Помоги проекту - поделись книгой:
На третий день после «инцидента» в автобусе Лэнжелли во главе своего семейства вынужден был покинуть пределы Союза. Газета «Вашингтон пост энд Таймс геральд» в передовой статье написала по этому поводу: «Общеизвестно, что США стремятся получать разведывательную информацию из нелегальных источников в СССР».
Сказано вполне откровенно и без тени неловкости.
Д. Моряев К. Ярилов
ЦРУ: ШПИОНЫ И «ПРАВА ЧЕЛОВЕКА»
О деятельности Центрального разведывательного управления США, тех методах, к которым оно прибегает для организации подрывной работы и прямого вмешательства во внутренние дела других стран, написано немало. Из приведенного ниже письма-исповеди С. Липавского читатели могут составить представление о том, на какой путь шпионажа и измены его усиленно толкали штатные сотрудники ЦРУ, прикрывающиеся дипломатическими паспортами, и связанные с ними антисоветчики, выступающие под личиной «борцов за права человека».
Письмо приоткрывает еще одну весьма характерную страницу в летописи грязных дел американских спецслужб.
А началась эта история так…
В 1972 году С. Липавский, работавший ранее главным хирургом одной из областных больниц, поступил на работу в медсанчасть, обслуживающую «Главмежавтотранс». Однажды на приеме он познакомился с неким Эдуардом Шифриным. Пациент как бы невзначай стал прощупывать взгляды врача относительно перспективы выезда евреев на «землю обетованную». Потом Шифрин поставил дело в практическую плоскость, попросив фиктивную справку о состоянии здоровья, заявив: «В Израиле, куда я собираюсь, не хотелось бы тратить лишние деньги для получения международных водительских прав. Все, что можно, надо урвать здесь, в СССР».
Липавский справку выдал. В сваю очередь, как теперь выяснилось, Шифрин соответствующим образом аттестовал сговорчивого хирурга своим дружкам. Уезжая за границу, он предусмотрительно позаботился передать Липавского «по эстафете» Т. Гальпериной, которая и ввела его в этот круг так называемых «борцов за права человека».
Однажды Липавский стал свидетелем так называемой голодовки своих новых друзей. Когда поначалу он высказал свое недоумение по поводу того, что голодовки были заранее отрепетированными спектаклями, на которых в роли понимающих зрителей присутствовали некоторые западные журналисты, аккредитованные в СССР, Гальперина воскликнула: «Неужели вы до сих пор не поняли, если они будут голодать по-настоящему и заболеют, то некому будет руководить нашим движением…» Гальперина и прочие «активисты» в один голос твердили, что, «чем больше шума поднимется вокруг, тем значительнее окажется их заслуга перед Западом». Само собой подразумевались и неплохие дивиденды по выезде за рубеж.
Любопытный эпизод произошел после одной из «голодовок» В. Рубина, о которой упоминается в публикуемом ниже открытом письме Липавского. Когда последний предложил сообщить иностранным корреспондентам, что здоровье Рубина находится «под угрозой», тот немедля согласился. В этот вечер различные западные радиоголоса захлебывались рассказами о «московском мученике», а приятели устроили на ру-бинской квартире сытный ужин с вином.
Застолья, завсегдатаем которых стал Липавский, по существу, были сходками для разработки антисоветских акций и инструктажей. Между прочим, на одной из них, проходившей при участии вице-консула США Эйлин Натансон, некий В. Слепак от переизбытка горячительного проявил к американской даме такое внимание, что взбешенная супруга ринулась в драку, изрядно поколотив представительницу заокеанской державы. В связи с инцидентом представления по дипломатическим каналам из посольства США почему-то не последовало…
Чета Слепаков, Рубины и другие, взятые на содержание ЦРУ, щедро отоваривались в магазинах «Березка», не гнушаясь при этом сбывать приобретенный товар по спекулятивным ценам даже в своем собственном кругу.
Излагая в откровенных беседах с Липавским программу подрывных акций, Д. Азбель и К0 подчеркивали, что их «платформу» поддерживают в конгрессе Соединенных Штатов. Помимо достаточно известного сенатора Джексона заодно с ним действуют бостонский конгрессмен (по совместительству католический священник) Драйнэн, конгрессмен от штата Флорида Фэс-сел и некоторые другие. Они вызвались стать персональными «опекунами» Липавского, а отделение небезызвестной организации «Бнай Брит» решило даже… усыновить великовозрастного хирурга.
Тем временем ЦРУ, по существу, уже начало использовать Липавского по прямому назначению — для сбора и передачи в Вашингтон сведений шпионского характера. Как явствует из его открытого письма, к этому его привлек американский разведчик Мелвин Левицки, сотрудник посольства США в Москве. Именно Левицки вручил Липавскому вербовочное письмо ЦРУ, содержавшее наставления по конспиративной связи и сбору разведывательной информации.
Заметим, кстати, что в том же «ключе» работал и первый секретарь Джозеф Пресел. Он сам говорил, что является специалистом по «правам человека». Этот господин без устали повторял, что осуществлял в СССР «особую миссию». Те, кому довелось встречаться с Преселом, подтверждают, что обычно он рекомендует себя как «эксперта по проблемам демократического движения в Советском Союзе».
Действуя по инструкции американской разведки, Рубин предупреждал Липавского, что все переговоры с иностранцами необходимо вести «с помощью специальных самостирающихся блокнотов». У Липавского, как явствует из его открытого письма, агенты ЦРУ старались получить закрытые сведения по военной и научно-технической тематике. Он был снабжен детальными письменными разработками о способах доставки связникам через тайники на улицах Москвы и в ее пригородах соответствующей информации. За нее «работодатели» платили наличными.
Вот выдержки из сверхсекретных документов, которые были переданы Липавским советским компетентным органам (язык и стиль американских специалистов по русским делам — на их совести):
«Мы были ободрены содержимым в пакете и были довольны получить пленку, которая ближе к интересующей нас информации. Фотографирование является самым эффективным методом передачи такой информации и мы желаем что-бы вы продолжали этот метод для дополнения ваших ответов на наши вопросы во всех возможных случаях в будущем. Некие «наименования работ» к которым у «К» есть доступ (особенно клистроны большой мощности для радиолокационного наведения и разработка аппаратуры связи для подводных лодок) нас очень интересуют, и мы вас просим, постарайтесь приобрести фотографии более детальных и текущих секретных документов имеющих отношение к одной или обеим областям».
И далее:
«В добавок, если время и обстоятельства позволят, нам нужно чтобы вы передали больше данных относительно «К» и характер ваших отношений с ним. Ваши детальные ответы на эти вопросы очень помогут нам лучше понять ситуацию».
Теперь процитируем еще одну цз инструкций ЦРУ, названную «Планом связи»:
«Просим ответить детально на все наши вопросы. Эти ответы и любые другие секретные документы имеющиеся у вас, заверните таким-же типом водонепроницаемого материала как и прошлый раз. Положите завернутый материал в грязный мешок из ткани, также как и в прошлый раз.
Вам необходимо передать нам этот пакет 12-го июля через тайник «надпись». Для того чтобы достичь «надпись» поезжайте по Ярославскому шоссе и сверните на Московскую кольцевую автомобильную дорогу (МКАД), двигайтесь в направлении против часовой стрелки к Дмитровскому шоссе. Примерно 2,5 км (2.500 м.). После того как вы проедете Дмитровское шоссе вы увидите место стоянки с права от вас, обозначенное прямоугольным дорожным знаком с буквой «Р». Это место стоянки находится прямо напротив группы высоких дымовых труб. Сверните на это место стоянки и остановите вашу машину возле знака с белыми на синем словами «на стоянке соблюдай чистоту».
Положите ваш тканевый мешок с материалами на землю у основания правой опоры знака стоя лицом к знаку. Мешок должен прикасаться к основанию опоры знака».
Мы могли бы привести и другие документальные свидетельства о занятиях некоторых «дипломатов» американского посольства в СССР. Они по горло заняты сбором шпионской информации и вербовкой агентуры из числа «диссидентов», и где уж им видеть реальную картину жизни в нашей стране, налаживать нормальные межгосударственные отношения, как это предусмотрено договоренностями в Хельсинки, на которые так любят — по другим, конечно, поводам — ссылаться в Америке «ревнители гражданских прав и свобод»?!
Приходится отметить, что в подобном амплуа выступают не только американские дипломаты, но и ряд аккредитованных в Москве западных корреспондентов. В открытом письме Липавский упоминает, например, Альфреда Френдли, обитавшего в одном из домов на Кутузовском проспекте в квартире № 315 в качестве шефа бюро журнала «Ньюсуик».
Его фамилию можно перевести на русский язык как «дружески расположенный». Увы! Френдли дышал злобой и ненавистью ко всему советскому, в своих корреспонденциях постоянно искажал нашу действительность. Его сердцу были милы лишь те, кто за импортные подачки поставлял антисоветскую клевету.
Незадолго до того, как Френдли покинул Советский Союз, мы познакомились с письмами тех, кого он пытался обработать во время своих поездок в Ленинград, Вильнюс и другие города. «Характер задаваемых этим господином вопросов, — писал У., — условия, на которых он назначает встречи, инструктивный тон заставляют задуматься: действительна, ли Френдли — журналист, или это лишь прикрытие для другой его профессии?»
Резонный вопрос. Ответить на него поможет хотя бы такая деталь из биографии Френдли: он окончил военную школу иностранных языков (русское отделение) в городе Монтерей, неподалеку от Сан-Франциско. Известно, что это учебное заведение набирает свой контингент из американской армии и спецслужб и готовит специалистов-профессионалов для работы в ЦРУ, «корпусе мира», ЮСИС и других подобных ведомствах. Судя по всему, «крышей» для московской деятельности Френдли стал журнал «Ньюсуик».
На журналистской ниве в Москве подвизался соотечественник и коллега Френдли из агентства Ассошиэйтед Пресс (АП) Джордж Кримски, впоследствии выдворенный из СССР за деятельность, не совместимую со статусом корреспондента. До того он побывал в Москве, Ленинграде, Новгороде в качестве туриста. Уже тогда круг интересов мистера Кримски был весьма специфичен: пряча под рубашкой кассеты с отснятой пленкой, он то и дело целил объектив фотоаппарата на аэродромы и другие объекты.
Когда в Москве был получен запрос из США о въездной визе для Кримски в качестве постоянного корреспондента АП, компетентные органы проявили добрую волю и пошли навстречу американской стороне. При этом учитывались наметившееся улучшение советско-американских отношений, общая тенденция к разрядке. Думали, что Кримски будет честно и добросовестно выполнять свои журналистские обязанности. Однако этого не произошло.
Кримски был уличен в систематических незаконных валютных операциях. В состоянии постоянного подпития он как свой вращался в жиденькой среде фарцовщиков и тунеядцев, выдающих себя за «политическую оппозицию», руководил ими, стучал кулаком, требуя: «Всю информацию — только мне!» При этом выкрикивал: «Я несу за вас ответственность!»
Перед своими коллегами он бахвалился, что работает как лошадь. А они, прекрасно зная повадки Джорджа Кримски, брезгливо называли его «заезженным ломовиком». На коньке, которого он давно оседлал, Кримски далеко не уехал, несмотря на довольствие из кормушек ЦРУ.
Разумеется, подобная практика грубейшим образом противоречит не только самому понятию профессиональной журналистской деятельности, но и положениям Заключительного акта в Хельсинки об информации, в которых, как известно, говорится, что деятельность журналистов должна быть направлена на развитие взаимопонимания между государствами — участниками совещания, подписавшими Заключительный акт, и на дальнейшее улучшение отношений между ними.
Западные читатели, ждущие объективной информации о жизни в Советском Союзе, оказываются обманутыми, поскольку интересы вышеуказанных господ ничего общего не имеют с журналистикой. И хотя, например, такие органы американской массовой информации, как АП, «Ньюсуик» и другие, пытаются отрицать причастность своих штатных сотрудников к спецслужбам, их опровержения звучат по меньшей мере неубедительно.
Что же касается без конца муссируемой на Западе темы об обмене людьми и идеями, то на это можно заявить со всей определенностью: Советский Союз готов и впредь следовать духу и букве подписанного в Хельсинки Заключительного акта общеевропейского совещания. Того же мы ждем от западных партнеров.
В Президиум Верховного Совета СССР
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
гражданина СССР, кандидата медицинских наук С. Л. Липавского
Мне нелегко было взяться за перо, но после долгих и мучительных раздумий я пришел к выводу, что должен это сделать. Может быть, это открытое письмо раскроет глаза тем, кто еще заблуждается, кого обманывает западная пропаганда, кричащая на все голоса о преследовании в СССР «инакомыслящих», и которая раздувает так называемый вопрос о «правах человека».
Начиная с 1972 года я связал свою судьбу с лицами, которым по определенным, основанным на существующем законодательстве мотивам было отказано в выезде за границу и которые крикливо начали спекулировать на вопросе о гражданских правах. Хотя у этих лиц были различные взгляды на формы и методы действий, у них была единая платформа — и единый руководитель — американская разведка и зарубежные антисоветские организации. Они систематически получали по неофициальным каналам инструкции, враждебную литературу, денежные средства. Их деятельностью руководили Д. Азбель, А. Лернер, В. Рубин. Поскольку я оказался своеобразным секретарем В. Рубина и хранителем архива, то был в курсе всех планов и намечавшихся акций, которые, как я понял потом, имели цель нанести ущерб интересам СССР.
Уже в 1972 году мне стало известно, что упомянутая верхушка тесно связана с сотрудниками посольств некоторых иностранных держав и корреспондентами, аккредитованными в Москве. Наиболее устойчивые контакты были с сотрудниками посольства США Мелвином Левицки, Джозефом Преселом, а также с американскими корреспондентами Питером Осносом, Альфредом Френдли и некоторыми другими.
На квартирах В. Рубина и А. Лернера названные иностранцы, а также заезжие эмиссары антисоветских центров Шмуклер, Ноом, Маниковски и другие обсуждали и давали различные рекомендации, суть которых, по существу, сводилась к извращению проблем гражданских свобод и прав человека в СССР.
В свое время стараниями иностранных корреспондентов нашумела история с так называемыми голодовками В. Рубина и Д. Азбеля, выдававшаяся средствами массовой информации за рубежом как отчаянная попытка привлечь внимание мировой общественности к «проблеме» выезда из СССР.
Я как врач наблюдал тогда за В. Рубиным и Д. Азбелем в период их «голодовки». Эти «мученики», заботясь больше о своем здоровье, своевременно подкреплялись пищей, заведомо зная, что иностранные корреспонденты их не подведут.
В таком же духе, в сговоре с иностранными корреспондентами, проводились различные демонстрации в виде шумных спектаклей протеста, которые затем обыгрывались западной прессой, как конфликты между «инакомыслящими» и органами Советской власти.
Главная их задача заключалась в том, чтобы оклеветать советский строй, дружбу народов СССР, создать шум «об отсутствии демократических свобод» и посеять зерно национальной розни. Их не заботило то, что многие обманутые еврейские семьи, выехав в Израиль, столкнулись там с лишениями и бесправием, что многие из них стали бежать с «обетованной земли» и растекаться по всему миру. Ими руководило желание подогреть эмиграцию из СССР и стремление подрывать устои Советской власти. В связи с этим выдвигались различные идеи по проведению в Москве незаконных, а по существу провокационных мероприятий в виде созыва: «международной конференции физиков», «международной конференции по еврейской культуре» и т. п., на которые рассылались приглашения видным зарубежным ученым, лауреатам Нобелевской премии и т. д.
Заведомо сознавая, что они идут в обход государственных и научных учреждений СССР и поэтому не найдут поддержки у советских властей, авторы этих идей рассчитывали привлечь с помощью иностранных корреспондентов внимание мировой общественности к отсутствию якобы «гражданских свобод» в Советском Союзе и чинимым властями препятствиям в деле международного научного и культурного обмена.
Поскольку эти идеи не принесли ожидаемых результатов, направленность в деятельности верхушки значительно изменилась.
Обеспокоенная перспективой утраты интереса к себе со стороны зарубежных хозяев, оказывавших солидную материальную помощь, она решила объединиться с возглавляемой небезызвестным Ю. Орловым так называемой «группой по наблюдению за выполнением хельсинкских соглашений». В состав этой группы был введен В. Рубин, а затем А. Щаранский. Эта идея предстала в изображении иностранных корреспондентов как шаг по консолидации лиц, борющихся за «права человека» в СССР.
В целях нагнетания напряженности в отношениях между США и СССР А. Лернер предложил организовать негласный сбор информации о тех советских учреждениях и предприятиях, которые работают на оборону, с тем чтобы убедить западные фирмы под этим предлогом прервать поставку технического оборудования в СССР. В. Рубин должен был после отъезда из СССР провести в США соответствующие консультации по этому вопросу и известить А. Лернера.
В августе 1976 года по неофициальным каналам через американского корреспондента Ос-носа поступило письмо от В. Рубина с просьбой ускорить высылку этих сведений, чтобы поднять кампанию о запрещении продажи в СССР американского оборудования. И хотя были возражения против сбора таких сведений, поскольку это уже являлось явным шпионажем, А. Лернер тем не менее поручил А. Щаранскому и другим организовать получение такой информации и переправить ее за границу.
Надо подчеркнуть, что вопрос об оказании необходимого содействия американцам в получении разведывательной информации по научно-технической, военной тематике и по политическим вопросам стоял всегда в повестке дня. Речь шла о помощи в этом вопросе сотрудникам ЦРУ, которые прикрывались в Москве официальными должностями, а также для поддержания пресловутой поправки Джексона к закону о торговле с СССР.
Каким образом осуществляется эта разведывательная кампания, проиллюстрирую своим горьким опытом. После того как я в 1974 году был познакомлен с Мелвином Левицки на квартире В. Рубина, последний, обратив мое внимание, что тот является сотрудником ЦРУ, достаточно ясно дал понять об его интересе к специфическим вопросам.
Понимая, что эти вопросы связаны со шпионажем, я проявил осторожность, чем вызвал неудовольствие Мелвина Левицки. На меня был сделан нажим. В январе 1975 года из США по телефону со мной связался выехавший к тому времени из СССР Д. Азбель. Он дал понять, что я должен выполнить его просьбу и помочь лицу, которое со мной свяжется. Таким лицом оказался тот же М. Левицки. На встрече, происходившей на квартире В. Рубина, он дал мне почитать письмо Д. Азбеля, в котором опять повторялась настоятельная просьба оказать услугу М. Левицки.
Оказалось, что эта услуга заключается в склонении к сотрудничеству с ЦРУ одного из руководителей научно-исследовательского института, расположенного в Подмосковье, и являвшегося моим старым знакомым, с целью получения с его помощью важной оборонной информации. Судя по переданной мне от Левицки инструкции, закамуфлированной в специальном контейнере, американцы уже рассматривали меня как своего агента, который должен выполнять все их указания.
Я оказался в весьма затруднительном положении, так как шпионаж и перспектива быть платным агентом американской разведки противоречили моим убеждениям и намерениям. Моя попытка ограничить свою связь с сотрудниками посольства США проблемой собственного выезда за границу успеха не имела. Требования ЦРУ по этому вопросу были однозначны. В одном документе, переданном мне в сентябре 1975 года через особо законспирированный тайник, от имени ЦРУ говорилось:
«…Естественно, наше правительство интересуется информацией относительно еврейского движения, по обыкновению лучше, если эту информацию собирают другие. Мы уважаем Ваши заботы и участие в этом движении, но сосредоточением на выполнении наших требований Вы можете со временем быть более эффективным в Вашей борьбе с системой…»
Я стал понимать, что контакты с представителями ЦРУ принимают драматический оборот, особенно когда другой сотрудник посольства США, Джозеф Пресел, заявил, что он приехал в СССР, чтобы «расшатывать его устои», поддерживать связь с «инакомыслящими».
Систематические контакты с представителями американской разведки открыли мне глаза на многое. Я более осмысленно и объективно начал разбираться в событиях, в которые меня вовлекла судьба и моя собственная непредусмотрительность. Это было тяжелым испытанием, и я рад тому, что сумел найти правильное решение.
В связи с этим я хотел бы заявить следующее. Враги социализма и Советского государства сознательно эксплуатируют так называемый вопрос о «правах человека» в угоду империализму и мировой реакции.
Я убедился также в том, что под личиной борцов за «права человека» маскируются авантюристы, стяжатели, главная цель которых состоит в том, чтобы за счет устраиваемых провокаций и оказания помощи реакционным силам на Западе создать себе рекламу и обеспечить себе постоянный заработок за границей.
Я был свидетелем постоянной грызни за лидерство и распределение средств, получаемых из-за рубежа, между А. Лунцем, М. Азбелем, А. Лернером. Я все более убеждался, что деятельность этих прихвостней ничего, кроме вреда, советским людям не приносит, и это не могло не тревожить меня.
Я не являюсь участником второй мировой войны, потому что был тогда еще ребенком. Я не видел разрушений и страданий, которые сеял фашизм по всей Европе. Однако я достаточно грамотен и имею здравый смысл, чтобы оценить те ужасные жертвы, которые понесли в этой войне народы СССР, в том числе и лица еврейской национальности. Евреи гибнут и сейчас. Однако это происходит не в Советском Союзе, а в пустынях Ближнего Востока в результате агрессии Израиля. Не в Советском Союзе, а в зарубежных странах оказались обманутые еврейские семьи, поспешившие уехать из СССР в поисках «обетованной земли», но нашедшие унижение и страх перед будущим.
То, что я пишу сейчас, это не пропаганда, это горькая, но справедливая правда, это та правда, которая не по газетным и телевизионным сообщениям, а по крикам души, доносящимся из далеких стран, извещает о судьбе моих бывших соотечественников и друзей, о том, как им «сладко» живется.
Я не хотел бы только говорить о том, что «разочаровался в своих прошлых идеях». Я хотел бы заявить, что приложу все свои силы в разоблачении враждебной деятельности отщепенцев и изменников Родины, которые продались ЦРУ. Я хотел бы посвятить себя борьбе за идеалы мира, дружбы народов, за социализм.
Что касается моего обращения в конгресс США, то я просил бы его еще раз разобраться, почему ЦРУ в ущерб интересам народов США и СССР дезинформирует свое правительство, почему оно служит грязному делу разжигания вражды между народами, почему оно опирается на отщепенцев, выдавая их за героев и великомучеников.
Я обращаюсь также в Организацию Объединенных Наций с призывом не дать себя обмануть. Вопрос о гражданских правах, о «правах человека» не может смешиваться со справедливой карой в отношении предателей и, по существу, политических и уголовных преступников.
Я обращаюсь в Президиум Верховного Совета СССР с настоящим заявлением, чтобы выполнить свой гражданский долг и передать имеющийся у меня документальный материал по вопросам, изложенным в настоящем письме.
Я публично отрекаюсь от ранее поданного заявления о выезде из СССР в Израиль, так как считаю, что единственная Родина для меня — это Советский Союз.
С глубоким уважением С.
Ю. Семенов
«КОМУ НА ПОЛЬЗУ!»
Это положение сформулировал юрист античного Рима Кассиан Лонгин Равилла. Обращаясь к судьям, он сказал: «Сумейте дать верный ответ на этот вопрос, и вам станет ясным, кто является преступником».
Не надо быть юристом, чтобы ответить на вопрос, кому на пользу кампании о «советском шпионаже», время от времени развязываемые в США. Какие только ужасы не расписываются на страницах американской печати по рецептуре ЦРУ и ФБР! Какие только сюжеты не варьируются! Но нигде в печати США ни словом не упоминается сюжет, в высшей мере представляющий интерес, сюжет — во внешнем своем выражении, — воистину детективный и заслуживающий, по нашему мнению, того, чтобы воспроизвести его.
Суть его в следующем: представим себе молодого дипломата — улыбчивую девушку, владеющую иностранными языками, которая работает в должности вице-консула одного из государств в Москве.
Представим себе эту миловидную девушку вечером, когда она села в автомобиль и поехала в центр города.
Чем же занялась там наша «героиня»? Посещением театров? Друзей? Нет. Вице-консул остановила машину в том месте, которое было слабо освещено, сняла свое белое платье и быстро переоделась в черный джемпер, брюки, заперла автомобиль и, внимательно осмотревшись по сторонам, села в городской автобус. Через две остановки вице-консул сменила автобус на троллейбус, потом «покаталась» на метро и только после этого взяла такси.
Что же было дальше? Вице-консул вышла из такси на набережной, погуляла по аллеям тенистого парка, дождалась, пока в округе не осталось никого, кто хоть как-то настораживал ее, и поспешила к мосту, который горбатился в летней ночи причудливыми своими формами. Уверенно поднявшись по лесенке, вице-консул положила в бойницу на арке камень — обычный булыжник, какие в деревнях кладут в баню, чтоб жар дольше держался.
Здесь вице-консула и задержали. Она истошно закричала:
— Я — иностранка! Кто вы такие?! Я — иностранка!
Видимо, вице-консул так громко кричала для того, чтобы предупредить об опасности шпиона, который шел к обусловленному месту в обусловленный час, чтобы взять тот самый «булыжник», оставленный в бойнице. Пыталась «дипломат» выбросить шпионскую рацию — все-таки явная улика. Не удалось.
Изъяли тайник, посадили вице-консула в автомашину и привезли туда, куда и следует привозить задержанных, личность которых следует выяснить. Вызвали советника посольства — для опознания.
Опознал.
В его присутствии вскрыли тайник. В «булыжнике» лежали обычные шпионские аксессуары: фотоаппараты, золото, вопросник, деньги, инструкции — словом, все, что положено в подобных случаях. Были, однако, в тайнике предметы, которые вызвали недоумение, — маленькие, неприметные черные ампулы. Что это? Ответ на вопрос, что было в черных маленьких ампулах, дало тщательное изучение инструкции, предназначенной для шпиона, — в них был яд.
Это вызвало у контрразведчиков — а это весьма многоопытные люди — нескрываемое удивление.
— Кому предназначаются ампулы с ядом? — спросили вице-консула.
Та молчала.
— Попросите вашу сотрудницу ответить на наш вопрос, — обратились к советнику посольства.
— Ответьте же, — обернувшись к своему «вице», сказал тот.
— Шат ап! — промычала сквозь зубы «вице», что в переводе значит: «заткнись».
Посмотрели на советника. Тот сокрушенно развел руками:
— Не стоит ее спрашивать. Она не знает. Она — исполнитель, всего лишь…
— Шат ап! — на этот раз уже буквально рявкнула «миловидная цэрэушница».
Если простой исполнитель так говорит с начальником, то, спрашивается, кто же стоит за ним? Какого уровня руководители?
Хорош, кстати, моральный критерий этих джентльменов, если они, находясь за тридевять земель от того места, где проходили описываемые события, направили представительницу слабого пола передавать яды, шастать по ночному парку. А может быть, вопрос не в моральных критериях, а в методах разведработы? Может быть, в операции, которая проводилась, на первый план и была выпущена эта дамочка, для того чтобы сбить с толку контрразведку и запугать ее? Может быть, главные организаторы полагали, что такой вице-консул не попадет в поле зрения, потому что во всякой глобальной комбинации предполагается участие самых высоких профессионалов — на них-то и будет обращено внимание контрразведки…
Прервем, однако, эту историю, напоминающую детектив, потому что события, разыгравшиеся в последующие часы и дни, перерастают уже в политическую хронику.
Все описанное — не фантазия, а точный документ. Здесь нет ни грана выдумки. Место заключительного действия — набережная Москвы-реки, мост, соединяющий Лужники с Ленинскими горами; миловидная вице-консул — Марта Петерсон, гражданка США, сотрудница ЦРУ, работавшая под прикрытием государственного департамента; советник, вызванный для опознания, — г-н Гросс, заведующий консульским отделом американского посольства в Москве.
Когда Гросс — после опознания и «беседы» — увез Петерсон в посольство, в Министерство иностранных дел СССР, несмотря на субботний день, прибыл советник-посланник американского посольства.
Поделиться книгой: