Помоги проекту - поделись книгой:
На следующее утро, во вторник, Джин, как обычно, приехал к ним домой, и, когда они поехали на работу, Эллис небрежно заметил, что фоторобот в газете немного похож на него. Что Джин об этом думает?
«Вообще-то, – ответил Джин таким же небрежным тоном, – они дважды останавливали меня на блокпостах, но оба раза отпускали. Другие машины останавливали тоже».
Эллис попытался убедить себя в том, что это логичное объяснение. Он просто не мог поверить, что Ларри Джин Белл, которого он знает, способен совершить нечто настолько ужасное.
Выслушав весь рассказ о возвращении Шеппардов домой из-за странного поведения Белла, об их собственных растущих страхах, следователи воспроизвели им отрывок последнего телефонного звонка убийцы в ночь на субботу, где он сказал Дон, что Бог хочет их воссоединения с Шари, и дал ей указания относительно тела Дебры Мэй Хелмик. В этом разговоре он больше не использовал электронный модулятор высоты тона.
Эллис и Шэрон посмотрели друг на друга и ахнули. Шэрон разрыдалась.
– Это Ларри Джин Белл. Никакого сомнения, – сказал Эллис и сделал паузу, обдумывая последствия своих слов. – Боже мой, он бросил ее тело возле «Биллс Гриль».
Очевидно, Белл избавился от тела Дебры Мэй неподалеку от одного из своих любимых ресторанов.
Глава 14
Когда мы с Роном добрались до управления шерифа ранним утром, Джим Меттс уже был там. Они с Маккарти рассказали нам о Ларри Джине Белле. Меттс показал фотографию, сделанную его помощниками во время наблюдения за могилой Шари Смит, которая, как я уже упоминал, находилась недалеко от дороги. На фотографии была машина, зарегистрированная на имя Белла. Она остановилась на дороге, напротив могилы, но водитель не вышел. Это подкрепило мою уверенность в том, что убийца посетит могилу, но, хорошо понимая, что за этим местом следят, не подойдет так близко, как ему бы хотелось.
Чем больше следователи узнавали о мистере Белле, тем меньше оставалось сомнений в том, что он – тот, кого мы ищем.
Белл родился 30 октября 1949 года в Ральфе, штат Алабама, к юго-западу от Таскалузы. Он был четвертым из пяти детей – у него были брат и три сестры. По иронии судьбы его брат Джеймс был адвокатом в Колумбии. Его отец, Арчи, работал инженером-механиком. Семья много переезжала, Белл учился в средней школе в Колумбии, а затем в Тьюпело, штат Миссисипи, которую и закончил. Из школьного ежегодника следовало, что в конце 1960-х годов он играл в бейсбольной команде «Трилистник» средней школы О-Клэр в Колумбии. Выучившись на электрика, он вернулся в Колумбию, где женился на шестнадцатилетней девочке из десятого класса. Примечательно – учитывая все случившееся потом, – что у нее были светлые волосы и голубые глаза.
В 1970 году Белл вступил в Корпус морской пехоты с намерением отправиться воевать во Вьетнам, но не продержался в армии и года. Он повредил колено, случайно выстрелив себе в ногу во время чистки оружия, и был уволен со службы. В 1971 году Белл работал тюремным охранником в Департаменте исправительных учреждений Южной Каролины в Колумбии. Там он оставался один месяц и в следующем году вместе с женой переехал в Рок-Хилл, штат Южная Каролина, недалеко от границы с Северной Каролиной и рядом с тематическим парком «Каровиндс», где летом, много лет спустя, выступала Дон и где надеялась петь Шари.
За десять лет до убийства Шари Смит и Дебры Мэй Хелмик, в феврале 1975 года, Белл был арестован по обвинению в нападении и нанесении побоев в Рок-Хилле после того, как на парковке торгового центра подошел к девушке и предложил поехать с ним в Шарлотт «повеселиться».
Когда она отказалась, он вытащил нож, нацелил ей в живот и попытался затащить ее в свой зеленый «Фольксваген». Она закричала, стала сопротивляться, и он оставил свои попытки, вернулся в машину и уехал. Женщина, находившаяся поблизости, услышала крики, бросилась к телефону и позвонила в полицию. Его задержали неподалеку от торгового центра. В мае того же года он признал себя виновным, был приговорен к пяти годам тюремного заключения и оштрафован на тысячу долларов. Тюремное заключение было приостановлено при условии уплаты штрафа и заменено испытательным сроком. В тот период он работал менеджером по бронированию билетов в авиакомпании «Истерн эйрлайнс». Он все еще был женат и жил со своей женой и их двухлетним сыном – развелись они только в следующем году. По крайней мере дважды после этого, один раз находясь на свободе, Белл проверялся в психиатрических учреждениях – в больнице штата Южная Каролина, финансируемом государством психиатрическом учреждении в Колумбии, а также в больнице Администрации ветеранов Колумбии – на предмет расстройства личности «психосексуального характера».
Это первое, связанное с сексом, преступление в его послужном списке подтвердило наши предсказания: у него не было ни силы, ни мужества, ни эмоциональных ресурсов, чтобы напасть на взрослую женщину, которая в состоянии дать отпор. В таком случае ему пришлось бы просто все закончить и убежать. Вот почему он сосредоточился на Шари Смит (чтобы контролировать ее, ему потребовалось огнестрельное оружие); а затем, когда желание снова взяло верх, на еще более уязвимой Дебре Мэй Хелмик.
Следующее обвинение в его досье только подчеркнуло этот момент.
В октябре 1975 года, всего через восемь месяцев после его предыдущего ареста и через пять месяцев после того, как он признал себя виновным и получил условный, а не тюремный срок, Белл помог подняться поскользнувшейся и упавшей женщине. «Я вооружен», – сказал он затем и, показав пистолет, попытался силой усадить ее в свою машину. Некоторое время они боролись, и ей удалось вырваться. И снова, не сумев поймать намеченную добычу, он вернулся в машину и уехал.
Обе эти женщины отреагировали правильно. Всем оказавшимся в подобной ситуации мы советуем сопротивляться до последнего и сделать все возможное, чтобы не попасть в автомобиль похитителя. Ваши шансы выжить намного выше, если вы попытаетесь отбиться и убежать. Как только вы окажетесь в его машине и под его контролем, как показывают трагические примеры Шари Смит и Дебры Мэй Хелмик, ваши возможности выжить резко уменьшатся. В общественном месте, например на улице или парковке, даже преступники, угрожающие жертвам оружием, не решатся его применить, поскольку это сразу привлечет внимание. Конечно, сопротивление сопряжено с риском, и если превосходство преступника над жертвой слишком велико, как это было с Деброй Мэй, сопротивление может не сработать. Но похититель вроде Белла понимал, пусть даже на интуитивном уровне, что как только он посадит жертву в машину и возьмет ее под свой контроль, его шансы на успешное завершение преступления вырастут в геометрической прогрессии. Он также был достаточно умен, чтобы осознавать свои собственные пределы и понимать, что если жертва способна сопротивляться, то лучше отказаться от своих намерений.
Однако во втором случае это не сняло его с крючка. Как и в предыдущей попытке похищения, он был опознан и задержан полицией. Оказалось, что пистолет, которым размахивал Белл, был заряжен холостыми патронами, но женщина, едва не ставшая его жертвой, никак не могла этого знать. В июне 1976 года он признал себя виновным в нападении и нанесении побоев, предыдущий испытательный срок был отменен, и судья окружного суда Оуэнс Т. Кобб приговорил его к пяти дополнительным годам тюремного заключения и распорядился, чтобы он прошел психиатрическую экспертизу и консультацию во время содержания под стражей. В итоге он провел всего два года в Центральном исправительном учреждении и был освобожден условно-досрочно, несмотря на психиатрическое заключение, в котором говорилось: «Вероятность повторения им этих действий очень высока».
В октябре 1979 года в Шарлотте, штат Северная Каролина, Белла привлекли к ответственности за непристойные телефонные звонки десятилетней девочке в округе Мекленбург с февраля по июль того же года. Это полностью соответствовало описанному нами типу личности и предвещало элементы более поздних преступлений, таких как продолжительные телефонные звонки семье Смит и преследование девятилетней Дебры Мэй. Девочка доподросткового возраста более соответствовала его эмоциональному уровню, чем сверстница, и после двух неудачных попыток физического контакта с женщинами телефон дал ему тот уровень безопасности, который не могла обеспечить живая встреча. Когда начались звонки, полиция передала матери девочки записывающее устройство для телефона.
Хотя непристойные звонки привели к еще одному аресту и признанию вины, в тюрьму Белл не попал. Ему дали два года условного заключения с добавлением еще пяти лет испытательного срока. Также он научился маскировать свой голос при разговоре по телефону – свидетельство его криминальной эволюции.
На сбор всей этой информации ушло несколько часов, после чего досье было передано ночью окружному прокурору Дональду В. Майерсу, который изучил документы и, решив, что предоставленного материала вполне достаточно, передал досье мировому судье Лерою Стейблеру, который выписал ордер на арест Белла.
Благодаря скоординированным усилиям Департамента шерифа округа Лексингтон, Департамента полиции и Департамента дикой природы Южной Каролины был установлен периметр наблюдения примерно в миле от начала подъездной дорожки к одноэтажному, обшитому кедром дому родителей Белла в тупичке на оконечности острова Шалл на озере Мюррей. В четверть седьмого утра четверга полицейские уже были наготове.
Белл приблизился к блокпосту около половины восьмого. Он сидел за рулем кремово-серого «Бьюика» семидесятых годов. Полицейский подошел к машине и попросил водителя представиться.
– Ларри Джин Белл, – ответил водитель.
Полицейский попросил предъявить права и выйти из машины. Белл подчинился и спокойно спросил:
– Это касается тех двух девушек. Могу я позвонить маме?
Его немедленно поместили под арест и зачитали права. Затем на него надели наручники и посадили на заднее сиденье патрульной машины, чтобы отвезти в офис шерифа Лексингтона.
Когда патрульная машина отъехала, полковник Бутч Рейнольдс протянул руку через открытое окно «Бьюика» Белла, чтобы выключить зажигание. На пассажирской стороне переднего сиденья он заметил раскрытый складной нож с обоюдоострым лезвием.
В то же утро Меттс в сопровождении шерифа округа Ричленд Фрэнка Пауэлла и шерифа округа Салуда Джорджа Бута провел краткую пресс-конференцию, чтобы успокоить общественность. «Вчера поздно вечером и сегодня рано утром, – объявил он, – наша оперативная группа проверила важную информацию, позволившую идентифицировать человека, полностью соответствующего нашему профилю». Он не назвал имени подозреваемого, но сказал, что надеется сообщить об аресте в ближайшее время. Сразу после того как Белла забрали, Меттс позвонил Смитам и послал весточку Хелмикам.
Прежде чем Шеппарды покинули управление шерифа, они дали разрешение на обыск в их доме. Вскоре полицейские агенты Кеннет Хаббен, Джеймс Спрингс и Микки Доусон прибыли, чтобы провести обыск. Шэрон Шеппард нашла листок из блокнота, на котором написала инструкции и номер телефона их сына в Алабаме. Она передала его агентам, которые также попросили образцы конвертов, блокнотов и ручек как из дома, так и из машины Шеппардов.
Шэрон рассказала следователям, что, когда они с Эллисом приехали домой 4 июня, она заметила длинные светлые волосы, прилипшие к дивану в гостиной.
– Я подумала, что это от какой-то его подружки, – сказала она. – Он попросил разрешения привести ее в дом, пока нас не было. Я сняла их, выбросила в мусорное ведро и больше до сегодняшнего дня о них не думала.
Когда Хаббен вошел в комнату для гостей, которую занимал Белл, он увидел, что там, как и предполагалось, все аккуратно лежит на местах, а ковер недавно пропылесосили. Кровать была застелена свежими простынями. Но под ними обнаружился синий наматрасник, который Шэрон, по ее словам, изначально положила на кровать. В отличие от верхней простыни и одеяла наматрасник был мятый и в пятнах. Некоторые пятна выглядели так, как будто они могли быть мочой, спермой и кровью. Хаббен вспомнил про несахарный диабет Шари, вызывающий частые позывы к мочеиспусканию при отсутствии доступа к нужным лекарствам. На простыне нашлись несколько красных волокон, которые Хаббен собрал и положил в пакеты для улик. Также он собрал образцы волос, которые нашел на полу возле внутренней стороны двери. Одной из наиболее значительных находок в спальне, опять же в соответствии с нашим профилем, была сумка с семью парами женского нижнего белья, спрятанная под одеждой Белла в ящике комода. Там же было несколько пар шелковых трусиков вроде тех, что были обнаружены на теле Дебры Мэй.
Следователи также наткнулись на пару синих обрезанных шорт, напоминавших те, которые, согласно показаниям свидетеля, были на мужчине, похитившем Дебру Мэй Хелмик. Среди других изъятых предметов были фотоаппарат, фотографии, аудиокассеты и скакалка.
Нашли в спальне и бизнес-карточку от «Лавлесс энд Лавлесс, Инк», расположенной по адресу Персиваль-роуд, Колумбия. Компания принадлежала сестре Белла Дайане и ее мужу Джону и находилась прямо через дорогу от трейлерного парка Шайло, где жили Хелмики. Позже стало известно, что Белл иногда работал на них, когда им требовалась дополнительная помощь.
Ванная, которой пользовался Белл, находилась через коридор. На полу лежали четыре коврика, и на всех были замечены волоски. Хаббен собрал их все и положил каждый в отдельный пакет. Он также собрал лобковые волосы вокруг основания унитаза. Другие агенты нашли клейкую ленту в гостиной Шеппардов и в синем пикапе, который Белл использовал для работы.
Белл дал агентам разрешение на обыск «Бьюика Ривьера» 1978 года выпуска, в котором его арестовали. Хаббен взял и положил в сумку нож, который все еще лежал на переднем сиденье. В багажнике были сложенное полотенце и покрывало. Подняв их, Хаббен увидел номерной знак в стандартном конверте из стекловолокна вместе с регистрационной карточкой. На машине стоял номер OCH 241. В багажнике лежал номерной знак DCE604, зарегистрированный на имя Дайаны Лавлесс с Тренхолм-роуд в Колумбии, сестры Белла. Первая буква, D, соответствовала тому, что сообщил свидетель похищения Дебры Мэй. Однако власти полагали, что в тот раз преступник воспользовался другой машиной.
Глава 15
К тому времени, когда Белла зарегистрировали в офисе шерифа, мы с Роном уже несколько часов работали над стратегией проведения допроса. Я вспомнил, какие давал советы полиции в Адэйрсвилле, штат Джорджия, по делу об убийстве Мэри-Фрэнсис Стоунер, – первое, о чем я подумал, когда Рон вошел в мой офис с сообщением о похищении Шари Смит.
Выслушав мой подробный профиль убийцы Мэри-Фрэнсис, один из офицеров по телефону сказал:
– Вы только что описали парня, которого мы освободили как подозреваемого по этому делу, хотя он еще подозревается по другому делу.
Парня звали Даррелл Джин Девье, он работал обрезчиком деревьев в местной энергетической компании и подстригал ветви на улице, где жили Стоунеры, примерно за две недели до похищения Мэри Фрэнсис.
Девье был двадцатичетырехлетним белым мужчиной, дважды женатым и разведенным и жившим со своей первой бывшей женой. Он бросил школу после восьмого класса, несмотря на IQ в диапазоне от 100 до 110 пунктов. После своего первого развода он вступил в армию, но ушел в самоволку и был уволен через семь месяцев. Девье водил трехлетний ухоженный «Форд Пинто». Он также был главным подозреваемым в изнасиловании тринадцатилетней девочки в Риме, штат Джорджия, но ему так и не было предъявлено обвинение. В деле Стоунер его проверили на детекторе лжи с неубедительными результатами, что меня не удивило. Я никогда особо не верил в тесты на детекторе лжи, за исключением законопослушных людей. Если вы уверены в себе и в прошлом вам сходили с рук серьезные преступления, соврать ящику не сложнее, чем полицейскому следователю.
Я предложил, чтобы следователи из местной полиции и отделения ФБР в Атланте провели допрос Девье вместе, чтобы все выглядело серьезно и чтобы в этом деле был задействован весь авторитет и все влияние власти. Я также рекомендовал поработать с ним ночью, когда все мрачнее и страшнее и когда не будет предусмотренного правилами перерыва на обед или ужин. Подготовьте пространство с огромными стопками папок на столах перед ним и напишите его имя на каждой из них, даже если они заполнены пустыми страницами. И самое главное, даже не упоминая об этом, положите камень со следами крови на низкий столик под углом сорок пять градусов от подозреваемого, чтобы вы могли видеть, как он поворачивает голову и смотрит на него. Если он виновен, сказал я им, это должно повысить фактор морщинистости, и он не сможет оторвать глаз от камня.
Я сказал, что Девье вряд ли сознается, потому что в Джорджии предусмотрена смертная казнь, и он знает, что даже в тюрьме его ждут большие неприятности, потому что другие заключенные, даже убийцы, не любят растлителей малолетних. Поэтому я сказал им, что независимо от того, насколько оскорбительным или отвратительным это может показаться следователям, их лучшей тактикой было бы возложить вину на жертву: намекнув, что она каким-то образом его соблазнила, а затем пригрозила рассказать своим родителям или выдать его полиции, чем подтолкнула к нападению на нее. Я чувствовал, что такой сценарий сохранения лица был единственным, что могло сработать, учитывая ту уверенность, которую он ощутил после проверки на детекторе лжи.
Травмы, нанесенные тупым предметом, и убийства с применением ножа, как правило, довольно кровавые, и нападающему трудно не запачкать себя кровью жертвы. Я подумал, что мы могли бы это использовать. Если бы он согласился с этой репликой, следователь должен был бы сказать что-то вроде:
Допрос прошел именно так, как я и надеялся. Как только Девье увидел камень, он начал потеть и тяжело дышать, язык его тела совершенно отличался от предыдущих интервью. Следователи шли по изложенному мной плану и в конце концов заставили его признаться в сексе с девушкой, после которого она стала ему угрожать. Они заговорили о крови, и специальный агент ФБР Боб Лири сказал, что они знают – он не планировал убивать ее, потому что тогда бы он, как умный парень, использовал бы что-то более эффективное, чем камень. В конечном счете Девье признался в убийстве и изнасиловании в Риме в прошлом году.
Даррелла Джина Девье судили за изнасилование и убийство Мэри-Фрэнсис Стоунер, признали виновным и приговорили к смертной казни.
Добиться признания по делам Смит и Хелмик было задачей более сложной, но я надеялся, что и здесь можно применить некоторые из уже опробованных стратегий.
На парковке за офисом шерифа Меттс держал трейлер, конфискованный в ходе рейда по борьбе с наркотиками. Департамент использовал его как вспомогательный офис. Мы с Роном предложили превратить его в штаб «оперативной группы» по похищениям и убийствам. Помощники шерифа принесли фотографии с места преступления, фотороботы и карты местности и развесили их на стенах. Я хотел, чтобы фотографии Шари и Дебры Мэй, счастливых и улыбающихся, контрастировали с изображениями их мертвых тел, брошенных разлагаться в лесу. Как и в случае с допросом Даррелла Джина Девье, для придания внушительности сцене мы завалили столы папками, в том числе пустыми и не имеющими отношения к делу. Мы предложили Меттсу, чтобы, когда Белла приведут в трейлер, там с деловитым видом сидело несколько полицейских – для создания видимости огромного количества улик, собранных против убийцы.
Добиться признания будет нелегко, предупредил я Меттса и Маккарти. Как и Джорджия, Южная Каролина – это штат, где применяется смертная казнь, а в одном из телефонных разговоров с Дон убийца уже выразил свой страх перед электрическим стулом. Даже если бы он не получил смертную казнь, ему светило провести много лет или даже всю оставшуюся жизнь в тюрьме, где метка насильника и убийцы детей обеспечила бы ему статус изгоя. Ничего из этого – не вариант для того, кто ценит собственную жизнь и физическую неприкосновенность.
Мне представлялось, что лучший вариант – это, как и в случае с Девье, предложить сценарий «спасения лица»: либо переложить часть вины на самих жертв, либо заставить Белла оправдаться каким-то безумием, либо уменьшить возможности защиты. Обвиняемые, у которых нет другого выхода, иногда прибегают к этой тактике, хотя, по статистике, присяжные редко на это ведутся.
Как только сцена «Оперативная группа за работой» была подготовлена, в трейлер привели Белла в наручниках. Шериф Меттс наблюдал за выражением лица задержанного. По его словам, Белл побледнел, когда оглядел трейлер и задержал взгляд на собранных против него уликах.
– Это ввело его в нужное психологическое состояние, – прокомментировал шериф.
Беллу снова зачитали его права, и он отказался от своего права на присутствие адвоката, согласившись поговорить со следователями. Тем не менее он не разрешил взять у него образцы крови и слюны, которые можно было бы сравнить со спермой на наматраснике.
Лейтенант Джеймс Эрл Перри из полиции и заместитель Эл Дэвис из департамента шерифа провели первый раунд допроса, пока мы с Роном ждали в офисе Маккарти, регулярно получая бюллетени о ходе дела и отправляя заметки о том, что следователи могут предпринять дальше. Во-первых, я хотел, чтобы они продолжали настаивать на том, что все до единой улики указывают на Белла и ни на кого другого. Они могут выглядеть дружелюбно и даже сочувствующе, но не должны позволять ему ни на мгновение подумать, будто у него есть возможность отрицать свою причастность к двум похищениям и убийствам.
Когда Белла представили лейтенантам Перри и Дэвису, Перри спросил:
– Как себя чувствуете?
– Учитывая обстоятельства, не так уж хорошо, – язвительно ответил Белл.
Тем не менее он продолжал убеждать детективов, что, по его мнению, им не следует его задерживать или даже допрашивать.
– Меня арестовывают? – спросил он. – У меня не будет шанса оправдаться, прежде чем вы меня арестуете, потому что это довольно надуманно… что-то насчет какого-то письма, вынесенного из их [Шеппардов] дома, или что-то в этом роде. Черт возьми, это мог сделать кто угодно!
– Арест вступил в силу, когда вам был предъявлен ордер на арест, – объяснил Перри. – Ордер не утверждение. Там не сказано, что вы виновны в том, что указано в ордере.
Тем не менее Белл стоял на своем.
– Не думаю, что меня следует арестовывать, особенно по чьему-то утверждению, что они опознали мой голос – да мало ли у кого такой голос, – и особенно из-за блокнота или чего-то такого. Его тоже мог взять кто угодно.
– Джин, вы достаточно умны, чтобы понимать, что судья не выдал бы этот ордер без достаточных оснований и доказательств.
Белл утверждал, что у него есть алиби, – в то время, когда исчезла Шари, он вез свою мать на прием к врачу в Колумбию.
– Я точно знаю, что Ларри Джин Белл не делал ничего такого с бедными женщинами, – настаивал он. – Я вам не лгу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, но я не могу признаться за кого-то другого. Извините.
Затем, все еще говоря о себе в третьем лице, он добавил:
– Я не хочу, чтобы этого Ларри Джина Белла казнили за то, чего он не совершал.
Обратите внимание на использование слова «женщины», хотя Дебра Мэй была ребенком, а Шари – семнадцатилетней старшеклассницей. Даже когда он отрицал, что похищал, нападал и убивал их, создавалось впечатление, что он может обращаться к ним только так, чтобы они соответствовали возрасту для отношений. Он не мог даже думать о своих жертвах как о несовершеннолетних.
– Если бы это была дочь вашей сестры и кто-то схватил ее, разве вы не хотели бы, чтобы кто-нибудь рассказал, что произошло? – спросил Дэвис.
– Сынок, благослови тебя Господь, пришло твое время разобраться между собой и Богом, – посоветовал Перри. – Сынок, не допусти, чтобы такое случилось снова.
– Я не хочу, чтобы это случилось снова, – ответил Белл. – Но тот парень, что сидит здесь, этого не делал.
– Ты знаешь, что с тобой происходит, и ты так сильно хочешь это остановить, но не знаешь, что делать. Это разрушает тебя, – заверил его Перри.
Дэвис попробовал иной подход:
– Давайте мы с вами попробуем что-нибудь другое. Возьмите блокнот и карандаш. Подумайте хорошенько и расслабьтесь. Подумайте о том, что произошло, и пусть тот, другой человек, напишет, что произошло. Пусть расскажет моему другу Джину, что случилось.
Но Белл продолжал упираться:
– Все, что я точно знаю, это то, что я – Ларри Джин Белл – не мог сделать ничего плохого.
Тем временем полицейские, вооруженные ордером на обыск, отправились в дом родителей Белла на острове Шалл, где он жил. Ордер, в котором содержалась ссылка на то, что следователи ожидали найти, исходя из нашего профиля, на самом деле был дополнительной процедурной гарантией, поскольку родители добровольно согласились на обыск в их доме. По-видимому, в поселке они пользовались симпатией и уважением.
Как мы и могли предсказать, обувь Белла была идеально сложена под кроватью, на его письменном столе царил полный порядок, и даже инструменты в багажнике его трехлетней ухоженной машины были разложены по своим местам. На его столе помощники шерифа нашли набор инструкций, написанных точно таким же способом, как и инструкции, которые он дал по телефону к местам захоронения тел Смит и Хелмик. Как мы и ожидали, они обнаружили много порнографии с упором на бондаж и садомазохизм. Эксперты нашли на его кровати светлые волосы, которые позже совпали с волосами Шари. Памятная марка с утиной приманкой, которая была на конверте с «Последней волей и завещанием» Шари, соответствовала почтовому листу с марками в ящике стола.
Вернувшись в трейлер, Белл еще попререкался со следователями. Когда они воспроизвели фрагменты записанных на пленку телефонных звонков, он признал, что голос напоминает его, и даже признал, что полицейские «не привели бы его сюда без доказательств и прочего».
– Я хочу помочь вам остановить эти убийства. Но если ты в чем-то не уверен, нельзя же признаться за кого-то другого.
– Ладно, – сказал Перри, – мы собираемся доказать, что письмо пришло из дома Шеппардов, что верхний лист был оторван от желтого блокнота, в котором миссис Шеппард сделала записи, отпечатавшиеся на нижних страницах, и что это был тот же блокнот, в котором Шари написала свое письмо, отправленное потом ее семье. Никто, кроме тебя, не мог иметь доступа к этому блокноту. Только у тебя был доступ в дом Шеппардов, когда они уехали.
К концу дня Белл все еще ни в чем не признавался и продолжал твердить, что его не следовало арестовывать. Перри прервал допрос, чтобы дать Беллу время посидеть и обдумать свою ситуацию.
– Ты морочишь нам голову так же, как морочил голову той юной леди! – заорал на него Перри. – И не говори мне, что не помнишь. Ты, наверное, больной. Только больной, психически больной мог сделать такое!
Через несколько часов тянувшегося в таком духе допроса Меттс и Маккарти пришли к выводу, что ничего продуктивного из этого не выйдет. Некоторое время спустя Меттс вернулся в трейлер и официально представился Беллу. Мы подумали, что это важно, потому что в своем общении с Дон похититель сосредоточился на Меттсе как на влиятельной фигуре. Поговорив несколько минут с Беллом в трейлере и не услышав ничего нового, шериф повел подозреваемого в главное здание.
Мы с Роном еще сидели в кабинете Маккарти, ожидая последних новостей о допросе, когда шериф ввел Белла в сопровождении окружного адвоката Донни Майерса. Это было неожиданно. Я и не подозревал, что шериф решил установить прямой контакт между подозреваемым и нами. Кроме того, мы с Роном впервые увидели Белла вблизи. Толстый и рыхлый, он напоминал пончика Пиллсбери в телевизионной рекламе.
Меттс сказал, что собирается снова воспроизвести некоторые записи телефонных разговоров, на что Белл ответил:
– Я слышал их все.
Ничуть не смутившись, Меттс сказал:
– Неужели? Что ж, давай начнем с этого.
– Я нервничаю, мне страшно, – попытался защититься Белл. – Я не преступник!
– Почему ты так нервничаешь? – спросил Меттс. – Что сделано, то сделано, и ты ничего уже не изменишь. Поговори со мной, Джин.
Меттс включил одну из пленок, но через несколько секунд остановил, посмотрел прямо на Белла и с нажимом повторил то, что уже сказали ему Дэвис и Перри.
– Это ты, Джин. Я уже говорил тебе, что у нас есть доказательства.
Когда шериф прокрутил еще одну пленку, Белл покачал головой и сказал:
– Нет, не могу в это поверить. Это слишком меня расстраивает.
– Тебя это расстраивает, Джин? Ты знаешь, что на этих пленках ты. Ты ведь узнаешь свой голос, верно? Ты же согласен со мной, что голос на этих пленках звучит, как голос Джин, ведь так?
Поделиться книгой: