Зов Дикой Охоты

Тиллард сжал её руку и посмотрел в глаза, позволив иной части своей сущности отразиться во взгляде.

– Фэйри Двора Оживших Кошмаров – не единственные обитатели ночи и теней. Мать Мира прядёт нити ночи и ткёт тени. В ночи витают многоликие страхи, и на тёмных дорогах может сгинуть немало храбрецов. Но ведь это Её Светоч проливает лунное серебро, и Её мягкий сумрак исцеляет. Небесный Огонь Отца согревает землю и озаряет Мир, изгоняя мрак, и всякий ужас бежит перед лицом Его. Но Огонь Отца способен карать, ослеплять, сжигать без следа. Мать, ткущая тени, даёт жизнь, вливает её во всё сущее, а Отец, согревающий эту жизнь, помогающий ей расцвести в полной силе, забирает всё отжившее в Ночь Дикой Охоты. Как можно принять часть Мира и отринуть другую, если ни в одном его проявлении нет однозначности? Ты – скользящая в ночи на искристых крыльях, и оттенки сумрака милее твоему сердцу. Но это ещё не делает тебя владычицей кошмаров. И если мягкий сумрак твоего сердца всё это время желал исцелять – что должно измениться, когда ты вспомнишь? Ты можешь пройти тёмными тропами, недоступными прочим. Ты можешь помочь нам.

Риана жадно вслушивалась в каждое его слово, вглядывалась в его неуловимо изменившиеся черты. Он обращался к самой её сути, и, кажется, её сердце слышало даже сквозь сомнения разума.

– Но разве другие Фэйри похищают человеческих детей? – неуверенно проговорила она. – Я никогда не слышала ни песен, ни легенд о других Подменышах…

– Значит, никому ещё не довелось написать других легенд, моя леди, – усмехнулся Тиллард. – Я постараюсь это исправить. Возможно, слово «похищать» здесь вообще не вполне уместно? Но об этом могли знать только твоя мать и отец… и ещё один человек.

– Илса, – выдохнула королева. – Илса, которая всегда предостерегала меня о Дорогах Ши.

– Твоя наставница, подруга твоей покойной матери, – подтвердил менестрель. – Ведь защищать тебя попросила её именно покойная королева-ведьма Валлы, не так ли?

Девушка кивнула и прикрыла глаза, пытаясь прийти к согласию со своими мыслями и чувствами. За её спиной густел синеватый сумрак, смешанный с лунным серебром. Тиллард чуть улыбнулся, подумав о том, как пело бы это Место Силы от её присутствия, если бы земля не оскудела волшебством.

– Я могу сказать тебе одно, моя королева: прежде чем ты всё забыла, ты знала, зачем идёшь сюда. Почему-то ты выбрала так. Тебе придётся поверить себе самой и своему выбору, совершённому когда-то. Всё именно так, как ты хотела сама… как должно быть.

– Пока не очнёшься ото сна куда как более глубокого, чем тот, что приводит тебя сюда… – тихо повторила Риана. – Он говорил об этом. Спит моя сущность… и моё волшебство… Я должна поговорить с Илсой и призвать её к ответу.

– Дождись наступления дня, моя королева. Отдохни и позволь Силе вернуться, иначе объятия города будут слишком тяжелы для тебя.

– Ядовитая сталь, – прошептала она, вспоминая. – Особый кемранский сплав, из которого мастера научились отливать удивительные, почти волшебные вещи. Почему он причиняет мне такую невыносимую боль? Ведь обычная сталь меня никогда не тревожила, только звёздное железо. Тех предметов я даже не касалась. Достаточно было оказаться рядом с ними, как сам воздух вдруг начал обжигать меня изнутри.

Тиллард вздохнул и понимающе кивнул.

– Ядовитой сталью этот металл прозвали те, кто чтит древние законы, и прозвали не зря. Ей действительно нет равных среди других металлов. Она является частью того иного знания, которое сейчас рождается в Кемране. Заря новой эры для людей… закат эры волшебства земли… Но она ранит тех, кто воплощает в себе эту магию. Она ранит и меняет землю. Впрочем, людям ведь всегда давался выбор, какой путь принять.

– Кемранские завоевания диких территорий… Новое знание, которое выбирают люди… Земля, закованная в ядовитую сталь… Тиллард, но ведь люди здесь задыхаются без волшебства! Ты видел их глаза? Ты чувствовал, что жизнь здесь почти лишена вкуса? Вальтен Завоеватель привёз меня в Кемран для того, чтобы оживить его землю и его народ! Что же мне делать?

Она с отчаянием посмотрела на менестреля. Тиллард хотел уже сказать ей о Морне, но вовремя остановился: прежде Риане предстояло выбрать и пожелать. А он принёс присягу ей, а не кемранской земле. Это означало поддержать её, каким бы ни был её выбор.

– Если бы я только могла поговорить с Вальтеном. Но так сложно построить мост из слов, чтобы достигнуть сердца. – Королева опустила взгляд и некоторое время молчала, а потом добавила чуть слышно: – Если бы мне это было под силу, я бы привела к нему ту, кого он желает видеть вместо меня.

Тиллард невольно бросил взгляд на свою маленькую золотистую арфу, лежавшую рядом с вещами. Он боялся и ждал этого вопроса.

– А ты знаешь, кем она была? – спросила девушка и тут же смутилась. – Впрочем, откуда тебе знать… Просто вдруг ты…

– Да, я знаю, – тихо подтвердил менестрель. – Немногие знают, но я, в конце концов, слышал песню. Барда, сложившего её, казнили ещё при короле Радднире, но песня осталась. Она похожа на романтичную старую сказку… была бы похожа, если не знать, о ком она была написана на самом деле.

В глазах Рианы отразилась боль, но она чуть сжала его руку в безмолвной просьбе. Просьбу королевы пришлось исполнить, да и лес заждался музыки.

Другим своим голосом Тиллард спел песню о молодой кемранской ведьме, которую полюбил наследный принц. Она разбудила сердце воина, научила его пониманию древней магии и тайнам заповедного леса, и не было для него никого желаннее во всех известных землях. Но бродили по земле Блуждающие Тени, смущающие разум тех, кто проводил сквозь себя волшебство, и похищали их души. Старый король, прознав о той, кто украл сердце наследника, призвал на помощь жрецов Отца и поручил им уберечь будущего правителя. Конечно же, они нашли то, что он просил их найти. Король отослал сына в завоевательный поход, а ведьму, смутившую его разум, призвал к ответу. Когда наследный принц вернулся с победой, некому было встречать его в заповедном лесу. С тех пор и замолчало его сердце, и одну лишь войну он называл своей верной подругой.

Тиллард знал и другие, несказочные части истории, стоявшей за этой песней. Но она, Риана, разве должна была рисковать собой и искать ответы, когда ещё даже себя не нашла? Не только людям было дано выбирать. Забирать право выбора до того, как он был совершён, не мог никто, даже ради самых высоких целей.

Королева устало легла на траву и посмотрела в ночное небо. В её глазах не было слёз – только звёздный свет.

– Столько ещё осталось недосказанного, не так ли? – тихо проговорила она и посмотрела на менестреля. – Кто ты, Тиллард?

Он чуть улыбнулся, не пряча иную свою сторону – чуждое, дикое, притягательное волшебство, тесно переплетённое с силой человеческого духа.

– Я тот, кто будет верен тебе до самого конца, моя леди. Я настолько же человек, насколько и Ши.

Риана чуть улыбнулась.

– Мне всегда казалось, что в тебе очень много от них… гораздо больше, чем во мне… Спой мне ещё, Тиллард. Спой о Фэйри и о Дорогах Ши.

Светоч Матери серебрил поляну, бывшую некогда Местом Силы, и древний спящий лес. Из всего, что только было ему доступно, Тиллард соткал волшебство для королевы, и в его музыке оживали образы древней магии. И казалось, что древний лес снова дышит, вокруг перешёптываются и резвятся лесные духи и где-то вдалеке возжигают свои колдовские блуждающие огни Фэйри, а друиды и ведьмы исполняют ритуальный танец у Древа Жизни Кемрана.

А когда Риана забылась лёгким сном, дарящим Силу, он накрыл её плащом и прошептал:

– Однажды я напишу песню о прекрасной заколдованной Ши с похищенным голосом и украденным танцем.

XVI

– Ну что ты опять нахохлился, как сыч, Сотар? – устало спросил Вальтен. – На кого ещё хочешь мне пожаловаться?

Верховный жрец нахмурился. Он никогда не любил этого дерзкого мальчишку с его опасными стремлениями. К счастью, сейчас Вальтен уже подрастерял былой задор и глупую мечтательность – во многом благодаря событиям недавнего прошлого. Но всё равно он был не чета своему отцу. Уж Радднир-то понимал, что было действительно необходимо людям. Только в одном Вальтену не было равных: в воинском деле. Но ведь нельзя же воевать всегда? Нужно ещё и уметь сохранить то, что завоевал, а на это новому королю не хватало мудрости. Под чутким руководством из него мог бы получиться неплохой правитель, но только стержень его личности был слишком твёрд и неподатлив и плохо поддавался плавке. Влиять на него было очень непросто.

Увы, теперь с молодым гордецом приходилось считаться и соблюдать осторожность. Он был уже не просто наследным принцем, вынужденным подчиняться старому мудрому королю, а владыкой Кемрана и всех завоёванных им же самим территорий. Потерять его, как союзника, жрецы просто не могли себе позволить. Объяви он вне закона служителей Отца – и Кемран отправится прямиком к демонам Двора Оживших Кошмаров.

– Я лишь хотел спросить, всё ли хорошо у леди королевы?

Взгляд Вальтена стал подозрительным.

– Почему ты спрашиваешь, Сотар?

– Я слышал, ей нездоровится после того как она посетила королевскую оружейную мастерскую. Но леди королева ведь родом из Валлы. Должно быть, она просто боится, что твой благородный взгляд падёт на её земли и ты придёшь туда с мечом из того самого особого кемранского сплава.

– Валла – наш союзник. Моя королева знает, что я уважаю её отца и её народ.

– Да, конечно же, мой король. Но металл… Наверное, ей было больно смотреть. – Сотар скорбно вздохнул, позволяя намёку осесть в разуме короля.

Вальтен понял, к чему клонил жрец, и поднял руку, демонстрируя обручальное кольцо.

– Звёздное железо. Согласно твоим же наставлениям, наши кольца были отлиты из звёздного железа. Она носит кольцо и твой знак.

Сотар кивнул и развёл руками.

– Я лишь хотел сказать, что, если вдруг леди королеве понадобится наша особая помощь, тебе стоит лишь приказать…

Вальтен подался вперёд, и его тёмные глаза сверкнули, как лезвие меча, не знающего милосердия. Вкрадчиво он проговорил:

– Послушай, Сотар, я не мой отец. Почаще бы тебе вспоминать об этом. Он отдал вам Эльвейс. Я не отдам вам Риану.

Сотар невольно отшатнулся под этим жутким взглядом. Они думали, что Вальтен забыл, отпустил, но он помнил… и не простил. Что же станется, если Завоеватель узнает всю правду? Тогда влиять на него будет не просто трудно, а почти невозможно. Ах, как он ненавидел мальчишку за то, что тот умел поселять в его сердце страх! Сделав над собой усилие, верховный жрец мягко заверил:

– Ни в коем случае я не имел в виду, что леди королеву постигла такая беда.

– Я сказал, – в голосе короля прозвенел металл. – Я не позволю ни тебе, ни твоим псам вынюхивать тени, которые тебе примерещились.

«Примерещились ли? – подумал жрец, но благоразумно промолчал. – Достаточно посеять в твоём сердце сомнения, молодой глупец, а потом, когда придёт время, найти неоспоримую вину, которую даже ты не сможешь не признать…»

XVII

Четверо воинов, охранявших владычицу Кемрана, по её приказу остались на холме. Не то чтобы здесь было от кого охранять, но уж таков был обычай. Прогулки королевы, которая иногда желала уединения, были делом обычным и ни у кого не вызывали вопросов. Вот только эта прогулка была необычной.

Серебристо-серое море сегодня было спокойным. Волны мягко омывали каменистый пляж, тихо перекатывая крупную гальку. Вдалеке кричали чайки, но ни одна не приближалась к лесу и городу. Небом здесь правили крупные кемранские соколы, с которыми не хотелось спорить ни одной птице.

Риана примостилась на своём любимом месте – на большом камне у скал – и опустила босые ноги в прохладную воду. Тиллард украдкой наблюдал за ней, настраивая свою маленькую золотистую арфу. Отрадно было видеть, как королева снова свободно дышала без печатей Сотара, как мягко мерцала её сокрытая в глубине Сила.

Илса устроилась неподалёку. Всю дорогу до пляжа пожилая ведьма держалась напряжённо, словно уже знала, о чём девушка хотела поговорить с ней без посторонних ушей. Взгляды, которые она бросала на менестреля, были совсем не добрыми. Похоже, она винила во всём именно его. Что ж, он и правда был отчасти виноват в том, что Риана решила настоять на этом разговоре.

Тиллард тихонько заиграл, вплетая музыку в шелест волн. Девушка чуть улыбнулась, а потом посмотрела на Илсу.

– Я очень благодарна тебе за все эти годы, пока ты была мне наставницей. Ты была со мной теплее, чем многие. Но ни ты, ни отец никогда так и не рассказали мне правду, и сегодня я хочу наконец узнать: что за тайну доверила тебе матушка? Почему я брожу Дорогами Ши?

Ведьма побледнела, а потом наставила палец на Тилларда.

– Это он виноват! Жить тебе спокойно не даёт своими сказками. Давно надо было отправить его к жрецам, чтоб больше не смущал твой разум и сердце!

– Если ты сделаешь это, ты ведь предашь меня, – тихо проговорила королева, но в её глазах отразилось что-то такое, с чем не хотелось спорить. – Как долго ещё ты собиралась скрывать от меня мою природу? А если бы звёздное железо убило меня?

– Оно не может убить, – с горечью возразила Илса. – Но оно бы сделало тебя… почти человеком. Ты же всегда хотела чувствовать себя среди людей на своём месте.

– Но не такой ценой, – вмешался Тиллард. – Это погубило бы саму её суть.

– А ты не вмешивайся в то, чего не знаешь! – вспылила ведьма. – Что тебе хорошо – хорошо не всем! Навлечёшь ты на неё беду своими песнями – что тогда? Лучше б уж Вальтен и правда исполнил свой приказ тогда, в трактире!

– Хватит, – прервала Риана.

Тёмная река её голоса стала ледяной, а глаза опасно сверкнули. Её суть невозможно было скрыть до конца за любыми масками. Так или иначе это чувствовал каждый, кто находился рядом с ней. Тиллард отвернулся, пряча неуместную улыбку. То в ней, что могло пугать прочих, его притягивало.

– Я – королева Кемрана, – добавила девушка уже мягче. – Как я могу помочь своему народу, если я не могу всего, что должна уметь?

– Тебя здесь погубят, если узнают, кто ты, – обречённо проговорила Илса. – Твоя матушка бы не простила мне…

– Возможно, моя матушка хотела, чтобы тайна открылась мне в нужный момент, – веско заметила Риана. – Сейчас именно такой момент. Кто я, Илса? Что вы скрыли от меня?

– Расскажи ей, госпожа, – тихо проговорил Тиллард. – Расскажи о Подменышах и о том, почему королева-ведьма решила запечатать её волшебство.

Илса тяжело вздохнула и опасливо посмотрела в сторону кемранских воинов.

– Ты доверяешь этому бродяге достаточно, девочка? – требовательно спросила она, указав на менестреля.

– Больше, чем кому-либо, – кивнула Риана.

Если слова королевы и задели ведьму, она не подала виду.

– Моя дорогая Лиора и правда предупреждала меня, что, когда придёт время, всё сложится так, что ты потребуешь ответ и сделаешь свой выбор. Но я ведь растила тебя и видела, как ты хотела быть своей среди людей. Я полагала, ты уже выбрала. – Илса покачала головой. – Пусть то, что я скажу сегодня, больше не достигнет ничьих ушей.

Вскинув руки, она забормотала заклинания, выплетая сеть защитных чар вокруг них. Когда всё было закончено, ведьма села рядом с Рианой и повела рассказ:

«В легендах и песнях менестрелей говорится, как Фэйри крадут детей из колыбели и забирают их за Вуаль Матери, взамен оставляя своих. Не всегда подмена происходит в колыбели, но если об этом кто и пел, то смысл их слов ускользнул от большинства людей.

«У короля-друида Иннру и королевы-ведьмы Лиоры было пятеро детей. Как и положено, как было из века в век, двое сыновей были могучими воинами, друидами, а две дочери – талантливыми красавицами-ведьмами. Плоть от плоти, кровь от крови, душа – от единого корня древнего клана правителей Валлы. И была пятая дочь – плоть от плоти, кровь от крови… душа из-за Вуали Матери, сотканная тамошним диким, древним волшебством.

«А началось всё многим раньше, когда Лиора разглядела в своей чаше для предсказаний кемранские тени и яд. Уж сколько мы гадали с нею вместе – говорили с ду2хами, слушали стихии, раскладывали руны. Да только ответы получались одинаковыми и всё столь же печальными: закованная в ядовитую сталь земля и засыпающее волшебство, и тяжёлая поступь нового знания, рука об руку идущего с завоевателями. И тогда Лиора решила спросить совета у дивного народа, чья судьба тесно переплетена с людской, ведь перемены, происходящие в Мире, происходят по обе стороны Вуали Матери. Выбрав мистическую ночь, она пошла в одно из Мест Силы в заповедном лесу близ столицы Валлы и спела, станцевала самый могучий призыв в своей жизни. Они ответили на её зов, пришли. Ши не увлекли её в хоровод, не забрали с собой за Вуаль.

«О чём они вели беседы в ту ночь, я не знаю до конца. Когда Лиора вернулась под утро, она была преисполнена странной решимости и казалась вполне счастливой. Она рассказала своему королю и мне, что следующее их дитя не воплотит в себе душу одного из предков рода правителей Валлы, как обычно случалось. Им предстояло соткать тело из людской плоти и крови для Фэйри – для той Ши, с которой Лиора заключила договор».

Глаза Рианы удивлённо распахнулись, и она недоверчиво покачала головой. Тиллард, слушавший историю не менее напряжённо, чем сама королева, пояснил:

– Ши трудно облечься плотью и выйти из-за Вуали Матери в обычное время, вне Священных Дней – если только дело не происходит в Местах Силы, где магии в избытке. Им нужно поменяться с кем-то местами или испить силу чьей-то плоти, чтобы облечься своей. Говорят, когда-то весь Мир был Местом Силы, и обе наши расы свободно скользили с одной грани Мира на другую, но об этих временах упоминаний почти не осталось даже в самых древних легендах. В Кемране рассказывают страшные сказки о Блуждающих Тенях – о Фэйри Двора Оживших Кошмаров, которые похищают себе место среди людей.

– Но другие Фэйри предпочитают договориться с людьми, – подхватила Илса, смягчая жуткое впечатление. – Ребёнка, которого они забирают с собой, ждёт удивительная жизнь за Вуалью Матери, полная чудес и открытий. И пусть изначально Подменыши были коварной задумкой Двора Кошмаров – о них-то и сложено большинство песен и сказок, – были те, кто этой задумке решил придать иное воплощение. Риана, ты ведь лучше прочих помнишь легенды Валлы о людях, которые пленялись музыкой волшебства Ши и были завлечены звёздной ночью в колдовской хоровод. Тебе всегда нравились эти сказки. Помнишь, что говорилось там? Если эти люди выбирали после вернуться домой – они рассказывали о чудесах, а не о кошмарах. Где есть тени, там есть и свет, и узор этот сложен, изменчив, непостижим, как сама Вуаль Матери. Всё в Мире должно уравновешиваться…

– …и ни в одном его проявлении нет однозначности, – эхом повторила Риана слова менестреля. – Но зачем Ши приходить к людям вот так? Ма… королева-ведьма Лиора полагала, что я как-то могу повлиять на её видения и помочь им не сбыться?

Илса медленно кивнула.

– Именно так она и сказала. Она говорила, что Фэйри бродят среди людей, чтобы мы не забыли древнюю магию, которую храним по эту сторону Вуали. Они несут с собой дыхание чудес, которых нам подчас так не хватает. Они воплощают наши легенды, и сказки перестают быть просто сказками. И хотя некоторые люди выбирают путь иного знания, который зарождается сейчас здесь, в Кемране, – не каждому сердцу он близок.

– Не каждому кемранскому сердцу в том числе, – заметила Риана. – Может быть, люди и научатся не тосковать однажды… но то, что я увидела здесь, говорит мне, что этот час далёк. – Она невесело усмехнулась. – Но будь я хоть воплощением кемранских страхов, хоть королевой Фэйри, я не могу сделать ничего. Я не помню, что я должна уметь. Я вообще почти ничего не помню о волшебстве из-за Вуали, кроме смутных чувств и тоски. Я и ведьма-то довольно посредственная.

Тиллард испытующе посмотрел на Илсу и проговорил:

– «Всю себя она вложила в свои чары…» – От этих слов ведьма вздрогнула, но менестрель настойчиво продолжал: – Ритуальный танец и музыка волшебства были отняты у леди Рианы. Но это инструменты магии не только для друидов и ведьм. Музыкой творят своё волшебство Ши. Так что же сделала королева-ведьма Валлы, госпожа, и главное – зачем?

Илса опустила голову, и её плечи поникли. Она не смела смотреть на девушку, хоть та и не сердилась на неё за сокрытие тайны.

– Всё верно, – хрипло проговорила она. – Лиора запечатала твоё волшебство, потому что боялась, что ты уйдёшь раньше срока, что твоя тоска по Дорогам Ши будет слишком велика. Она хотела, чтобы ты сумела хоть немного пожить среди людей, узнать их, узнать жизнь по эту сторону Вуали… Она говорила, что так хотела когда-то ты сама – та, другая ты, которая спит в тебе, закутанная в покровы сотканной для тебя плоти. Когда ты… когда ты родилась её дочерью, Лиора любила тебя, как своё дитя. Она единственная не испытывала к тебе ни тени страха. И любила она тебя не ради твоих возможных грядущих свершений, а просто ради тебя. Ты должна это знать.

Риана отвернулась, но Тиллард успел заметить стекло слёз, блеснувшее в лесных омутах глаз.

– Если бы тебя не защищало её волшебство и сотканная с любовью для тебя плоть – ты бы не выжила в Кемране, моя королева, – тихо проговорил менестрель. – Теперь я понимаю.

– Ну а хрупкая плоть в свой черёд могла не выдержать силу дикого волшебства Фэйри, – тихо добавила Илса. – Необузданная сила в твоих уже человеческих руках могла навредить и тебе, и другим.

Девушка медленно кивнула и обернулась к ним. В её взгляде отражалась решительность.