Помоги проекту - поделись книгой:
В городе уже почти не осталось еды. Горожане быстро поняли, чем смердит ветер перемен, и попрятали всё съестное, но это мало чем помогало: засевшие в городской ратуше маги не говорили "а, значит, еды совсем-совсем нет? Ну ладно, что поделаешь". За каждый невыполненный стражей приказ умирали люди: маги могли выйти в город и сжечь ближайший дом, или устроить жертвоприношение на центральной площади. Кто мог — сбежал из города прежде, чем практики принялись отлавливать и убивать всех, кто пытался покинуть Лурскон. Иные люди смогли затаиться в подвалах заброшенных и сгоревших при бунте домов. Но могли уберечься не все. В основном умирали женщины, дети и старики, непричастные к недавним беспорядкам.
Сотник прошел мимо переулка, из которого неслись девчачьи визги, рыдания и довольный многоголосый хохот. Маги резвились в тридцати метрах от здания стражи, но образумить подонков никто не спешил.
Кларк стиснул зубы, но заставил себя пройти мимо. Рано, рано…
С каждым трупом внутри сотника росло незнакомое прежде чувство, мрачное и настолько неправильное, что назвать его обычной ненавистью было бы неправильно. Кларк хотел уничтожить всех эгоистичных нелюдей… но пока — рано. Ещё не все семьи спрятаны по тайным укрытиям. Ещё неделя продуктовых сборов, во время которых солдаты будут растолковывать горожанам, где находятся эти убежища, а при необходимости — и провожать, и можно будет умирать. Ничем, кроме смерти, самоубийственная атака магов стражами не окончится, и от города в таком случае ничего не останется. Но и смысла задерживаться в обескровленном Лурсконе у магов не будет. Сотник постарается обеспечить магам судную ночь, чтобы стрелы били с каждой крыши, а под ногами горела мостовая. Подготовлены отравленные припасы, в подвалы ратуши вместе с бочками вина доставлено масло для факелов.
Огня будет много.
Служба безопасности школы оказалась еще хуже, чем думал архимаг. Руководство не понимало, что происходит в Утренней звезде: здесь никогда ничего подобного не происходило. Никто не заметил странных действий неофитов и адептов, не обратил внимания на парочку снятых складов в подвале. Можно было списать ужасную невнимательность на начало войны, но архимаг знал — шпионов, действующих на территории государства, общества, школы или иной структуры, нужно искать и ловить всегда. Один человек, будь он магом, адептом, неофитом или даже слугой, может заруинить всю структуру, если подойдет к этому достаточно умело. А архимаг с аналитическим заклинанием — существо более, чем умелое.
Школа за несколько суток превратилась в паутину. Заклинание вычленяло правду из слухов, а три артефакта с функцией удаленного наблюдения круглосуточно мониторили комнаты важных теневых заправил, записывая все разговоры.
Маги ценили силу, но лишь силу ударов, силу ранга и положения. Никто не ценил силу слухов, силу болевых точек, силу правды и лжи. Ложь вообще выходила образцовой, виртуозной, практики не успеют, либо побоятся ее проверить — как, например, Адар в случае с придуманной сестрой адепта-химеролога: всего-то и стоило своевременно соврать, и вот неофит пляшет под командами адепта. Впрочем, ложь достоверной и очень опасной делала капелька правды — именно Адар поспособствовал уничтожению каравана.
По школе ходили патрули унылых адептов — видимо, традиция, оставшаяся от кого-то умного. Больше Утреннюю звезду изнутри ничто не защищало. Сам Апелиус на месте руководства внедрял бы добровольных стукачей в каждую мало-мальски значимую группу, вознаграждая за слухи и сплетни знаниями из закрытых отделов, но маги не посчитали нужным сделать это, либо не сочли адептов с неофитами достойными опаски группами. И Апелиус намеревался показать зажравшимся, обленившимся практикам, насколько такое отношение самоубийственно.
Архимаг выяснил примерное расписание патрулей и лекций и без проблем перемещал по территории школы такие вещи, которые обязательно вызвали бы вопросы, будучи замеченными. К чему в одной из подвальных комнат, единственным достоинством которой был лишь размер, собирать десятки коробок с реактивами, материалами для крафта и прочими довольно дорогими и ценными вещами? К чему в той комнате собираться толпе специалистов, к чему приносить туда всевозможные верстаки для обработки артефактов, причем зачастую такие, о которых сам Тифон Мясник не слышал? Зачем в смежном к этой комнате помещении три следящих шара и огромная, на все помещение, печать, замкнутая на десять накопителей и два камня души?
На печать Апелиус убил целых девять часов, вычерчивая из порошка руны. Задача у печати была одна — ударить как можно сильнее. Плохонький аналог Казни, проходящей через всевозможные защиты. И центр, ключ печати, то, к чему сводятся эти дикие энергии — колечко на руке архимага.
В верности своих подчиненных император не сомневался — не было той верности. И расчетов на нее не было. Просто друг о друге такие посыльные не были осведомлены, специалисты были придавлены компроматом, деньгами, угрозами, связями. Впервые с момента попадания в мир заклинание работало на максимуме: стоило Апелиусу задать вопрос, и он сразу получал ответ. Схемы агрегатов, напитывающих заготовки нейтральной бао, или позволяющих изменить состав кости внутри, изменяя ее хоть под полость, куда можно залить все, что угодно, либо под проводящий бао материал в форме руны. Но основная цель заклинания заключалась в быстром достижении господства в любом мало-мальски магическом мире. Заклинание за секунды прогоняло тысячи вариантов заклятий, ритуалов, печатей, комбинируя и даже
Десятки свежесозданных ритуалов продавались к тем, кто в них нуждался. Слухи, накопленные во время жизни в голове Нильяма, на которые пацан даже не обращал внимания, сейчас оказались задействованы. Люди покупали необходимые знания, Апелиус же на добытые монеты закупался тем, что принесет еще больше денег, власти и влияния.
Но самым приятным достижением архимаг считал возможность отдохнуть без ущерба работе. Душа, чертову кучу времени запертая в теле убежденного девственника, требовала оторваться на всю катушку, если это не помешает работе. Разумеется, отдых делу не мешал — Апелиус мог несколько часов в день уделить своим желаниям, пока заклинание отслеживает ключевые точки интриг.
Первым делом архимаг принес на курс неофитов традицию попоек на выживание, оформив ее в рамки игры. Точнее, алкогольный выживач пока еще не стал традицией, но глядя на энтузиазм, с которым неофиты кидают деревянный шарик, пытаясь попасть по рюмкам, архимаг готов был поставить все свои посохи из прошлого мира на то, что нововведение станет традицией. Сам император не пил, но это не мешало ему смотреть за развлечением и брать на "слабо" других.
Ночевал Апелиус сугубо в комнатах девчонок, каждый раз выбирая новую. Заклинание было готово предложить готовые фразы для каждой, с учетом возраста, продолжительности взглядов на архимага, эмоций, темперамента, предпочтений в одежде, в еде, и тех же слухов, но Апелиусу не требовалась помощь заклинания. Император за свою жизнь переспал со столькими женщинами, что подсказки не требовались. Да и нравились ему не зажатые скромницы, а отвязанные девчонки, которые не только дадут, но и первые на тебя запрыгнут. Секс втроем, погружение в глубокий гипноз, установка оргазма на определенные триггеры… Было интересно и смешно. Однажды в комнату к девчонке зашла ее подруга, как раз в момент, когда Апелиусу две девчонки пальцы ног посасывали. Причем обошлось без гипнотического воздействия, на чистом энтузиазме. Правда, третья к подругам не присоединилась — без знакомства и предварительного общения пальцы ног не сосут.
Минус был один — пассивных мощностей заклинания не хватало ни на что другое, кроме обеспечения инкогнито, параноидальной защиты, поддержания паутины и реакции на изменившиеся события. Так просто школы не захватываются — заклинанию требуется учесть каждый чих.
Но Апелиус не унывал. Да и зачем унывать, если все складывается по плану? Еще несколько дней, максимум — неделя, и архимаг будет готов разбить вдребезги ленивую негу этого спокойного, замшелого места.
Глава 11
Я выслушал задание, запомнил на карте точку тех самых руин, куда нужно будет отойти и держать там оборону, каждый час связываясь со школой и докладывая о происшествиях, а потом отошел к своим четырем подопечным. Четверка смотрела на меня круглыми испуганными глазами, как на взрослого брата, который все решит и сделает. Два пацана: один высокий, под два метра, другой низкий, но крепкий — наверняка сынок какого-нибудь кожемяки, пахаря или кузнеца, оба старше меня. Девушки тоже старше, но они хотя бы ростом пониже и комплекцией похлипче, пацаны гораздо габаритнее.
Я вздохнул. А потом все же примерил роль командира и проследил, чтобы все получили причитающиеся комплекты амуниции и оружия. После — скомандовал четверке собрать рюкзаки и через пол часа быть возле главного входа. Сам же я пошел на выход сразу, как забрал из комнаты рюкзак, попутно закинув в него пару зелий и четыре накопителя из тумбочки в компанию к шести уже взятым. Единственную выданную отряду бомбу из камня души, заключённого в стеклянный шар, я оставил у себя — замотал в полотенце и положил в середину рюкзака. Да, достать её быстро не выйдет, зато меньше шансов подорваться из-за неосторожности.
Пока стоял у главного входа, пытался отогнать плохие мысли, но получалось плохо. Да, нас отсылают со школы подальше, и возможно, мы вообще не увидим противников, но я в это не верил. Слишком радужно будет вернуться из недельного похода к школе, которая уже сама всех победила. Не думаю, что я настолько удачлив.
— Нильям! — раздался из-за спины радостный голос наставника. — Какая неожиданная встреча!
Я обернулся и озадаченно моргнул. Ни разу не видел Пау Лимбоса вне садов. То есть, сады-то наставник покидал, но настолько редко, что застать его в коридорах было почти нереально.
— Ага, — произнес я. Лимбоса не смутил столь холодный прием, наставник улыбнулся и сказал:
— Вижу, энергетика у тебя сменилась. Успел выгнать из тела своего призрачного друга?
Я насторожился, но кивнул. Разумеется, я не верил, что наставник позабудет про Апелиуса, но очень, очень на это надеялся.
— Я хочу с ним побеседовать, — прекратил улыбаться Пау Лимбос.
— Я тоже хочу, — пакостно улыбнулся я. — Увы, наставник, где сейчас Апелиус, я не знаю. Но уверен — он где-то в школе — выходить за барьер этот человек точно не стал бы. Не с его осторожностью и первым адептовским рангом шататься по пустыне, в которой нынче попадаются не только монстры, но и недружелюбные отряды.
Я с радостью отказался бы от разговора, но мой наставник — не тот человек, которого стоит дергать за усы. Поэтому пришлось стоять рядом с выходом и ждать бойцов, надеясь, что разговор надолго не затянется.
— Прискорбно слышать, что ты не знаешь, где этот твой Апелиус. Кстати, тебе случайно не помогал с переселением Тим Шахтер? Скажем, предоставлял тело, или подготавливал это тело для переселения?
— Э-э… Да, именно он и предоставил, — нахмурился я. — А что?
— Химеролог несколько дней назад неудачно свалился с лестницы и свернул себе шею. Знаешь что-то об этом?
— Впервые слышу, — новость неприятно удивила. Правда, не так сильно я и удивился — архимаг довольно ожидаемо подчищал концы, убирая тех, кто знал предысторию его тела. Вовремя я из школы ухожу. — А эта смерть точно не случайна?
— Нильям, ты бредишь? Чтобы адепт третьего ранга, весь прокачавший себя по возможному максимуму, подскользнулся на ступеньках, пролетел лестничный пролет, и не успев среагировать, упал ровно на шею, свернув свой модифицированный хребет? Да практику, которым был Тим, для такого нужно напиться вусмерть, или, что вероятнее — его не только напоили, но и помогли. Да и заставить выйти Шахтера из своей берлоги почти невозможно… Было.
Лимбос замолчал, что-то обдумывая. Я не тревожил наставника.
Понемногу подтянулась грустная четверка.
— Я правильно понимаю, ты сейчас в пустыню? — очнулся Лимбос, осмотрев столпившихся за моей спиной практиков.
— Да. Ухожу с группой на недельное задание.
— Хорошо. Хорошо… — Лимбос на секунду завис, а потом отмахнулся. — Что ж, идите. По возвращении поговорю с тобой на тему глупости и её последствий.
Мы дошли до барьера, где стоял караул из двух третьеранговых адептов, которые объяснили нам, что возможности входить по рунному ключу больше нет — обеспечивать группам проход теперь станут изнутри. Так-то логично — выпытать у перворанговых рунный ключ и отобрать форму, чтобы проникнуть внутрь — много ума и силы не нужно.
Мы отозвали заклинания и вышли за барьер. Я прикинул, в какой стороне находятся руины, распределил зоны обзора, строго наказал докладывать о каждой странности, не сомневаясь и не перепроверяя, показалось им что-то, или нет. Показалось движение между барханов — сказал. Услышал шуршание песка в стороне — сказал. Показалось, что поднимается какой-то странный ветер, ощутил чей-то взгляд с неба или из глубины своей души, услышал женский стон из своего рюкзака — сказал. Пусть лучше допекают, чем вляпаемся ногами в жир потому, что опасность заметят, но не сочтут опасностью.
Чувствуя себя мразью, без колебаний послал первым крепыша. Жалко, но целостность ступней мне дороже, чем крепыш. Стоит мне нарваться на тайкунов, и отряд без меня точно поляжет. А пацана, если что, сможет потащить за собой другой пацан.
Знакомились мы уже на бегу. Девушки, даром, что выглядели немощными и худенькими, темп держали легко. Обе были огневиками.
Первая — Ната, блондинка, выступила душой компании, своими вопросами отвлекая всех от мрачных мыслей. Девчонка тормозила нас поочередно, спрашивала всё, что угодно, от нашего мнения о войне, до вопросов о заклинаниях и безделушках, которыми каждый обставляет комнаты. Дошло до того, что мне пришлось одергивать бойцов, которые слишком уж шумели и отвлекались от наблюдения.
Кира — рыжая девчонка, на вопросы отвечала односложно, но не выглядела замкнутой — скорее, внимательно следила за происходящим, по минимуму отвлекаясь на остальное.
Хопес — длинный, Фриз — крепыш: оба с аспектом земли. Либо пятерки формировали с учётом аспектов, и меня посчитали равным двум адептам, либо так совпало. С учётом всеобщего раздолбайства, и чуть ли не наугад подбираемых команд, не удивлюсь, что так оно и было. Серьезно: нас просто построили по рангам, и безо всяких списков оформили по группам. Правда, после этого как раз и составили списки, отметив командира и точку, на которую отправилась пятерка.
Пацаны вовсю пыжились перед девушками, особенно перед болтушкой Натой. Растерянность перед моим командирским статусом быстро рассеивалась: спустя пол часа бега парни поглядывали на меня снисходительно, один с высоты своего роста, второй с ширины плеч, и оба — с количества прожитых лет. Девчонка после второго часа бега тоже уже не радовала — разговоры перешли в откровенный флирт, а смеха стало больше, чем нужно. Смеха, черт побери, в пустыне вообще лишний! Появились вопросы про количество девушек, с которыми переспал каждый из пацанов, взгляды становились все более бесстыдными. Ты еще халат сними, чтобы тебе на сиськи смотрели!
Каждый раз команд следить по сторонам хватало на все меньшее время. Я уже начал жалеть, что всех монстров в окрестностях выбили, и проучить команду не выйдет. До руин оставалось ещё пять-шесть часов ходьбы или около двух часов бега, когда очередной взрыв смеха вынудил меня скомандовать остановку.
— Стоп! — рявкнул я.
— Чего такое? Устал? — с псевдоучастливым видом спросил Хопес. И сразу же скрючился, когда я концом шеста ударил пацана в живот. Тюкнул легонько, чтобы не повредить адепта до окончания миссии, но ему этого хватило: удар в живот и так не возносит людей на вершины блаженства, а уж если бьёт тот, кто в пару раз сильнее, немудрено упасть на песок и задыхаться, пытаясь не заорать.
— Адепты, мы движемся через пустыню… — сдерживая гнев, спокойно сказал я, смотря в глаза Фризу. Хопес сейчас на меня точно не бросится, а девчонки и прежде не покушались на мой авторитет командира. Могли бы начать поддакивать пацанам, если бы у тех вышло подвинуть меня с назначенного пьедестала, но в руководители длинноволосая парочка не рвалась.
Фриз растянул губы в неживой улыбке и выставил перед собой ладони, показывая нежелание драться. Немудрено — пацан увидел, с какой скоростью я двигаюсь.
— …и в этой пустыне дикое множество разной гадости. Вас, утырки, дали мне в помощь потому, что вы — балласт, который не отправишь в руины вчетвером. И выживете вы или нет, если сейчас на нас выбегут три-четыре монстра уровня камня души, или отряд противника, тоже зависит от меня. Я — ваш шанс на будущее, балласт. И я пока заинтересован в вашем выживании. Поэтому, если я говорю, что вы должны бежать без лишних звуков, в ваших интересах слушаться меня, раз уж ваши мозги сами не осознают необходимость тишины. Вы вообще понимаете концепцию командования? Я говорю, вы — делаете!
Я перевел взгляд на испуганных девчонок, на пускающего слюни Хопеса. Ни разу прежде не командовал людьми и не ставил их на место. Надеюсь, не перегнул, и меня не попытаются придушить ночью: за такое уже придется ломать конечности или и вовсе убивать, а это чревато проблемами со школьным руководством. Или не чревато?..
— Короче, привал, — дал я отмашку. — Фриз — идешь туда, на тот холм. Девчонки — поднимитесь вместе вон на тот бархан. Идите осторожно, при опасности — если она серьезная, а не парочка пауков — кричите и бегите обратно. В руки возьмите мечи, а не артефакты, не хватало еще бурю вызвать… Задача — осмотреть окружающую местность на предмет всяких нехороших тварей, а потом поедите по очереди. Мы с Хопесом первые, потом сменим вас.
Приказ восприняли идеально: без лишних вопросов удалились на указанные места.
— А теперь обкашляем с тобой произошедшее, — тихо и спокойно сказал я, глядя в пылающие ненавистью глаза адепта. — Ты уже нарвался. Когда вернемся обратно в школу, я вызову тебя на арену и просто уничтожу.
Среди ненависти мелькнул страх.
— Я откажусь от дуэли, — выдохнул Хопес. — Имею право, я адепт первого…
— Сперва начну бить тебя кулаками по лицу…
— Стой, погоди, Нильям…
— Двоечка в подбородок, а когда поплывешь — опрокину прямо посреди арены.
— Послушай…
— Просто, сука, в песок тебя вобью! Безо всякого оружия! Начну с пинков по всей фигуре, а потом, когда у тебя не останется сил кричать от ударов, подниму твою голову и попытаюсь пробить ею стену арены!
— Нильям, погоди…
— Единственный для тебя шанс не нарваться на поединок или на бой где-нибудь в коридорах — это выполнять приказы и относиться ко мне, как к своему наставнику, которого ты боишься и безмерно уважаешь. Будешь следовать совету — сбережешь здоровье. Понял меня? Ну?!
Боец кивнул. Ненависть не потухла, но теперь я уверен, что пацан хотя бы подумает, прежде чем как-то мне подгадить. Большим я ему не помогу — не нянька.
Перекусили. Хопес оклемался — помог пузырек из выданных личных запасов, который опустошил пацан. Мне пофигу, как каждый будет тратить свои зелья, пусть хоть вместо травяного отвара по утрам выпивают.
А еще я прикинул, что руины чужие войска вполне могут и не зацепить — если на школу пойдут по прямой, однозначно пройдут мимо нас. А если мы притом еще километров на пятнадцать дальше пройдем, на нас точно никто не наткнется, даже с учетом возможного крюка.
И в этом крылась еще одна проблема. У команды было противоположное мнение на проблему боевого столкновения.
— Командир, может, не будем уходить в руины? — спросил Фриз.
— Да? А куда мы в таком случае пойдем? — спросил я, тайно надеясь на "а давайте, командир, на моря рванем?".
— Можно остановиться где-нибудь рядом, чтобы в случае необходимости помочь школе, — предложил Хопес, пряча ненависть поглубже.
Я посмотрел на пацанов и понял: легко не будет. Значит, придется играть иную роль.
— Вам, придуркам, командование поручило важную миссию! От наблюдения за этой стороной фронта зависит успешность действий школы! Если нас внезапно сомнут, и перехватят артефакт, то смогут напасть с этой стороны внезапно для наших! Вы этого хотите? А за нашу ли школу вы вообще?
Минут пять, вместо того, чтобы подготавливать почву для смена точки дислокации на более удобную и далекую, я промывал бойцам мозги, внушая необходимость следования приказу. Апелиус, наверное, на моем месте сумел бы, не слишком напрягаясь, убедить отряд, что небо — зеленое, и ему бы поверили, но я подобным красноречием не обладаю и гипнозом не владею. А ведь всего-то в жалких тридцати — тридцати пяти километрах от руин как раз находится моя фруктовая роща и источник аспекта воздуха. С нашей скоростью мы бы туда до вечера добежали, а потом и неделю смогли бы выжить, и две, и пол года, благо в команде друид. Да я бы за месяц рощу в живую крепость превратил!
Эх, мечты…
Накрутив бойцов, я доложил по амулету, что все в порядке, и мы продолжили путь.
Адепты и неофиты школы в охоте за ингредиентами так глубоко не забредали: нам начала встречаться местная фауна. Сперва из бархана выскочила метровая змея, целясь в лицо Хопесу. Монстра пацан разрезал в прыжке — не иначе, как на слепой удаче — а потом с пол минуты стоял, тупо глядя на располовиненную тушу и осознавая, что проблема едва не стала для него последней.
После змеи пошли пауки, снова змеи, мелькнула и скрылась за барханом парочка арморкэтов. Мы уже не бежали, а шли, больше внимания уделяя безопасности, чем скорости. Спустя еще два часа увидели руины. А еще я понял, почему командование выбрало эти руины в качестве наблюдательного пункта — в сотне метров перед руинами проходила граница между двух столбов, обозначающих зону, где фон бао достаточно низкий, чтобы не бояться вызвать бурю.
— Кто-нибудь из вас слышал про эти развалины? — спросил я, едва ли не впервые нарушив тишину, в которой наш отряд двигался после привала.
— Говорят, там пауки водятся, — пожала плечами Кира.
— А может, и не только пауки, — поддакнула болтушка.
— Где пауки, там других монстров быть не должно, — пожал я плечами. Нет, конечно есть исключения, типа совместной охоты на адептов — там твари удивительно дружны, но в обычной, мирной жизни, такого не бывает. Монстры охраняют свои ареалы обитания и жрут друг друга.
Минут десять любовались руинами, а потом между развалин старых домов мелькнул паучий силуэт, и я скомандовал выдвигаться.
Мы подобрались почти вплотную к руинам, когда первые три паука выскочили и сразу легли под градом заклятий из жезлов. Следом мы дружно завалили еще двоих — монстрики даже добежать до нас не успевали, как занимались огнем или получали кислотные шары в морду.
После беглого осмотра руин мы нашли темный подвал, перед которым песок был усыпан следами паучьих лап. Рядом со входом валялись обтянутые кожей кости высосанного глипса, укутанные в высохшую паутину.
Из подвала доносилось недоброе шуршание и скрипы.
— Девчонки, вдарьте туда чем-нибудь из своего, из огненного, — попросил я. Лезть в подвал и наматывать на себя паутину не хотелось.
Болтушка думала не больше секунды, и вдарила огненным шаром. Я отскочил от входа, и вовремя — из подвала с гулом вырвалось пламя. Видимо, вся паутина и пыль сгорели за пару секунд. Ноздри обожгла едкая вонь.
— Фу…
Воздушный удар сорвался с пальцев, отбрасывая в подвал обгоревшего паука. Спустя пять минут я ветром выдул из подвала то, что там было вместо воздуха, и мы спустились для осмотра. Ничего интересного не нашли, кроме тушек обгоревших пауков и прочих монстров.
Обследовали остальную территорию, заглядывая под завалившиеся стены, за каждый угол. Ничего не нашли, зато я прикинул, где можно обустроить наблюдательный пункт: посреди руин, неподалеку от подвала, располагался кусок уцелевшего дома — с лестницей и куском второго этажа.
— Не лезьте туда! — одернул я девчонок, которые уже собирались примерить белые балахоны. — Если завалится, погребет вас под собой, и не факт, что откопаем и до школы дотащим.
Хорошо, что руины находятся в безопасной от бури зоне — можно ставить печати, бросаться заклинаниями, а в бою использовать жезлы. Да и прогрессировать в тренировках лучше, чем тупо сидеть на жопе. Правда, есть и минус — если на нас нападут, тоже не постесняются долбануть сильнее.
Будь у меня пара недель, а лучше — месяц, я все утыкал бы хищными растениями, благо, семена взял. Но увы, времени нет.
Глава 12
Рюкзак я собирал с размахом: закидывал все, что может и не может пригодиться в долгом походе, причем рассчитывал на выживание в одиночку. Так что вкупе с выданными артефактами, расходниками и прочим добром, материала у меня теперь хватает.
Поделиться книгой: