Помоги проекту - поделись книгой:
– Каждый раз, когда кто-то из моих детей выходит за дверь, я молюсь Богу, чтобы он вернулся целым и невредимым.
На чужаков посматривали подозрительно, номера незнакомых автомобилей отмечали и записывали, а один родитель, живший в большом трейлерном парке Норт-Гейт через дорогу от трейлерного парка Шайло, сказал репортеру:
– Людей, которые позволяют своим детям играть самостоятельно на улице, осталось мало. Это прямой результат похищения. Оно напугало многих, в том числе и меня. Напугало до чертиков.
В ожидании какого-нибудь известия Хелмики переживали тот же ад, что и Смиты. В разговоре с Аадой ван Кампен из «Коламбия рекорд» Шервуд Хелмик сказал, что приходит в себя от «нервного срыва», который пережил после того, как Дебру Мэй похитили с переднего двора в прошлую пятницу, и цепляется за надежду, молясь, чтобы ее нашли живой. Однако он добавил, что готов к худшему, что у его жены тяжелая депрессия, она не смогла вернуться на работу и находится под наблюдением врача.
– Я даже не знаю, полностью ли она осознает, что сейчас вокруг происходит. В последнее время мы так много всякого слышим, – сказал Шервуд. – Вчера поступило сообщение, что где-то в лесу нашли мою малышку. И на этой неделе я получил три звонка от людей, которые сказали, что знают, где она. Эти люди – настоящие психи.
Он сказал, что тоже не собирается на работу на этой неделе и не выпускает из виду двух других своих детей.
– У вас там бродит сумасшедший, и кто знает, на что он способен.
Но, как и в случае со Смитами, проявление любви и заботы со стороны местного сообщества очень много значило для него, и такого рода вещи трогали меня каждый раз, когда я это видел. В жизни маленького городка есть много клише, но я снова и снова становился свидетелем того, как люди приходят поддержать друг друга в трудные или кризисные времена.
– Я действительно благодарен сообществу, – добавил Шервуд Хелмик. – Каждый день сюда приходит до восьмидесяти человек, предлагают еду и деньги. Это фантастика, и я хочу поблагодарить их за поддержку.
Как и в случае со Смитами, друзья и соседи договорились приносить им еду, а преподобный Макс Петтиджон, помощник священника баптистской церкви Вудфилд-парк в Денсвилле, открыл трастовый счет в пользу Хелмиков, хотя они не были прихожанами, и пригласил всех, кто может, внести свой вклад. Другие друзья организовали ужин по сбору средств.
Петтиджон сказал, что регулярно навещает семью, пытаясь своим присутствием хоть как-то «облегчить огромное напряжение».
Шервуд поблагодарил службу шерифа Пауэлла и выразил надежду на то, что тот «раскроет это дело через пару дней».
Бродя по лесу за Масоник-Лодж, я еще больше проникался убеждением, что НС должен был быть местным жителем, хорошо знающим этот район. Просто так наткнуться на такое место было невозможно. И тот факт, что три объекта находились в трех разных округах, заставил нас задуматься, а не в курсе ли он того, что даже соседние правоохранительные органы часто испытывают трудности в общении и координации действий друг с другом. Может быть, такое распределение не случайно, а намеренно? Я вспомнил случай в Айдахо, когда в двух соседних округах примерно в одно и то же время произошли очень похожие убийства, и ни одно из полицейских управлений этого не осознало. И дело было не в том, что называется слепотой связи, когда следователи не способны увидеть связь между двумя или тремя случаями. Каждый департамент буквально ничего не слышал о том, что произошло в другом округе.
Маккарти высадил нас у мотеля. Это было одноэтажное здание, насколько я помню, не очень роскошное, но оно удовлетворяло нашим основным потребностям, которые заключались в том, чтобы принять душ и поспать. На следующее утро он забрал нас и отвез в ближайшую закусочную, где настоял на том, чтобы мы насладились настоящим «южным завтраком». Нам подали поджаренный в панировке стейк, яичницу, гритс, тосты с маслом и многое другое. В первый раз мы с Роном ели стейк на завтрак. За другим столом сидел еще один помощник шерифа, который ел то же самое, и, по-моему, Рон спросил Лью, завтракают ли они так каждое утро.
Из закусочной мы отправились прямо в управление шерифа округа Лексингтон, встретиться со всеми ключевыми фигурантами этого дела. Джим Меттс, казалось, был рад нас видеть. Это был внушительного вида мужчина с властными манерами и той удивительной способностью, которой обладают самые успешные политики, заставлять вас чувствовать так, словно вы самый важный человек в комнате, независимо от того, со сколькими другими людьми он только что разговаривал. Быстро оценив динамику работы отдела, мы поняли, что хотя главный в расследовании Маккарти, эти двое поддерживают хорошие отношения. Меттс был олицетворением закона и порядка в этих краях. Мне вспомнился ставший легендой старого Запада судья Рой Бин в Техасе, которого называли «Законом к западу от Пекоса».
Кабинет Меттса также производил сильное впечатление – примерно десять метров в длину, с потолком высотой в три, а то и больше, метра. Стены были полностью увешаны мемориальными досками, сертификатами, фотографиями, свидетельствами о раскрытии дел об убийствах и другими памятными вещицами. Казалось, у него были фотографии с каждой девочкой-скаутом, у которой он когда-либо покупал коробку печенья. Там, откуда я родом, мы называем это «стеной эго». Рон сказал, что, когда он служил в армии, это называлось «стеной любви». В любом случае стало ясно, почему шериф был такой важной фигурой в округе и почему он поступил мудро, став публичным лицом правоохранительных органов в данном случае.
Было очевидно, что помимо его чувств к убитой молодой женщине и девочке, пропавшей без вести в округе Ричленд, он испытывает глубокое уважение к Бобу Смиту из-за всей его работы с заключенными и проблемными молодыми людьми и считает его личным другом. Разумеется, он хотел восстановить справедливость в отношении этого человека – в той мере, какую допускал закон.
Меттс занял свое место за соответствующим массивным письменным столом. Маккарти, Боб Айви, Рон и я сели полукругом лицом к нему.
Мы с Роном повторили остальным, что им следует забыть о том, что НС покончил с собой. Он слишком наслаждался всеобщим вниманием и своей способностью манипулировать всеми. Депрессия или уныние, которые проявились в разговорах с Дон, были смягчены тем возбуждением и удовлетворением, которые он пережил, похитив Дебру Мэй. Хотя похищение не принесло всего, на что он рассчитывал, теперь он уверился, что может похитить любую молодую женщину, когда захочет, и это сойдет ему с рук. Он также, возможно, испытывал враждебность и презрение к правоохранительным органам, которые усиливались из-за их предполагаемой неспособности его поймать. И хотя было возможно, что Дебра Мэй все еще жива и НС пытался надругаться над ней, он не представлял, как сможет вернуть ее с гарантией, что она не даст полного его описания.
Мы подумали, что лучше всего было бы выяснить, где он держит девочку, и организовать молниеносную спасательную операцию с участием спецназа. Но что бы ни говорил средствам массовой информации Меттс, мы не хотели никого обнадеживать.
Телефонные звонки похитителя Смитам были чрезвычайно болезненными для них и явно служили частью игры в кошки-мышки, которую он вел с властями и СМИ, но они оставались одним из наших лучших способов узнать о нем как можно больше и вынудить совершить ошибку. Вот почему следователей беспокоило, что он, похоже, перестал выходить на связь.
– Он перестал звонить Смитам, – посетовал Меттс.
– Я заставлю его позвонить еще раз, – ответил я, подумав, что отчасти именно для этого и прилетел сюда.
Глава 11
Дом Смитов представлял собой приличных размеров кирпичное строение со скатной крышей и двумя мансардными окнами в центральной части; от начала подъездной дорожки, где на Платт-Спрингс-роуд находился почтовый ящик, его отделяло изрядное расстояние. Теперь мне стало понятно, почему преступник не особенно беспокоился о том, что кто-нибудь в доме его увидит.
Маккарти подвез нас к дому и представил каждому из оставшихся четырех членов семьи. Все они пребывали в растерянности и смятении, и в их глазах я видел беспомощность и безнадежность. Но они не плакали и, казалось, держали эмоции под контролем. Все еще находившиеся в доме помощники шерифа и агенты департамента полиции добавляли беспокойства и тревоги в и без того тяжелую атмосферу дома. С Робертом я разговаривал мало – возможность общаться со мной и Роном он, похоже, уступил родителям. Что касается Дон, то она и в горе осталась очень красивой и удивительно походила на свою сестру, фотографии которой нам показали. Дон выглядела юной, но в то же время зрелой женщиной, и я часто размышлял о том, в какой мере эта зрелость была навязана ей обстоятельствами.
Дом, обставленный в традиционном стиле, поддерживался в хорошем состоянии. Его хозяев я охарактеризовал бы как людей осторожных и внимательных к деталям, но без излишнего усердия. Все указывало на нормальную семью среднего класса, консервативную в своем поведении и привычках, но не слишком жесткую.
Я спросил, можем ли мы посмотреть комнату Шари, и Дон повела нас вверх по лестнице. Они оставили ее нетронутой и ничего не изменили с тех пор, как Шари была там в последний раз. В этом нет ничего необычного, и увидеть подобное можно во многих семьях, которые потеряли ребенка внезапно и трагически. Одинаковые занавески в цветочек, покрывало в голубых и бежевых тонах, которое, по словам Дон, подарили Шари их бабушка и дедушка. Она добавила, что у нее в комнате все точно так же, не считая стен, которые она сама выкрасила в розовый цвет. Я сказал Дон, что, по-моему, по ее комнате можно получить представление и о ее сестре.
Если не считать опрятности, комната выглядела как типичная спальня девочки-подростка, хотя и с религиозным оттенком. На одной стене висел крест и пара картин на библейскую тематику; картину дополняли обычные куклы и памятные вещи, связанные со школой. Самым примечательным была большая коллекция медведей-коал всех видов и размеров. Дон сказала, что начала собирать их, потому что коала была талисманом Колумбийского колледжа, а потом коллекцией занялась сестра. Шари дорожила коллекцией, все ее друзья знали о ней, и многие внесли в нее свой вклад.
В голове у меня уже складывался план. Для реализации его у нас было два важных фактора: сходство Дон с Шари и явная одержимость НС старшей сестрой, что с полной очевидностью следовало из их телефонных разговоров.
Я внимательно осмотрел всех коал, представляя, как Шари держит их на руках, играет с ними, гладит их и расставляет по полкам. А потом я представил, что НС получает игрушку в качестве сувенира, на память о Шари. Ему это наверняка бы понравилось как еще один способ овладеть ею. Я мог бы помахать перед ним игрушкой, как рыбак дергает леску с наживкой в воде. Наконец я взял в руки самую маленькую коалу. Стоило сжать ее плечи, и она раскидывала руки, как будто собиралась обнять вас. Этого я и хотел. Что, если игрушка станет приманкой, а Дон рыбаком?
В коридоре наверху я отвел Рона в сторону.
– Какую стратегию мы могли бы придумать, чтобы выманить похитителя? – спросил я.
– Может быть, положить коалу на ее могилу? – предложил Рон.
– Вот и я примерно о том же подумал, – ответил я.
– Но мы должны дать ему знать, что игрушка там.
– Верно. И мы знаем, что он реагирует на СМИ. – Первым делом я подумал о том, чтобы попросить поработать с нами Чарли Кейса, поскольку похититель ранее связывался с ним. Но именно по этой причине преступник мог воспринять ход со стороны Кейса как западню. Этот парень уже доказал, что весьма сообразителен и умеет избегать ловушек. Нам нужно было придумать что-то более тонкое, не направленное столь очевидно на убийцу.
Даже в горе в Дон чувствовался стальной стержень, позволявший предполагать, что она сделает все возможное, чтобы помочь поймать убийцу своей сестры. Если бы Дон хватило смелости – и мы не сомневались в этом после прослушивания записей ее разговоров с похитителем – и если бы Хильда, Боб и Джим Меттс дали согласие, мы попытались бы придумать, как использовать девушку, чтобы вывести на чистую воду убийцу ее сестры.
Мы спустились вниз и сели в гостиной с мистером и миссис Смит, Дон и Маккарти. Я сказал, что, по моему мнению, составленный нами профиль окажет ценную помощь в полицейском расследовании, и его можно будет использовать в любое время. Но при нынешнем положении дел, особенно с учетом того, что судьба Дебры Мэй Хелмик остается неизвестной, этого недостаточно. Нам придется действовать на опережение и попытаться вынудить похитителя выйти из своего убежища. Смиты слушали спокойно и с интересом, очевидно, готовые согласиться со всем, что могло бы продвинуть дело и помочь Хелмикам, за которых, по их словам, они горячо молились.
Последние несколько минут я прокручивал в уме план. Учитывая все, через что уже прошла эта семья, осмелюсь ли я рискнуть и дать Дон главную роль в этом плане? А если что-то пойдет не так? Будет ли ей угрожать реальная опасность? Я так не думал, потому что и мы сами, и сотрудники шерифа Меттса были бы поблизости. Но я также знал, что когда имеешь дело с таким количеством переменных, наверняка предсказать ничего нельзя. Бог свидетель, в прошлом действия насильственных преступников удивляли меня не раз – и не в хорошем смысле. Имел ли я право подвергать кого-то другого потенциальной опасности? Если с Дон что-нибудь случится, семья не оправится уже никогда.
Даже не допуская в мыслях худшего, я не мог не задумываться о том, что будет означать для меня и все еще относительно новой программы профайлинга, если Дон пострадает физически или психологически. С другой стороны – и в этом бизнесе почти всегда есть другая сторона, – если бы Дон помогла нам поймать этого парня до того, как он убьет снова, разве риск того не стоит?
И вот тогда я нервно и несколько нерешительно сказал:
– Моя идея подразумевает участие Дон.
На лицах обоих родителей появилось явное выражение беспокойства. Я объяснил, что идея впервые начала формироваться еще в Куантико, когда мы слушали запись телефонного разговора, в котором НС путает Дон с Шари. Потом, встретившись и поговорив с Дон лично, мне стало ясно, что того, кого так привлекала Шари, в равной степени привлечет и Дон. Я сказал, что хочу организовать публичное мероприятие, своего рода поминальную службу по Шари, которая получила бы широкую огласку в средствах массовой информации и в которой Дон сыграла бы главную роль. Я повернулся к ней и спросил ее, что она думает по этому поводу.
– Я сделаю все, чтобы помочь поймать убийцу моей сестры, – ответила она, не колеблясь.
Глава семейства ее убежденности не разделял, и я не мог его винить. У меня самого имелись серьезные сомнения и неуверенность по этому поводу. По сути, я предлагал, чтобы в попытке поймать убийцу мы использовали Дон в качестве ловушки.
Я поднял крошечную коалу, которую взял из комнаты Шари, и сказал, что рекомендую через несколько дней, обеспечив полное освещение мероприятия в газетах и на телевидении, провести поминальную службу на могиле Шари на мемориальном кладбище Лексингтона. Когда публика соберется, Дон прикрепит мягкую игрушку к букету розовых цветов. Я считал, что у нас будет хороший шанс привлечь внимание убийцы Шари к этому событию, и еще лучший шанс заманить его на кладбище через некоторое время после церемонии, чтобы забрать коалу в качестве материального сувенира в память о его «отношениях» с Шари. По крайней мере, думал я, мы спровоцируем его сделать звонок.
При поддержке Маккарти я попытался уверить Боба Смита – и себя – в том, что похититель – трус и не посмеет предпринять что-либо против Дон при скоплении народа и присутствии полиции. Но она могла бы предложить приманку, чтобы заставить его сделать еще один шаг. По нашему с Роном мнению, сказал я Бобу, Дон достаточно умная и смелая, чтобы эффективно исполнить то, что от нее требуется.
– Я ужасно нервничала, – сказала нам позже Дон. – В тот момент я чувствовала себя приманкой – приманкой для человека, который убил мою сестру. Но я помню, что почти не чувствовала того, что чувствует в таких обстоятельствах нормальный человек. Я ощущала, что мое дело, моя ответственность, мое задание – положить на могилу коалу, сделать то, что требуется. Сделать то, что должно, чтобы все закончилось, чтобы поймать этого человека, чтобы кошмар закончился.
С понятными колебаниями Боб и Хильда согласились с нашим планом. Когда они упомянули, что во вторник, 25 июня, Шари исполнилось бы восемнадцать лет, мы все согласились, что это – тот самый день.
В пятницу, 21 июня, прокурор Роберт Айви и шериф Джеймс Меттс провели пресс-конференцию в местном отделении ФБР в Колумбии. Пытаясь повысить то, что мы в своей среде называем фактором морщинистости[5], мы, по сути, хотели заставить его нервничать, надеясь, что дополнительный стресс подтолкнет к ошибке, вынудит принять неверное решение и похититель привлечет к себе внимание необычным поведением. Мы также рассчитывали, что ощущение опасности, страх перед правоохранительными органами может остановить его, прежде чем он попытается предпринять еще одну попытку похищения и убийства.
Айви начал с того, что заявил:
– ФБР составило довольно полный психологический портрет человека, похитившего Шари Смит. Мы все настроены оптимистично и надеемся, что это позволит нам привлечь другие источники к расследованию этого дела. – В данном случае он имел в виду лаборатории ФБР, которые, как пояснил Меттс, проверяли дополнительные улики.
Далее он подразнил присутствующих, заявив, что профиль главного подозреваемого преподнес несколько сюрпризов и даже противоречит некоторым ранним представлениям следователей об этом человеке.
Ни один из них не стал вдаваться в подробности профиля, который, по словам шерифа, помог следователям собрать воедино «большие детали головоломки». Меттс также отметил, что увидеть профиль смогут только офицеры, непосредственно участвующие в расследовании. Слухи об этом уже просачивались, и в одном из них говорилось, что мы считаем убийцу умным шизофреником. Хотя я действительно считал, что похититель отличается изощренностью, определение «умный» звучало слишком сильно. Также, несмотря на определенные дефекты личности, мы никогда не характеризовали его как шизофреника, что подразумевало наличие психотического расстройства, часто ведущего к бредовым идеям. Парень действительно был «больным на голову», но он точно знал, что делает, и хотел продолжать.
Когда репортер спросил, почему два представителя закона созвали пресс-конференцию, если они не собираются разглашать подробности профиля, Меттс ответил:
– Профиль стал огромным стимулом для этого расследования, но нам было бы невыгодно предавать его гласности. Профиль подтверждается в семидесяти-восьмидесяти процентах случаев после поимки подозреваемого, – продолжал Айви. – В некоторых случаях профиль играет решающую роль.
Он также уточнил, что профиль был составлен на основе записанных на пленку бесед с преступником, изучения места преступления и других, ранее не названных, вещественных улик.
– Я очень хорошо осведомлен об интересе средств массовой информации к этому делу. Мы считаем, что завершение профиля – событие достаточно важное, чтобы сообщить о нем СМИ.
Он не стал говорить, что одна из целей огласки заключалась в том, чтобы убедить общественность в твердом намерении правоохранительных органов раскрыть оба преступления, а другая – в том, чтобы выбить убийцу из колеи, заставить нервничать и совершать ошибки.
Ждать эффекта от публичных заявлений Айви и Меттса пришлось недолго, но новости, которые они принесли, были не теми, что мы хотели услышать.
Мы с Роном проводили много времени в доме Смитов, и в пятницу вечером Дон долго не могла уснуть. Прошло три недели с тех пор, как похитили ее сестру, две недели с тех пор, как ей позвонил НС, и неделя с тех пор, как похитили Дебру Мэй Хелмик. Все это тяжелым бременем лежало у нее на душе. Вернуться к нормальной жизни не получалось еще и потому, что она лишилась ставшего привычным окружения в Шарлотте, а ее семейный дом был практически оккупирован сотрудниками правоохранительных органов вроде нас с Роном. Агент департамента полиции Рик Макклауд постоянно присматривал за ней и Робертом и стал их единственным настоящим товарищем. Вместе с другими агентами, помогавшими обеспечивать безопасность, он иногда тайком выводил их из дома, чтобы они не сошли с ума, и часто приносил пиццу и другие угощения. Они стали воспринимать его как настоящего друга и прониклись к нему теплыми чувствами.
– Мы так сблизились с ними в нашем доме, что стали почти семьей. Они такие внимательные, такие замечательные, – рассказывала нам Дон. – Наверное, я никогда не смогу выразить благодарность, которую моя семья испытывает к правоохранительным органам. Для них это не просто работа, потому что они переживали боль вместе с нами.
Было ясно, что НС хочет говорить с женщинами, а не с мужчинами. Нас это не удивило, так как он всегда выбирал тех, кто казался ему менее опасным и даже робким. Первые несколько телефонных звонков Хильда держалась очень хорошо, но потом поддалась отчаянию, когда поняла, что жизнь ее дочери в опасности. Поскольку стало ясно, что убийца запал на Дон, я спросил, сможет ли она продолжать отвечать на звонки, хотя и знал, что это причиняет ей боль. Как и со всем остальным, о чем мы ее просили, она согласилась. Поэтому мы сосредоточили внимание на Дон, постаравшись обучить ее основам стратегии: держать его на линии как можно дольше и узнать о нем как можно больше. Для этого, сказал я, ей нужно постараться казаться доброй, сострадательной и спокойной. Позволить ему взять инициативу, проявить сочувствие и понимание, даже если ее от него тошнит.
– Так мы и делали, – вспоминала Дон. – Он был жесток, но я держала себя в руках, потому что знала, что нашей единственной связью с ним в тот момент были эти звонки.
Вечер пятницы незаметно перешел в утро субботы, когда в доме Смитов зазвонил телефон. На часах было 12:17, а мы с Роном все еще были в доме. Дон так и не легла, а потому взяла трубку. Оператор спросила, согласится ли она принять телефонный звонок от Шари Фэй Смит. Дон знала, что это значит. Проинструктированная, она хотела, чтобы убийца позвонил, и теперь пыталась собраться с духом перед неприятным разговором. Вот только все оказалось еще хуже.
– Ты же знаешь, что это не розыгрыш, да?
– Знаю.
– Ты нашла кольцо Шари Фэй?
– Нет, не нашла.
– Так вот, я не знаю, где оно.
Затем последовало заявление, которое, я признаю, вселило ужас в наши сердца.
– Знаешь, Бог хочет, чтобы ты присоединилась к Шари Фэй. Это всего лишь вопрос времени: в этом месяце, в следующем месяце, в этом году, в следующем году. Тебя не будут охранять постоянно.
Все мысли о том, чтобы покончить жизнь самоубийством или сдаться полиции, если они когда-то и возникали, остались в прошлом. Он подтвердил это в своем следующем вопросе.
– Ты слышала о Дебре Мэй Хэмрик?
– Э-э-э… нет.
В типичной для себя и уже знакомой нам манере он тут же поправился:
– Десятилетний ребенок: Х-Е-Л-М-И-К.
– Округ Ричленд?
– Да.
– Угу.
– Хорошо, теперь слушай внимательно. По Норт-1… да, Уэст-1, повернуть налево на Пич-Фестивал-роуд, возле «Биллс Гриль». Проехать три с половиной мили по Гилберт, повернуть направо. По грунтовой дороге до знака «Стоп». Дальше будет цепь и знак «Посторонним вход воспрещен». Проехать сорок пять метров и повернуть налево. Пройти десять метров. Дебра Мэй ждет. Господи, прости нас всех.
Я быстро делал заметки и передавал их Дон, напоминая, чтобы она старалась держать его на связи и задавала личные вопросы. Впервые наблюдая за тем, как она держится и поддерживает разговор, я был поражен ее самообладанием. Несмотря на внутреннее смятение или понимание того, что этот безликий незнакомец хотел бы сделать с ней, Дон не позволила себе отвлечься от ее миссии. Она обращалась к НС, но говорила от имени своей сестры, Дебры Мэй и всего сообщества, которому угрожал этот жестокий убийца. Это очень напомнило мне об удивительной благодати и хладнокровии, проявившихся в «Последней воле и завещании» Шари Смит. Какие бы трения ни возникали в семье Смитов, я решил поблагодарить Хильду и Боба за то, как они воспитали обеих своих дочерей.
– Эй, послушайте! – сказала Дон.
– Что?
– Просто из любопытства, сколько вам лет?
Но он не клюнул на приманку.
– Дон, твое время истекает. Боже, прости и защити всех нас. А пока спокойной ночи, Дон Э. Смит.
– Подождите секунду! Что случилось с фотографиями, которые вы собирались мне прислать?
– Очевидно, их забрало ФБР.
– Нет, сэр! Потому что когда к ним что-то попадает, оно потом попадает к нам, вы же знаете. Вы собираетесь их отправить?
– О да.
– Думаю, вы дурачите меня, потому что сказали, что они придут, а их нет.
– Дон Э. Смит, мне нужно идти.
– Послушайте, вы сказали, что собираетесь ждать Божьего указания.
– Спокойной ночи, Дон, пока.
– Вы не дали мне те фотографии!
– Я позвоню тебе позже.
Он повесил трубку. На этот раз звонок был прослежен до телефона-автомата возле ресторана «Кентукки Фрайд Чикен» в торговом центре «Пальметто Плаза» в Самтере, Южная Каролина, примерно в пятидесяти милях отсюда. Хотя на месте происшествия не было никаких очевидных улик, агенты сняли телефон со стены и доставили в свою лабораторию в Колумбии для анализа.
Похититель делал все по-своему. Страх и тревога, проявившиеся в предыдущем звонке, теперь исчезли. Зато появилась уверенность, которую он обрел, похитив Дебру Мэй. Он становился смелее и самоувереннее и больше не пользовался устройством для изменения голоса, очевидно, чувствуя, что не нуждается в нем для защиты.
Как только Дон положила трубку, у нее появилось время поразмыслить над разговором.
– Я была в ужасе, – признавалась позже она. – Я все время испытывала страх. Вот почему у нас была круглосуточная охрана – я боялась, что он придет за мной. И, услышав те слова, ту его угрозу, я, помню, подумала:
Дон попыталась записать указания, которые дал звонивший, и как только он повесил трубку, мы повторили запись, чтобы проверить. Затем шериф Меттс, капитан Гаск и другие сели в машины, чтобы проследовать указанным маршрутом. Дон сказала, что молит Бога, чтобы они нашли девочку живой, но мы ответили, что это маловероятно. Она спросила, почему преступник позвонил сюда, а не Хелмикам. Мы объяснили, что в их трейлере нет телефона, но помимо этого практического соображения НС представлял, что у него с ней отношения, и, рассказывая ей о своем последним деянии, он, соответственно, как бы делился им с Шари. Вот почему он пообещал, что Бог, имея в виду самого себя, хочет, чтобы она «присоединилась к Шари Фэй». Один из полицейских – кажется, Рик Макклауд – заверил Дон, что она будет под постоянной защитой, даже во время публичной церемонии на восемнадцатый день рождения Шари. Я все еще сомневался в своих собственных планах, взвешивая риски и возможную отдачу. Я знал, как быстро все может произойти, когда нет полного контроля над территорией. Но теперь мы все были полны решимости увидеть, к чему приведет нас эта стратегия.
Лестер «Бутч» Рейнольдс и Мелвин Себоу из службы шерифа Лексингтона, а также лейтенант Хорас «Хосс» Хортон также поспешили к указанному убийцей месту, где и встретились с офицерами, прибывшими из дома Смита.
Район, описанный звонившим, находился сразу за чертой города Гилберт, примерно в семидесяти метрах от Мейн-стрит. Они обнаружили тело девочки у подножия холма, в лесистой местности, за цепью и знаком «Посторонним вход воспрещен», о котором упоминал НС. Как и тело Шари, оно сильно разложилось от жары. К пряди светлых волос была прикреплена розовая заколка. Два места погребения, Дебры Мэй и Шари Смит, находились примерно в десяти милях одно от другого.
Хотя состояние тела не позволяло стопроцентно установить личность убитой, инструкции звонившего ясно давали понять, что мы имеем дело с убийцей-рецидивистом. Никаких сомнений в том, что убийства связаны, ни у кого уже не осталось. Лейтенант Кеннет Хаббен, эксперт в области судебной патологии, организовал транспортировку тела в больницу округа Лексингтон, где патолог доктор Эрвин Шоу начал вскрытие около десяти часов утра. Одежду Хаббен доставил в управление, где передал ее экспертам-криминалистам для проведения анализа.
Техники полиции сфотографировали одежду, чтобы избавить родителей от необходимости смотреть на вещи, снятые с тела их дочери. Родители опознали белые шорты Дебры Мэй в тонкую полоску и футболку лавандового цвета. Примечательно, что на теле были две пары трусов: детские хлопчатобумажные трусики и, поверх них, трусы в стиле бикини взрослого размера, изготовленные из материала, похожего на шелк. Мать заверила следователей, что ее дочери принадлежали только хлопчатобумажные трусики, и сказала, что никогда не видела взрослую пару. Таким образом, преступление обрело еще один мрачный сексуальный аспект: убийца, очевидно, разыграл с жертвой какую-то извращенную фантазию. Основываясь на нашем опыте общения с другими сексуальными преступниками, мы сочли вероятным, что трусики взрослого размера принадлежали другой жертве, и, используя их, убийца как бы снимал с себя часть вины за нападение на ребенка.
Когда родителям показали розовую заколку, ее мать, Дебра, сказала:
– Да, это заколка Дебры Мэй. В тот день, около двух часов, я вымыла ей волосы, расчесала их и заколола двумя розовыми заколками. Это одна из них.
Хотя из-за состояния тела ответить однозначно на вопрос о причине смерти было невозможно, доктор Шоу пришел к выводу, что Дебру Мэй, как и Шари, скорее всего, задушили. Для официального установления личности убитой пришлось немало потрудиться. Под наблюдением эксперта по отпечаткам пальцев Дэвида Колдуэлла было проведено сравнение отпечатков ног с отпечатками, сделанными в больнице вскоре после рождения Дебры Мэй. Колдуэлл также смог получить карту отпечатков пальцев, сделанную в Техническом колледже Хокинга, когда Хелмики жили в Огайо. Заместитель эксперта-химика Эрл Уэллс исследовал образцы волос с тела и сравнил их с известными образцами волос Дебры Мэй. Образцы совпали.
Анализ волос также показал присутствие остатков скотча на некоторых из них – еще одна связь с делом Шари Смит.
Поскольку доступа к последним стоматологическим записям Дебры Мэй, которые находились в Чикаго, не было, доктор Тед Аллан Ратбун, судебный антрополог из Университета Южной Каролины, выполнил черепно-лицевое наложение. Череп умершего накладывается с помощью видеокамеры и монитора на фотографию человека, которому, как полагают, принадлежит тело, для подтверждения личности. Когда процедура была завершена, доктор Ратбун заявил, что останки принадлежат Дебре Мэй Хелмик – насколько об этом можно судить в пределах разумной медицинской уверенности.
Новость распространилась быстро, вызвав в обществе смятение, печаль и растущий страх. На первой странице субботнего дневного номера «Коламбия рекорд» появился заголовок «
– Я призываю всех вас использовать свои лучшие родительские навыки. Я не хочу никого пугать, но как ваш шериф обязан сказать, что вы должны проявлять особую осторожность в эти трудные времена.
Правая колонка газеты была посвящена советам относительно того, как родители могут защитить своих детей.
Капитан службы шерифа округа Лексингтон Боб Форд отметил, что главной задачей его департамента остается расследование этих случаев, а также предотвращение паники в местном сообществе и противодействие всевозможным слухам.
Поделиться книгой: