарх своим уникальным зрением заметил, что вокруг его тела мерцают, пропадают и вновь появляются тонкие эфемерные нити. Львиный доспех заурчал, увеличивая и так безграничную мощь сына Императора, и нематериальные путы натянулись, расплетаясь.

— Человечество стало могучим, — сказал Ластой. — Но ты, владыка Джонсон, ведь не совсем человек, верно?

Пренебрежительным пассом Манев отшвырнул примарха.

Под воздействием таинственной силы чужака и собственного огромного веса калибанец с ревом пробил собой взрывозащитные каменные стены бартизаны. Инерция вышвырнула его из образовавшейся воронки и протащила по полу. Эмпирейные оковы все еще крепко стискивали Льва, но слабели с каждой секундой, уступая сосредоточенному натиску его разума.

Ластой зарычал, и, словно бы в ответ на это, из потолочной кладки прямо над головой примарха исчез известковый раствор. В ту же секунду, как Эль’Джонсон рывком выдернул руки из пут, сверху полетели внезапно освободившиеся глыбы камня. Прыгнув вбок, владыка Темных Ангелов откатился от нагромождения обломков, которое частично перекрыло коридор, где он только что находился. Одновременно Лев выхватил Фузею Актинейскую и прицелился в Манева.

Двери стрельницы бартизаны вновь содрогнулись от удара снаружи. Лицо носителя, отлипшее от черепа в схватке с примархом, расплылось в насмешливой улыбке:

— А вот и другие мои рабы. Возможно, твои космодесантники слишком узко мыслят и бесполезны для нас, однако на этой планете сотни миллионов жителей, готовых восстать за кравов. Как думаешь, почему мы не сопротивлялись, когда прибыли Кровавые Ангелы?

— Потому что вы хотели, чтобы Империум привез сюда своих граждан.

С физиономии капитана-марионетки сползла высокомерная гримаса.

— Точно так же я надеялся, что вы доставите ко мне своих родичей, — добавил Эль’Джонсон и выстрелил.

На долю наносекунды оба спаренных ствола архаичной пушки соединились с Маневом бело-голубой лентой плазмы, после чего вспышка солнечного пламени испепелила шаровидный участок зала размером с человека. Бронестекло мгновенно раскололось. Камень потек, будто прометий, а баальские гобелены просто развеялись как дым. Созданная в темные времена Старой Земли, Фузея Актинейская по разрушительному потенциалу значительно превосходила современное плазменное оружие, которое массово штамповали в кузницах Марса.

Через пару секунд после рождения сдвоенные звездные вспышки угасли и схлопнулись к своим распадающимся сердцевинам, выбросив волны опаляющего излучения.

Посреди слабеющего яростного жара стоял Манев. Его волосы обгорели до черноты и лоснились от пота, а по окружившему марионеточного капитана пси-щиту метались коронные разряды энергии.

— Попробуй еще раз, владыка Джонсон.

Убрав плазменную фузею в кобуру, примарх взял Львиный меч двуручным хватом и поднял клинок, салютуя врагу:

— Тогда я закончу то, что начал.

Калибанец не успел выполнить обещание, поскольку Манев вытащил из подсумка на разгрузке плазменную гранату.

— Я вернусь за твоими сынами, — сказал он, отжимая шпенек детонации.

Лев моментально подскочил к нему, но внутри заряда уже началась цепная ядерная реакция. Стиснув руку Ластоя в кулаке, Эль’Джонсон раздавил устройство вместе со всеми костями его кисти. Этого хватило, чтобы ослабить реакцию, но не прервать полностью. Крохотное солнце, вспыхнувшее под ладонью калибанца, оказалось втрое меньше стандартного для гранаты такой мощности и разогрелось примерно до половины ожидаемой температуры. Латная перчатка, хитроумно собранная из многослойного керамита, сдержала взрыв в его эпицентре и обратила вовнутрь.

Прямое воздействие маленькой звезды сорвало плоть с костей Манева, обратило ее в золу и разметало веером по обломкам стен. Вопль капитана еще долго звучал после его гибели, переродившись в звериный рык, который почти осязаемо сдавливал горло Льва, пока наконец не умолк. Реальность вернулась к положенному ей виду.

Эль’Джонсон пошевелил пальцами, рассыпая частички горелого металла, и огляделся по сторонам. Его окружали только мертвецы.

На ворота стрельницы обрушился третий удар, которого они уже не выдержали. Обернувшись к створкам, примарх увидел, как черный силовой кулак модели «Тартарос» пробивает армированное дерево и выдирает засов. Двери распахнулись внутрь, пропуская сержанта-ветерана Геродаила из числа Спутников. За ним грузно вошли еще два терминатора Крыла Смерти, обводя коридор модулями автонаведения и установленными на перчатках комбиболтерами. Геродаил быстро осмотрел помещения, хотя из-за громоздкости тактического доспеха дредноута любое его действие приобретало весомость и неспешность. Изумрудно-зеленые линзы в шлеме регулярно мигали, отображая данные с ауспика.

— Здесь все чисто, — сообщил Лев воинам.

Предоставив братьям охранять вход, сержант-ветеран подошел к примарху и опустился на колено. Его технологичный доспех при этом издал жуткий рык: как минимум пару мгновений вся тяжесть многотонной боевой брони приходилась на сервомоторы одно-го-единственного сочленения.

Склонив голову, Геродаил произнес:

— Извините, сир, что я не пришел к вам на помощь раньше.

— Если бы я мог просто так раздавать прощения, они утратили бы ценность. Твоя поддержка не требовалась, но, если честь призывает тебя искать помилования, ты можешь его заслужить.

Спутник поднялся, лязгнув силовыми латами.

— Муспельские полки бунтуют, — добавил Эль’Джонсон.

Ветеран снял шлем.

— Наши тоже, сир. Подразделения ауксилии величиной до батальона осадили несколько узловых ворот и блокпостов. Ранее мне также доложили, что местная бронетехника атаковала мостовые бастионы Нигриса, а защитники форта сражаются между собой.

— Нападения отражены?

— Да, сир. Рыцари Первого удерживают все укрепления и ключевые объекты Ванискрая.

— Мы вынудили зверя напасть и пустили ему кровь. Хорошо.

— В других районах наши позиции менее надежны, сир. Согласно рапортам, бои сейчас идут по всему Шейтансвару.

— Все только начинается, Геродаил. Противник еще не показал свою истинную силу.

— На острове по-прежнему находятся две тысячи рыцарей. Если мы выступим с Ванискрая, то…

— Дариил прикажет им вернуться, так как ему поручено защищать крепость. Именно этого я от него и жду.

— Но сир…