Помоги проекту - поделись книгой:
– Съесть что ли? Бред…
Андрей Сергеевич положил находку на чайное блюдце. Затем, подумав, он пошарил ловкими пальцами в вентиляционном отверстии. Поиски увенчались некоторым успехом – небольшой свёрток из оберточной бумаги. Дальше полицейский взялся шарить и под ванной, но больше ничего не удалось найти.
Он был готов на жертвы ради начальника. Жест Стаброва с десятью тысячами рублей разбойника Жареного просто покорил его. Ему досталась целая тысяча, подарив затем много приятных минут. В числе прочего, Девяткин приобрёл так давно желанный им велосипед.
– Федюнин! Ты ещё долго? – позвал он товарища.
– Где- то час!
– Александр Владимирович, нашли что – нибудь на кухне?
– Увы, ничего нет!
Руки в перчатках вспотели, и он с трудом снял эти резиновые изделия, и вытер пальцы салфеткой. Минаков посмотрел на находки товарища, и похлопал того по плечу.
– Неплохо.
Девяткин долго смотрел на соратника, ожидая если не смеха, то хотя бы улыбки. Нет, Александр Владимирович был очень серьёзен.
– Тогда пойду…
– Подожди. Ещё раз осмотрим комнату.
Минаков кивнул, почесал щеку, и вошёл в комнату, где ещё священнодействовал Федюнин. Тела так и сидели на местах, с полураскрытыми ртами, словно застывшими в немом крике. Александр Владимирович уставился в одну точку, не желая смотреть на трупы. Девяткин же изучал в лупу курильницу. Остатков боаговоний он не увидел. Лишь в одном из двенадцати отверстий остался обломок ароматической палочки. Но рядом с бронзовой штуковиной не было пепла, не было пепла и на столе.
Зеркало было со следами свечного нагара, и можно было понять, что рядом с итальянским роскошным предметом стоял шандал со свечами, которые и уронили парафин на стекло.
– Курильницу обтирали, – заметил Минаков, – в мусорной корзине такой салфетки нет. Надо лезть в помойку.
– А чего я? Я почти нырял в ватерклозет, – возмутился Девяткин.
– Не плачь. Давай, монетку бросим.
– Согласен.
Минаков достал из кошелька три монеты, Девяткин выбрал пятикопеечную монету.
– Орёл, – выбрал Андрей Сергеевич.
– Я, значит, решка.
И Минаков подбросил монету, и она глухо зазвенела об стол. Наконец, медный кругляш упал на спину орлом вверх.
– Тебе повезло, – иронично похвалил друга Александр Сергеевич.
Девяткин вздохнул, и опять надел резиновые перчатки. Он спустился вниз, прошёл мимо беседующих Стаброва и дворника. Перед ним стоял предмет его желаний, помоечный бак. Без лишних слов, Андрей Сергеевич атаковал его, словно Дон Кихот крылья ветряной мельницы. Он, конечно, не повис бессильно на стенке бака, как рыцарь из Ла Манча на решетке крыльев, но всё же, залёз туда глубоко, раскидывая отходы в стороны, словно норная собака роняет куски грунта. Но поиски всё же были успешны, и в руках Девяткина оказалась салфетка со следами благовоний.
Опросы и допросы
Стабров вышел из квартиры, и убедившись, что его никто не видит, вытер лоб платком, и выудив два порошка в бумажках, высыпал себе в рот лекарство, даже не почуствовав обычной горечи. Кажется, немного от головы отлегло. А то он не мог одновременно идти, и повернуть голову- колени подкашивались, казалось, что упадёт. Искать кого-то в таком состоянии было бы непросто. Во дворе, к счастью, стоял полицейский Данилин.
– Иван Ильич, мне бы ещё с дворником поговорить, – обратился Сергей Петрович.
– Так давайте, я провожу, – вызвался помочь будочник.
Полицейский чиновник кивнул, и пошёл вслед Данилину. Каморка дворника была при въезде в дом. Три комнаты – жилая, кухонька и для инструмента.
– Ванир Ренатович, – обратился Стабров, – давно здесь служите?
– Так не первый год, уж пять лет как. А такого не видел! – и он всплеснул руками от огорчения, – беда прямо.
– А кто у вас управляющий?
– Так Генрих Карлович Шнейдер, просто душа- человек. Всё у нас в порядке, не ломается ничего. Отличный инженер.
Полицейский записывал всё в блокнот, не надеясь на собственную память. Детали, сейчас были важны все мелочи.
– Хорошо… – он сделал паузу, и заложил руки за спину, приступая к главному, – вы не видели, ходят ли кавалеры к барышням? Они же видные, красивые ведь девушки были?
– Не знаю, – быстро сказал Ванир Ренатович, и опустил голову.
– Так не ради любопытства спрашиваю. Убили их. Может их знакомые и убили.
– К одной, Аглае, офицер ходил, – ответил после длинной паузы дворник, – Высоченный, в чёрном мундире, погоны золотые. Моряк, верно. Про остальных, не видел, обманывать не хочу.
Сергей Петрович чуть не вскочил с табурета, да вовремя взял себя в руки. Удача! В Москве морских офицеров немного, найти любого можно. Он быстро записал показания дворника, и протянул ему бумагу для подписи.
– Ванир Ренатович, пригласите сюда и Генриха Карловича.
– Лучше я вас к нему провожу, – подумав секунду ответил дворник.
Они вошли в подъезд, и Валиулин постучался в квартиру на первом этаже. Открыл дверь импозантный мужчина, лет сорока пяти, в длинном бархатном халате, домашний брюках и туфлях.
– Господин? …
– Полицейский чиновник Стабров Сергей Петрович. К вам, Генрих Карлович Шнейдер, вы ведь управляющий домом. Верно?
– Точно так, и в чём дело? – говорил он озабоченно.
– Повод печальный. Убиты семь девушек из третьей квартиры. Нам нужен полный список проживающих в том помещении. Имеются ли у вас их фотографии?
– Да, да конечно, – говорил он уже растерянно, – проходите, присаживайтесь, я принесу список девушек третьей квартиры и фотографии.
Сергей Петрович вошёл в комнату, присел на диван. Квартира была чистенькой, но без изысков- всё же служебная жилплощадь. Неплохой диван, недорогие обои, мебель работы ярославских кустарей, очень поиятные занавески на окнах. На полу ковер, из тех, что стали делать в подражании персидским. Сам Генрих Карлович быстро что-то записывал на листе бумаги, и наконец, список был готов.
– Вот, всё готово, – сказал управляющий и отдал бумагу полицейскому. Написано было прекрасным почерком, с завитушками, по моде царствования Николая Павловича.
Стабров быстро переписал себе в блокнот список, и опять вопросительно посмотрел на Шнейдера.
– Вот и фото, – и выложил подписанные им на оборотной стороне фотографии.
– Часто ли к ним приходили гости? – сыпал вопросами полицейский, – Сами делали к кому визитации? Модные сейчас кружки посещали?
– Теперь многие ходят. Но особенно часто четверо из них ходили к Самарасвати Чандре и Виджаю Сингху, самые известные на Мясницкой улице духовные наставники и йоги. Многим чакры раскрыли, тайное виденее стало доступно, – говорил до поры такой равнодушный господин Шнейдер, – мне тоже помогли. Теперь постигаю смысл жизни среди учеников Виджая Сингха. И сюда эти почтенные гуру стали приезжать.
Сергей Петрович сделал максимально заинтересованное лицо, даже в блокнотик всё записал. Хотя губы офицера тянулись в предательской улыбке.
– Вам тоже помогут, господин начальник.
– Без сомнения, без сомнения, дражайший Генрих Карлович. А сейчас к грустному. Пойдёмте на опознание покойных.
– Сейчас переоденусь. Подождите пожайлуста.
Шнейдер переоделся быстро, в одежду близкую по случаю – русские шаровары, толстовка и плетеная из соломки шляпа. Привыкнуть к такой одёжке, сказать по совести, Стабров не мог.
Но вот, вернулись в многострадальную квартиру, которую сторожил будочник Данилин. Господин Шнейдер увидел мёртвых, слабо охнул и отвернулся.
– Генрих Карлович… Ну извините нас. Но документ нам необходим. Без справки решительно невозможно работать, Федюнин, заполняйте формуляры на каждую убитую. А вы, Шнейдер, назовите нашему фельдшеру полное имя мертвой барышни. Ну никак без вас не обойдёмся.
– Я постараюсь, – глухо проговорил управляющий домом, – и стал называть:
– Это Екатерина Григорьевна Жарова…
Федюнин закончил этикетаж, и вопросительно посмотрел на Шнейдера, стоявшего уже с совершенно белым лицом. Генрих Карлович без сил прислонился к стене. – Здесь нет Аглаи Павловны Мирской.
– Так… – протянул Стабров, – ну ладно. Федюнин, вызывайте санитаров из морга.
Уже дело шло к вечеру, есть , понятно, не хотелось, но все устали. Наконец, приехали санитары. Они уносили скрюченные закоченевшие трупы несчастных девушек. Сергей Петрович не мог не смотреть на это, хотя так хотелось уйти. Затем вещи, связанные с делом, они, погрузив их в корзины, вынесли на улицу, а Стабров закрыл дверь третьей квартиры, и опечатал.
«Краса Востока»
После отчета у Аркадия Францевича Кошко полицейских сыскной полиции ожидал отдых. Стабров приехал домой, где Анна приготовила ужин. Она никогда не задавала лишних вопросов, увидев кислое лицо Сергея. Успокаивающий отвар для страждущего быстро очутился на столе.
Минаков отправился в судебный морг с Федюниным, забрать результаты врачебного осмотра убитых девушек, так что полицейский чиновник опять работал только со своим помошником.
Наутро со свежими силами Стабров поехал в «Красу Востока» увидеть лучших учеников Гурджиева. В пролётке с ним был Девяткин, и с ними была корзина с «инвентарём эзотериков» в виде курильницы, тарелок для вызывания духов и магического зеркала. Время было утреннее, и октябрь выдался неплохим, солнечным и относительно тёплым.
Они проехали мимо чайного магазина «Зелёная черепаха», он был через дом от «Красы Востока», этого тайного ашрама, известного всем в районе Бульварного Кольца. Кучер остановил экипаж, а начальник не удержался от наставлений:
– Андрей Сергеевич, вы больше помалкивайте сейчас. Ну, иногда головой кивайте многозначительно. Вы уж извините, но в этом не понимаете вы ничего. Хотя то, что нашли остатки благовоний, это очень хорошо.
– Отчего же- с? – обиделся Девяткин.
– Да они как цыганские гадалки. Людей дурачат на раз. Только из-за этого.
– А тайны веков, месмеризм?
– Да тайны есть, только они сами ничего такого не знают. А если интересуетесь историей, так сходите в музей Александра Третьего или Румянцевский музей. А эти гуру они только большие мастера туману напускать. Ведь «мистика» и есть туман в переводе.
Стабров открыл дубовую дверь, сразу звякнул колокольчик. У входа висели на красных шёлковых шнурах множество колокольчиков с иероглифами. На гобелене, прикрываюшем кирпичную стену, извивались два красных дракона с золотыми гривами, на полке были будды, притом разные- японские и китайские, На подоконнике статуэтка бронзовой Лакшми извивалась в танце, обещая гостям студии вечное блаженство. Рядом стояла упаковка чая, и опять из магазина «Зеленая черепаха».
Но вот, пришла девушка, одетая по -индийски, и совершила церемонный поклон. Стабров сделал подобный жест, научившись ему в Японии.
– Меня зовут Падма Патил, я вас провожу к Виджаю Сингху, провидцу и мудрецу.
– Простите, барышня. Неужто вы к нам из самой из Индии ?
– Нет, конечно, – и она слегка смутилась, – Екатерина Саркова я. По настоящему.
– Так же ведь лучше, Катечка. А Самарасвати Чандра ? Кто он у вас?
– Он великий травник, знаток массажа, и запретных наслаждений. Пока баба занят. Им обоим открылось тайное, – и она опять поклонилась, сделав поклон.
Они вошли в комнату, где Виджай Сингх, с рыжими до неприличия волосами на голове , сидел на ковре в позе лотоса. Одет был по индийски- босиком, широкие штаны, свободная полупрозрачная бумажная блуза. На лбу был нанесен шиваистский тилак- три белые параллельные полосы и одна красная вертикальная.
Пальцы его правой руки были сжаты в форме мудры ОМ, левая же спокойно покоилась на левом колене, свисая на ковёр.
– Виджай Сингх? Мое почтение. – изволил поздороваться полицейский чиновник.
Поделиться книгой: