Клан Медведя 5: Медведюк

— Воспоминания. То, что мне позволили вспомнить, едва не отправило меня в мир иной. Беатрис, я сейчас действительно могу совершать много поступков, несвойственных мне прошлому. Я… Держи. Как только я начну творить какую-то дичь или совершать то, что тот Лег, за которого ты вышла, никогда бы не сделал, ты должна это использовать. Должно сработать.

Я заставил энергию обрести плотность, сформировываясь в метровый хлыст. От одного взгляда на него по телу пробегала дрожь — за двадцать лет обучения в академиях различного уровня, не проходило ни дня, чтобы мой учитель, Гасат-Сур, не воспользовался аналогичным хлыстом, побуждая меня к стараниям.

— Лег, я не смогу! — ужаснулась Беатрис, когда поняла, что от неё требуется.

— Сможешь. Причём только ты. Всех остальных я к себе даже близко не подпущу. Трис, пойми… Это важно. Иначе я действительно могу натворить больших бед. Мне нужно как-то принять то, кем я на самом деле оказался.

— Что же так такого произошло, что ты настолько изменился и требуешь от меня такого? — Беатрис после длительных колебаний всё же взяла хлыст. Он был настроен только под меня и только для моей жены. Любое другое существо даже взять в руки моё творение не сможет, а удар будет беспрепятственно проходить через любую преграду, кроме моего тела. Что-что, а наказывать Гасат-Сур умел, любил и ненавидел, когда кто-то избегал его воли. Для каждого из учеников он создал отдельный хлыст, и мы ненавидели его всей душой и телом. Если это не заставит меня вести себя адекватно, этому миру не поздоровится. Безумного мага здесь явно не хватало.

— Хочешь знать, что произошло? — мой взор затуманился и перед глазами начали проноситься воспоминания. — Много чего произошло, Трис. Оказывается, я не такой белый и пушистый, каким хотел казаться…

***

Двадцать лет. Ровно столько памяти вернул мне Гасат-Сур. Теперь, когда я знаю о своей предпоследней жизни так много, называть красный туман как-то иначе язык не поворачивается.

Поступив в столичную академию, я начал нелёгкий путь превращения в лучшего студента. Мне нужно было поговорить с Гасат-Суром, обсудить с ним предательство императора, заключение, мой героизм, в конце концов! Но, как оказалось, попасть на приём к великому ректору обычному студенту, тем более не имеющему имени и находящемуся на своём первом перерождении, достаточно сложно. То, что я заслужил право сюда попасть, уже повергало многих в шок и не проходило и дня, чтобы маги с многовековым именем, волей случая отправившиеся на перерождение, не вызывали меня на дуэль. В какой-то момент даже начали ставки делать, кто будет моим «первым», что лишит девственности перерождений. Однако я оказался весьма вредным магом, не желавшим преклоняться перед величием других. То, что продемонстрировал мне Гасат-Сур во время битвы с демонами, прочно засело в голове. Я не церемонился, прекрасно понимая — как только дам слабину, меня прикончат. Значит, нужно ликвидировать самых прытких, подарив себе одиннадцать лет спокойствия.

Постоянные победы и лучшие результаты в учёбе спустя три года даровали мне право встречи с ректором. Гасат-Сур соизволил снизойти с высоты своего пьедестала, чтобы посмотреть на «уникального студента». В тот день, попав в его кабинет, я открылся, сообщив, что являюсь Ишар-Мором. В этот же день моё прежнее имя было предано забвению и в академии появился новый студент.

Ранут-Выс оказался велик и дальновиден. Он понимал, что Гасат-Сур будет возвращаться раз за разом, укрепляя свои позиции и настраивая магов против текущего императора, поэтому пошёл на сделку. Он даровал Гасат-Суру помилование, восстановил его имя и репутацию, назначил ректором лучшей магической академии, а взамен потребовал невозможного — полные списки тех, кто желал смещения власти, а также переселения в другой мир. Да, император мог и такое. Двое сильных магов не могли ужиться в одном мире, рано или поздно между ними в любом случае произошёл бы конфликт. Разговор между ними был долгим, но, что самое важное — продуктивным. Гасат-Сур согласился. Одно дело быть вечным «вторым», желая свергнуть императора, другое — стать первым в новом мире. Обработать молодого вальга, коим я на самом деле был, труда не составило. Я идеализировал Гасат-Сура и воспринимал любое его слово как закон. Так я стал его правой рукой, выискивая тех, кому не нравилась власть императора. Я предавал, подкупал, продавал, убивал — перечень всего, что мне приходилось делать, ужасал. Честь, совесть — эти слова были моими антагонистами. И всё время, что я стоял подле Гасат-Сура, я обучался магии под его пристальным присмотром, спиной ощущая каждую неудачу. Меня тренировали и делали послушную собачку, что будет лаять, когда её хозяин этого пожелает.

За двадцать лет мне удалось собрать полный список тех, кто был недоволен великим правителем. Я сдал их без колебаний — у меня не было собственной воли или желаний. Лишь слово моего учителя. Мы выполнили свою часть сделки и оставалось дело за малым — сделать так, чтобы все маги родились плюс минус в один «поток». Этим тоже пришлось заняться мне — я стал «ликвидатором», подготавливая для Ранут-Выса выгодное перерождение.

И когда последний из списка был уничтожен, император выполнил свою часть сделки. Был проведён ритуал и Гасат-Сур вместе с четвёркой своих верных учеников ушёл в мир иной. Всё было выполнено идеально, если бы не одно «но» — по какой-то чудовищной ошибке через одиннадцать лет в мире родился вальг по имени Ишар-Мор. Он обладал огромной силой, умел пользоваться такими заклинаниями, что другим были недоступны, вёл себя так, словно являлся центром земли, но имел неизгладимый дефект, из-за которого император принял решение провести ритуал изгнания ещё раз и добавил Ишар-Мора в список «предателей». Этот вальг совершенно не помнил о своём прошлом, имея лишь одну единственную цель — свергнуть императора.

В заклинании Ранут-Выса что-то дало сбой…

***

— Лег, но это же не ты, — несмотря на то, что нежная Беатрис испытала настоящий шок от услышанного, она умудрилась найти для меня слова поддержки. — То, о чём ты мне только что поведал, совершал Ишар-Мор. Тот вальг умер. Ушёл в другой мир и стал тем самым Тёмным тотемом, что продался Башоргу. Ты другой! Тот Лег, которого я люблю, является великим человеком и способен игнорировать дурацкие воспоминания! Ведь сейчас передо мной именно ты, а не какой-то вальг! Так оставайся Легом и дальше. Здесь нет твоего учителя, здесь нет императора. Здесь есть только ты, я, Лиара, и наш мир, которому нужна помощь.

Как же много я отдал бы за то, чтобы пережить этот момент ещё раз! Притянув Беатрис к себе, я уткнулся в её грудь лицом (помогло то, что я лежал) и зарыдал, как неразумный малыш. Эмоции разрывали меня на части, заставляя выть и орать от внутренней боли. Я не хочу быть тем существом, память которого у меня появилась! Не хочу! И не буду! Ишар-Мор умер!

— Гасат-Сур, почему? Почему всё так произошло? Почему мой разум разделился на два независимых существа?

«Нет, Лег, не сейчас. Ты дважды умер во время восстановления памяти. Мне пришлось пойти на чудовищные нарушения, возвращая тебя обратно. Я буду наказан и на какое-то время пропаду. Чтобы вытащить тебя во время последней смерти, мне пришлось отдать карту приспешникам Башорга. Только так они пошли на то, чтобы освободить Лиару. Чародейка отдала тебе все силы и ушла в стазис. Сейчас она лежит в мире изнанки без сознания. Я не знаю, что нужно для того, чтобы её восстановить. Нужно время. Ты не был готов к тому, что узнал. Мне жаль, что вышло именно так, но иного выбора я не видел. Только с полной памятью ты можешь противостоять самому себе.»

— Тёмный тотем — действительно я?

«То воплощение, что ушло за мной в этот мир. Точнее, вся тёмная часть Ишар-Мора, что накопилась в тебе за долгие годы тренировок. То, что осталось в мире вальгов на следующее перерождение, являлось неожиданным и неприятным сюрпризом. У меня нет гарантий, что не появилось второго Гасат-Сура. То, кем ты стал… Это получилось нечто невинное и бесполезное… Нет, довольно! Ещё пара фраз и ты вновь погибнешь. Восстановись, окрепни и ты получишь обоснование того, почему всё произошло так, как произошло. Всему есть свои причины.»

Опасения Гасат-Сура были обоснованы — из носа и ушей у меня пошла кровь. Беатрис заволновалась и даже отслонилась от меня, решив, что эмоциональная разрядка оказалась для меня невыносимой. Пришлось «отключать» общение с учителем и возвращаться обратно в реальность.

— Всё, больше такого не будет, — слёзы всё ещё стояли в моих глазах, но желания продолжать плакать у меня не было. Довольно горевать, пора действовать. Лиара в отключке, карта у демонов, твари Зверя записали меня в кровные враги, так как я не явился к ним на встречу. Отличная перспектива для рождения Великого мага! Возник соблазн превратить весь мифрил клана Бурых Медведей в «кровь» и поглотить её, превращаясь обратно в вальга. Истинному сыну Зверя гораздо проще управляться с магией линий, чем человеку. Однако я отринул эту коварную мысль. Нет! Вальг Ишар-Мор умер. Как и его магия. Человек Лег Ондо родился, заполучив себе способность оперировать магией линий. Да будет так! А то, что вместе со способностью человеку перешли воспоминания вальга — побочный продукт заклинаний. Буду это игнорировать.

Глайдер, что всё ещё находился на моём теле, сработал отлично, переводя меня из горизонтального в вертикальное состояние. Я оценил Фасорг с точки зрения магических потоков. Хотя даже сейчас, после восстановления памяти, оперирование выше пятисот метров давалось мне не легко. Тело человека не имело должной подготовки. Собственно, одна из причин, почему Лиара стала эльфийкой, заключалась именно в особенностях организма. Даже магия образов, коей владеет моя жена, людям давалась с трудом.

Ничего особенного в городе я не заметил. Разве что количество народа — не припомню такого столпотворения обладателей маны. Источников Башорга или Зверя в городе не было — в этом плане Баркс и Арин тщательно следили за безопасностью вверенного им участка. Как не было и «инертных» зон. Если ассасины и находятся в Фасорге, то находятся в неподвижном состоянии. Родственники обнаружились в соседней комнате. Явно обсуждают, как теперь вести себя со мной. Значит, пора нанести им визит.

— И куда это ты собрался, дружище? — Эльрин стоял возле двери и первым оказался у меня на пути. — Хотелось бы немного ответов на вопросы, что у нас тут у всех возникли.

— Задавай, — неожиданно для всех я пошёл на контакт. Признаюсь, даже для себя. Вначале хотелось игнорировать родственников и заниматься своими делами, благо их у меня предостаточно, но так поступил бы Ишар-Мор. Пока у меня есть такая возможность, превращаться в него нельзя, так что я засунул эмоции в дальний ящик и запер его на ключ.

— Ты опять что-то вспомнил из прошлой жизни?

— Да, практически всё. Остались некоторые мелочи, что не сильно повлияют на общую картину. Хочу принести свои извинения за срыв — мне действительно критично нужно было поговорить с Беатрис наедине. Я понимаю, что действовал грубо, неправильно, поэтому хочу попросить прощения. Постараюсь так больше не делать.

Тишина и вытянувшиеся лица стали мне ответом. Родичи явно ожидали чего-то другого, но никак не раскаявшегося отпрыска.

— Ты что, заболел? — нахмурился Ландо. — С чего вдруг такая дружелюбность? Что-то особенное вспомнил?

— Да. Осознал, почему я назывался Верховным магом. Вспомнил тот период.

— И?

— И не очень хочу его вспоминать вновь. Тот Ишар-Мор умер, и я не собираюсь давать ему шанс возродиться в этом мире.

— Всё так плохо?

— Хуже, чем ты даже можешь себе представить. Рикон, что воспитывал вас, а потом возглавил приспешников Башорга, сущий агнец по сравнению с тем, кем я оказался. Ландо, несмотря на то что ты витязь, у тебя есть возможность стать магом. Теперь мне известно, как заставить видеть линии. Это работало с вальгами, полагаю, что с людьми механизм аналогичный.

— Больно? — Ландо сразу понял, куда я клоню.

— Чудовищно больно. Если выдержишь — станешь магом. Не выдержишь — станешь трупом. То, что ты испытывал во время очищения, покажется тебе цветочками.

— Это только Ландо так свезло, али и у меня шанс на старость лет может появиться? — Баркс явно не собирался упускать уникальную возможность.

— Любой может стать магом. Но важно, чтобы вы понимали — если начнётся процедура, вариантов всего два. Либо вы становитесь магом, либо умираете. Прервать или отказаться от процесса не получится.

— Напугал ежа голой…, — Баркс покосился на Беатрис за моей спиной. — Я в деле. Болью меня не напугать, а книжонки ты довольно интересные написал, чтобы их просто так игнорировать.

— Я… Я тоже хочу стать магом, — раздавшаяся просьба едва не опрокинула меня в состояние Ишар-Мора. Я резко развернулся к Беатрис, чтобы высказать ей всё, что думаю по этому поводу, но в ужасе отшатнулся — в руке моей жены был хлыст.

— Это не просьба, Лег! Я, Беатрис Ондо, желаю стать магом!

— Одно? — тут же зацепился за слово Эльрин. — Когда?! Никакой же церемонии не было!

— Она мне не нужна. Лег повязал мне пояс, я его приняла. Этого достаточно, чтобы требовать от моего мужа уважения и восприятия меня как равную. Когда в мир явятся демоны или драконы, они не будут смотреть на то, мужчина я или женщина. Они захотят меня сожрать. И если выбирать между болью сейчас, но возможностью в будущем дать им отпор, или сладкой жизнью, но абсолютной бесполезностью в будущем — я выбираю первое. Я хочу и готова сражаться, Лег Ондо. Рядом и вместе с тобой. Иначе для чего это всё?

— Ещё желающие? — я посмотрел на остальных. Эльрин и Хад отказались, Арин и отца не было. — Хорошо, пусть будет так. Если вы готовы — можем начать прямо сейчас. Потом мне потребуется пауза, а вам — время на адаптацию.

Мысль о том, что кто-то из тройки может не выдержать боль, я даже не рассматривал. Этому миру действительно нужны маги — на одних способностях тотема далеко не уедешь.

«Ты рискуешь. Адаптация структуры мозга под линии работает только со слабыми вальгами. Теми, кто не справился с поиском нитей сам. С людьми этот механизм не тестировался.»

— Неужели? — я не удержался от сарказма в голосе. Тот Гасат-Сур, которого я знал по последнему воспоминанию, не чурался проводить чудовищные эксперименты ради знаний. Понял это и бывший учитель.

«Механизм не тестировался после того, как демоны были уничтожены. До этого я пробовал с десятью смертниками — результата не было. Люди не способны выдержать боль, которая для вальгов нормальна. Это слабые существа.»

— Двое из которых витязи, а третья по силе духа даст фору любому архимагу. Нет, бывший учитель. Я не собираюсь отказываться адаптации. Этому миру нужны маги. Хватит полагаться на одних тотемов.

Гасат-Сур промолчал, и я посчитал это одобрением на модернизацию. Я не понаслышке знал, что нужно делать — после того, как мне посчастливилось стать правой рукой ректора, в каких только экспериментах я не участвовал! В том числе и превращении обычных вальгов в магов, минуя процесс перерождения. Ранут-Выс всячески поддерживал наши стремления. Ведь тот, кто управляет процессом создания магов, тот на самом деле управляет миром.

Бурый Медведь, как наиболее заинтересованное лицо в предстоящих «опытах», расщедрился и выделил нам берлогу для инициации, рядом со своим местом силы. Тотем желал увидеть своими глазами, что я собираюсь делать с его витязями и, если всё пройдёт гладко, повторить процесс с другими членами клана. Несмотря на то, что маги значительно усиливают клан, превращение в них витязей никак не влияет на итоговое количество энергии, что должен отдавать тотем. Для «мира» витязи так и останутся витязями, разве что со способностью «видеть линии». Так, во всяком случае, объяснил мне косматый мужик, приглашая в свою вотчину. Я не спорил — мне действительно требовалось место, где крики близких мне людей не донесутся до остальных людей.

В том, что они будут орать, я не сомневался. По уровню боли адаптация под магические линии стояла на втором месте после оперативки.

— Начинаем, — произнёс я и направил потоки энергии в сторону подопытных. Вся тройка вытянулась в струнку, глаза в буквальном смысле вылезли из орбит, по лицу покатились крупные капли пота, сердца застучали с небывалой для человека скоростью, но, что самое невероятное — я не услышал крика, лишь несколько приглушённых хрипов. Даже моя Беатрис, прокусив губы до крови, молчала, стойко принимая обрушившийся на неё удар.

Вот только они не знали, что это только начало и то, что последует дальше, окажется в разы страшнее…

Первым, что парадоксально, сдался Баркс. Я всегда считал деда образцом выносливости, способным выдержать самую лютую боль, какая только возможна в этом мире. Одна привязка усилялки чего стоила. Однако на этот раз силы воли шамана не хватило, чтобы игнорировать боль и он начал орать нечеловеческим голосом. Если бы я заранее не заблокировал тела, старик запросто решился бы прервать процедуру и выбежал бы прочь из берлоги, обрекая себя на мучительную смерть. Мне искренне было жаль шамана, но уменьшить боль или как-то облегчить его участь я не мог.

Следующим начал кричать Ландо. Он уже прошёл испытание превращения из ангела в витязи, так что примерно представлял, чего стоит ждать. Но даже осознания грядущего не хватило, чтобы справиться с накатившим безумием.

Беатрис… Моя милая и любимая Беатрис держалась до последнего. Даже когда сознание практически покинуло тело, девушка демонстрировала чудеса выдержки, но даже она сломалась, заполнив пещеру жутким воем. Признаться, в этот момент я едва не потерял концентрацию и не прервал процедуру. Одно дело, когда орут обычные люди. Другое — когда один из двух самых близких существ.

Десять минут растянулись для тройки бедолаг в вечность. Для меня, к слову, тоже, особенно после того, как сломалась Беатрис. Однако я продолжал гнуть свою линию, шаг за шагом прожигая в мозгах людей новые связи и удаляя блоки и ограничители. Интеграция с источником, адаптация текущих способностей, синхронизация и восстановление — я повторял эти шаги несколько сотен раз, переходя от одной части мозга к другой. Только начав процедуру, я осознал отличие людей от вальгов — у прямоходящих ящериц мозг имел однородную структуру, в то время как люди имели, по сути, два независимых полушария, каждый из которых отвечал за отдельные структуры управления. Для чего природа создала столь сложный механизм, для меня осталось загадкой, но я принял этот факт как данность и стал работать с каждым полушарием отдельно, добиваясь нужного результата.

— Готово! — последняя линия встала на место, и я вытащил линии из тел страдальцев. Какое-то время крики не прекращались — уже по инерции, чем от реальных ощущений. Я осторожно просканировал каждого — красных зон повреждений не было, всё работало идеально. Решив, что Баркс и Ландо справятся с последствиями самостоятельно, я ринулся к Беатрис и заключил её в объятья, одновременно пытаясь успокоить. Вышло далеко не сразу, но вышло — нечеловеческий крик сменился плачем.

— Это точно было необходимо? — Баркс, как и водится, первым пришёл в себя.

— Разве ты ещё не понял? Лег у нас садист и просто не может без страданий других. Причём чем выше страдания, тем… Так, и как нам с этим всем жить?

— Ты же читал книгу Лега, — ответил Баркс. — Он там всё достаточно подробно описал. Так, источник, четыре нити, закольцевать… О! А оно действительно почти не поглощает ману!

Над ладонью шамана появился классический огненный шар. Первое заклинание, которое проходят в любой магической школе. Насколько же быстро шаман справился с переходом от магии тотема к магии линий! Вот что значит опыт шамана!

— Как ты это сделал? — Ландо безрезультатно пытался воплотить начальное заклинание, но его линии постоянно обрывались. Забавно, но невозмутимому Ландо Ондо не хватало элементарной концентрации.

— Баркс, он на тебе. Я займусь Беатрис. После того, как полностью сделаете то, что написано в книге, можно будет двигаться дальше. Теперь, когда я вспомнил практически всё, с заклинаниями разного уровня проблем не будет. Хотя мне тоже нужно время, чтобы перенести их на бумагу.

— Знаешь, Лег, пожалуй, Беатрис я тоже заберу, — Баркс почесал затылок. — Что-то мне подсказывает, что у тебя совершенно нет времени. Ты знаешь, что с Лиарой? Тотем говорит, что ей совсем плохо. А без чародейки в мире будет совсем грустно.

Кивнув, соглашаясь со словами шамана, я обратился к Гасат-Суру.

— Баркс прав — Лиару нужно срочно восстанавливать. Как ей помочь? Она нужна мне живой и здоровой.

«Если была бы хоть одна возможность помочь, я бы это сделал безотлагательно. Но такой возможности нет. Она чародейка, а на них действует только энергия планеты. Всё, что мы можем сейчас делать — ждать и надеяться на лучшее. Что она сможет прийти в себя. В нашем мире свободной энергии не осталось.»

— Ты не прав, — зло оскалился я. — Энергии в мире предостаточно. Мне нужны координаты второго материка.

«Ты не готов! Заклинания нашего прошлого мира бесполезны против этого существа! Я перепробовал всё, что знал!»

— Давай я буду сам решать, на что способен, а на что нет. Мне нужна Лиара. И если между нами стоит непонятная тварь, она будет уничтожена. Настало время нанести визит Дочери Зверя и рассказать, что ей не рады на нашей планете.

Глава 11

— Даже не думай! — Ландо Ондо категорически не понравились мои слова.

— Если у кого-то есть более разумное предложение, я готов его выслушать.

— Накрыть поиском весь материк? — тут же высказался Хад.

— Человеческое тело не выдержит. Мой максимум — семьсот метров, я уже проверял. Не думаю, что Шавер-Кан бегает где-то в Фасорге.

— Использовать тотемы? Они точно знают, кто находится на их земле, — Баркс, как шаман, привык полагаться на духов-хранителей.

— Мы со своим не всегда можем договориться, а ты хочешь прогнуть весь мир. Который, хочу заметить, крайне негативно относится ко всем Медведям. Как к Бурым, так и обычным.

— Использовать вашего учителя, — вариант принадлежал Эльрину.

— Он отошёл от дел через час после того, как мне удалось создать магов. Судя по всему, не будет его неделю. У нас её физически нет — приспешники Башорга открыли проход в Бездну и вступили на путь. Сколько они там провозятся — неизвестно. Может, поздно станет уже через пару минут. Так что вариант только один — найти Шавер-Кана через Императора. Если Дарс Слик действует с ним заодно, значит у них есть какой-то способ коммуникации. Старый гоблин сейчас — единственное существо мира, кто может нам помочь. Других вариантов нет.

— Открытая агрессия против Императора — гарантированная смертная казнь. Причём как нарушителя, так и всей его семьи. Пусть приходят. Нам есть чем ответить, — пробасил отец. Ингар оказался единственным, кто поддержал меня в том, что нужно действовать без оглядок на последствия.

— Семьи или клана? — уточнил я. — В моём клане всего три человека. Один из них недоступен, второй творит безобразия, а Беатрис вы спрячете. Кого они наказывать будут?

— Только клан, — согласился Ландо. — Но ты так и не пояснил, как ты собрался выбивать информацию у Императора? Насколько я знаю, мой старший брат окончательно обожрался мифрила, став одним чудовищ в человеческим обличии. Заблокируешь линиями? Так они не помогут — Гадюка и все вассальные тотемы будут против прямого нападения на главу империи.

— Если бы меня волновали такие моменты, я бы обязательно о них подумал, — честно ответил я. — То, что Гадюке не понравятся мои действия — проблемы Гадюки и её клана. Отступать я не собираюсь и другого способа добраться до Шавер-Кана не вижу.

— Слушай, может, стоит поискать их возле входа в Бездну? Вот наверняка гоблин находится где-то рядом. Он не мог оставить такой лакомый кусок.

— Повторюсь — я был в том районе пять часов назад. Гоблинов там нет. Как и любых тварей Зверя. Четыре старших демона — это, конечно, не полновесный дракон, но очень страшная сила. В одиночку выходить против всей четвёрки в текущем своём состоянии я не могу. Признаться, если бы не мой личный глайдер без ограничения скорости, сейчас с вами я бы не разговаривал. Меня просто бы смяли и задавили массой. Думаю, гоблины и красные ассасины решили точно также. Они ушли туда, где скрывались веками до этого и только Дарс Слик каким-то образом продолжает поддерживать с ним контакт. В этом я уверен на все сто процентов — гоблин никогда не упустит своего. Если он превратит Императора в послушную марионетку, изменив мифрил на «кровь», то получит в свои лапы второго магистра. До тех пор, пока Дарс полезен на троне, его трогать не станут. Ландо, ты наверняка знаешь — есть ли какая перегруппировка армий севера? Может, их уже отправили воевать с демонами?

— Перегруппировка есть. В армию забирают всех, даже тех, кто арбалет никогда в руках не держал. Крестьян, ремесленников, просто городских жителей. К чему вопрос?

— Полагаю, что всю эту ватагу решили отправить на убой, чтобы перенасытить тварей, в потом разделаться с обожравшимися телами регулярной армией. Вот только они не понимают, насколько это бесполезно. Они никогда не сталкивались с демонами, не знают их силы. Вспомни, как тебя скрутило вблизи простой средней твари. Старший на несколько порядков опасней. Все, в ком есть хоть частичка мифрила, если не умрут сразу, то будут оглушены. Простые люди не могут выдержать близость к этим тварям. Только те, кто обладает маной. Много таких среди регулярной армии? Процентов десять? Про крестьян я вообще молчу — ни один из них не вернётся.

Судя по молчанию, мои догадки попали в благодатную почву.

— В прошлой жизни мне не приходилось сражаться с демонами такого уровня. Вместе эта четвёрка будет на уровне Повелителя гнезда. Мне известна теория того, что нужно делать и она упрямо говорит, что имеющихся у меня сил недостаточно. Требуется гораздо больше. Шавер-Кан верен себе — он спит и видит, как люди исчезают из этого мира. То, что он настроил Дарса Слика на откровенное предательство интересов империи, говорит о том, что они поддерживают тесный контакт.

— За такие слова могут приговорить не только оратора, но и всех, кто его слушал. Обвинения императора в предательстве слишком серьёзны, чтобы их воспринимать как пустую болтовню, — холодно заметил Ландо. Пусть он и стал Ондо, пятьдесят лет, проведённых в семье Сликов, накладывали свой отпечаток.

— Я не собираюсь отказываться от своих слов, — не менее холодно произнёс и я. — То, что творит Дарс Слик, иначе как предательством назвать нельзя. Империя заключила союз с тварями, желающими уничтожить планету. Он гонит людей на убой. Не говорю про то, кем он стал сам — от человека в нём не осталось и следа. Поглотить пять тонн мифрила за такой короткий промежуток времени без последствий невозможно. Не вмешиваюсь во внутренние дела семьи Сликов, но разве не он приказал тебя ликвидировать? Причём после того, как ассасин объявил о том, что тебя невозможно обратить в красную тварь? Можно придумать много синонимов, но суть от этого не изменится. Даст Слик предал Северную империю в пользу собственных амбиций и выгоды.

— Ты действительно сильно изменился после последней порции воспоминаний, — задумчиво произнёс Ландо и, неожиданно для всех, торжественно произнёс: — Бурый Медведь, Эльрин готов выполнить своё предназначение! Время пришло!

Помещение затряслось от громогласного рёва — тотем завился на собрание, готовый принимать судьбоносные решения.

— Это на что ты нас подписать хочешь? — нахмурился Ингар. Заметно похолодало — топор отца начал впитывать тепло.

— Ты прекрасно знал, что рано или поздно этот момент придёт, — спокойно заметил Ландо. — Клан Бурых Медведей долгое время был правой рукой Львов, хранителем архивов, опорой трона, изгоем, основателем нового миропорядка. Настало время отринуть страх и взять власть на севере в свои руки. Лег прав, как бы мне не хотелось думать обратное. Дарс совершил слишком много того, что недозволительно истинному императору. Слики погрязли в склоках, возне, личном величии. Я знаю это не понаслышке — я был одним из них. Был ангелом. Но мне хватило мозгов скрывать это от всего остального мира. Брат убил отца и заключил союз со Зверем. Значит, брат недостоин своего места.

— Знать нас не поддержит, — в комнату вернулось тепло. Ингар деактивировал топор, приняв слова Ландо.