Помоги проекту - поделись книгой:
— Ага, ладно, дошло.
— И нашу компанию это сплотило, — сказал Петр. — Такое провернуть не всякой команде под силу. Большие дяди нас заметят.
Олли улыбнулся другу — такси сейчас было полно счастливых улыбок. «Вот почему Петр у нас командует; он умеет скрепить команду».
— А вы как думаете, Джад теперь даст нам работу со станцией энергопередачи? — спросил Аднан, стягивая с головы куфию. На его слипшихся иссиня–черных локонах блестел пот.
— Может, и даст, — ответил Петр. — Ей больше нет смысла нас мариновать.
В улыбке Олли было не так уж много горечи. «Крупное дело» на передаточной станции больше года болталось перед Легионом, как морковка на ниточке. Джад с Николаи не раз говорили, какие большие дела ждут Легион, когда они покажут, на что способны, — но что–то таких дел все никак не подворачивалось. В воображении Олли маячили легендарные образы предков, выносивших миллионы из сейфов и грабивших торговцев бриллиантами. Такого не бывало сотни лет, с тех пор как начали разработку астероидов, а звездные перелеты превратили редкие металлы в самые обыкновенные.
— Это не мне решать, — сказал Петр, — но я ей объясню, как мы рвемся в дело.
— Только не перебирай, — посоветовал Гарет. — Чтобы не выглядело, будто мы на краю.
— Ты меня будешь учить торговаться по контракту? — огрызнулся Петр.
Олли с ухмылкой откинулся на закругленную спинку сидения, наслаждаясь мыслью, что ушли чисто. Кайф понемногу отходил. Но оставались они: Легион, друзья; оставались пирушки, знойная ночная жизнь, мальчики, девочки, пляжи… Он возьмет от жизни все, что она может предложить.
За десять минут ап–такси, нырнув в большой портал государственного и коммерческого хаба и вынырнув в таком же на Чадвик–роуд, доставило их в Саутарк. Оттуда — еще две минуты параллельно старой надземной железной дороге.
Легион занимал старый кирпичный тоннель под путями, чуть в сторону от Консорт–роуд, где заброшенные торговые площади на несколько сот метров протянулись между обветшавшими жилыми домами и железнодорожным виадуком. Внутрь вели двойные металлические ворота, сплошь и в несколько слоев разукрашенные граффити — из них только самые свежие слабо фосфоресцировали зеленым и пурпурным. Местная пацанва гоняла на стареньких ап–бордах по заросшей мостовой, толпилась в подворотнях, перекидывала друг другу наркофайлы и иммерсивную порнуху, сплетничала о звездах игровых программ. Одевались в то, что по карману: распечатанная одежка подражала модным трендам, только краски были дешевые, тусклые, и рисунок распадался на пиксели.
Эти озлобленные и обездоленные дети сшибали датчики гражданского наблюдения, едва муниципалитет подряжал бригаду для их переустановки. Они же работали разведкой Легиона и, пожалуй, видели в легионерах своих кумиров. Удобно: на этих улицах чужой человек не останется незамеченным. Такой защиты полицейские Ген 8 Тьюринги не предусматривали и не умели с ней бороться.
Ап–такси Легиона проехало среди улыбок и поднятых вверх больших пальцев, медленно нырнуло в ворота. Колеса бесшумно расплескивали собравшиеся на старом асфальте грязные лужи.
Тоннель уходил в побитую кирпичную стену, большие деревянные двери в ней не открывались десятилетиями. Такси остановилось снаружи, и Легион вошел через маленькую дверцу, встроенную в створку большой. Над ними нависли темные, скользкие от плесени кирпичные своды, где–то дальше в темноте капала вода. Большую часть пространства здесь занимал длинный металлический контейнер–рефрижератор.
Тронд распечатал для него замки, а Олли установил собственную охранную программу. Тай, переслав ей шифр, заставил засовы втянуться в гнезда. Олли шагнул внутрь, вдохнул слишком знакомый застойный душок и причудливые запахи жидкостей, питавших принтеры Тронда. Когда–то давно в вагончике контейнера устраивали передвижную строительную контору, его легко было перегонять с площадки на площадку. Не сравнить со штабами суперзлодеев из гонконгских драматизированных игр, но вдоль задней стены выстроились три дорогих (краденых) принтера, на которых Тронд распечатывал разные разности. В кухонном шкафу из корабельного камбуза и в высоких металлических шкафчиках хранилось оружие и бутыли с сырьем, а на столе посередине красовалась шикарная матричная игровая установка: ее мощности хватало на шесть сенсориумов и шесть шлемов погружения. Реакционные кресла стояли тесно, на случай если Легиону вздумается сыграть всем враз — в последнее время такое случалось нечасто. Пара тонких как бумага экранов на стене ожили, едва команда ввалилась внутрь, фильтры отобрали сообщения о налете на офис Клаузена. Официальных заявлений полиции ждать было рано, но у здания уже собирались полицейские, дроны растягивали оградительную ленту. Подъехали ап–фургоны столичного отдела экспертизы, из них вылезли эксперты в герметичных белоснежных костюмах — прямо астронавты. За ними, как детеныши за матерью, катили разнообразные ап–носильщики. Ленту окружала небольшая толпа. Уличные фонари, как отметил Олли, уже заработали.
Взбудораженный Ларс хлопнул его по плечу.
— Что скажешь? Все чисто?
Олли удалось не дернуться.
— Да, мы чисто ушли.
— Нам, да не уйти!
Они перешли к сбросу использованного в рейде снаряжения. Олли передал Тронду свою кожемаску, которую тот вместе с другими сбросил в резервуар Клемсона. Тошнотворная желтая жижа дрожжевой массы с восьмибуквенной ДНК залила обмякшие маски. Растворяться будут несколько дней, зато дрожжи разложат их на чистые мономеры, а те пойдут на распечатку чего–нибудь нового. Рисунок лиц, собранный полицейскими Ген 8 Тьюрингами во время рейда, никому уже не поможет.
Следующий шаг, на взгляд Олли, был просто убийством, но все же он содрал с себя брюки и куртку. Эти отправились в другой резервуар Клемсона вместе с сапогами. А вот рабочую шапку он сохранил. На окраинах Лондона таких хватает.
На оставшееся до утра время он выбрал себе пылающие пурпуром штаны с золотыми сапогами змеиной кожи. Джад Арчолл прибыла, когда он застегивал пояс с узкой, темного блеска, пряжкой–драконом. При Джад ему всегда бывало не по себе. Выглядела она немного за тридцать. Но Олли не взялся бы сказать, получала ли она теломертерапию. Небрежно причесанные песочные волосы, округлый подбородок, светло–карие глаза, всегда малость расфокусированные, словно она не совсем отошла с похмелья. Ростом она была невелика, хотя и крошкой не назовешь, одевалась в дешевую распечатку по десять лет не обновлявшемуся модному файлу. Что ни возьми, Джад оказывалась совершенно непримечательной — неожиданно для члена большого криминального семейства. Оттого ему, пожалуй, и бывало с ней так неспокойно. В ее присутствии у Олли из головы не шла мысль, какой она снабжена периферией.
Петр, тщательно выбирая слова, приветствовал гостью.
— Хорошо поработали, мальчики, — похвалила она и подняла повыше маленький мешочек. При виде его Саутаркский Легион заулыбался. Джад всегда половину оплаты выкладывала нарком — и обычно зеро–нарком, самого сильного действия. Простой хим–перегонщик никогда не подберет точного состава — тут нужно особое оборудование и химики крупного калибра. Зато приложенные усилия окупались. Зеро–нарк резался на все девяносто процентов, давая большую выгоду.
Тронд с победной улыбкой принял мешочек и отнес к своему верстаку.
— А остальное? — любезно осведомился Петр.
— Ты нам не доверяешь? — с вызовом вопросила Джад.
— А вы нам доверяете?
Она укоризненно покачала головой.
— Ах, мальчики, мальчики. Проверь свой счет, Петр.
Петр замедленно моргнул, читая на веках выброшенный альтэго финансовый отчет. И ухмыльнулся:
— Получено.
Гарет вскинул вверх рогатку из пальцев, остальные тоже расслабились — теперь уже с полным правом.
Ларс с Гаретом пристроились посмотреть, как Тронд режет зеро-нарк. Аднан не сводил глаз с Джад.
— И когда мы дождемся?
— Чего?
— Охренеть! Слушайте, который месяц вы водите нас за хрен насчет передаточной станции?
Если Джад и рассердилась, на ее неподвижном лице это никак не отразилось.
— За вашим прогрессом следят. Сегодня вы впечатляюще выступили, и те, кто надо, это учтут.
— Ну, и?..
— И я дам вам знать, когда появится что–нибудь… покрупнее.
— Ох, кой хрен…
На плечо Аднану легла рука Петра, придавила. Не слишком, но хватило, чтобы предупредить. А лично Олли не отказался бы посмотреть, как отреагирует Джад на прямую угрозу.
— Вскоре ждем новостей, — с намеком бросил Петр.
— Очень правильно, — ответила Джад.
Олли ей не поверил, но спасибо хоть не отказала прямо.
Тронд уже резал зеро–нарк, когда Джад шагнула к его столу. И вручила ему пакетик с дюжиной простых белых полукруглых таблеточек сантиметрового диаметра, более выпуклых, чем те, которые он готовил.
— Это тебе, — сказала она.
— Спасибо, — пробормотал Тронд, не отрывая взгляда от миниатюрных тиглей из нержавейки, которые равномерно перемешивали продукт крошечными манипуляторами.
— Ты с ними поаккуратней, — посоветовала ему Джад. — В обычном Улете бензо с дофаминовыми стимуляторами не сочетается. Небезопасная формула.
Тронд, переправляя таблетки Улета в карман, перевел взгляд на женщину.
— Знаю, так и задумано. Нам нужна такая зависимость, чтоб уже не слезть.
— Ну что ж… если вы знаете, что делаете.
Тронд поморщился, расслышав сарказм, и снова занялся готовящейся в тигле смесью. На полную подготовку дозы и зарядку таблетки-инъектора ушло полчаса — Джад к тому времени, слава богу, отбыла. Саутаркский Легион разобрал таблетки. До утра эта хрень уведет каждого своей дорогой. Ларс, не сомневался Олли, отправится на Голландский склад, где до рассвета идут нелегальные клеточные бои. Он сбудет свою долю таким же супермускулистым зрителям за хорошие деньги, но тут же все и просадит на боях, то поддерживая, то оскорбляя криками избранных претендентов. С бесовски красной рожей, с неприлично вздувшимися венами и зрачками в точку — балбес и себе непременно оставит таблеточку–другую. Если повезет — по его понятиям, — еще и подерется с кем–нибудь из болельщиков.
Петра с Аднаном ждут на студенческой вечеринке за рекой, в Арчуэе, где впервые вырвавшиеся из отчего дома юные абитуриентки заняты празднованием обретенной свободы. Таблеточки у них нарасхват, а поторговаться насчет цены и дозировки еще не хватает духу.
Гарет отправится на другую вечеринку — тихую и таинственную, с такими же технарями, поползать вместе с ними по нижней сети, практически не отслеживаемой Ген 8 Тьюрингами. Там они проворачивают темные сделки.
Тронд уже встал, когда заявилось Лоло Мод. Олли оне было другом, а с точки зрения Тронда — дурной новостью. Ростом, как все омни, еще выше Ларса, но куда стройнее и изящнее. Тронд не раз повторял, что утопийцы задумали модифицировать себя под эльфов — полная дурь.
Лоло наспех обняло Олли, поцеловало и нервно, боязливо сутулясь, оглядело комнату. Тронд понимал опасения омни: узнай уличная ребятня, что оне тут с Олли, небитым из квартала не уйдет. Саутарк — неподходящее место для утопийцев, здесь оне жуткая экзотика. Лоло попало на Землю по студенческой программе обмена. В этом отношении — ничего особенного. И, как для многих других, вырождающийся старый мир оказался для утопийца слишком большим соблазном. Внешне оне было красиво — легионеры давно заметили, как оне похоже на Сумико, — и Олли не устоял перед этим таинственно чувственным телом — да, впрочем, и не пытался устоять. Тронд был уверен, что Лоло, как расчетливая шлюха, водится с Олли только ради зеро–нарка. Манеры манерами, мозги мозгами, но оне было хрупким и алчным — опасная комбинация. Тронд беспокоился, как бы Олли в койке не наболтал лишнего — потому что Лоло, так же верно, как китовье дерьмо тонет, при разговоре с полицией распустит язычок.
— Я с Олли поговорил, — заверил Петр, когда Тронд высказал ему свои опасения. В другом случае этого было бы достаточно, но тут…
— Мы пошли! — радостно объявил Олли.
— Куда это? — осведомился Тронд таким тоном, что Олли задержался и его улыбка на пару ватт потускнела.
— По клубам.
— Я знаю отменное местечко у Риждент–стрит, — добавило Лоло. — «Диол».
Альтэго Тронда тут же подбросил ему на линзы информацию по этому клубу. Местечко хвастало первоклассной клиентурой, но на самом деле принимало сплошь молодежь и рвущихся наверх выскочек.
— Хорошо повеселиться, детки, — рассмеялся Петр.
Тронд проводил взглядом покидающую стальной контейнер парочку и не сумел сдержать недовольной гримасы.
— Ничего с ним не случится, — утешил Аднан.
— На него мне насрать, а вот оне меня беспокоит. Ненормальное какое–то. Не внушает доверия.
— Не дергайся, — сказал Петр. — Когда это кто у Олли задерживался надолго?
Ответить Тронд не потрудился. Петр был прав; Олли был тот еще фрукт, все рвался к новым впечатлениям, поскорей и почаще. Поэтому сменить партнера ему было — что корпо–программу проапгрейдить. Больше двух недель никто не задерживался, Олли тянуло на свежатинку. Вот почему Петр поручил Тронду главную роль в амбициозной (и дорогостоящей) затее, которую приходилось разыгрывать как по нотам. Тронд гордился своим умением «видеть» людей: как они себя ведут, как мыслят, как реагируют. Одних список слабостей делал сложными в обращении и опасно непредсказуемыми, другие с теми же слабостями оказывались до смешного простыми. К примеру, Клодетта Бомон.
Уходя, все желали Тронду удачи и отбывали, чтобы как должно провести субботнюю ночку: в пылу, в огнях голограмм, в обостренных нарком переживаниях. Тронд вышел из–под железнодорожной арки один и отправился на Копленд–роуд, где на перекрестке с Рай–лейн стоял транспортный хаб. За четыре минуты он обошел полкольца — дюжину хабов — и оказался в Ричмонде.
Клодетта Бомон проживала в одном из больших домов на полпути по Личфилд–роуд: частую решетку витражных окон почти скрывали разросшиеся каштаны, их ветки сплетались над центральной дорожкой в темный зеленый тоннель.
Тронд отправил свой код замковой колонке. Датчики просканировали его и распахнули ворота. Клодетта уже стояла в прихожей и радостно улыбалась гостю. За сорок пять лет (если верить ей на слово) она перебрала слишком много несочетающихся пластик лица в попытке вернуть себе свежую обольстительность двадцатидвухлетней. На взгляд Тронда, уйма денег пропала даром. Кожа смотрелась как тугая обшивка пластмассового каркаса, зашпаклеванная слоями косметики.
Она без разговоров поцеловала его и принялась целеустремленно тискать за ляжку. Своему телу она уделяла не меньше внимания, чем лицу. Фитнес, персональные тренеры, антицеллюлитные средства, пилатес и диеты обеспечили ей атлетическую фигуру — вот
— Где тебя носило? — жалобно спросила она.
— Были дела с ребятами. Ты знаешь.
— Нет, не знаю. Пошли. Я столик заказала, уже на десять минут опаздываем.
Она сграбастала его за руку, выволокла за дверь и на улицу. Первоклассное ап–такси подкатило по выделенной полосе и остановилось перед воротами. До ресторана было недалеко, и всю дорогу она целовала его и расхваливала его курточку. Потому что сама купила ее на прошлой неделе вместе с шелковой рубашкой ручной кройки — и даже Тронд не мог не признать, что одежка и смотрелась отлично, и тело радовала. Одежда была не из дешевых, но Клодетте хотелось похвалиться им перед подругами. Своей игрушечкой. Своим ручным уличным громилой. Укрощенным дикарем, неутомимым и непревзойденным в сексе. «Черт побери, видели бы вы его голым. Только руки прочь, сучки, он мой!»
Когда роскошное такси стало притормаживать, Клодетта бросила на него беспокойный взгляд.
— Принес?
— А как же, — успокоил он, похлопав себя по карману.
— Хорошо. Уйдем пораньше. Я тебя хочу.
— Ты меня хочешь, потому что я нехороший мальчик. Это всем известно.
— Да! — Жадная улыбка подпортила на миг очертания вишневых губок, но Клодетта тут же овладела собой. Яркая, ослепительная девица, первая звезда Ричмонда, подружка, с какой одно удовольствие проводить время.
И ее подружки, такие же блестящие, уже ждали в ресторане.
«Могли бы дойти пешком, — думал Тронд. — Получилось бы немногим дольше, и на улице тепло. Так ведь нет! Клодетта не кто–нибудь, чтобы ходить как все. Такси первого класса — самое малое, на что она согласится, когда предстоит встреча с людьми — причем с
Подружки приветственно запищали — у него от пронзительных голосов свело зубы. В его сторону восхищенно — и расчетливо — стреляли глазками. Фальшивое дружелюбие: «Ах, как я рада наконец–то вас увидеть!» Воздушные поцелуи. Как он все это презирал! Пышные прически — настоящие шедевры. Короткие платья с низким вырезом выставляют напоказ бедра и ложбинки — и режут глаз не меньше, чем блестящая на шеях и оттягивающая пальцы мишура. Дешевые печатные копии не для них — эти женщины носят эксклюзив от лучших лондонских ювелиров.
Мужчин он не замечал. Мужья, партнеры и даже пара фартовых парнишек — конфетки в штанах с мордашками игровых звезд и поддельной мускулатурой. Шлюхи, радующиеся богатенькому клиенту. Они наверняка то же самое думали о нем.
Компания заняла большой стол посреди ресторанного зала. Всю ночь звенели громкие голоса. Сплетничали о каких–то знаменитостях, которых он не знал и ленился даже справляться у Найина. Хвастались вечеринками. И так без остановки. Они не разговаривали — каждая фраза выкрикивалась на полную громкость. Звуковые удары грозили головной болью.
Рука Клодетты под столом все прокрадывалась к нему, шалила в паху, норовила расшевелить. Он с невозмутимым видом обменивался какими–то банальностями с соседкой с другой стороны. И ее бедро нежно терлось о его ногу. Он хладнокровно выносил и это, и тысячи мелких словесных оскорблений в свой адрес, доказывая себе, что его не зря выбрали для этого дела из всего Саутаркского Легиона.
Драгоценное вино разливали из бутылок по двести шестьдесят ваттдолларов за штуку в большие бокалы граненого хрусталя и пили как воду. Тронд для начала заказал пива, потом перешел на газированную воду. Кормили здесь восхитительно, это он признавал. Кушанья радовали глаз и приготовлены были идеально. Он мысленно прикинул цены: один этот ужин обошелся дороже, чем Легион заплатил сводчику за имя Клодетты. А чтобы собрать ту сумму, понадобилось немало крутых дел.
Наконец подошло время уходить. Клодетта, достигшая хихикающей стадии опьянения, подогретая белым вином, похотью и любовью к собственной персоне, повисла на нем, прихватив под ручку. Вдохновенные инсинуации летели им вслед, резали воздух, как когти упустившего добычу хищника.
Клодетта умудрилась в целости донести маску до дому. Потом по ней пошли трещинки.
— Ты же принес, принес? — приставала она.
Тронд придал голосу суровости — ее такой он вдохновлял.
— Сказано уже — принес.
— Да–да, конечно.
Поделиться книгой: