Ловушка безмолвия (ЛП)

Цементная дорожка освещалась маленькими фонариками почти через каждые десять шагов, но едва тропинка лишилась своего бетонного покрытия, огоньки исчезли, и их окружили темные тени. Сандерс попытался крикнуть Эрике, чтобы та остановилась, но она двигалась довольно бодро, а его язык, кажется, распух. Должно быть, он выпил больше, чем предполагал.

Где, черт возьми, та скамейка, до которой хотела добраться Эрика? Его ноги чувствовали странную усталость, да и пейзаж перед глазами поплыл. Ему понадобились все силы, чтобы переставлять одну ногу за другой. Что происходит? Его вдруг начало тошнить. Он споткнулся и чуть не упал, но успел поймать себя в последнюю минуту. Дилан положил руку на ствол близлежащего дерева, чтобы выпрямиться.

— Эрика, — пробормотал он, еле выговаривая слова.

Она развернулась, чтобы посмотреть на него, но не сделала и шагу в его сторону.

— Помоги мне, — он пытался поднять руку, но она была слишком тяжелой.

— Ты сам виноват, Дилан, — упрекнула она. — У меня не было выбора. Я не знала, что мне делать.

Не было выбора? О чем она толкует?

— Каждый сам за себя. Ты ведь так говорил, да, Дилан? Что ж, теперь моя очередь быть самой за себя.

Она сделала несколько шагов назад. Девушка очень близко подошла к краю очень крутого утеса. Он хотел предупредить ее отойти, но не смог сказать и слова. Пейзаж принял еще один дикий оборот.

Она опоила его наркотиками, понял Сандерс, внезапно вспомнив чрезмерно сладкий вкус шампанского.

Зачем? Какого черта она хотела? Прежде чем он успел спросить ее, его ноги подкосились, и мир погрузился в темноту.

* * *

Кэтрин Хиллиард проснулась среди ночи: ее сердце бешено колотилось, а пот медленно стекал по щеке. Электронные часы показывали 4:44. В течение последних двух месяцев каждую ночь она просыпалась в ужасе, захлестывающий ее тело, подобно приливной волне, что угрожала схватить ее. Крики прошлого отозвались в ее голове, а также сводящий с ума образ, которого она боялась, что никогда не забудет, при этом полностью ни разу не вспомнив.

События одной ночи затерялись в ее подсознании на двадцать четыре года. Но каждые несколько лет кошмары возвращались, мучая ее неделями, а затем исчезая так же быстро, как и приходили. Хотя в этот раз все было иначе. Сны становились все хуже, и страх с каждой ночью неуклонно возрастал, словно что-то приближалось к ней, что-то ужасное.

Выбравшись из постели, она занялась единственным делом, что прогоняло страх. Она рисовала.

На мольберте ждал чистый холст. Она взяла кисти и открыла краски, находя утешение в знакомых действиях. Опустив кисточку в краску, она на секунду замерла, а затем повела кистью по холсту. Кошмар в ее сознании обернулся смелыми, темными полосками цвета: красного, зеленого, черного, синего. Она едва дышала, когда страх просачивался из нее с каждым движением. Она никогда не знала, что выйдет из ее подсознания. Наконец, потрясенная и истощенная, она опустила кисточку и отступила.

Картина, которую она нарисовала, вряд ли бы поняли остальные. Это был обычный беспорядок линий и форм, цветовые коллизии, но в абстрактных изображениях, Кэтрин считала, что видит лицо, преследуемое страхом, полные ужаса темные глаза и рот, просящий о помощи. И в глубине души она верила, что должна помочь, но не знала, как.

Сидя на краю кровати, девушка вздохнула, изучая свой рисунок издалека. Успокоившись, она пыталась проанализировать то, что нарисовала, как делала каждую ночь, но, как и всегда, в ее сознании был полный раздрай.

Ей было всего шесть лет, когда ее жизнь навсегда изменилась, ее реальность превратилась в кошмар и ей начали сниться дурные сны. Полиция очень хотела узнать, что она видела той ночью, но она не могла им рассказать. И тогда терапевт дал ей бумагу и карандаши и сказал ей рисовать, поэтому она рисовала, но изображения как были непонятны тогда, так и сейчас не несли какого-либо смысла. Но с того дня она не могла остановиться. Искусство стало ее убежищем, ее страстью и ее способом зарабатывать на жизнь. Если бы она не умела рисовать, она, скорей всего, не выжила бы.

В дневное время она рисовала красивые картины, пейзажи, цветы, счастливых людей… но ночью после того, как приходили сны, ее картины превращались в чудовищ, поскольку она была вынуждена проводить кистью по холсту в отчаянном стремлении освободиться от бесконечных кошмаров.

Кэтрин пыталась изменить свое окружение, но это не сработало. В детстве она жила в восьми разных приемных семьях, и ее всегда мучили кошмары. Став взрослой, она жила в трех разных городах и успела снять больше, чем несколько квартир, прежде чем обосноваться в своем нынешнем пляжном домике, но сны всегда возвращались.

Конечно, были месяцы, когда девушка спала спокойно. Она мечтала о ночах без сновидений и испытывала облегчение от их отсутствия. Самый длинный период без кошмаров длился шесть лет. Она думала, что они, наконец, закончились. Затем они снова вернулись, и она поняла, что никогда не избавится от них, пока не сделает…

У нее было чувство, что она должна была действовать определенным образом — только тогда она сможет убежать. Но что она должна была сделать? Она понятия не имела. Впрочем, как и не узнала ни одно нарисованное собственной рукой абстрактное лицо. Они звали ее, но она не могла ответить, потому что не знала, кто они.

Хотя сегодня вечером Кэтрин не могла не задаться вопросом — случаем лицо на ее картине не принадлежало ли незнакомке, которая подошла сегодня к Дилану в баре. Сходство есть, пусть и слабое. А может ей просто показалось. Или, возможно, она нарисовала лицо женщины, потому что видела ее в своей голове, когда ненадолго взглянула на будущее Дилана — будущее, которое, похоже, касалось и ее. Не то чтобы она хотела быть втянутой. Просто ее не покидало чувство, что Дилана ждут неприятностям, и последнее, что ей нужно было сейчас, — так это еще больше проблем в ее жизни.

Поднявшись с кровати, она подошла к окну и откинула занавеску. Ее комната была расположена на верхнем этаже трехэтажного домика с видом на озеро в нескольких сотнях ярдов ниже. Вода мерцала в свете полной луны. Высокие сосны, покрывавшие склон холма, качались на ветру, как гигантские монстры. По ее позвоночнику пробежала дрожь. Она верила в связи, в рок и судьбу. Ничего не происходило случайно. Всегда была цель. Когда-то давным-давно детский психиатр сказал ей, что в жизни иногда происходят и плохие вещи, и ей стоит прекратить искать причины, но Кэтрин не поверила врачу тогда, и не купится на эту философию сейчас. Вот почему она не могла игнорировать тот факт, что случилось нечто плохое.

Скрестив руки на груди, Хиллиард почувствовала, как сквозь тонкую майку и шелковистые шорты проскальзывает холод. Она надеялась, что ее чувство надвигающейся гибели не имеет ничего общего с Сарой. Ее подруга заслуживала счастья после всего, что пережила за последние несколько лет. И прямо сейчас Джейк, Сара и их дочь летели на Гавайи — в страну колышущихся пальм, мягких теплых ветров и голубого неба. Они были в порядке. Они должны были быть.

Девушка глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Она повторила действие еще несколько раз. Обычно живопись ее ночных кошмаров настолько утомляла ее, что она могла спать до утра. Хотя сегодня она все еще чувствовала раздражение, будто ждала, чтобы что-то произошло. Она подошла к чемодану у стены и вытащила еще одну картину, на этот раз портрет…

С картины на нее смотрел Дилан своими золотисто-карими глазами, в которых таились тайна, боль, веселье и цинизм. Она долго работала, чтобы точно передать сложность его взгляда, горделивый подбородок и намек на осторожность, что обычно присутствовал в его выражении лица, и, конечно, дерзкую улыбку, которая могла быть и доброй, но Кэтрин решила, что она вряд ли сможет передать ее такой. Два месяца назад они провели вместе несколько дней, когда Дилан попросил ее помочь найти дочь Сары и Джейка, но эти дни зацепили ее так, что она не до конца все поняла. Она просто знала, что они связаны. Была причина, по которой Дилан появился у ее порога.

Он прагматично ответил бы — все дело в их совместном прошлом с Сарой — тем самым закрыв эту тему. Но она подозревала, что их знакомство лишь начало. Было бы полезным узнать, какую роль должна сыграть женщина из бара, но ее видения никогда не были полными или открытыми, как она того хотела. Ей придется подождать, чтобы узнать, как все сложится дальше.

Отложив картину в сторону, она вернулась к окну. В свете луны образ Дилана снова промелькнул в ее голове. Она видела страх в его глазах, выражение шока и предательства. Она схватилась обеими руками за занавески, когда чуть качнулась с внезапным и полным осознанием того, что у Дилана проблемы.

Оглянувшись на часы, Кэтрин поняла, что прошел уже час с момента ее пробуждения из-за кошмаров. Было почти шесть. Ей просто нужно продержаться до рассвета, и тогда она будет в порядке. Как только взойдет солнце, она сможет расслабиться. Снова спокойно задышать. И она могла бы проверить Дилана, хотя хотела позвонить ему сейчас, но сомневалась, что он вряд ли будет рад, если его разбудят так рано.

Ее взгляд вдруг зацепился за красно-синие огни стробоскопа. Она повернулась к окну, напрягаясь при виде остановившейся перед домом полицейской машины. Девушка прижалась лицом к стеклу, наблюдая, как двое полицейских в форме входят в здание.

Ее страх усилился. Она разрывалась между желанием спуститься вниз и выяснить, что происходит, и желанием спрятаться в своей комнате.

Это не ее проблемы, сказала она сама себе. Ей не стоит вмешиваться в ситуацию, которая ее не касается. Держаться вдали от стражей порядка для нее стало привычкой. Они не могли защитить ее, когда она была ребенком, и едва она выросла, она поняла, что единственный человек, которому она может доверять, — это она сама… и уж точно не полицейские в форме, чьи ночные патрулирования улиц лишь усложняли попытки выживания.

Кэтрин отошла от окна и села на кровать, глядя на телефон. Она не могла избавиться от желания позвонить Дилану и выяснить, все ли с ним в порядке. Она не видела его с тех пор, как оставила его в баре с той женщиной. Она несколько раз искала его во время праздника, особенно когда Джейк и Сара хотели попрощаться с ним, но его нигде не было видно. Джейк пошутил, что его брату, вероятно, повезло, и Кэтрин тогда подумала, что он, возможно, прав. Но теперь ей стало интересно… связь Дилана и Джейка такая же крепкая, насколько близки сами братья. Неужели Дилан действительно свалил со свадьбы своего брата с женщиной? Это казалось невероятным.

Поддавшись импульсу, она подняла трубку и связалась с гостиничным оператором, чтобы узнать номер Дилана. Телефон набирал и набирал, наконец, уступая место голосовой почте. Она повесила трубку, ее рука дрожала. Он, возможно, просто глубоко заснул. Или он провел ночь с той женщиной.

Кэтрин заползла под одеяло и натянула его до подбородка. Она смотрела на часы, наблюдая, как тикает каждая минута. Она хотела спать, но понимала, что не может, пока не взойдет солнце и все ее страхи не исчезнут.

Глава 2

Дилан зашевелился, чувствуя, как что-то острое пронзает его спину. Голова казалось опухшей, тупая боль отдавалась, начиная в передней части черепа и заканчивая шеей и плечами. Его веки отяжелели, и ему потребовалась секунда, чтобы открыть глаза, и еще одна минута, чтобы понять, что он лежал на земле. Он протянул руку под спину и выдернул шишку, источник своего дискомфорта.

Солнце только начинало подниматься над высокими деревьями, которые окружали его, и вокруг чувствовалась прохлада, что тело обдало рассветным холодом. На голубом небе виднелись лишь несколько полосок облаков. Было утро, понял он, чувствуя себя глупым. Что, черт возьми, случилось? Почему он оказался на земле в лесу? Он напился и потерял сознание? Сандерс попытался сесть.

Брюки и рукава серого костюма были в грязи. Порез на его ладони распух, что кожа вздулась и покраснела. Взгляд на часы сказал ему, что сейчас семь пятнадцать утра. И последнее, что он помнил, было… что?

Мужчина глубоко вздохнул и призадумался. Представшая перед ним панорама напомнила ему, что он находится на озере Тахо и что Джейк только что женился. Дилан был на свадьбе, сидел в баре. Он беседовал с Кэтрин, а потом приехала Эрика. Она хотела поговорить с ним. Она дала ему шампанское. Они решили прогуляться… долго прогуляться.

Стоило резко подняться на ноги, как его пульс участился, и Дилан внезапно почувствовал слабость. Он огляделся вокруг, но не увидел ничего, кроме деревьев и склонов холма, что вели к краю обрыва… крутого обрыва над озером. Эрика привела его к этому месту. Она что-то говорила об отсутствии выбора, но остальные ее слова были размыты. Дилан вспомнил, что его тошнило, он сильно устал и еле передвигался, как будто его накачали наркотиками. Похоже, именно это и произошло. Эрика, должно быть, что-то кинула в шампанское. Но зачем она это сделала?

Он проверил свои карманы. Его кошелек был цел, как и пара сотен долларов. Она не забрала его деньги или часы, а больше ценных вещей у него не было — если только ей что-то не понадобилось в его комнате. Он снова похлопал по карманам, понимая, что у него нет ключей от машины. Он оставил их в доме? И если говорить о номере, то, где ключ от него? Он брал с собой ноутбук, чтобы поработать. Некоторые из его файлов и заметок по делу Равино были на нем. Эрике нужна была информация?

Поэтому она накачала его наркотиками и заманила в лес, чтобы иметь возможность попасть к нему в номер?

Дилан повернул голову, услышав движение поблизости. Это белки и птицы шелестят листьями и ветками или кто-то наблюдает за ним? Может, это Эрика? Она собирается привести в действие очередной свой план? Ему нужно вернуться в поместье, но где он находится… Ему потребовалась минута, чтобы понять, в каком направлении идти. Спотыкаясь о грязь и камни, он медленно пробирался сквозь деревья, в конце концов выйдя на тропу.

Прошло достаточно времени, прежде чем он добрался до особняка. Он так и не понял, как далеко они ушли прошлой ночью. Эрика, очевидно, хотела увести его подальше от дома, чтобы его никто не смог найти. Тем не менее, заманить его в лес и оставить там в наркотическом опьянении вряд ли считалось полноценным планом. Должно быть что-то еще.

То самое «что-то еще» он понял, когда увидел две полицейские машины перед домом. Что-то случилось. Ускорившись, он вбежал по ступенькам, а в голове промелькнуло множество страхов. Он столько времени потерял и понятия не имел, отправились ли Джейк и Сара в свой медовый месяц. Искали ли они его? Неужели волновались за него, поэтому и вызвали полицию? Или, не дай Бог, с ними что-нибудь произошло? Поэтому приехала полиция?

Войдя в вестибюль, он увидел полицейского в форме и человека в темно-сером костюме, стоящих у стойки регистрации. Они разговаривали с управляющим поместья, в то время как полдюжины сотрудников наблюдали за ними. Одним из работников был тот самый бармен, что накануне наливал ему. Едва их взгляды встретились, бармен поднял руку, указывая на Дилана.

— Это он, — произнес молодой человек. — Тот самый парень, который прошлой ночью ушел вместе с ней из бара.

Эрика. Похоже, речь идет об Эрике.

— Что случилось? — спросил Дилан.

Человек в костюме подошел к нему: ему было за сорок, светло-каштановые волосы с залысинами. Галстук болтался на шее мужчины, будто тот очень долго пытался его завязать, а румяный цвет лица свидетельствовал о человеке, что проводил на улице столько же времени, сколько и внутри. Увидев его значок, внутри Дилана все сжалось.

— Я детектив Ричардсон из департамента шерифа округа Уошо (штат Невада), — сказал он. — А вы…?

— Дилан Сандерс. Что происходит?

— Пытаемся узнать местоположение одной гостьи — мисс Эрика Лейтон. Вы ее знаете?

Его сердце пропустило удар.

— Да. Я ее знаю. Что с ней произошло?

— Это и пытаемся выяснить. Бармен, что вчера работал на свадьбе, сказал, что видел вас в баре с мисс Лейтон, и как вы вместе ушли оттуда. Это правда?

Взгляд детектива скользнул по его телу, и Дилан внезапно понял, как он выглядит, — грязь на рубашке, сосновые иголки, прилипшие к его рукавам. Он подавил желание не стряхнуть их, тем самым привлекая к себе больше внимания.

— Правда, — пробормотал он.

— Когда вы в последний раз видели мисс Лейтон? — спросил детектив.

— Прошлым вечером около семи тридцати.

— Где вы были?

— В лесу. Мы решили с Эрикой прогуляться. Она хотела поговорить со мной.

— О чем? У вас отношения с мисс Лейтон?

— Не совсем, — Дилан разволновался, его мозг, наконец, начал активно работать. Ему не нравился испытывающий блеск в глазах детектива и то, какие вопросы он задавал. — Почему вы спрашиваете?

— Как я и сказал, нас интересует местоположение мисс Лейтон. Вы провожали ее вчера до ее домика?

— Нет. В последний раз я видел ее в лесу.

— Где она хотела поговорить с вами о чем?

— Мы вместе работали над одной историей, которой я занимался несколько месяцев назад. Я репортер третьего канала KTSF в Сан-Франциско. Я полагаю, она хотела поговорить именно об этом, — ответил Дилан. Он не собирался обсуждать свои личные отношения с Эрикой, пока детектив не скажет, что происходит.

— Значит, мисс Лейтон была гостьей на свадьбе вашего брата.

— Нет, ее не приглашали. Она приехала на озеро Тахо, чтобы встретиться со мной.

— Вы сказали, что думали, будто она хотела поговорить с вами о той истории, над которой вы работали, но говорила она о другом, не так ли?

— Не уверен. Разговор не состоялся.

— Почему же?

— Она ушла.

— Вы поссорились? Расстроилась ли мисс Лейтон?

Дилан нахмурился. Он, черт возьми, не знал, что случилось с Эрикой, но должны быть какие-то доказательства, раз вызвали полицию, да и детектив не стал бы допрашивать его, как если бы он был главным подозреваемым в расследовании убийства. Его пульс подскочил при этой мысли. Эрика что, мертва?

Нет, детектив сказал, что его интересует ее местоположение, и это значит, что она пропала, а не умерла.

— Куда вы направились после того, как мисс Лейтон оставила вас? — продолжил детектив Ричардсон.

Как журналист, Дилан несколько раз работал с полицией, и он знал, что лучше сказать правду, но разум подсказывал, как будет звучать его объяснение, и он понял, что не самым лучшим образом. Но разве у него есть выбор? Ложь только отсрочит неизбежное раскрытие правды.

Неподалеку со звоном открылись двери лифта. Дилан удивился, заметив выходящую Кэтрин. На ней были синие джинсы и огромный кремового цвета свитер, ее рыжеватые светлые волосы были собраны в свободный хвост. Она внезапно остановилась, увидев офицера, на ее лице отражалась смесь облегчения и настороженности.

— Мистер Сандерс? — позвал Дилана детектив Ричардсон. — Мне нужно, чтобы вы ответили на мои вопросы. Куда вы пошли после ухода мисс Лейтон?

— Никуда.

— Простите?

— Сейчас соберусь с мыслями, — ответил Дилан, понимая, что ему нужно объяснить произошедшее с ним.

— Ладно, — детектив скрестил руки и ждал, пока тот продолжит свой рассказ.

Дилан отвел взгляд от Кэтрин. Ему необходимо сосредоточиться на одной проблемной женщине за раз.

— Эрика подошла ко мне в баре. Как я уже сказал, мы вместе работали над историей несколько месяцев назад. Для меня стало сюрпризом увидеть ее на свадьбе своего брата, потому что мы не общались уже в течение нескольких недель. Она подала мне бокал шампанского и сказала, что ей нужно поговорить со мной, но она не хотела делать это в баре, потому что там было слишком громко и людно, поэтому мы решили прогуляться по тропинке, что проходит перед поместьем. Через несколько минут мне стало плохо, появилось головокружение, будто я был пьян или под воздействием наркотиков. Но Эрика продолжала идти, уводя меня вглубь леса. Я не понимал, где нахожусь, и не знал, как далеко мы зашли. Я споткнулся, и это последнее, что я помню, пока не пришел в себя минут пятнадцать назад и не вернулся сюда. Полагаю, Эрика что-то подмешала мне в бокал.

— Погодите. Хотите сказать, мисс Лейтон накачала вас наркотиками? Зачем ей это делать? — поинтересовался детектив, покачивая головой из стороны в сторону и пронзительно вперившись в него задумчивым взглядом. — Я думал, вы друзья.

— Я тоже так думал. Понятия не имею, зачем она опоила меня. Я смутно помню ее слова о том, что у нее не было выбора, а все остальное как в тумане.

— Какая интересная история! — скептично произнес Ричардсон.

— Это правда. Именно это и произошло.

— Значит, мисс Лейтон была зла на вас.

— Не думаю, что говорил, что она злилась

— Да неужели? — парировал детектив. — Тогда зачем ей что-то подмешивать в ваш напиток? Вряд ли это было по-дружески.

— Она не казалось злой или расстроенной, когда подошла ко мне в баре. Единственная эмоция на ее лице была нервозность, — добавил он, вспоминая, какой дерганой была Эрика.

— Ваши отношения были не просто деловыми, не так ли, мистер Сандерс?

Дилан облизал губы, чувствуя, как на его шее затягивается удавка. Ему нужно было время подумать, но он сомневался, что детектив предоставит ему такой шанс.