Помоги проекту - поделись книгой:
Питер Гамильтон
Спасения нет
Зов Ваяна
Темная холодная масса неанского корабля внедрения через двадцать два года пути в межзвездном пространстве вошла в мерцающий искорками кометный пояс звезды. В половине светового года впереди горела серебристой белизной звезда класса G9, мощным излучением заливая семейство из двенадцати планет. Четвертая из них, маленькая и твердая, испускала яркий пузырь радиосигналов — его и зафиксировал жилой кластер неан, когда ваянцы пятьдесят три года назад сделали первые робкие попытки радиовещания.
Вокруг этой теплой, плодородной планетки с белыми облаками, зелеными континентами и глубокими синими океанами вращались по эксцентричным орбитам три луны. Две из них теперь тоже излучали в электромагнитном диапазоне: радиосигналы исходили от недавно сооруженных ваянцами научных станций. Сорок семь ваянских кланов совместно проводили космическую программу, забыв многочисленные исторические конфликты ради великого рывка в космическую бездну.
Корабль внедрения, зайдя с севера эклиптики, неравномерно, подобно черной комете, сбрасывал холодную массу — маневр торможения занял девятнадцать месяцев. Этот маневр всегда представлял самую опасную часть маршрута. Ваянцы в настоящее время располагали тридцатью двумя автоматическими зондами, которые, двигаясь через солнечную систему, посылали на родную планету собранные данные, а на самой большой луне действовали две мощные обсерватории. Как ни маловероятно было обнаружение ими корабля внедрения, управляющее сознание предпочло не рисковать. Ко времени прохождения газового гиганта по внутренней орбите корабль сократился в диаметре до двадцати пяти метров. Он не имел магнитного поля, а наружная обшивка поглощала излучение всех спектров, то есть была невидима для любого телескопа.
При сближении с Баяном сознание зафиксировало старт космического корабля с одной из трех станций на околопланетной орбите — термоядерная ракета уносила его в десятимесячный полет к пятой планете. В каюту жизнеобеспечения втиснулись одиннадцать ваянцев экипажа — посланцы неуемного духа своего вида, отважившиеся на первый межпланетный полет. Учитывая, что первая ракета на химическом топливе вышла на орбиту всего семнадцать лет назад, скорость технического прогресса впечатлила управляющее сознание.
На протяжении долгого одинокого межзвездного странствия неаны мониторили ваянские передачи, накапливая обширную базу знаний по истории и культуре вида. Социальная организация здесь была клановой: защитный механизм, неизбежный при подобной репродуктивной системе. Каждый женский организм на протяжении пятнадцати лет зрелости оплодотворялся группой мужских вплоть до десяти особей. Когда кластер яиц был готов к кладке, мать теряла подвижность, питаясь поставляемой мужьями переваренной массой, а ее чрево начинало набухать. Рождение выводка — вплоть до пятнадцати новых ваянцев — становилось последним действием в ее жизни, хотя недавно корабль внедрения принял передачу на тему новых медицинских технологий, которые могли бы продлить жизнь матери после родов. Насколько сумел понять управляющий разум, идея эта представлялась пока дикой и почти еретической. Хотя ваянцы до сих пор обходились без концепций божественного и без религий.
Округлое двухсекционое туловище ваянцев поддерживалось четырьмя ногами и располагало восемью верхними конечностями. На длинной гибкой шее держался овальный череп, снабженный восемью глазами и сложным эхосонарным органом, обеспечивающим круговое восприятие. Такое устройство органов восприятия избавило их вид от понятий зада и переда, и двигались они с равным успехом в любую сторону. Соответствующая специфика аналитических способностей несколько осложнила управляющему сознанию работу по выведению в бортовом молекулярном инициаторе шести ваянских организмов. К счастью, их биохимия легко поддавалась копированию.
В миллионе километров от Баяна корабль внедрения в финишном маневре торможения сбросил остатки реакторной массы. Теперь он практически падал на южную оконечность материка Фарава. По всему континенту сверкали ночные огни городов–цитаделей, соединенные голубовато–зелеными биолюминесцируюгцими рельсовыми путями. Чуть заметным выбросом массы корабль уточнил вектор посадки, направив его на побережье, которому через тридцать минут предстояло встретить рассвет. Сейчас, даже попади корабль в поле зрения ваянских телескопов, он выглядел бы мелким обломком космического мусора.
В верхних слоях атмосферы корабль распался на шесть грушевидных сегментов. Отслаивающиеся остатки обшивки сгорали ослепительными искрами, создавая недолговечное, но прекрасное звездное шоу в мезосфере. Однако крайняя южная цитадель клана Гомарбаб, укутанная сейчас плотной зимней облачностью, знать не знала о визите звездных гостей.
Каждый сегмент продолжал спуск, все более жестко тормозя о сгущающийся воздух. В трех километрах над поверхностью они достигли субзвуковой скорости и погрузились в облака.
Сегменты целили в бухточку несколькими километрами восточнее города–цитадели: туда, где полого спускающиеся покрытые инеем луга обрывались высокой стеной утесов у галечного пляжа. Шесть мощных всплесков гейзерами поднялись в ста метрах от берега, проломив и разбросав покрывавший соленую воду лед.
Неанские метаваянцы выплыли на поверхность. От корабля внедрения остался лишь толстый слой активных молекул, покрывавший их зеленоватые шкуры оболочкой полупрозрачного геля и защищавший от холода. До берега пришельцы добрались вплавь — чего урожденные ваянцы по возможности избегали.
Пляж представлял собой узкую полоску острых гранитных обломков. Из тех трещин, что пошире, прорастали бурые кусты. По утесу над пляжем тянулась треугольная расщелина, позволявшая выбраться за покрытые инеем луга. Метаваянцы недалеко ушли по скользкому подъему, когда сквозь мутную облачность пробился бледный рассвет. Остатки защитного слоя, разжижившись, стекли на камень, где их должен был смыть первый высокий прилив.
— Добрались, — промолвил один серией коротких свистков — на диалекте местного клана.
— Меня беспокоило сотрясение при посадке, — отозвалась женская представительница группы. — К счастью, я уцелела. Крепкие у них тела.
— У меня мурашки по коже, — сообщил третий. — Местная температура ниже оптимальной.
Первый запустил конечность в пристегнутый к верхней половине тела мешок и вытащил одежду, смоделированную по рекламной программе, перехваченной у ваянцев шесть месяцев назад.
— Полагаю, нам следует как можно скорее укрыться…
Он осекся.
Из–за большого валуна у подножия утеса показалось существо, ни разу за все годы перехвата не упоминавшееся в ваянских передачах. Инопланетянин обладал двухсторонней симметрией, основание его плоского торса поддерживалось двумя конечностями. Пара рук ограниченной подвижности торчала по сторонам короткой шеи, округлую голову туго обтягивала тонкая на вид желтоватая кожа. Пара глаз оглядела метаваянцев. Существо это более чем вдвое превосходило их размерами и приближалось хотя и дергающейся походкой, но с угрожающей скоростью.
Оно было облачено в толстое зеленое одеяние. Протянутая вперед рука с пятью мелкими отростками–манипуляторами держала металлический цилиндр. Отверстие на голове существа открылось и издало низкие, протяжные, ухающие звуки.
Цилиндр заговорил на ваянском.
— Прошу вас не беспокоиться, — произнес он. — Мы уже несколько месяцев следили за вашим полетом. Связаться с кораблем внедрения не решились, опасаясь спровоцировать самоуничтожение. Нам известно, как ревностно вы оберегаете координаты жилых кластеров.
— Что ты собой представляешь? — вопросил первый метаваянец. — Вы делите эту планету с ваянцами?
Голова существа дернулась из стороны в сторону, из отверстия снова вырвалось зловещее уханье.
— Мой вид называется «Человек», а мое имя — Ирелла, — сказал механический переводчик. — Боюсь, что никаких ваянцев не существует. Мы изобрели их цивилизацию, чтобы заманить сюда оликсов. Появления неанского корабля мы не предвидели. Тем не менее я приветствую вас в этой звездной системе и предлагаю присоединиться к нашей войне против общего врага.
Лондон
Теплая сумеречная крыша неба над Лондоном мягко окрасилась пастельными тонами: золотисто–розовый горизонт плавно сменялся насыщенным вишневым оттенком, который в зените темнел до звездной синевы. Олли Хеслоп щурился на гаснущий закат, уносясь на своем ап–борде к Плаф–лейн и оставляя позади старый Уимблдонский стадион. На стенах стадиона горели большие голограммы, рекламируемые товары вращались, выставляя напоказ свои лучшие стороны. На последней голограмме в рекламе новой драматизированной игры он увидел Сумико. Над алым шелковым платьем с глубоким вырезом улыбалось ему медленно поворачивающееся вслед проезжающим трехметровое лицо. Из светящегося тумана выплывали визуальные файлы, его альтэго Тай принимал трейлеры игры. Олли невольно улыбнулся взгляду, которым Сумико предлагала каждому прохожему и проезжему: «Попробуй, возьми!» Олли увидел в этом особый знак — он много лет был без памяти влюблен в гонконгскую актрису. В четырнадцать лет он всю спальню увешал ее мобильными портретами. И вот она, фотонная богиня, благословляет его в рейд!
Голограмма осталась позади, Тай блокировал рекламную передачу, и Олли, еще сияя счастливой улыбкой, сосредоточился на темнеющей дороге. Под рядом больших деревьев, за столетие превративших улицу в большую зеленую аллею, тени становились заметно глубже. Таю пришлось запустить программу модификации зрения, передававшую на глазные линзы увеличенное изображение, что позволяло выбирать дорогу между вывернутыми корнями и вспученными плитами мостовой. Вот с тем, что колесики борда брызгали влажными водорослями с плит ему на сапоги, он ничего поделать не мог. Сапоги были выбраны специально для рейда: черные кожаные голенища до бедра, тугая оранжевая шнуровка с солнечным блеском, жесткая подкачка охлаждающего фактора. Под стать сапогам были блестящие, тесные в паху кожаные штаны, и белоснежная футболка — в обтяжку, чтобы не скрывала нарощенной мускулатуры, — и потертый зеленый жакет до колена длиной. Рукава с пурпурной искрой расходились к запястью и туго охватывали локти. На каждом запястье можно было видеть браслетные вирусоносители, стилизованные под старинные смарт–манжеты. Кепка рабочего–ленинца с блестящей на сером фетре эмалевой звездочкой завершала броский образ — моложавый стиляга, недурен собой, раскатывает на ап–борде, бросает кругом вызывающие радарные взгляды: «Посторонись, мир, крутой парень едет!» Скрывал он только лицо — его, добавив смуглости и округлив щеки, облепила кожемаска.
Олли направлялся к своей команде — дружкам, побратимам, называвшим себя Саутаркским Легионом. Это название было издавна памятно измученным социальным работникам и местной полиции — со времен, когда Олли еще тужился сдать экзамены по государственной цифровой промышленности в городской академии. И после, когда начались большие перемены, они удержались. Кое–кто из первого состава нашел работу и даже сделал карьеру, на их место пришли другие из разбитых команд. Сейчас их оставалось шестеро — твердое ядро во многих смыслах, и всем чуть за двадцать — разве что Петру к двадцати восьми.
Тай выплеснул ему на линзы скан, уточнявший позиции Легиона. На достаточном расстоянии друг от друга, но и настолько близко, чтобы ко времени рейда стянуть ряды. Олли неделю потратил на планирование: определял позиции и до последней запятой рассчитывал время.
Каждое действие расписано заранее, на каждую неожиданность предусмотрен встречный ход. Точная разработка была по его части, он всесторонне рассматривал проблему, заранее отыскивал слабые места.
И режиссировать предприятие тоже предстояло ему.
Петр, отставший на двадцать метров, пижонски заложив руки за спину, вел свой борд по идеальной прямой. Выбранная кожемаска придавала ему вампирскую бледность, но и с ней его клубный наряд смотрелся — первый сорт: красная рубашечка, блестящий черный галстук–шнурок, серый жилет змеиной кожи и темно–серые брючки. С наращиванием мускулатуры он не перебирал, но цивилы с Плафлейн и так чуяли в нем крутяка и послушно расступались перед гудящим бордом. Петр был представителем Легиона в верхах. У него водились знакомцы в лондонском теневом мире, обеспечивали ему контракты и услуги, выбивали Легиону приличное место среди главных семей и банд — именно в том слое, куда они так отчаянно стремились.
Свою ап–багажку Петр на альтэго не настраивал — во всяком случае, никакая экспертиза связи бы не показала, а тащилась она за ним в добрых ста пятидесяти метрах. Плаф–лейн, как многие лондонские улицы, вечно кишела поспевающим за владельцами ап–багажом, еще больше тележек неслось по центральным путям доставки, и среди них имелись не только законные. Никто их не отслеживал, да и зачем? Кому какое дело? Регулировать поток — дело Ген 8 Тьюрингов.
Ап–багажка замедлила ход, огибая особо высокое дерево, и погрузилась в густую тень под ветками. Петр включил сброс. В основании тележки открылся лючок, из него шмыгнули наружу три дрона–ползунчика. Видом они походили на карликовых поссумов: девять сантиметров в длину и сорок граммов веса, да и проворством равнялись этим грызунам. Легионский «Повелитель Принтеров» Тронд Окойн пару дней провозился с их сборкой, высаживая компоненты из экзотического и дорогостоящего сырья. Олли, хоть и сам писал код, ожививший искусственные мышцы и придавший движениям узких тел плавность живых созданий, признал, что работа мастерская. И всё ради нескольких секунд на виду — потому что дроны тут же нырнули под землю.
Крошечные ползунчики просочились в решетку на мостовой и протиснулись в трещины старинного водостока. Если человек или программа и заметили их в первые драгоценные мгновения, должны были принять за настоящих. Тай доложил, что локальные узлы наблюдения на нулевом уровне тревоги.
Ап–багажка Петра медлительно развернулась попрек дороги и заковыляла обратно, к конторе «Джулиан–Финанс».
— Двухминутная готовность, — объявил Олли. Ларс Уоллин предвкушающе оскалил зубы — точь–в–точь хищный лесной кот при виде добычи. Ларс стоял в десяти метрах левее Олли — коренастый двадцатидвухлетний парень, как всегда в подчеркивающем накачанные мышцы гимнастическом трико. Часть распиравших ткань мускулов была подлинной, остальные — работа К-клеток. Нос расплющен, костяшки обеих рук намозолены кулачными драками — Олли давно потерял им счет. Ларс провел в Легионе добрых два года, но Олли все равно было рядом с ним неспокойно. Если потрясти дерево ай–кью, с верхних ветвей не Ларс свалится, и давить агрессивность ему приходилось парой наркокапсул в день. А сейчас он уже тридцать шесть часов как завязал.
Тактический скан показал Олли движущееся навстречу ап–такси. Его вирусы увели машину у корпорации «Херер», подмявшей под себя все городские службы пассажироперевозок. Еще немножко повозившись с программами, он превратил такси в ласковую сучку Легиона. В этот вечер на нем ехали Тронд и Аднан: внутренние камеры показали сидевших рядышком парней, вольготно раскинувшихся на изогнутых креслах из кожзама, словно ребята собрались на парную свиданку. Олли, у которого позвоночник сводило от нервозности, их расслабленность не понравилась, похоже, парни сбили тревогу нарком. Правда, Тронд нарка вообще не употреблял, он даже печатных продуктов не ел, хотя сам целыми днями трудился на принтерах — а может, именно потому. Схлопотал однажды гнойную крапивницу при модификации члена и с тех пор свихнулся на веганстве, а всякую хворь лечил гомеопатией. Оделся он сегодня в джинсы и черную футболку, накинул жакет парой размеров больше нужного и напялил кожемаску с черной африканской пигментацией. Олли, припомнив, что Тронд чисто нордического происхождения, задумался, не сочтут ли это за расистскую выходку — тоже идиотская мыслишка, если знать, что они задумали. Всё нервы…
Сидевшему рядом с Трондом Аднану не было дела до неполиткорректного нового лица приятеля. Главный технарь Легиона оделся в простую белую джуббу, голову укрыл клетчатой куфией, вполне сочетавшейся с выбранной на этот вечер минималистичной маской: впалые щеки и острая бородка. Широкая посеребренная лента скрывала ему треть лица — в первую очередь глаза. Аднан решился на полную замену, и теперь металлические шары в глазницах давали ему восприятие полного спектра. Они же позволяли видеть сигналы узлов и даже фиксировать излучения, так что числовой код он читал прямо через своего альтэго Рамуса. Олли восхищался, но сам не спешил последовать его примеру. Какая–то первобытная часть души холодела от страха при мысли лишиться природных глаз.
— Приготовься, — предупредил Петр.
Олли всмотрелся в увеличенную серо–зеленую картинку с ползунчиков, вилявших по техническим тоннелям. Десятки проводов, покрытых коркой многолетней грязи и крысиных испражнений, терлись о шерстку дронов.
— Заряжай, — приказал Олли Таю. Альтэго перебросил ему желто–лиловые графики, показывающие ход загрузки вирусных программ в расположенные вдоль улицы узлы Солнета.
Большую часть кодов писал Гарет — главный умник Легиона по сетевой части, он в программах понимал больше, чем Олли, Тронд и Аднан вместе взятые. Олли не без причин подозревал, что личность ему, должно быть, прописывал Тьюринг. Сейчас Тай показал ему Гарета сидящим нога на ногу на низкой стенке рядом с намеченной конторой — совершенно не там, где полагалось по плану. По части соблюдения инструкций у Гарета было плоховато. Оставалось надеяться, что он не засидится там долго, не то его выцепят полицейские Тьюринги. О чем Гарет знал лучше всех…
Олли приблизил точку рандеву. Прохожих он огибал микроскопическими смещениями веса — это стало второй натурой. Он катался на ап–бордах с тех пор, как научился ходить, и с трудом сдерживался, чтобы не залетать на стены и не заскакивать с переворотами на бордюр мостовой. Легион в рейде — это вам не игрушки. Большие дяди не одобряют ребячества на работе.
Ползунчики взбирались по силовому реле с подключениями коммерческого здания, мимо которого он сейчас проплывал. Петр и Ларс догнали его у офиса «Продовольственной Клаузена» перед самым перекрестком. Впереди виднелось ап–такси, аккуратно тарахтевшее по центральной выделенной полосе Плаф–лейн.
— Еще один дом выставлен на продажу, — сообщил Тай.
— Сейчас?
Удивление Олли относилось не к дому: он, как видно, что–то напутал, задавая альтэго приоритеты. Разве сейчас время выдавать результаты поисковой программы? И тем не менее на его линзы вылезло увеличенное изображение: замечательный дом в старофранцузском стиле, с пышным садом, над обрывом, под которым сверкали на солнце волны Средиземного моря. Ступени высеченной в скале лестницы спускались в уединенную бухточку. Просили за все это семь и два миллиона ваттдолларов.
— Продажа закрыта, — передал Тай. — Покупатель заплатил восемь и три.
Олли проверил время продажи. Двадцать семь секунд.
— Многовато, — буркнул он. Но дом и выглядел идеально. Когда-нибудь…
Он заставил себя сосредоточиться на работе, заменив дом мечты сводкой по ходу операции. Все шло как по маслу.
— Десять секунд до цели, — объявил Олли. Он слышал, как растет частота сердечных сокращений. Возбуждение гудело в жилах почище любого наркотика. Ради этого он жил. Деньги — не всё. Ладно, деньги ему нужны, но они — только малая часть. А вот переживания в таких рейдах ни с чем на свете не сравнятся.
Дроны–ползунчики рассеялись по реле, крепко цепляясь коготками за крышку. Они запустили первый пакет пиратской программы: взломали основные сенсоры. Теперь датчики наблюдения по всей Плафлейн либо передавали рекламную кашу, либо отключились. Значит, Ген 8 Тьюринг городских копов сейчас сосредоточился на этом районе, гоняет диагностику и блокирует программу Олли.
— Переходи к отвлекающему, — велел он Таю.
В узлах включился новый пакет вирусов. Эти должны были забросать спамом «Джулиан–Финанс». Мусорные сигналы начали распространяться по офисной сети компании.
Полузнчики рванули. Погасло все уличное освещение, а с ними и большая часть рекламных голограмм — включая Сумико. В офисных зданиях уже загорались зеленые аварийные лампочки — словно Плаф–лейн украсили к Хэллоуину.
Ап–такси резко затормозило у настоящей их цели — «Продовольственной Клаузена». Дверцы распахнулись. Олли с Петром и Ларсом подкатили на бордах прямо к машине, спрыгнули с досок. Ап–борды сложились. Олли подобрал свой и засунул в поясную сумку. Тай показал ему стаю полицейских дронов, слетевшихся к офисам «Джулиан–Финанс» в четырехстах метрах от них. Пешеходы и бордисты по всей Плаф–лейн задирали головы и недоуменно озирались, лишившись вдруг энергии и цифровой связи — неотъемлемого права человека, сколько они себя помнили. Нездоровый зеленоватый свет выхватывал встревоженные лица.
— Ларс, — рявкнул Петр, — двери!
Ларс с ухмылкой шагнул к раздвижной стеклянной двери Клаузена и быстро растянул по стеклу багровую взрыв–ленту.
Все повернулись спинами и пригнулись.
— Олли, — сказал Петр. — Заходим.
Олли дал Таю полный вперед. Злой вирус перегрузил офисную сеть «Продовольственной Клаузена», а багажка Петра одновременно выпустила восемь микроснарядов по офису «Джулиан–Финанс». Выхлоп ускоряющихся твердотопливных ракет прокатился громом, ослепительные струи протянулись по Плаф–лейн, пронзая листву деревьев. Полицейские дроны не успели рассредоточиться. Детонация взрывленты затерялась среди ужасающего шума. Стеклянная дверь разлетелась, засыпала ступени острыми кристалликами осколков. Расположенная высоко на стене сигнализация заорала, замигала красным. Петр поднял руку, на его манжете мигнул голубой огонек. Сигнализация заткнулась, осыпалась обломками.
— Пошли, — приказал Петр, взглядом проверяя, не заметил ли их кто. Пока налетчики влетали в разбитую дверь, ап–такси успело отъехать.
Внутри было темно. Тай увеличил разрешающую способность видеопрограммы, позволив Олли разглядеть пустой голый коридор с одинаковыми дверями одинаковых офисных помещений. Его уже всерьез взял кайф. Восторг игры в офисном здании захватил его целиком, придал всему, что он видел и слышал, десятикратную яркость. Олли всегда хотелось, чтобы этот восторг не кончался.
Петр вел их в глубину здания. Коридор уперся в толстую карбоновую дверь склада. Олли просканировал ее сенсорами «умных» манжет.
— Заблокирована, — сказал он. — Сигнализация на аварийном питании, но моя программа его отключила. Когда питание восстановится, вам придется перезагрузить систему, прежде чем пускаться наутек. Электромагниты у них сдохли.
Петр, кивнув, поманил пальцем:
— Ларс!
Ларс оглядел дверь, ухмыляясь, как ухмылялся задирам в ночном пабе. Остальной состав Саутаркского Легиона распластался по стенам. Ларс рванул к двери, выставив вперед плечо…
Олли, когда Ларс с диким воплем пролетел мимо, огорченно вздернул бровь. Такая дверь за десять минут вскрывалась тонкими инструментами, оптоволоконными кабельными насадками, рассекателями проводки…
Ларс врезался в дверь — живое плечо глухо ударило по карбону.
— Неплохо, — брюзгливо признал Аднан, смерив кибервзглядом дрогнувшую в раме дверь. Ларс отступил назад и рванул второй раз.
С третьего захода болты выдрались из рамы, и дверь распахнулась. Карбоновое полотно осталось целехонько. Ларс неделю будет носить на плече медали синяков, но, входя во главе Легиона в помещение склада, он победно ухмылялся.
Иногда приходится возвращаться к основам, не мог не признать Олли.
Склад был на всю высоту уставлен металлическими стеллажами. Между ними едва мог протиснуться один человек. Ап–погрузчики сбились в одном конце: грустные пластиковые цилиндры с тремя бессильно повисшими лапами–манипуляторами. В верхних рядах потерянно мерцали красные светодиодки — их слабые отблески отражались от высоких причудливых сосудов с продовольственным сырьем и витаминными пастами — пищей для эксклюзивных продовольственных принтеров.
Петр одобрительно обвел все это глазами.
— Тронд, Аднан, выгружайте.
Тронд с Аднаном стояли в конце склада в одинаковой позе — руки опущены и чуть растопырены. Паучки бомбодронов выбирались из складок их мешковатой одежды. В сумрачном освещении представлялось, будто с этой пары скатываются крупные капли жидкости. Обшивка маленьких механизмов была из темного композита, точно подделать их под живых пауков никто и не пытался.
Бомбодроны прошмыгнули по проходам и, цепляясь за опоры, полезли на стеллажи. Петр не сводил с них глаз, пока не убедился, что все расположились как надо.
— Уходим.
Они пробежали через весь склад к метровому грузовому порталу, принимавшему продукцию с главной фабрики Клаузена. Сама дверь портала была темной, запутанность активна, но перекрыта. Рядом с порталом имелась обычная дверь в узкий переулок за зданием. Петр дернул рычаг аварийного выхода, и дверь легко открылась.
Они вывалились в темный переулок. Ап–такси уже ждало. Шестерым непросто было уместиться на круговой скамье, зато все были пьяны от всплеска адреналина. Как только такси отъехало, Петр велел:
— Подрывай.
Олли кивнул, и его Тай послал сигнал бомбодронам. Все, щурясь через прозрачный колпак такси, полюбовались на синхронный подрыв паучков — непримечательный, как они и рассчитывали. Короткая неяркая желтая вспышка внутри склада, пожарный выход выносит взрывной волной, но и не более того. Стеллажи внутри должны были рухнуть, потому что их опоры перебило крошечными, точно расположенными зарядами — повалились гигантские костяшки домино, драгоценные сосуды ударились друг о друга и об пол, содержимое погибло.
— Ого, — буркнул Тронд, — да мы герои.
Олли взглянул на довольного собой друга — его машинки отменно сделали свое дело — и показал ему большой палец:
— Отличная работа.
— Мои ребятки! — с гордостью отозвался Тронд.
Ап–такси вывернуло из проезда и стало набирать скорость.
— Не доходит до меня, — заговорил Ларс. — Нет, поймите, такая работа мне по вкусу. Но какой смысл просто все там перебить? За что Джад нам платит?
— Она тут держит крышу, Ларс, — объяснил Олли. — Клаузен не расплатился с Джад и Николаи, как положено, а они же, черт побери, из…
— Одной из крупнейших семей Северного Лондона, — быстро подхватил Аднан. — Как же иначе? У них столько контрактов.
— Ну, вот. Понимаешь, этот рейд — намек. Эта ночь дорого обошлась Клаузену. Не настолько, чтобы обрушить весь бизнес, но чтобы задуматься, ему хватит. В следующий раз, когда Джад или кто еще предложит ему недорогую страховку, будут знать, что эти не шутят, и мигом выложат денежки.
— А еще, — гладко вклинился Петр, — мы показали Джад, что дело знаем, что мы — люди надежные. В этом суть.
Ларс пососал нижнюю губу.
Поделиться книгой: