Вулкан: Владыка Змиев

Земля в тени Смертельного Огня застонала. Огнедышащая гора пробудилась от тяжелой дремы, и плато пошло трещинами, словно содрогаясь в кошмаре. Глубокими ранами в плоти земли открылись разломы, внутри запылала красная горячая кровь Ноктюрна. Над плато появились плотные сернистые облака. По пути к обелиску на Вулкана обрушился рев воспламенившихся газов.

Базальтовый монолит поднимался к небу на пять метров, а его основание еще глубже уходило в землю. Примарх сам высек его и принес сюда, а потом погрузил в плоть Ноктюрна, где он должен был выдержать все сдвиги Времени Испытаний: каменный маяк на огромном плато, тень в тени, рядом со Смертельным Огнем, поглотившим пепел воина, память которого он увековечивал.

Вулкан пришел к монументу Н’бела. Если уж молчит один отец, он решил поговорить с другим.

— Так много времени прошло, — заговорил Вулкан. — Я был занят своими обязанностями… Я изменился с тех пор, как мы беседовали в последний раз. Ноктюрн тоже. Сильно. — Он перевел взгляд на горизонт, вспоминая мерцание пустотных щитов вокруг Фемиды. — Ты узнаешь наш мир? Одобряешь? Я надеюсь, что это так. Наши люди в большей безопасности, чем когда-либо раньше. Их охраняют щиты, каких до появления Чужеземца мы не могли себе даже представить. Тебе они могли бы показаться колдовством, но это не так. Они созданы людьми, и их можно улучшить. Я так и сделал. Так что наши люди действительно вне опасности.

Над ним снова пролетел огонь. Плато задрожало. Вулкан впитывал мощь первобытной геологической энергии Ноктюрна. Глубинные змии из сердца мира своими движениями сотрясали планету. Вибрация отозвалась в доспехах примарха и его позвоночнике.

— Мы изменили лицо этого мира, — продолжал он. — Мы устранили природу из наших городов. Нам пришлось отказаться от ее великолепия, поскольку оно слишком опасно.

Он помолчал. Поднятая рука коснулась обелиска, прошлась по глубокому рельефу, изображавшему молот и дракона рядом с огромной кузницей.

— Прости, что я так долго отсутствовал.

«Слишком долго для Н’бела», — грустно добавил про себя Вулкан.

— Я многое повидал и многому научился. И думаю, что снова скоро отправлюсь в путь, но на этот раз возьму с собой своих сынов. Мало защищать население одного Ноктюрна: опасности, подстерегающие человечество в этой Галактике, угрожают не только нашему миру, но и всем другим. Великий крестовый поход нуждается в нас. Император нуждается в нас. Воплощение Его мечты не может основываться на одних лишь завоеваниях. — Он вспомнил о Ранкнаре и о том, как быстро приведение к Согласию может обернуться войной и уничтожением. — Защиту тоже нужно обеспечить. И убежища необходимы. Иначе не на чем будет строить.

Вулкан неторопливо обошел вокруг монумента, нисколько не беспокоясь о вибрации плато.

— Я скучал по тебе, отец, — сказал он. — За годы после моего возвращения не было дня, чтобы я не пожалел, что ты не можешь принять участие в нашей великой работе. И я хотел бы показать тебе Ноктюрнский легион. — Он скупо улыбнулся. — Отец, — воскликнул он, — может быть, ты скажешь, когда нам выступать?!

Боковым зрением Вулкан заметил справа золотистый свет и резко повернулся: ему навстречу, сквозь огонь и пепел, двигалась огромная фигура. Даже в ночной темноте доспехи сверкали ярче солнца. Это был Чужеземец. Псионический ветер раздувал Его красный плащ и длинные темные волосы. Прекрасное лицо Его было таким же бледным, каким запомнил Вулкан во время их первой встречи, пока не узнал истинную сущность этого видения.

Силуэт Чужеземца просвечивал, и сквозь него Вулкан видел крутые склоны Смертельного Огня. Но, несмотря на это, Его величие не было незаметным, и как всякий раз, когда примарх видел Императора, он ощутил одновременно смирение и восторг.

— Обрати свой взор на систему Тарас, мой сын, — сказал Император. — Взгляни на Антеум.

— Что я должен там увидеть?

— Своих остальных сыновей. Они уже больше года сражаются там против орков.

— Больше года?! — воскликнул Вулкан.

— Они многого добились, — сказал Император. — Но их силы на исходе. Скоро они уже ничего не смогут сделать.

— Почему же ты не сказал мне раньше?

— До этого момента они не были готовы тебя принять, а ты не был готов встретиться с ними, — объяснил Император. — Отправляйся на Антеум. Спаси старый легион.

— Я выкую новый, — пообещал Вулкан.

— Создай настоящий легион, — сказал ему Император.

3

ПУТЕШЕСТВИЕ

НАЖИВКА

ЗАВЕРШЕНИЕ

Знание без мудрости — пепел. Долг без веры — шелуха. Защита без заботы — треснувшая наковальня.

Вулкан, «Изречения»

Огромный купол, созданный из слоев адамантия и базальта, открылся с громогласным стоном. При его движении завибрировала земля. Поочередно, одна из другой, выдвинулись четыре секции, отчего казалось, что из-под земли выросла еще одна гора. Отблески кузнечных горнов смешались с предрассветными лучами. Гесиод как будто издалека наблюдал за медленным подъемом колоссального сооружения, опиравшегося на пневматические колонны, толстые как ноги титана «Владыка войны». Над кузницей собралась эскадрилья мощных транспортов. Они подошли ближе и зависли, спустив захваты, чтобы закрепить огромную машину.

Внутри кузницы, в казавшемся еще более огромным после извлечения машины пространстве, Вулкан остановился посреди галереи, над рядами танков, и обратился к собравшимся воинам.

— Легионеры Восемнадцатого! — заговорил он. — Вы — сыны Ноктюрна! Мои сыны, а через меня и сыны Императора! Сегодня для вас начинается Крестовый поход! Сегодня мы отправляемся на поиски ваших братьев. Когда вы встретитесь с ними — вы узнаете их. Мы будем сражаться бок о бок, и тогда вы поймете, что ваш дом — это вся Галактика, что наша армия — это щит для всего человечества!

Послышался глухой рев двигателей, начавших подъем к небу колоссальной конструкции.

— Смотрите! — воскликнул Вулкан, указывая на поднимающееся сооружение. — Это часть истории нашего легиона. Этот корабль служил вашим братьям, а вы работали, чтобы сделать его еще сильнее. Так начал коваться ваш союз. Смотрите на его мощь! Смотрите, что он собой представляет! Это рождение нашего истинного легиона! А теперь — выступаем!

Тысячи сыновей примарха громогласным кличем заявили о верности ему. Потом загудели двигатели, и танки двинулись по пандусу к поджидавшим их наверху грузовым кораблям.

Они услышали Вулкана. Он знал это и не сомневался в том, что они согласны с его словами. В чем он не был уверен, так это в том, что они так же пламенно уверовали в это, как верил он сам. Для закаливания этой веры еще потребуется жаркое пламя.

Рай’тан вышел из реклюзиама линкора «Рожденный в пламени» и увидел поджидавшего его Т’келла.

— Ты был на мостике, когда мы покидали Ноктюрн? — спросил он.

— Да, был, — ответил Рай’тан. — Я попрощался с нашим миром, и от твоего имени тоже, брат.

— Благодарю тебя.

Рай’тан кивнул:

— Понимание долга не уменьшает боль разлуки. Мы знаем, что не бросаем Ноктюрн, но это не помогает избавиться от этого тягостного чувства.

Т’келл не ответил. Да ему это и не требовалось. Стремление защищать домашний мир прочно укоренилось в каждом представителе любого народа Ноктюрна, и восхождение к Легионес Астартес ничего не изменило. Этот инстинкт определял их сущность. Но тем не менее Рай’тан осознавал, что Вулкан пытается их научить новому пониманию «защиты домашнего мира», но он не чувствовал в себе этого, как должен был.

— А теперь, когда ожидание закончилось, твое беспокойство уменьшилось? — спросил он Т’келла.

Они направились к амфитеатру, расположенному в центре казармы, откуда игниакс мог обратиться сразу ко всем легионерам на борту корабля. До сих пор он не делал этого, но, медитируя в реклюзиаме, сосредоточился именно на этой мысли.

— Я рад, что наша миссия началась, — после паузы произнес Т’келл. — И я благодарен за то, что понимаю, в чем наша цель.

Слово «цель» он произнес так, словно искал наиболее подходящий режим для двигателя: Т’келл имел привычку мыслить понятиями прямой механической эффективности. Он не терпел никакой неопределенности.

— У нас есть цель, — сказал Рай’тан. — Но?..

— Ты видишь меня насквозь?

— Почти.

— Наши далекие братья по Восемнадцатому… — нерешительно произнес Т’келл и замолчал.

— Ты задумался об уроке, который нам необходимо усвоить, — подсказал Рай’тан.

— Возможно, — согласился Т’келл. — Ты тоже об этом думал?

— Мы получим ответы на все свои вопросы.

Рай’тан решил, что свои сомнения он может высказать только примарху. И еще он решил, что сегодня не станет обращаться к воинам из амфитеатра. Его мучили те же самые вопросы, в ответах на которые он пока не был уверен.

— Как думаешь, мы вовремя доберемся до Антеума? — спросил Т’келл.

— Император не без причины выбрал именно этот момент, чтобы направить нас туда, — осторожно ответил Рай’тан.

— Но эта причина может не предусматривать их спасения.

Рай’тан поморщился.

— Они проглотили наживку! — закричал в вокс Нумеон. — Эти зеленокожие довольно сговорчивы.

— И предсказуемы в своей свирепости, — добавил Вон, шагая на юг от вулканического конуса. — Пора их за это вознаградить.

На лавовом плато кишели орды ксеносов. Орки непрерывным потоком спускались со штурмовой и кораблей по другую сторону от вулканической цепи ограничивающей плоскогорье. Теперь они двигались к базе легионеров, словно океанский прилив.

Стационарные орудийные позиции открыли огонь сбивая первые ряды орков. Тяжелая артиллерия Восемнадцатого была сосредоточена у подножия вулкана. Танки доставить к базе было возможно только по воздуху, но они сохраняли частичную мобильность тех участках, где почти не было лавовых потоков, пушки вели огонь на средней дальности, и Вон вывел легионеров навстречу тем тварям, кто прорвался через заградительный огонь.

Их было очень много.

Стройные ряды легионеров столкнулись с беспорядочными толпами орков и оттеснили их назад. Две армии сошлись над скалами — каменным океаном, застывшим в разгар шторма. Вон короткими направленными очередями стрелял из комбиболтера, разворачиваясь то направо, то налево, разнося злобно рычащих ксеносов на куски.

— Наступаем до линии нашего обстрела, — скомандовал он. — Потом отступаем, чтобы орки прошли сквозь яростный огонь.

После этого он по воксу вызвал техножрицу Ксерексению.

— Лорд-командующий, — откликнулась она.

— Мы получаем информацию с ауспиков на вулкане?

Ему требовалось заранее узнать об извержении, чтобы попытаться добавить его мощь в свою операцию.

— Все сенсоры активированы, лорд-командующий. Поток данных поступает исправно.

На выступ лавы запрыгнул здоровенный громила и бросился на Вона. В его руках был топор, хотя и не острый, но достаточно тяжелый, чтобы перерубить конечности обычного смертного, словно ветки. Зеленокожий ударил топором сбоку по голове Вона. В ушах зазвенело, но шлем отразил удар. Разъяренный орк оскалил челюсти, способные перекусить тело человека пополам, и впился в каску космодесантника, но раскрошил себе клыки. Вон поморщился и пронзил шею врага силовым мечом. Стряхнув мертвого монстра, он бросился на следующего противника.

— Разве это не та война, какую мы заслужили? — яростно крикнул он своим воинам и усмехнулся. — Это наше поле боя, и они здесь умрут!

Он посмотрел вперед, на не иссякающие волны прибывающих орков, на бесконечное множество врагов.

«Хорошая война, — подумал он. — И если это конец, то славный…»

Орки привезли с собой и артиллерию, но обстрел с их стороны был слишком рассредоточенным и потому неэффективным. Нерегулярные залпы разбрасывали снаряды по всему плато и представляли угрозу скорее для самих чужаков, чем для легионеров. Один из снарядов упал в нескольких метрах от Вона. Взрыв подбросил его в воздух, но он сумел приземлиться на ноги. Рядом упал легионер Орасус. Вон быстро помог ему подняться и пристрелил трех орков, уже спешивших сорвать с воина доспехи.

Отделение легионеров восстановило строй и снова двинулось вперед.

— Об этой битве сложат песни, — сказал Орасус.

— Так оно и будет, — согласился Вон.

Его респиратор вместе с запахом серы принес и вонь отработанного фуцелина.

«Но может ли песня жить без певца?»

Нет, однако сейчас вокруг них звучала музыка: глубокий ритмичный рокот оружия легионеров и бесконечные раскатистые взрывы. В хоре голосов зеленокожих появилась пронзительная боль и страдание — их убивали десятками, сотнями, а вскоре погибнут тысячи. И все это подчинялось особому ритму марширующих ног и убийств, стуку сабатонов по камням и треску плоти, разрываемой снарядами.

Война без возможности отступить. И в ней есть своя слава.

«Мы к этому стремились? На протяжении всей нашей истории мы искали именно такую войну?»

Вон снова вернулся мыслями к настоящему, к битве, которую он будет вести так долго, как только сможет. Легионер вызвал по воксу Резалт и запросил сведения об обстановке на орбите.

— Мы держимся, лорд-командующий, — доложила она. — Зеленокожие сейчас в основном заняты высадкой своих войск.

— Займи их флот, насколько это в твоих силах, — сказал Вон.

— Я не буду рисковать кораблем без веской причины, — заверила его Резалт, — но и мы принесем определенную пользу в этой войне.

«В этой последней войне», — услышал Вон в ее голосе.

«Мы все об этом знаем, — подумал он. — Каждый из нас. И в этом мы обретем наслаждение — наслаждение финалом».

Амфитеатр был высечен из цельной массивной плиты базальта. Казалось, что сам Ноктюрн в награду воинам создал эту однородную и гладкую композицию специально для собраний своих сыновей. На первый взгляд помещение создавало впечатление темной монолитной простоты и мощи, но при более близком рассмотрении в нем проявлялись настоящие шедевры мастерства: каждый ярус скамей был украшен резными изображениями чудовищ Ноктюрна, которые, несмотря на свою реальность, давно стали мифическими существами. Величавые драйгнирры и дактилиды извивались на поверхности камня как символы упорной жизни этого мира, такой же суровой, как и планета, бросающая вызов собственным обитателям. В такой жизни была своя красота, благородная, но не допускающая слабости.

За исключением игниакса, сидевшего на одном из средних ярусов, амфитеатр пустовал. Рай’тан поднял голову навстречу Вулкану, вошедшему через правую верхнюю арку. Его лицо было мрачным, как и одолевавшие душу сомнения. Примарх прочел эти эмоции и в свою очередь сам ощутил их прикосновение.

Рай’тан не обрел желанную веру, а Вулкан не мог ее ему внушить.

— Ты думал, что конец ожиданиям будет означать и конец сомнениям, — сказал он, подойдя к Рай’тану.

— Да, — признался игниакс. — Я был неправ и уже просил прощения за свои сомнения, господин Вулкан.

— А я сказал, что в этом нет необходимости.

— Да, сказал. Но я снова прошу снисхождения, ведь я должен это сделать, поскольку не выполнил свой долг и подвел тебя. — Он обвел взмахом руки пустой амфитеатр. — Мне пришлось бы солгать, если бы я решился говорить здесь.