Вулкан: Владыка Змиев

— Я бы не стал просить тебя об этом, — сказал Вулкан. — Никогда. — Он сел рядом с игниаксом. — Скажи мне правду.

Рай’тан вздохнул.

— То задание Терранского Восемнадцатого… — заговорил легионер. — Оно ведь безнадежно без нас.

— Верно.

— И нет никакой гарантии, что мы придем к ним вовремя.

— Теоретически: нет. Но я верю в своего отца. Он не отправил бы нас на бессмысленное испытание.

— Прости, но что, если неудача и есть испытание? Я не хочу сказать, что Терранский Восемнадцатый погибает напрасно. Его деяния благородны и полны героизма. Я не хочу никого ни в чем обвинять, но такая ситуация повторяется снова и снова. Я вижу здесь замысел, мой лорд, и суть его в уничтожении. Может, в этом и заключается наш урок?

— Нет, — возразил Вулкан. — Если только мы не сможем исполнить свой долг. Терранский Восемнадцатый не погибнет, потому что мы спасем его. Мы сохраним его и объединимся, и в этом будет заключаться урок.

Стремление обрести надежду сверкнуло в глазах Рай’тана, но его сомнения еще не рассеялись.

Вулкан похлопал его по плечу и поднялся на самый верх амфитеатра. Звук его шагов гулко прокатился в пустоте.

«Я заполню эту пустоту, — поклялся примарх. — На наковальне этой войны я создам первоклассный сплав».

Вон потерял счет времени. После первых десяти дней оно утратило значение. Он мог бы свериться с хронометром, но не видел в том смысла. Цифры на нем слишком напоминали обратный отсчет до смерти между дождем из серы или дождем из снарядов. И разница между днем и ночью тоже почти стерлась: днем завеса пепла становилась чуть светлее, а вспышки взрывов ночью сверкали чуть ярче. В этой войне не было ни затиший, ни передышек. Орки атаковали с таким остервенением, словно каждый миг был решающим.

Вон вернулся на базу, чтобы пополнить боекомплект, когда по воксу поступил вызов Ксерексении. Она просила об аудиенции в командном пункте.

Он прошел туда через полевой госпиталь. Все хирургические столы были заняты ранеными братьями. Фимбрус, старший апотекарий легиона, руководил персоналом, пытавшимся спасти их жизни. Он коротко кивнул Вону и склонился над столом, продолжая ампутацию левой ноги легионеру, еще сохранившему сознание. Вон шел от стола к столу, негромкими словами выражая воинам благодарность и поддержку.

Ему самому это казалось прощанием перед гибелью.

В командном пункте настроение было не таким мрачным. Ксерексению он застал в состоянии неиссякаемого любопытства. Вон подозревал, что техножрица будет с восхищенным интересом наблюдать даже за процессом собственной смерти.

— Нарастает еще один выброс магмы, — сказала она подошедшему легионеру. С южной стороны, из этой вершины.

Из-за ее сутулой спины появился механодендрит, указавший в точку на пикт-экране.

— Так быстро после прошлого извержения? — удивился Вон.

Он посмотрел на красный ручеек потоковой информации о геологической активности. Планета Антеум находилась в состоянии перманентной агонии и грозила развалиться на куски. Извержение вершины в центре лавового поля было неизбежным, к тому же в цепочке вулканов на юге отмечалось резкое повышение давления.

— Как скоро? — спросил командующий.

Ксерексения что-то защебетала на двоичном наречии.

— Через четыре часа, — ответила она затем.

— Это замедлит орков, — произнес Вон, осознавая представляющийся шанс. — Во время извержения они не смогут пересечь горы. Их посадочные площадки будут отрезаны от плато. Так мы получим возможность уничтожить армию от базы до горного хребта. Теперь мы на них нажмем. А когда начнутся извержения, мы загоним их в лаву.

Он не поддавался льстивым посулам надежды на победу. Но продвижение орков можно замедлить, тем самым выиграв дополнительное время для себя и для населения, которое оставалось под защитой Восемнадцатого. Это уже неплохо, и они будут сражаться. День за днем, час за часом.

Предсказание Ксерексении оказалось точным: первой взорвалась южная цепочка вулканов, когда танковые соединения уже загрохотали по плато. Пешие отряды шли вровень с бронетехникой, образуя непреодолимую и смертоносную для орков стену, протянувшуюся от базы до конуса. РСЗО «Вихрь» двигались сзади, и их ракетные залпы вызывали цепочки взрывов в рядах орков на средней дистанции, а боевым танкам Вон приказал сосредоточиться на ближних подступах. Интенсивный согласованный обстрел наносил противнику колоссальный урон. Зеленокожие попадали под гусеницы машин, а Восемнадцатый медленно и методично продвигался вперед, словно на параде истребления.

Начавшиеся извержения как будто говорили о том, что Антеум решил вступить в союз с легионерами против нашествия ксеносов. Земля дрожала, опрокидывая наименее крупных орков, тучи пепла застилали горизонт. Взрывы, раскалывающие небо, прокатывались по плато, повреждая их ушные перепонки и заставляя пехоту спотыкаться. Еще через несколько минут началось извержение вулкана, на котором стояла база легиона, и из недр горы хлынули потоки расплавленного камня и грязи.

Однако южный край кратера еще держался.

Вон ехал в башне «Погибели этнарха» и косил зеленокожих из сдвоенного комбиболтера, установленного на поворотной турели. Лазпушки в спонсонах рассекали плоть ксеносов перед танком, а ускорительные орудия беспощадно карали орков шквалами бризантных снарядов. При ограниченной видимости легион утратил согласованность действий, и Вон видел лишь окружающий хаос непрерывной стрельбы и вулканические выбросы.

Перед его глазами мелькнул образ из прошлого. В начальной стадии Великого крестового похода, на совещании старших офицеров легионов, Вон оказался на борту «Гордости Императора», флагмана Третьего. Там собралось множество летописцев, и, когда примарх Детей Императора вел Вона по одной из галерей, воина особенно поразило одно из полотен, украшавших стены, — огромная картина высотой не менее шести метров и вдвое большей ширины. Настоящий вихрь движения, тусклые цвета, наслаивавшиеся один на другой, яркие красные и оранжевые штрихи. Это абстрактное полотно вызывало непреодолимое потрясение.

— Завораживает, не так ли? — заметил Фулгрим.

— А что это?

— Это война. По-моему, это самое убедительное ее изображение из всех, что я видел. Когда я на него смотрю, то вижу неизбежный хаос как следствие любого конфликта в нашем Великом крестовом походе и предупреждение о том, каким неудержимым штормом она может обернуться. И еще картина служит мне напоминанием о том, почему я настаиваю на совершенстве своего легиона в любых аспектах битвы. Без дисциплины нас ждет именно то, что изображено здесь.

Перед глазами Вона снова встала та картина. Он видел ее своим мысленным взором и в реальности, закружившейся чудовищным вихрем. Ему показалось, что мир утратил форму. Окружавшие их и погибшие под огнем и снарядами ксеносы исчезли, как и всякое чувство расстояния. Остались только насыщенно-серый фон и быстро меркнущие в нем ослепительные вспышки. Вон с боем пробивался сквозь бесконечное море цветов и образов. Это была война, низведенная до абстракции. Казалось, что в этом воплощении конфликта потонет все остальное. Какой-то частью своего сознания он считал, что это не самое худшее.

Однако он все еще оставался лордом-командующим Восемнадцатого легиона. То, что происходило вокруг, подчинялось его воле, его стратегии, его желанию противопоставить оркам саму планету. И вот сейчас, недалеко от флангов космодесантников, слева и справа от него дышали убийственным жаром потоки лавы, чьи медлительные трехметровые волны поглощали чужаков.

В грохоте взрывов едва различимые вопли умирающих зеленокожих были для Вона самыми желанными звуками.

Он связался по воксу с Ксерексенией, оставшейся в «Кальдере».

— Что ты видишь?

Ауспики дальнего радиуса действия могли обеспечить более полную картину поля боя.

— Всё, как вы и предсказывали, лорд-командующий. Подкрепления с юга отрезаны. Армия на плато значительно уменьшилась. У орков возникли трудности с приземлением. После начала извержений возросло количество катастроф. Мы… — Она замолчала, и послышался короткий пронзительный всплеск двоичных трелей. — Лорд-командующий, один из их кораблей направляется к плато!

— Они намерены здесь приземлиться?

Если бы оркам это удалось, преимущество Восемнадцатого, обеспеченное началом извержений, было бы утрачено.

— Благоприятный исход невозможен. Попытка обречена на провал.

Вон поднял голову, но неба он не увидел. Определить, где упадет корабль, невозможно, пока не станет слишком поздно. Тем не менее он разослал воинам предупреждение и предположил, что орки могли решиться на такую же губительную жертву, как было на Керкире.

Ксерексения снова вызвала его.

— Лорд-командующий, курс корабля исключает приземление на плато. Траектория полета ведет к вершине центрального вулкана.

Неужели это часть их стратегии? Сознают ли пилоты, что они делают? Ответы на эти вопросы уже не имели значения. В действиях орков всегда было трудно обнаружить здравый смысл, зато яростная жестокость зеленокожих снова и снова приводила к самым невероятным ситуациям, словно им хватало одной лишь свирепости для изменения законов физики и вероятности.

— Удар через пять секунд, — предупредила его Ксерексения.

Вон заметил огненный штрих в небе — то ли след двигателей, то ли пламя горящего корабля. Донесся пронзительный раскатистый рев примитивной машины, затем характерный грохот удара о скалу. Высоко, на севере, вспыхнуло новое проявление гнева небес, а потом послышался быстро усиливающийся глухой рокот обваливающейся породы.

Появилось алое зарево.

«Поток лавы».

Предупреждение о нем разошлось по каналам связи, но что-либо предпринимать было уже поздно. Сенсоры техножрицы подтвердили прочность горного хребта, и все изменилось: если ранее направление извержения было известно, а вероятность попадания такого большого корабля именно в эту точку казалась немыслимой, то сейчас произошло именно то, что считалось невероятным. На плато не было никаких возвышенностей или укрытий, чтобы спастись от магмы. Оставалось только проклинать судьбу.

Столкновение самолета ксеносов с горой привело к разрушению защищавшего легионеров края кратера. Смерть, которую Вон уготовил оркам, пришла за всеми.

Командующий продолжал сражаться и двигаться вперед. Рапорты и приказы в воксе отмечали продвижение накатывающейся катастрофы.

— Мы отрезаны с восточного фланга. Можно ли сместить колонну к западу.

— Никак нет. С той стороны море.

— Лава добралась до «Кальдеры».

— Говорят канониры с верхнего яруса. Мы пока в состоянии продолжать обстрел. Держитесь, братья!

Оставался единственный выход: идти вперед, насколько это будет возможно, чтобы оставаться перед потоком лавы. Он может иссякнуть или хотя бы утратить свою силу, прежде чем доберется до легионеров.

Контакт с «Кальдерой» прервался с пронзительным свистом в воксе.

— Если мы погибнем, орки погибнут вместе с нами! — крикнул Вон всем, кто еще мог его слышать. — Это наше возмездие! Это их погребальный костер!

Багряное сияние нарастало. Жар усиливался. Орудия грохотали, орки умирали. Вон действительно погрузился в реальность той картины. Легионеру подумалось, что создавший ее летописец познал глубинную сущность войны лучше, чем кто-либо другой. Даже Фулгрим.

Внезапно земля исчезла, и они провалились в чудовищную кузницу. Лава настигла их — вокруг раскинулось море огня.

«Погибель этнарха» грозила перевернуться.

На экранах тактикариума проявились новые, угрожающие векторы вражеских кораблей, и клаксоны «Клостзаца» тревожно взвыли.

— Ксеносы меняют направление, — доложил офицер-оператор вокса Денхорн. — Они покидают орбиту.

— Всем кораблям! — обратилась к капитанам Резалт. — Подготовиться к схватке с основными силами противника. Они направляются к нам.

— Ты нисколько не удивилась, — заметил Валтайн, капитан фрегата «Пламя Кавказа».

— Извержения помешали зеленокожим продолжать высадку. Им надо куда-то приложить силы.

— Какие будут приказы?

— Те же самые, как и всегда. Отступление невозможно, капитан. У Антеума мы должны их остановить. Нам некуда идти.

— Штурмовая луна тоже покидает орбиту, — доложил оператор ауспика.

— Флоту построиться в боевой порядок! — приказала Резалт. — Сомкнуть строй, сосредоточить огонь на передней полусфере.

Она посмотрела на экран тактикариума и оценила рой, угрожающий «Клостзацу». Ситуация складывалась точно так же, как над Керкирой, но теперь ничего не оставалось, кроме как двигаться вперед.

— Всем капитанам: мы будем наконечником копья. Наша задача — атаковать штурмовую луну. Именем Императора, мы заставим их заплатить высокую цену!

Флоты людей и орков сближались. Различия между ними были столь велики, что Резалт они казались оскорбительными. Ей было противно, что приходится воевать с этими существами, что хотя бы один корабль ее группировки будет уничтожен ими. Само существование этих ксеносов вызывало у нее отвращение. Зеленокожим нет места в Галактике. Они не имеют ни разума, ни цивилизации. Лишь неистовую жестокость. Если бы торжествовала истинная справедливость, они отступили бы перед величием Империума и дотла сгорели от стыда.

Резалт знала, что должно произойти. Она так долго сражалась вместе с Восемнадцатым легионом, повидала столько отчаянных битв, что тоже была готова стоять насмерть. Она ни о чем не сожалела. И при мысли о том, что ее действия приведут к гибели множества орков, она улыбнулась. Сегодня она покроет себя славой, и, что более важно, все это обретет для нее смысл.

Перед приближающимся роем остатки легионного флота собрались вместе. Торпеды, орудийные снаряды и лэнс-лучи пронизывали пустоту, поджигая нелепые сооружения, осмеливавшиеся называться кораблями. Орки отвечали на стрельбу. Некоторые их космолеты взрывались еще при попытке перейти в атаку, даже без единого попадания. Но на их место сейчас же приходили другие. Рой становился гуще. Летающие посудины орков, спеша сразиться с врагом, сталкивались друг с другом.

И в центре роя грозным чудовищем надвигалась штурмовая луна.

Копье Имперского Флота погрузилось в рой, и тот поглотил его. «Клостзац» уничтожал любого, кто осмеливался атаковать в лоб. Остальные корабли сбивали десятки врагов на флангах, но за ними выстраивались новые. Отдельным врагам удалось прорваться сквозь огневую завесу, и их единичные залпы достигали цели. И таких было немало.

Звездолет эскорта «Барбикан» погиб. Фрегат «Сила благородства» погиб. Наконечник копья стал выщербленным.

Резалт лично встала за капитанский мостик, когда корабли-тараны встряхнули корпус, и примитивные снаряды орков истощили пустотные щиты. Защита «Клостзаца» ослабела. Он получил уже не меньше десятка пробоин.

— Управление стрельбой почти отсутствует, — бесцветным голосом сообщил сервитор, подключенный к орудийной системе корабля.

На обзорном экране Резалт видела отдаленные взрывы снарядов и торпед на поверхности луны.

— Мы наносим ей ущерб? — спросила она Денхорна.

— Сейчас трудно получить осмысленные данные. Скорее всего, да, но повреждения не настолько глубоки, чтобы их мог зафиксировать ауспик. Слишком велика плотность этой конструкции.

«Грубая сила, — подумала Резалт. — Их безыскусность победит нас».

— Орудия левого борта вышли из строя, — доложил сервитор.

— Перенаправить все, что возможно, — приказала Резалт. — Цель — расположение орков на Антеуме.

Корабль находился слишком далеко от планеты, чтобы осуществить орбитальную бомбардировку в полной мере, но любой урон врагу на поверхности имеет значение. Судьба «Клостзаца» решена, однако напоследок он еще может обстрелять базу орков.

— Продолжаем движение, — добавила Резалт. — Отступление невозможно.

Спустя несколько секунд к Антеуму умчались последние торпеды.

— Мы потеряли управление, — доложил Валтайн. — Борт пробит почти на половину длины. Стремительно теряем атмосферу. Прощай. Наш курс прежний. Мы погибнем и заберем их с собой.

— Мы тоже, капитан. Мы тоже.

Штурмовая луна угрожающе нависла над строем. В корпус «Клостзаца» ударил очередной таран. Корабль задрожал, словно в предсмертных судорогах. Подача энергии снизилась. Во всей рубке погасли пикт-экраны.

— Пробоина в двигателе, — монотонно протянул сервитор. — Утечка плазмы.

— Есть угроза цепной реакции? — спросила Резалт.