Помоги проекту - поделись книгой:
– Слухи очень коварны, – сказал он корреспонденту Ассошиэйтед Пресс. – Наш коммутатор был заблокирован до такой степени, что мне пришлось обратиться за помощью к оператору. Тревога усилилась еще больше, когда власти признали, что, по их мнению, убийца из местных.
Хотя полицейские фотороботы двух похитителей выглядели не очень похожими, на другой пресс-конференции во второй половине дня в понедельник, 24 июня, шериф Меттс заявил:
– Мы считаем, что дела Шари Фэй Смит и Дебры Мэй Хелмик – одно и то же.
Какая информация привела следователей к телу Дебры, он не пояснил, но заявил, что смерть умершей от избиения Мэрили Уиттен, семнадцатилетней голубоглазой блондинки, в округе Ричленд, как-то связана с этими двумя. Мы с Роном согласились. Парень, которого мы искали, был склонен к такого рода убийствам. Имелись также некоторые убедительные доказательства того, что Мэрили могла знать своего убийцу.
Впервые в публичном заявлении Меттс использовал термин «серийный убийца». Сравнивая четкие закономерности в таких предыдущих случаях, как убийства детей в Атланте и убийство пожилых женщин в Колумбусе, штат Джорджия, он сказал:
– В отличие от этих случаев, в двух похищениях нет общего знаменателя, очевидной связующей нити. Именно отсутствие какого-либо видимого мотива затруднило это расследование.
Мы, конечно, согласились с Меттсом, что имеем дело с убийцей-рецидивистом, который не остановится, пока его не поймают. Но меня также беспокоило, что убийца не ограничивался конкретным типом жертвы. Его зацикленность на Дон после похищения Шари указывала на очень конкретные предпочтения. Похищение и убийство Дебры Мэй дало понять, что, когда у него возникает желание, он согласен на любую жертву женского пола, если она слабее его и не в состоянии оказать сопротивление. Многие люди, даже сотрудники правоохранительных органов, удивляются, когда один и тот же преступник нападает на ребенка, обычного прохожего и пожилую женщину. С точки зрения жертв, у них нет ничего общего. И все же, с извращенной точки зрения преступника, общее есть. Все они – относительно легкие мишени, они беззащитны. Для некоторых убийц этого достаточно. Хотя я ожидал, что этот НС продолжит нападать на привлекательных женщин, теперь мы знали, что их возраст не так важен, как то, насколько легко их похитить и контролировать. И если он не мог найти симпатичную белокурую девушку или молодую женщину, которая соответствовала бы этому критерию, он выбирал ту, которая была доступна. И он не собирался останавливаться.
Страх продолжал распространяться. Как и в Лексингтоне, департаменты шерифа двух соседних округов были завалены звонками и советами. Хотя мы всегда поощряем людей делиться с правоохранительными органами тем, что они видят и слышат, соотношение полезной информации к бесполезной сильно смещено в сторону второй. Одна женщина, которая была двадцать пятой позвонившей в Департамент шерифа округа Ричленд в течение одного только часа, сказала, что увидела во сне человека, ответственного за смерть Шари и Дебры Мэй, схватила карандаш и просто начала писать. Она призналась, что не поняла, что написала, но знала, что это как-то связано с пропавшими девочками.
– Если бы вы просто послали кого-нибудь сюда посмотреть на это, я уверена, вы смогли бы понять, что это значит, – сказала она детективу по телефону.
– Нет, мэм. Мы не собираемся никого посылать, – вежливо, как только мог, ответил детектив.
– Хорошо, я принесу это вам сюда, – предложила она.
– Нет, пожалуйста, не надо, – взмолился детектив и, поблагодарив ее за бдительность, быстро повесил трубку.
К этому моменту уже четыре человека были арестованы то ли за попытку вымогательства выкупа у Смитов, то ли за предоставление заведомо ложных сообщений.
В воскресенье, 23 июня, мы с Роном получили краткую передышку: Льюис Маккарти забрал нас из мотеля и привез в свой домик на озере Мюррей. В деревенском деревянном доме, в красивом, спокойном месте, я в кои-то веки расслабился – просто любовался пейзажем, а не анализировал постоянно свое окружение в поисках подсказок или идей. Маккарти приезжал туда либо один, либо с друзьями на охоту и рыбалку. Рон также запомнил этот день как единственный, когда мы не страдали от влажной летней жары. Никто из нас не испытывал желания брать в руки винтовку или удочку, поэтому большую часть дня мы втроем просидели на крыльце, попивая виски и болтая ни о чем. За то короткое время, что мы пробыли в Южной Каролине, Льюис не только вырос как профессионал, но и стал настоящим другом.
Впервые с тех пор, как мы занялись этим делом, жизнь, казалось, замедлилась, и мы смогли сосредоточиться на чем-то другом, кроме поимки убийцы. Тем не менее я не мог полностью выбросить из головы памятное мероприятие, которое мы запланировали на день рождения Шари во вторник. Мы не могли не замечать того, что происходило вокруг нас, или того, что появлялось в средствах массовой информации.
«Лозунг всего этого – беспомощность», – сказал психиатр, доктор Дэвид К. Джейкобс в интервью Джойсу У. Милки для «Таймс энд демократ», газеты Оранжбурга в Южной Каролине. «В „Таймс энд демократ“ и другие газеты поступали сообщения о предполагаемых попытках похищения, приметах подозреваемого, страхах и подозрениях, – писал Милки. – Страх угрозы и опасения родителей привели к тому, что детские сады запирались изнутри, не выпуская детей на улицу».
Это ужасающая ситуация, признал Джейкобс: «Люди не привыкли к такому ужасу, когда ваших детей могут похитить из своего же двора. Это то, к чему люди здесь просто не привыкли. И такие реакции вполне уместны».
Глава 12
В понедельник, 24 июня, шериф Меттс организовал для меня встречу с несколькими представителями местных СМИ – рассказать о мероприятии, запланированном нами на следующий день. Не предполагая, что именно они должны написать – журналисты, по понятным причинам, плохо относятся к такого рода советам, – я доверил им наши собственные цели: выманить НС на открытое место, заставить его прийти на кладбище ночью, чтобы забрать коалу, или, по крайней мере, снова начать звонить. Я рассказал им, как несколькими годами ранее, когда работал над делом об отравлении тайленолом в Чикаго, согласился на интервью с Бобом Грином, популярным обозревателем газеты «Чикаго трибюн», чтобы объяснить, как ФБР расследует это дело. Я рассказал ему о самой младшей жертве – двенадцатилетней Мэри Келлерман. Боб Грин написал трогательную статью, посвященную Мэри. Я прочитал ее с надеждой, что она побудит НС посетить могилу девочки, за которой мы договорились наблюдать.
В итоге мы так и не поймали того типа, хотя я все еще думаю, что стратегия была хорошая. Но пока за могилой наблюдали, кто-то посетил соседнюю и признался в нераскрытом наезде на другую девушку. И полиция схватила его! Заранее никогда не угадаешь, что и как сработает.
Ко вторнику департаменты шерифа трех округов пересмотрели свой фоторобот, чтобы отразить новую информацию об обоих похищениях. Хотя НС по-прежнему описывался как мужчина среднего роста, двадцати восьми – тридцати пяти лет, крупного телосложения и довольно дряблый, к характеристикам теперь добавились темная борода и волосы – длинные сбоку, лохматые спереди, – тогда как на ранних набросках он был чисто выбрит или имел лысину. Очерк опубликовали во всех региональных газетах.
Во вторник днем на кладбище прошла поминальная служба. Как мы и надеялись, пришло много репортеров. Я стоял в стороне от могилы и семьи, рядом с толпой журналистов, откуда наблюдал за присутствующими – нет ли среди них похожего на наши описания. Если бы таковой обнаружился, то помощники шерифа, якобы присутствовавшие там для контроля за дорожным движением, схватили и задержали бы его. Меня беспокоило только то, что могила находилась близко к дороге: НС мог остаться в своей машине либо наблюдать за происходящим издалека.
Возможно, лучше всех это событие осветила Тереза К. Уивер, писавшая для «Коламбия рекорд» и опубликовавшая на следующий день репортаж под заголовком «
Стройная блондинка в темных солнцезащитных очках осторожно опустилась на колени у могилы своей сестры и молча прикрепила к искусственным цветам плюшевого медведя-коалу высотой в два дюйма.
Под приглушенный шум послеполуденного трафика семья медленно подошла к могиле и присоединилась к девушке. Держась за руки, они прослушали прочитанную отцом короткую молитву.
Вчера был бы восемнадцатый день рождения Шари Смит.
Впервые после похорон семья смогла вернуться на могилу, и Дон переполняли эмоции. Слезы текли по ее лицу, когда она положила маленькую коалу на розовую цветочную композицию. Она уже говорила мне, что чувствует себя некомфортно, разыгрывая заранее расписанный сценарий, и, наблюдая за ней, я должен был признать, что манипулировал ею точно так же, как это делал НС. Хотя здесь мотивация была другой, я знал, что это ее огорчает.
Поскольку надгробие еще не поставили, мы соорудили белую деревянную кафедру с наклеенной спереди фотографией Шари. Несколько больших цветочных композиций обрамляли участок захоронения. Многочисленные затворы камер щелкнули, когда четверо членов семьи взялись за руки вокруг могилы и склонили головы в молитве. Несмотря на то что это была постановка, церемония получилась почти невыносимо трогательной, и я несколько раз ловил себя на том, что задыхаюсь от избытка чувств, наблюдая за тем, с каким достоинством и как сдержанно переносит горе каждый член семьи – учитывая, что горе это выставлено на всеобщее обозрение. И все же я надеялся – поскольку именно я убеждал их организовать это мероприятие, – что они получают от него столько же эмоций, сколько и отдают. И более того, я надеялся, что НС наблюдает за ними и мы сможем заставить его среагировать.
Следуя разработанной стратегии, я хотел, чтобы члены семьи выступили перед СМИ и выразили свое горе и боль. Я надеялся, что по крайней мере мы заставим убийцу позвонить снова и прокомментировать слова, сказанные семьей журналистам. Рассчитывать на то, что убийца почувствует себя виноватым, не приходилось, но попытаться добиться от него хоть какой-то реакции стоило.
Я с удовлетворением отметил, что в репортаже подробно рассказывается об ответах Смитов, сказавших, что пройти через это испытание им помогла единственно их непоколебимая вера.
– Только так мы могли с этим справиться, – заявил Боб Смит. – Мы верим.
Мы разыграли и связь с днем рождения.
– Сегодня еще тяжелее осознавать, что в этот день, когда ты родила дочь, ее нет здесь с тобой, – сказала Хильда, – осознавать, что она никогда больше не будет рядом.
Она упомянула, что они с Бобом планировали вечеринку у бассейна на день рождения Шари и в качестве подарка-сюрприза купили большой плакат с изображением медведя-коалы.
Боб сделал замечание, которое я часто слышал во время моих многочисленных встреч с семьями, потерявшими близких в результате убийства:
– Знаете, раны заживают, но шрамы остаются навсегда.
На протяжении всей церемонии я присматривался к публике, высматривая подозрительных личностей, тех, кто странно двигался или старался оставаться незамеченным. Помощники Меттса записали номера машин, которые притормаживали, проезжая мимо, хотя я уверен, что большинство делали это из любопытства.
Когда мероприятие закончилось, камеры выключили, а репортеры убрали блокноты, я увидел, как это все отразилось на каждом члене семьи. Они словно пережили шок и не хотели никого видеть и ни с кем разговаривать.
Особенно тяжело пришлось Дон, на которую легло основное бремя испытания. Позже она сказала нам:
– Я была очень зла из-за всей этой сцены с коалой, из-за того, что нужно делать это и многое другое, чтобы вынудить этого человека связаться с семьей. Ведь мы думали, что только так его удастся поймать. Мне было неприятно, нехорошо, хотя этого никто не видел, потому что я выполняла то, что должно. Но потом, конечно, как только все было сделано, мы развалились. Я поднялась наверх, в свою спальню, и просто рыдала. Но у нас были замечательные друзья и люди, которые поддерживали нас, чтобы мы не проходили через все это в одиночестве.
Меня не радовало, что нам пришлось подвергнуть Дон такому испытанию, но я искренне восхищался тем, как она справилась, и сказал ей об этом. Как только кто-то из вашей семьи становится жертвой жестокого преступления – а убийство, конечно, самое худшее из зол, – открывается мир боли. Часто единственный способ пройти через это – пройти через это. Я знал, что как бы сильно семья ни переживала сейчас, они не смогут по-настоящему горевать, пока убийца Шари не предстанет перед судом. То, что мы сделали на кладбище, безусловно, было попыткой в этом направлении.
Похоронная служба по Дебре Мэй прошла на следующий вечер в баптистской церкви в Вудфилд-парке, сами же похороны состоялись на кладбище Мемориал-гарден в Колумбии. Родители отложили церемонию на день, чтобы она не совпала с днем рождения ее младшей сестры Бекки. Сотрудники полиции, расположившись по всей территории, останавливали и допрашивали тех, кто выглядел хоть немного подозрительно. Над головой кружил самолет шерифа. Мы не знали, появится ли НС на службе, и не были уверены, был ли он среди тех, кто пришел на похороны Шари, – но мы приготовились.
В церкви собралось около трехсот человек. Шестеро дядей Дебры Мэй, некоторые из которых все еще жили в Огайо, несли ее маленький гроб, украшенный композицией из желтых ромашек и розовых и фиолетовых гвоздик. Среди скорбящих были Смиты, которые никогда не встречались с Хелмиками, но молились за них и остро переживали их потерю.
В своей краткой речи преподобный Макс Петтиджон обратился к собравшимся с речью о том, как воспринимается все случившееся:
– Это очень трудное время для всех нас. Мы напуганы, злы и сбиты с толку. Мы все в печали и горе, мы боимся за наших детей. Мы не чувствуем себя в безопасности в наших собственных дворах. Мы не доверяем незнакомым людям. Мы спрашиваем: «Когда это закончится?»
После церемонии мы с Роном сопровождали помощников шерифа Ричланда и агентов полиции до кладбища Мемориал-гарден в одиннадцати милях от церкви. Двадцатитрехлетний дядя Дебры Мэй, Альберт Лоу, прочитал стихотворение, а затем Хелмики взяли лопаты и сами засыпали могилу. Я наблюдал за приехавшими на кладбище, выискивая кого-нибудь, кто соответствовал бы профилю.
Был он там или нет, я знал, что убийца прочтет об этом событии и увидит репортаж по телевидению, и не сомневался, что через день или два он снова свяжется с Дон.
Глава 13
Похороны милой, обаятельной девятилетней девочки в среду, 26 июня, стали самым печальным событием за время расследования. Я постоянно представлял моих маленьких дочерей. Но этот день также оказался самым важным.
В то время как Хелмики готовились попрощаться со своей Деброй Мэй, агенты лаборатории полиции Южной Каролины в Колумбии обнаружили то, что могло стать прорывом в изучении «Последней воли и завещания» Шари – единственного реального вещественного доказательства по делу, за исключением тел и одежды двух жертв.
Используя технологию ESDA, они смогли выявить почти микроскопические следы записей на предыдущих страницах блокнота. На одном из листов, похоже, был список продуктов. Также они рассмотрели там что-то вроде последовательности цифр. При более пристальном рассмотрении эксперты смогли разобрать девять из десяти цифр: 205–837–13?8. Скорее всего, это был телефонный номер, первые три цифры обозначали код Алабамы, а 837 – номер коммутатора в Хантсвилле. Поработав с отделом безопасности «Саузерн Белл», агенты полиции просмотрели все десять возможных телефонных номеров в Хантсвилле, затем перепроверили телефонные номера, чтобы узнать, звонил ли кто-нибудь с них, связанный с округом Колумбия – Лексингтон.
Выяснилось, что на один из десяти телефонных номеров за несколько недель до похищения Шари поступило несколько звонков с домашнего телефонного номера в пятнадцати милях от дома Смитов. По-видимому, то была либо самая сильная зацепка, либо одно из тех странных совпадений, которые мы часто наблюдаем в сложных уголовных расследованиях.
На номер в Хантсвилле позвонили. Человек, который ответил, был, судя по голосу, белым мужчиной лет двадцати-тридцати. Его голос не походил на голос похитителя, но тот менял свой голос во время предыдущих звонков. Неужели первый же удар достиг цели?
Вместо того чтобы спросить напрямик, известно ли ему что-либо о двух похищениях и убийствах в Южной Каролине, агент спросил, знает ли он кого-нибудь, кто живет в этом штате.
Да, ответил мужчина на другом конце линии. Его родители жили недалеко от озера Мюррей в северо-восточной части округа Салуда. Их звали Эллис и Шэрон Шеппард. Этот человек, их сын по имени Джоуи, служил на военной базе в Хантсвилле. Он был дружелюбен и откровенен. Агенты довольно быстро пришли к выводу, что он не соответствует профилю и не был в районе Лексингтон – Салуда – Ричленд в то время, когда произошли два преступления.
Следующим шагом стала проверка полученной от него информации. Муниципальные налоговые отчеты на недвижимость показали, что Эллис и Шэрон Шеппард действительно владеют домом в округе Салуда, Южная Каролина.
Пришло время нанести визит Шеппардам.
Вечером того самого дня, когда прошли похороны Дебры Мэй, Льюис Маккарти отправился по месту жительства Шеппардов.
Он не знал, чего ожидать, поэтому захватил с собой нескольких помощников шерифа. Блокнот, на котором было написано письмо Шари, судя по всему, взяли из дома Шеппардов, и Маккарти перебрал в уме все возможные совпадения. Если Эллис Шеппард – убийца, а его жена – пособница или послушная жертва, которая так или иначе знала о преступлениях, Маккарти хотел быть готовым к любому повороту.
Но как только дверь открылась и его с командой впустили в дом, Маккарти понял – что-то не так, что-то не сходится.
Эллису и Шэрон Шеппард было за пятьдесят. Они были дружелюбны и гостеприимны, и, казалось, их совсем не смущало присутствие сотрудников правоохранительных органов. Они были счастливы в браке много лет. Чем больше Маккарти узнавал из своего разговора с ними, тем меньше они соответствовали какой-либо части нашего профиля. Ни у одного из них не было ни прошлого, ни характеристик, которые мы ожидали бы от похитителя. Единственное совпадение – Эллис тоже был электриком. Также, расспрашивая супругов об их жизни и местонахождении в последний месяц, Маккарти узнал, что им нравится путешествовать и их не было в городе в то время, когда произошли оба похищения. Да, они, конечно, слышали об ужасных убийствах и испытывали огромное сострадание к обеим семьям, но всех подробностей не знали.
Когда Маккарти спросил их, известно ли им что-нибудь о телефонных звонках по номеру телефона, написанному на странице в блокноте, они быстро признали, что это номер их сына Джоуи, что он служит в армии в Хантсвилле и что они часто звонят ему. Телефонный номер, обнаруженный ESDA, казался такой основательной зацепкой, что теперь просто не хотелось верить, что мы вытащили пустой билет. Маккарти по собственному опыту знал, что в большинстве случаев попадаются ложные ниточки, которые никуда не ведут, но разочарование было глубоким, ведь казалось, они подошли так близко. Да, проверить Шеппардов следовало основательнее, но Маккарти и Меттс твердо верили в правильность профиля, и, кроме того, Эллис Шеппард просто не походил на парня, который мог совершить два отвратительных убийства и быть таким спокойным и «нормальным».
Однако заместитель шерифа не сдавался. Объединив профиль и составленный по показаниям свидетелей портрет НС, он спросил, не знают ли они кого-нибудь, кто подходил бы под описание, которое он представит. Маккарти охарактеризовал его так: белый мужчина лет тридцати; дородный, дряблый, среднего роста; 80–90 килограммов; не очень привлекателен физически; короткая лохматая борода и волосы; интеллект несколько выше среднего; женат, но разведен, возможно, с ребенком, которого он не видит; в настоящее время проживает один или со старшим родственником; неудавшаяся военная карьера и раннее увольнение; «синий воротничок», возможно, связан с электромонтажными работами и/или ремонтом домашней техники; имеет машину, не новую, но в хорошем состоянии; собирает и коллекционирует порнографию с уклоном на бондаж и садомазохизм; дотошный, любит составлять списки, записывает все, что хочет запомнить, если его отвлекают от того, что он говорил, начинает сначала.
Маккарти не упомянул еще об одном аспекте нашего профиля, о том, что, по нашему мнению, у НС были столкновения с законом из-за сексуальных преступлений или даже просто домогательств к женщинам. Такие вещи о человеке знают не все, и Маккарти не хотел, чтобы эта деталь сбила Шеппардов с толку и помешала ему идти в правильном направлении.
Самое важное, подчеркнул Маккарти, что внешность этого человека заметно изменилась за последние несколько недель; он выглядит более взволнованным, легко расстраивается, а его поведение может казаться более беспорядочным; возможно, он больше пьет или злоупотребляет какими-либо психоактивными веществами; а еще проявляет чрезмерный интерес к освещению убийств Смит и Хелмик. Эти вещи должны быть очевидны для любого, кто его знает.
Шеппарды переглянулись и почти одновременно ответили, что человек, которого описывал заместитель шерифа Маккарти, очень напоминает Ларри Джина Белла.
Беллу было тридцать шесть лет, рост около 177 сантиметров, несколько полноватый, с рыжевато-каштановыми волосами. С ранней весны он время от времени работал у Эллиса помощником электрика, занимался электропроводкой в доме. Шеппарды не любили оставлять свой дом пустым и без присмотра, когда путешествовали. Хороший работник, дотошный и внимательный к деталям, Джин казался идеальным смотрителем. Его двенадцатилетний сын жил со своей матерью в другом штате, а Джин жил с родителями, Маргарет и Арчи Белл, так что остаться в доме Шеппардов даже на долгий срок не было для него проблемой.
Они всегда держали блокнот рядом с телефоном на кухне, и, перед тем как отправиться в свою первую поездку, Шэрон записала всю информацию, которая, по ее мнению, могла понадобиться Джину во время их отсутствия. Из нескольких номеров, которые они записали для него на случай чрезвычайной ситуации, один был их сына Джоуи в Хантсвилле, который всегда знал, как с ними связаться.
Шеппарды точно помнили, что когда они уехали в первый раз, а Джин остался дома, было воскресенье, 12 мая – День матери. Джин отвез их в аэропорт, и в то время он носил бороду и усы. Когда они вернулись домой примерно через три недели, в понедельник, 3 июня, он встретил их в аэропорту. Они заметили, что его борода была намного короче, и Шэрон Шеппард спросила, почему он ее сбрил.
Он ответил, что готовится к жаркой летней погоде. А потом, по их словам, сам заговорил о похищении Шари Смит. И этот разговор продолжался всю дорогу до дома.
Белл провел тот вечер с Шеппардами, и разговор несколько раз снова возвращался к Шари Смит. Эллис сказал Маккарти, что помнит вопрос Джина: «Как вы думаете, семья хотела бы найти тело, чтобы они могли организовать похороны?»
«Ну, поскольку ее похитили, надеюсь, она все еще жива», – ответил Эллис.
Его жена упомянула еще кое-что, показавшееся ей странным. Когда они впервые встретились с Джином, он почтительно назвал ее миссис Шеппард. Когда они лучше узнали друг друга, он начал называть ее Шэрон. Но когда они вернулись домой 3 июня, она заметила, что он называет ее Шари. Никогда раньше он этого не делал.
На следующее утро, во вторник, 4 июня, он отправился на работу с Эллисом, а затем вернулся в дом своих родителей на острове Шалл на озере Мюррей, что в нескольких милях.
На следующий день один из соседей Шеппардов заглянул к ним около половины второго пополудни и сообщил, что тело Шари Смит найдено за Масоник-Лодж, недалеко от дорожной кольцевой развязки Салуды. Новость опечалила и расстроила Эллиса, Шэрон и их соседа, поскольку от их дома до Масоник-Лодж было всего три мили.
Джин вернулся к ним домой примерно через полчаса, чтобы отвезти в аэропорт для очередного путешествия. Шэрон спросила Джина, слышал ли он, что тело Шари Смит было найдено недалеко от дорожного кольца Салуды. «Нет, – ответил он, а затем добавил: – Какая жалость».
По ее словам, по дороге в аэропорт ни о чем другом он и говорить не хотел, постоянно повторяя, что ему жаль семью. Каждый раз, когда они пытались сменить тему, Джин возвращался к ней, размышляя обо всех мыслимых обстоятельствах, о том, что убийца мог сделать с Шари или с ее телом. Как будто бы он хотел, чтобы они вместе с ним обсудили все возможные варианты. Шэрон сказала, что его одержимость этой болезненной темой сильно действовала ей на нервы, и испытала облегчение, когда он их высадил у аэропорта.
Посреди ночи – по крайней мере так мне показалось – раздался громкий стук. В первую секунду я подумал, что я снова в Сиэтле, лежу на полу своего гостиничного номера, не в силах пошевелиться. Затем, когда проснулся, я осознал, что тогда ничего не слышал, потому что был без сознания. На этот раз я определенно что-то услышал. Электрические часы на прикроватной тумбочке показывали начало третьего ночи.
Я встал, пошатываясь, с кровати, подошел к двери и открыл. В коридоре стоял Рон Уокер, полностью одетый. Прежде чем я успел открыть рот, он сказал:
– Привет, Джон, мне только что позвонил Лью Маккарти. У них есть подозреваемый, и они хотят, чтобы мы приехали в офис шерифа.
Я правильно расслышал? Я попросил Рона повторить, и как только до меня дошло, поспешил одеться. Зная, что, вероятно, буду носить одни и те же вещи довольно долго, учитывая жару, я надел белую рубашку с короткими рукавами и белые брюки. Когда я взглянул на себя в зеркало, то был похож либо на продавца мороженого, либо на санитара больницы, но сейчас было не время беспокоиться о внешности. Если все обстоит так, как говорит Маккарти, нам предстояло проделать большую работу.
Шеппарды согласились на официальное интервью с детективами департамента шерифа, и Маккарти привел их в офис ранним утром в четверг, 27 июня. Мы с Роном уже были там, в кабинете Льюиса, и, еще позевывая и потирая глаза, впитывали информацию о Ларри Джине Белле, чтобы определить, как она соотносится с нашим профилем, и проконсультировать следователей по стратегиям допроса и запросам на получение ордера на обыск. Обновленная информация поступала к нам регулярно.
Когда Шеппарды вернулись из своей последней поездки в прошлый понедельник, 24 июня, рассказала Шэрон, Белл снова забрал их из аэропорта. Она сразу заметила, что он как будто бы похудел на несколько килограммов с тех пор, как они видели его в последний раз. Она также отметила, что выглядел он не таким опрятным, как обычно, и казался «немного странным».
По дороге домой – супруги сидели сзади – она подалась вперед, похлопала Белла по плечу и спросила: «Ты выглядишь усталым. Ты в порядке?»
«Вообще-то нет, – ответил он. – Мне не по себе».
Понимая, что последние несколько недель Джин проводил много времени, ухаживая за их домом, Эллис сказал: «Тебе нужно вернуться домой и подзаправиться маминой стряпней».
В их доме Белл собрал свои вещи и сказал, что вечером поедет домой к родителям, а утром вернется к работе с Эллисом. Шеппарды сочли это несколько странным. Последние пару раз, когда они уезжали, он просто оставлял бóльшую часть своих вещей у них дома, так как они приезжали и уезжали. Белл знал, что они планируют снова уехать в пятницу и ожидали, что он присмотрит за домом, поэтому не поняли, почему он уезжает.
После того как Маккарти ознакомил супругов с характеристиками профиля, они вспомнили еще одну странность. Несмотря на то что Джин немного утомил их своим постоянным обращением к теме убийства Шари Смит, они были глубоко обеспокоены тем, что ужасное преступление произошло так близко от их дома, и попросили его сохранить газеты, чтобы потом почитать и быть в курсе дела. Они не ожидали, что он вырежет и упорядочит все статьи о похищении и убийстве Смит и Хелмик. Причем он собрал материал не только из местных газет «Стейт» и «Коламбия рекорд», но и из газет других районов Каролины.
Шэрон сказала, что когда увидела в газетах обновленный фоторобот, у нее по спине пробежал холодок: подозреваемым мог быть Джин.
– Боже мой, – сказала она Эллису, – может ли он иметь какое-то отношение к этим ужасным преступлениям?
Эллис заверил жену, что такого не может быть, но сказал следователям, что эта мысль не выходила у него из головы. Он снова и снова возвращался к фотороботу в газетах, имевшему определенное сходство с Ларри Джином Беллом.
А потом в голове у Эллиса мелькнула еще одна мысль. Живя далеко за городом и рядом с озером, Эллис держал дома заряженный пистолет 38-го калибра. Он вспомнил, что как-то рассказал Джину об оружии на случай, если тот, оставшись в их доме один, почувствует угрозу. В некоторых новостях сообщалось, что похититель заставил Шари Смит сесть в машину под дулом пистолета. Эллис пошел проверить оружие в том месте, где хранил его.
Пистолета не было. Эллис признался, что испытал очень странное чувство.
Обеспокоенный пропажей оружия, он позвонил Джину около одиннадцати вечера. Джин как ни в чем не бывало ответил, что да, он знает, где пистолет. Он сам положил его под матрас на той стороне кровати, которая ближе к стене. Эллис попрощался с ним до утра и повесил трубку. Потом пошел и проверил кровать. Пистолет действительно лежал под матрасом.
Эллис взял оружие и осмотрел. Из него явно стреляли, а потом не почистили. Похоже, затвор заклинило.
Также под матрасом лежал журнал «Хастлер», на обложке которого была изображена красивая блондинка, связанная в позе распятия. Еще один кусочек пазла из нашего профиля встал на свое место.
К этому времени Шэрон уже заснула, и Эллис не хотел будить ее, чтобы рассказать о пистолете или журнале. Но он пытался понять: возможно ли, что это просто совпадение, что они неправильно все истолковали? Но как быть с тем, что из пистолета стреляли и потом положили на другое место, а Джин ничего не сказал об этом, пока его не спросили? А фотография связанной блондинки на обложке? Это было именно то, что, по словам Маккарти, ожидало найти ФБР. Они с Шэрон были порядочными людьми – все вокруг это знали. Неужели они невольно связались со злобным убийцей и даже доверили ему свой дом? Все это казалось нереальным.
Поделиться книгой: