Зов Дикой Охоты

– Неужели настолько не понравились эти чудесные вещи?

– Сложно сказать. Пока мастера показывали да рассказывали ей, на что способны их творения, леди королева едва не лишилась чувств и через некоторое время попросила увести её из зала. Признаться, мастера опечалились, что их работа не пришлась ей по душе.

– А ведь их величают волшебниками металлов!

– Леди королева родом из Валлы. Кемранский сплав в других землях зовут ядовитой сталью.

– Это потому что они боятся нашего оружия, не знающего себе равных.

– Но леди Риана теперь наша королева. Негоже ей бояться творений её земли.

– Творений лучших наших оружейников она не стала и касаться…

– Как странно это всё.

– Но ведь леди королева – ведьма. Возможно, волшебство металлов ей просто чуждо.

Сотар нахмурился и покачал головой в ответ на свои мысли. Неужели дела обстояли именно так, как он опасался? Но ведь молодая королева носила защитный знак, носила обручальное кольцо – то, что никто из них так долго носить бы не смог. Или он проглядел что-то и не заметил перемены?

Отправлялся в храм верховный жрец с тяжёлым сердцем. С каждым прожитым годом бремя знания становилось всё тяжелее, а застарелая вина и упрятанный глубоко страх – всё невыносимее.

В Святилище Сотар собрал четвёрку самых доверенных своих жрецов – тех, кто вместе с ним нёс бремя знания и старой вины, – и поделился с ними своими опасениями.

– Королеву Риану любит народ. Даже если она оступится, ей простят это, – заметил первый жрец. – Ну а этот случай в королевской мастерской нельзя даже считать ошибкой.

– Значит, если до этого дойдёт, нам придётся показать народу то, что сделает её вину неоспоримой, – возразил Сотар.

– Но пока она не сделала ничего дурного. Возможно, нам и не придётся признавать за ней никакой вины!

– Возможно, и не придётся, – не стал спорить верховный жрец. – Но если такое время придёт – мы должны быть готовы.

– А что король Вальтен? – спросил второй жрец. – Он ведь остаётся нашим союзником?

– Вальтен не похож на своего отца, сделавшего нас такими, какие мы есть теперь. Нашим союзником он будет лишь до той поры, пока остаётся в неведении, – проговорил Сотар то, о чём все здесь и без того подозревали. – Наше счастье в том, что его сердце отвернулось от людей и заботит его по-настоящему только война.

– Поиск древнего волшебства заботит его не меньше, – осторожно заметил третий жрец. – Иначе бы он никогда не выбрал себе жену в Валле.

Его звали Лаэдр, и он был вторым по силе и мудрости после Сотара. Лаэдр чаще прочих говорил о необходимости в чудесах, выражал надежду о возвращении старых времён и защищал королеву. Горечь вины была у него сильнее, чем у всех остальных, кто нёс вместе с ним старое бремя.

– Однако же он рассчитывал, что она вернёт всё утраченное одним взмахом руки, и разочаровался, когда этого не произошло, – сказал четвёртый жрец. – Да и как ей может удаться то, что не удалось нам за все эти годы! Мы искали пути, и всё впустую.

– Вальтен не знает тайну Древа Жизни Кемрана. Если бы он знал – он бы не простил нам, – ответил Сотар и поднял голову, глядя на высокий потолок Святилища.

Остальные проследили за его взглядом.

Среди символов Отца и Матери Мира и защитных знаков в середине пылал яркими изумрудными красками герб Кемрана – древо с пышной кроной и разветвлёнными корнями.

XV

– Королеве нездоровится, и она никого не принимает.

– Меня она примет. Пропусти меня, госпожа.

– И не подумаю.

– Я знаю, как помочь ей.

– Ты, дерзкий мальчишка, думаешь, милость королевы на тебя вечно распространяться будет? – возмутилась ведьма. – А ну прочь отсюда!

Тиллард внимательно посмотрел в глаза старой Илсы и позволил иной части своей сущности, тесно переплетённой с человеческой, отразиться в своём взгляде. И хотя та его часть не была по сути своей тёмной – подобно лесу, она имела и свет, и тени. Чуждая, непонятная многим, она могла пугать.

– Я должен увидеть королеву, госпожа, – тихо проговорил он другим своим голосом – тем, которым пел разве что для древнего леса.

В глазах пожилой ведьмы отразились изумление и страх, но страх не столько перед ним самим, сколько перед тем, что он нёс в себе. Медленно Илса отступила в сторону, пропуская менестреля в личные покои королевы.

Риана сидела у окна. Она была такой бледной и измождённой, что при взгляде на неё сердце сжималось. Она уже мало походила на ту восторженную принцессу, желанную невесту своего возлюбленного, которая впервые шагнула в Кемран. Истинно королевская выдержка и стальная воля помогали ей держаться при людях, но наедине с собой она сдалась. Её глаза потухли со времени их первой встречи, и сейчас в них не было ничего, кроме боли и усталости. И всё же её лицо озарилось радостью, когда она увидела его.

Пренебрегая приличиями, Тиллард быстро шагнул к королеве и взял её хрупкие, кажущиеся прозрачными руки в свои, избегая касаться кольца.

– Ты должна уйти со мной сегодня, моя королева, до заката, пока не закроют ворота. Сегодня прекрасная лунная ночь.

Риана отшатнулась, но руки не отняла, словно черпала в этом касании силу. Впрочем, возможно, так оно и было, но менестрель готов был отдать ей всё, что требовалось – в том числе и силу, текущую в его крови.

– Куда уйти? – Её голос звучал слабо, но требовательно.

– Я отведу тебя в лес. Доверься мне, моя королева, прошу тебя.

– В лес, – повторила она как во сне, и в её взгляде отразилась глубинная тоска. – Да, я хочу в лес. Забери меня, Тиллард.

Илса всплеснула руками.

– Если кто-то узнает, вы хоть представляете, сколько будет разговоров? И каких!

Риана обернулась к ней.

– Помоги мне, Илса, – попросила она с болью. – Я задыхаюсь здесь. Укрой нас своими чарами, отведи враждебные взгляды, прошу тебя.

Ведьма колебалась. Коротко, опасливо она посмотрела на Тилларда, потом перевела взгляд на королеву и наконец кивнула.

– Твоя матушка не простила бы мне, если б с тобой приключилась беда. Я сделаю, как ты говоришь.

Илса выткала покров волшебства и набросила его на менестреля и королеву, пообещав поддерживать плетение своих чар до самого следующего дня. Тиллард увёл Риану из покоев в конюшни. Она старалась не показывать своей слабости, но вынуждена была опираться на его руку. Вся её сила за это время была выпита, и если бы он выждал ещё немного – королеву поразил бы недуг. И всё же девушка настояла на том, чтобы ехать самой, и он оседлал обоих коней: легконогого гнедого из Валлы и своего солового.

Закат ещё не окрасил небо алой медью, когда они выехали за ворота к изумрудным холмам у моря. Вырвавшись из объятий города, Риана вздохнула свободнее и благодарно улыбнулась менестрелю. Её радость стоила риска, стоила всего, что могло бы с ним случиться, если б кто-то узнал. Он помнил, что королева очень любила суровые скалы, обрывающиеся у самой воды, любила стоять на краю и любоваться опрокинутой чашей неба, даже когда моросил дождь и оно обретало цвет серого лунного камня. Но сейчас её манил, притягивал древний лес. И столько в её глазах было неизбывной тоски, что Тиллард пожалел, что вынужден был ждать так долго. Риана должна была хоть немного узнать Кемран, а потом увидеть кемранский сплав. За это время удалось немного усыпить бдительность жрецов, которые пока не видели в ней опасности. Да и ювелир закончил тайный заказ только сегодня…

Кони, обрадованные неожиданной прогулкой, летели вдоль реки, а Риана то и дело бросала взгляды в чащу, словно пыталась разглядеть там кого-то. Потом они пересекли старый мост, о котором уже мало кто помнил, и поехали вдоль леса. Здесь кони чуть сбавили шаг. Тиллард направил своего солового прямо в чащу тропой, которую хорошо знал и он сам, и его скакун.

Риана не задавала вопросов. Чем теснее смыкались вокруг древние деревья, сейчас погружённые в зачарованный сон, тем больше светлело её лицо. А когда смолкли птицы и мягкие сумерки опустились на лес, она распрямилась в седле, сбрасывая груз изнеможения. Тиллард отчётливо видел бы тропу и в полной темноте, но коням помогал лунный свет. Светоч Матери сегодня щедро делился своим серебром, обливая каждую травинку, каждую тончайшую веточку. Мистический свет и голубоватый сумрак наполняли лес воспоминаниями о волшебстве, которое здесь давно уже угасло.

На поляне, где грибы до сих пор росли кругом, а тонкие ветки образовывали тройные арки проходов сквозь Вуаль, Тиллард остановил солового и спешился, а потом помог спешиться королеве. Когда-то здесь было небольшое Место Силы, но сейчас источник иссяк.

Он расседлал коней и нашептал им, чтобы они не шли в глубину леса. Деревья вопросительно зашелестели.

– Я спою вам, но чуть позже, – тихо пообещал он им и обернулся к Риане.

Девушка разулась и босиком прошла по траве. Остановившись в середине поляны, она закрыла глаза и подняла голову. Лунное серебро обливало её, путалось в длинных волосах цвета рассветных сумерек. Сейчас она была так похожа на себя настоящую – такая же прекрасная, как в ту ночь, когда он впервые говорил с ней и не сумел раскрыть ей всего. Но как было рассказать теперь?

«Помни, что Мать искусно ткёт нити ночи, и Её мягкий сумрак исцеляет раны…»

Тиллард подошёл к девушке и опустился перед ней на одно колено.

– Моя королева, я прошу тебя довериться мне. Сними своё обручальное кольцо и защитный знак, данный тебе верховным жрецом Сотаром.

Лесные омуты глаз распахнулись в изумлении.

– Но разве тогда я не стану более уязвимой?

– Разве что для собственной настоящей природы, – грустно усмехнулся менестрель и протянул ей раскрытые ладони. – Сними их и отдай мне, моя леди. От этого не будет беды.

Поколебавшись, она сняла сначала амулет, а потом и кольцо. На тонком изящном пальце остался след от ожога. По крайней мере, жреческий знак она могла носить поверх одежды. Как же она терпела всё это время? Как скрывала? И только встречи с ядовитой кемранской сталью не выдержала.

Металл неприятно жёг руки, но Тиллард перетерпел, чтобы она могла увидеть. Риана вскрикнула и сжала его ладони, заставляя выронить кольцо и амулет.

– Они обжигают твою кожу, – выдохнула девушка. – Почему? Что с тобой не так? – В её глазах отразилась тень. – Что не так со мной?

Тиллард улыбнулся.

– Разве не так? Разве не легче тебе дышать теперь, моя королева? Разве не чувствуешь, как возвращается твоя Сила?

Риана удивлённо распрямилась, прислушиваясь к себе. Её кожа в лунном свете казалась по-прежнему бледной, но менестрель уже видел, как тонкими струйками Сила постепенно возвращается в запечатанное прежде тело. Девушка опустилась на траву, коснулась земли ладонями и судорожно вздохнула. А потом она рассмеялась не в силах поверить. От её смеха на сердце стало легче, хотя тревога за неё и за то, как она примет правду, не унялась.

Тиллард открыл мешочек на поясе и ссыпал в ладонь два предмета, заказанные у ювелира.

– Вместо них надень вот это. Я заказал их для тебя у моего хорошего друга. Они отлиты из меди и не причинят тебе вреда, а на первый взгляд почти неотличимы от… звёздного железа.

Риана изумлённо посмотрела на точную копию обручального кольца и защитного знака в его руке, потом на брошенные в траву опасные украшения. Нерешительно она приняла его необходимые подарки, надела и прислушалась к ощущениям. Тиллард тем временем аккуратно завернул артефакты Сотара в тряпицу и спрятал в мешочек, с тем чтобы вскоре избавиться от них.

– Это звёздное железо? – упавшим голосом спросила она. – Металл из легенд, который роняет небо?

– Да. Его немало в Кемране.

– И по легендам он удерживает магию… – Она запнулась, и в её глазах отразился испуг.

– …магию Фэйри, – тихо закончил Тиллард.

Как можно было помочь той, кто почти совсем не знал саму себя, пожелать? И как при этом было не заставить отшатнуться?

Лицо Рианы вдруг стало очень спокойным.

– Так вот почему мне перестали сниться сны… Ты боишься меня? – спросила она.

От этого вопроса он едва не рассмеялся.

– Конечно же, нет, моя королева.

Казалось, это удивило её. Некоторое время она просто смотрела на него, словно оценивая, может ли доверять ему до конца. А потом она рассказала:

– Всю мою жизнь окружающие боялись чего-то загадочного, что составляло мою сущность. Даже в волшебных землях Валлы мне никогда не давали забыть, что чем-то я отличаюсь от всех остальных. Странно было понимать это, ведь моя Сила никогда не могла сравниться с Силой моих братьев и сестёр, и моего отца… и уж тем более моей матери, с которой меня всегда сравнивали. Отец никогда так и не простил мне её смерти. Никто не простил. Её очень любили в Валле… Говорили, она очень любила меня и влила в меня столько своей Силы, вложив в свои чары всю себя, что в итоге угасла и ушла к предкам раньше своего срока. Ну а я росла, только её Сила никогда так и не расцвела во мне. Она бы смогла узнать, что за беда приключилась в Кемране… а я не могу…

Риана всё говорила что-то о жизни в Валле и о своей матери, которую знала больше по рассказам, чем по воспоминаниям. Тиллард слушал её слова, но слышал и горечь, и одиночество, и безмолвный крик скованного волшебства.

«Влила в меня столько своей Силы… Вложила всю себя в свои чары…»

Эти слова звенели в нём, блестели в общей паутине истории радужными капельками росы. Он получил ответ, который искал, и знал, кто мог дать остальные. Потом Риана рассказала о своих снах-путешествиях – робко, боясь разрушить его понимание, казавшееся ей таким хрупким, – и посмотрела на него. В её глазах была горечь и ожидание отторжения.

– Ты можешь сделать больше для Кемрана, чем полагаешь, моя королева, – тихо проговорил менестрель, деликатно беря её за руку. – И во мне ты никогда не увидишь страха. Я знаю о тебе даже чуть больше, чем ты помнишь о себе сама.

Её губы дрогнули в улыбке благодарности.

– Но почему тогда другие меня боялись?

– Потому что ты несёшь в себе дыхание чужого и непонятного, моя леди. И даже будь ты из тех, кто танцует в звёздном свете и возжигает колдовские огни, а не из тех, кто скользит в крылатой ночи, тебя бы всё равно не смогли принять до конца.

Риана отшатнулась от него, но не вырвала руку.

– Я не… Я не могу быть…

– Ты не человек, моя королева, – очень мягко проговорил Тиллард. – Ты закована, спутана, живёшь здесь ради чего-то очень важного… но ты не человек. Даже чуждые магии закрытые люди всегда, так или иначе, чувствуют дыхание особого волшебства, приходящего из-за Вуали Матери. И даже восхищаясь им, его тяжело принять как часть своей привычной жизни.

– Но в Кемране меня приняли!

– Твоя Сила была запечатана артефактами, и её нездешнее дыхание не было таким ясным. Люди успели узнать тебя и полюбить.

– А теперь, без артефактов, они станут бояться?

– Нет, моя леди, ведь ты воплощаешь в себе тайную надежду, зыбкую мечту, которой они были лишены так долго, что почти успели забыть.

– Амулет был призван защитить меня, ведьму, от Блуждающих Теней. Но если всё так, как ты говоришь, то та твоя песня была для меня… обо мне, – прошептала Риана. – И если всё так… то пусть бы мне никогда не вспомнить! Я не хочу воплощать ничьи кошмары.