Лев Эль’Джонсон: Повелитель Первого

— Я?..

Спорить со Львом пытались гораздо более великие риторы, нежели Марсепиан, но каждый потом жалел об этом. И примархам, и Верховным лордам приходилось проглатывать обиды в общении с Повелителем Первого. Даже Магнус Красный, который редко уступал кому-либо, предпочел не выступать против уничтожения миролюбивой империи ксеносов вместе со всеми ее богатствами, когда столкнулся с непоколебимой волей Льва.

Как рассказывали многие, это походило на разговор с Самим Императором.

Самообладание покинуло маршала-губернатора еще прежде, чем с его уст сорвалось первое слово в свою защиту, ибо Лев пригвоздил Марсепиана к месту тяжелым пристальным взглядом. Спустя мгновение примарх смилостивился над лордом-генералом, и тот заметно обмяк.

— Здесь много работы, маршал-губернатор, и я уверяю вас, что мои сыновья не успокоятся до тех пор, пока она не будет выполнена.

— Работы?.. — Одним своим видом Лев заставил смертного замолчать, после чего поднял лицо навстречу дождю, моросящему вперемешку с мокрым снегом.

— Тут обитает хищник. Об этом говорят мне инстинкты. Лес растревожен, и теперь я чувствую на себе внимание зверя. — Он повернулся обратно к съежившемуся губернатору. — Мне не интересны ни ваши объяснения, ни извинения, так как я считаю, что в них ответов не найдется.

Очевидный, пусть и сдержанный гнев Льва заставил немолодого маршала-губернатора разрыдаться. Он вновь попытался высказаться в свою защиту, но пред ликом примарха ему удалось выдавить из себя лишь всхлипывания. Остальные должностные лица съежились в собственных пышных одеяниях, закрыв рты и отведя глаза.

— Я сам найду ответы, и до тех пор, пока они не обнаружатся, вы можете считать себя лишенным своей должности. Брат Дариил.

— Да, сир.

— Я назначаю тебя хранителем Муспела и кастеляном Ванискрая.

Дариил склонил голову:

— Да, сир.

— Вноси все изменения, какие только посчитаешь нужными для укрепления обороноспособности замка. Ты можешь реквизировать любые системы вооружения и строительные материалы из запасов флота. — Лев повернулся к людям. — Мои сыновья не пользуются известностью Четвертого или Седьмого за мастерство в обращении с пластбетоном и камнем, да и не стремятся к ней, ибо им достаточно одних лишь деяний, но вы увидите, что они ни в чем не уступают сынам Пертурабо и Дорна.

— Благодарю вас, сир. — Дариил посмотрел на упавшего ниц Марсепиана, а затем перевел взгляд на Льва. — Против чего мне оборонять крепость? — спросил он, понизив голос.

Никто из присутствующих не смог бы ни заметить мимолетную улыбку примарха, ни понять ее истинный смысл.

Лев обратил жесткий взгляд своих зеленых глаз на далекую скалу Ванискрая.

— От того, что тревожит лес.

Глава шестая

I

Дариил со звоном рассек топором пустоту внутри цитадели, и лезвие оружия, описывающего спирали в холодном воздухе, загудело подобно крыльям ловчей птицы.

Вум.

Он контролировал вес топора с двусторонним лезвием, а под его кожей на плечах скользили исполинские плиты генетически сотворенных мышц. Дариил сдвинул ногу, следуя за движением оружия, и инстинктивно повел топор по винтовой траектории.

Вум.

Несмотря на жгучие укусы воздуха, обнаженная грудь и спина Дариила блестели от пота. Через узкий балистрарий в келью легионера проникал ледяной дождь, гонимый шквалистым ветром, а до слуха Темного Ангела доносились верещанье стай морских птиц и грохот волн, что разбивались об искусственные скалы сотнями метрами ниже парапетов, защитной облицовки и орудийных казематов. Все это было сооружено по приказу Дариила, который стремился укрепить стены. В его мышцах пульсировала тупая боль, дополнительное сердце прерывисто билось о грудную пластину. Дыхание было учащенным и хриплым, но гомеостатические системы организма работали идеально, поэтому изо рта не выходил пар.

Прошли недели.

Вум.

Темные Ангелы воздерживались от ухода в какую-то одну конкретную специализацию, по крайней мере открыто, поэтому легион, включая все его ордены, когорты, роты и отдельно взятых рыцарей, предпочитал достигать превосходства на всех возможных театрах боевых действий. Тем не менее на Сароше Дариил приобрел репутацию мастера осады и кастеляна, а на Каркасарне он ее закрепил, продумав и возглавив штурм. Тогда Темные Ангелы прорвали ряды ксеносов и пришли на помощь осажденным Ультрамаринам. Дариил уничтожал бастионы орков, рангданцев и людей на несговорчивых мирах и успел возвести вдвое больше крепостей по строгим калибанским шаблонам, поэтому Крыло Железа соответствующим образом уважило его достижения, продвинув по своей иерархии.

Ванискрай являл собой достойное укрепление, но Дариил еще никогда не встречал цитадели, которую нельзя было бы улучшить.

Вум.

Вырезанная в холодных скалах Ункуса, грозная крепость эпохи Раздора была самой удаленной от материка точкой островов Шейтансвара. Вражеские войска могли высадиться здесь либо по морю, либо по воздуху или же пройти через километровой длины мост, ведущий к Нигрису — следующему острову в цепи укрепленного архипелага. Оттуда перпендикулярно утесу Ванискрая тянулась узкая набережная — самый короткий путь к топливохранилищам и дотам на подветренном побережье укрепленного узла. Все это находилось в пределах досягаемости огромного количества пушек крепости.

Мастера осады из IV и VII легионов делали упор на высокие стены, тяжелые орудия, превосходную логистику и грубые вычисления рисков и выгод, однако их товарищи из числа рыцарей Калибана ставили во главу угла лабиринты — воинское представление Спирального Пути, лежащее в основе традиций возведения крепостей в родном мире Льва.

К уже и так запутанной структуре туннелей и фортов-застав Ванискрая Дариил подошел с тщательностью и хитроумием мастеров калибанской школы. Он установил зеркала и голополя, вырыл слепые туннели, поставил ведущие в никуда подъемные ворота, а недели тяжелых трудов были посвящены проектированию и созданию системы произвольно расположенных проходов с перегородками в коммуникациях и линиях снабжения. Эта система каждые полчаса меняла планировку крепости.

Отдельные начальники гарнизонов обладали лишь тем количеством информации, которое позволяло оборонять им свою собственную секцию защитных кругов Ванискрая, но не больше. Лишь Дариил, будучи кастеляном крепости, да сам Лев знали секретные коды и алгоритмы шифрования, помогавшие им полноценно ориентироваться в цитадели.

За таким скудным распределением информации стояла определенная логика: если офицеры легиона мало что знали об архитектуре тех частей крепости, которые лежали за пределами их собственных опорных пунктов, тогда в тупике оказывался и враг. Таким образом, чьи-либо опрометчивость или предательство никогда не стали бы причиной падения всего бастиона.

В основе этих суровых принципов войны лежал тезис о том, что человечество подвержено ошибкам и ему, по большей части, нельзя доверять орудия для собственной защиты.

Такова была философия Льва.

Вум.

Гарнизон Ванискрая насчитывал почти четыре тысячи рыцарей. Примерно столько же было распределено по четырем другим островкам Шейтансвара и критически важным структурам города Марипоз. Около согни рыцарей Крыла Ворона на реациклах «Небесный охотник» патрулировали Чаттелрад — трансконтинентальную дорогу, что соединяла Марипоз и крошечные поселения на далеком южном побережье. Небольшое количество отделений скаутов следило за обособленными фермерскими дворами среди Намасторских Вершин.

Вум.

Дариил создал узкие проходы, горизонтальные бойницы и анфилады, заминировал мосты, расчистил линии огня и установил охранные установки «Тарантул» в каждом коридоре. Он удвоил количество караульных, реорганизовал дозоры и поставил рыцарей 12-го ордена на узловые пункты первостепенной важности. Темный Ангел дошел даже до того, что укрепил кабельные сети блоков пустотных щитов, добавил к ним резервные детали и вдвое увеличил их электроемкость.

Вум.

Он поставит своих воинов на стену. Он будет держать оборону. В отличие от многих других, Первый легион не жаждал славы. Победа не была чем-то вроде оленьих рогов, которые вешались бы на стенах крепостей Темных Ангелов и убеждали других в воинской доблести сынов Льва. Легионерам Первого достаточно знать, что они выполняют свой воинский долг на службе Императору.

И тем не менее каждый новый день их стремление быть исполнительными подвергалось испытаниям. Каждый новый день астропаты легиона выходили из своего химически индуцированного состояния ступора и заходились ликующими криками.

В пустотной битве, что бушевала семь дней и стоила Империуму тысячи кораблей, Жиллиман разбил орочьи армады субсектора Налкари, сделав возможным штурм самого Улланора. Хан свирепствовал на дюжине миров, а Константин Вальдор убил в поединке Гоффа Дакку, ужасающего лейтенанта под началом военного вождя Урга, пока вокруг них пылал мусорный мир-крепость Калгарикс. По всему Улланорскому сектору разрушались крепости, сжигались флоты, свергались тираны и добывалась слава, вырываемая из груди страшнейших врагов человечества вместе с их сердцами. Каждая победа приближала Императора и Хоруса к тронному миру последней величайшей империи ксеносов.

«Величайшей после Рангды», — добавил про себя Дариил.

Астропатические видения торжества Империума не пошатнули верность Темного Ангела своему долгу. Лев велел ему сделать из Ванискрая крепость, достойную Первого, и Дариил исполнит приказ примарха без вопросов.

И все же…

Прошли недели.

Большим пальцем он нажал на кнопку активации, что находилась на тыльной стороне рукояти топора, и оба лезвия окутал золотой свет. Энергия оружия с шипением испаряла капли дождя.

Вум-вум-вум-вум.

Дариил с рыком развернулся вокруг своей оси на подушечках пальцев босых ног и, воздев топор над головой, опустил его. Шипя и выбрасывая искры, оружие врезалось в неподатливое препятствие — другое расщепляющее поле, что окружало ореолом темную сталь, украшенную филигранным изображением бокажа. Для других образчиков непритязательного оружейного ремесла этот терранский боевой клинок был тем же, чем Император — для человечества. Глаза Дариила расширились, когда силовые поля со скрипом выбросили в окружающее пространство искровые разряды. Бицепсы Темного Ангела вспучились, противостоя импульсу удара, и Дариил с трудом отвел топор назад. Расщепляющие поля колыхались, словно пламя свечи, и мерцали под косым дождем, попадающим в келью.

В простой белый стихарь примарха, который он носил поверх доспеха, ударил сильный порыв ветра. Капли дождя оставляли па золоте слабо затянутых волос Льва медные и бронзовые пятнышки.

— Проклятье, сир… — тяжело дыша, произнес Дариил.

Он деактивировал оружие, и энергетическое покрытие топора исчезло.

Лев тоже опустил свой боевой клинок. На лице примарха играла одна из его мнимых улыбок.

— Твоя форма безупречна, сын мой, но если ты обуздаешь свой темперамент, то станешь еще лучше.

Продолжавший тяжело дышать Дариил поднял бровь, удивленный появлением своего примарха, после чего склонил голову:

— Я приложу к этому все усилия, сир.

Лев кивнул в ответ, но ничего не сказал.

Некоторые примархи умели прятать собственную нечеловеческую природу за братскими улыбками и узами общей культуры, но способность делать так, чтобы меньшие создания могли чувствовать себя непринужденно, была, пожалуй, единственной, которой Лев никогда по-настоящему не обладал. Он не воодушевлял других своим красноречием на манер Хоруса, Жиллимана или Фулгрима, а предпочитал вдохновлять личным примером и деяниями. После битвы лишь горстка рыцарей удостаивались почестей и компании Эль’Джонсона. В отличие от многих братьев-примархов, Лев не дозволял проявлений низкопоклонства. Одинокое детство в лесах Калибана научило его ценить лишь собственные мысли и во всем полагаться только на свои силы.

Подойдя к демонтированной плите, что служила ему кроватью, Дариил взял масло с куском ткани и начал полировать лезвия топора.

— Большинство воинов Первого легиона отдают предпочтение мечу, — сказал Лев. Рядом с глянцевитым керамитом его наголенников трепетало силовое поле меча примарха. — И терранцы, и калибанцы. Это одна из многих вещей, которые объединяют два наших мира. — Отключив генератор оружия, он взял клинок могучего меча левой рукой, после чего поднял его к груди, держа на ладонях. — В феодах Старой Земли меч считался благороднейшим оружием. Любой мог сделать копье или топор лесоруба, но меч? Для его создания требовался очень искусный ремесленник, а научиться владеть таким оружием было сложно. Это требовало долгой и самоотверженной работы, чего простые воины не могли себе позволить. Так было на Терре, и так было на Калибане. — Лев провел клинком по ладони и повернул его лезвием к потолку. Теперь он вновь держал оружие одной рукой. — У них есть явное сходство с людьми, не правда ли? Очертания. Суть. Становится понятно, почему человечество славит это оружие с древнейших веков и почему мы даем им имена и наделяем их мистическими силами.

— У топоров тоже могут быть имена, сир. Ваш брат Феррус дал имя своему молоту.

Лев улыбнулся. Если бы Дариил не знал своего владыку так хорошо, то не заметил бы этой улыбки.

— Феррус всегда предпочитает быть исключением, сын мой.

Положив топор на плиту-кровать, Дариил взял полотенце с полки над собой и повесил его на плечо. Теперь, когда Темный Ангел прекратил упражняться, по его коже забегали мурашки от холода, поэтому он подошел к балистрарию, чтобы закрыть ставни. Лев будто даже и не двигался, однако каким-то образом вдруг возник рядом с Дариилом. Если бы легионер был смертным и мог испытывать страх так же, как и простые люди, то наверняка выпрыгнул бы из собственной кожи. Отец без каких-либо видимых усилий преодолел сверхчеловеческую мощь своего сына и не дал тому закрыть ставни, после чего окинул взглядом черное полотно бурлящего ночного океана. Здесь, у подоконника, Дариил гораздо лучше слышал шум водной стихии, нежели во время упражнений в своей келье, и отчетливее ощущал запах соленой воды. Он совсем не походил на ядовитую пыльцу и сырое тепло разлагающихся растительных остатков, однако в воздухе витала неиспорченная живость, напоминавшая Темному Ангелу о лесном доме. На мостах Шейтансвара, что вели обратно к материку и Марипозу с его бледным приглушенным свечением, горели редкие крошечные огоньки. Где-то среди скрытых во тьме и дожде турелей раздался резкий каркающий вопль чайки.

— Мать, — задумчиво произнес Лев, смотря поверх плеча Дариила. — Прислушайся к ней, сын мой. Услышь, как она пытается отвлечь наше внимание от своего гнезда.

Интуиция всегда помогала Льву обращаться с животными, он понимал их мысли и слабости, что не всегда демонстрировал по отношению к людям. Однако Дариил, по своему обыкновению, задумался: возможно, все не так, как кажется, и подобное впечатление создает своеобразная манера речи примарха?

— Ее гнездо тут, прямо под карнизом, сир. Мне следовало убрать его, чтобы освободить место для дальнейших усовершенствований, но…

Он глубоко вздохнул и посмотрел в балистрарий. Темный Ангел не был уверен, поймет ли его повелитель.

Даже спустя полтора столетия после отбытия из своего родного мира Дариил сохранял привычку шагать в стенах собственной крепости, облачившись в полный комплект доспехов, и часто реагировал на неожиданные звуки так, словно их издавал крадущийся хищник. Ему казалось, что он никогда не приспособится к окружению, где царит абсолютная безопасность и можно ходить без оружия и брони, к месту, где каждая, даже самая крошечная форма жизни не стремится во что бы то ни стало причинить ему боль. Но теперь он стоял в своей келье без доспеха и оружия. Возможность сохранить жизнь невинному созданию дарило кастеляну истинное чувство удовлетворения, и в такие моменты ноша, взваленная Императором на первых Его ангелов, казалась не столь тяжелой.

— Чем я могу услужить вам, сир? — спросил он после того, как вопли чайки прекратились.

Все это время легионер и примарх стояли молча, а снизу, где висело скрытое гнездо, доносилось воркование птенцов.

— Ты уже довольно потрудился, — тихо сказал Лев. — Сам Дорн не справился бы лучше.

Дариил выпрямился. Лев нечасто одаривал кого-то своей похвалой и уж тем более не делал это просто так. Из уст Повелителя Первого она всегда была заслуженной.

— Благодарю вас, сир.

Во внутреннем дворе раздался глухой, но громкий хлопок. Внезапно оживший боевой горн согнал опасливых морских птиц с их насестов, и те, пронзительно крича, улетели в дождь. Лев внимательно посмотрел вниз. Рыцарь и его повелитель слушали, как вдалеке капли дождя ударяются о броню титана.

— Разведывательная манипула Легио Оседакс. Ты серьезно отнесся к моему разрешению пользоваться полной свободой в своих действиях.

— Я бы реквизировал еще больше, но на этих островах мало свободного места.

— Ты хорошо поработал, Дариил.

— По вашему запросу я понизил статус муспельских милиционных полков и назначил им функции вспомогательной поддержки, а также сменил наши собственные подразделения ауксилии и разместил по всей крепости части легиона.

Лев вновь замолчал, и Дариил присоединился к своему владыке в его задумчивом безмолвии, вглядываясь в дождь и слушая низкое клокочущее ворчание черного океана. Темный Ангел испытывал какую-то неясную тревогу, но это естественно, когда находишься в присутствии примарха.

— Могу я задать вам вопрос, сир? — произнес Дариил, когда тишина между ними уже грозила стать бездной.

— Спрашивай.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы защитить этот мир?

— От кого?

— От врага, который уничтожил бы его даже без битвы, если бы мы не прибыли. Большего я тебе сказать не могу, однако это мир Империума, сын мой. Он должен выстоять против любого, кто нападет на него. Планету нужно защитить.

Дариил мысленно поморщился.

— Название «Муспел» означает «Жатва», сир. Вы знали?

— Да.

— Данный сектор сегментума Ультима полнится останками погибших человеческих цивилизаций. Судя по их уцелевшим письменным записям, у как минимум девятнадцати систем, включая эту, имелся общий корневой язык. — Лев промолчал, и Дариил решил, что у примарха нет замечаний. Он пожал плечами. — Великий крестовый поход обнаружил лишь города-кладбища и древние письменные материалы. В годы, предшествующие последнему ксеноциду, я изучал их вместе с орденом Летописцев и единомыслящими братьями из Пятнадцатого. До сих пор сложно сказать, что случилось с этими цивилизациями. Они будто просто сгинули.

— Ты видел, как Механикум выровнял поверхность Плача, чтобы получить пригодную для использования взлетно-посадочную полосу? — спросил Лев, меняя тему разговора. Или не меняя. В случае с Повелителем Первого трудно было сказать наверняка.

— Да, сир.

— Ты когда-нибудь задавался вопросом, почему у жителей планеты не имелось своей до прихода Империума?

Дариил замолчал, обдумывая услышанное.

Лев улыбнулся так, словно, воздержавшись от ответа, случайно навел своего сына на правильную догадку. Свет далеких люменов Шейтансвара отражался от белых зубов примарха.

— Продолжай свои приготовления, сын мой.

Он развернулся, чтобы уйти.