Воздушные фрегаты-2. Пилот

— Ну, милейший Павел Александрович, вы меня рассмешили. Побойтесь Бога. Откуда у корвета рейдеров в экипаже целитель? В лучшем случае обычный фельдшер…

— А взял бы Зимин меня в команду?

— Вероятно, это будет очень дорого… — состорожничал Март.

— Что вы, какие деньги?! — всплеснул Крылов руками. — Я готов сам доплатить.

— А как же ваш госпиталь?

— Да Бог с ним. Ценз я уже практически выслужил, особенно если вспомнить, сколько у меня не использованных выходных и отпусков. Если бы не начало военных действий, можно было бы паковать чемоданы… в общем, неделю-другую я взять могу, а там и просто перевестись к вам на корабль.

— Но мы летим в Китай… — многозначительно намекнул Колычев.

— Это пустое, — легко отмахнулся доктор и пояснил в ответ на недоуменный взгляд собеседника, — Ваш Зимин известен как сильный лидер и человек, который своих не бросает. Находясь на «Буране», я положительно рискую менее всего.

— Нет ничего проще, Павел Александрович. Только опять же обо мне не упоминайте. Точнее, скажите, что занимались со мной, ставили интересные эксперименты. Засиделись и хотите немного проветриться. Ну, или как вам будет угодно. Можете и реальную историю за вычетом меня обозначить.

— Так и поступлю. Позвоню вашему командиру немедленно. Как его имя отчество?

— Владимир Васильевич Зимин. Капитан второго ранга в отставке. Давайте, я продиктую его номер.

Крылов уже взялся за телефонный аппарат, но, словно спохватившись, шагнул к Марту, ухватил его за руку и принялся энергично трясти ее, повторяя:

— Как же я вам признателен, Мартемьян, как же я вам признателен. Я только теперь сообразил, какой опасности смог избегнуть… Я вам теперь по гроб жизни обязан. Ведь ужас какой…

— Оставьте, Павел Александрович. Не стоит благодарности.

— Отнюдь. Не может быть и разговора. Если вам понадобятся мои услуги, вы всегда можете на них рассчитывать.

— Не знаю право… — пожал Колычев плечами, но потом в голове его мелькнула здравая идея. — У меня есть очень близкий человек. Мой названный крестный. Ветеран-абордажник старшина Игнат Вахрамеев. Он был тяжело ранен, долго лечился. Но правая нога все равно покалечена. Если бы удалось добиться ее полнейшего восстановления… Уже я, в свой черед, был бы вашим должником.

— Прекрасно! Вы еще и подбрасываете мне отличную возможность проверить на практике результаты последних исследований и наработок! Обязательно возьмусь за этого бравого флотского унтер-офицера.

— Значит, договорились. От меня любые средства и помощь. Обращайтесь. Он сам с вами созвонится… Ах да, мы же, вероятно, улетаем вместе… К слову, вы запишите номер Зимина или запомните?

— Диктуйте, — снова берясь за трубку телефона, решительно распорядился Крылов.

Глава 8

Не успел Колычев заглушить мотор своего стального коня и зайти в дом, как навстречу вылетел явно поджидавший его Ким.

— Ты где так долго?

— Да так… — Март покрутил запястьем, изобразив пальцами нечто неопределенное, но Виктору явно не терпелось поделиться своими новостями. Поэтому он, ухватив друга за руку, лосем помчался на второй этаж, прыгая через две ступеньки. Его распирало от желания продемонстрировать новинку.

На столе, и правда, лежал некий угловатый сверток. Витька включил лампу, направив ее свет прямо на объект.

— Смотри! — почти выкрикнул он, торжественно сдернув кусок промасленной холстины, явив глазам Колычева стальной агрегат. — Это пистолет-пулемет! Я его с помощью нашего инженера-конструктора — Сергея Александровича, сделал сам! Он еще недоработан, сам видишь, но уже работает!

Аппарат выглядел неказисто, да и что требовать с рабочего прототипа? Март взял оружие в руки, повертел, оттянул затвор. Приемник магазина слева, кожух вокруг ствола, рукояти управления огнем считай, что и нет, вместо нее изгиб шейки рамочного приклада. Изысканностью оружие не отличалось. Март вопросительно посмотрел на Кима, ожидая более подробных объяснений.

— Автоматика работает за счет отдачи свободного затвора, стрельба с заднего шептала. Он простой и дешевый. И сделать его смогут в любой мастерской! — с гордостью сыпал полюбившимися ему терминами изобретатель. — Может стрелять и очередью, и одиночными!

— А какой патрон? — заинтересовался Колычев.

— Восемь на двадцать два миллиметра, — немного смешался Витька.

— Никогда не слышал, — честно признался Март.

— Это японский, — охотно пояснил приятель, — под пистолет «Намбу».

— Странный выбор.

— И ничего не странный! — возмутился уязвленный в самое сердце Ким. — Просто их тут много и вообще… мне его Сергей Александрович порекомендовал!

Последний аргумент, судя по всему, должен был сразить приятеля наповал, но отчего-то не произвел желаемого впечатления. Впрочем, немного подумав, тот догадался, в чем дело. Японский патрон в отличие от того же «русского браунинга» или «маузера» был намного слабее. Где-то на уровне «Нагана». Зато у использовавшего его оружия была вполне комфортная отдача и вполне приличная меткость. Это он знал из рассказов крестного. Так что, вполне вероятно, выбор для неказистого ПП, отдаленно напоминавшего приснопамятный британский СТЭН, был вполне адекватным.

— И какая у этого машинен-пистоле прицельная дальность? А кучность на хотя бы пятидесяти метрах, если разом полрожка засадить? И как его удерживать второй рукой — металл кожуха быстро раскалится? — начал забрасывать он друга вопросами, но, заметив некоторую растерянность, остановился, мягко улыбнулся и сдержанно похвалил. — Впрочем, это все мелочи. Допилить всегда можно. Ты — молодец вместе с этим Сергеем Александровичем.

— Да он знаешь какой? — с жаром принялся рассказывать Ким. — У самого Браунинга работал. Несколько моделей пистолетов разработал, их в любом оружейном магазине продают сейчас.

— А вот с этого момента поподробнее. И какая, позволь узнать, фамилия у этого Сергея Саныча?

— Коровин, — чуть пожав плечами, ответил Витька. — Как у знаменитого живописца-импрессиониста, — показав свою широкую образованность и эрудированность, добавил он.

Впрочем, если откровенно, то сведения эти Ким почерпнул случайно от одного из учеников в мастерской. Тот, увлеченный помимо железа еще и рисованием, приволок целый альбом с репродукциями работ другого Коровина. Не вполне ясно как, но такое совпадение еще больше возвысило инженера в глазах молодежи.

— Да ладно! Ты точно ничего не напутал? — сбросив обычную невозмутимость, воскликнул Март, несказанно удивив Виктора, не привыкшего к таким проявлениям эмоций у друга.

— Ну да. А что такого? Ты уже о нем слышал?

— Вроде того… хм… прочел где-то. Уже не помню, где именно… Знаешь, надо тебе нас познакомить. Твой проект обсудить и вообще…

— Даже не знаю, — принялся набивать себе цену Ким. — Он очень занятой человек, все расписано по часам. А у тебя завтра экзамен и выпускной.

— Да, а послезавтра мы улетаем… — в тон Вите откликнулся Март. — К слову. Ты с нами или останешься? Машинку ведь надо до ума доводить.

— О чем ты, дружище? Конечно, я с тобой!

— Принято. Только встречаться мы будем нечасто.

— В каком смысле?

— Ну как тебе объяснить. Вахты у нас будут в разных местах, место ночлега тоже. Меня как пилота разместят вместе с кем-нибудь из младших офицеров в каюте, а твое место будет в одном из кубриков команды.

— Видел я эти каюты, — фыркнул Ким. — В доме Зимина шкафы больше!

— Это точно, — улыбнулся подобному сравнению Колычев.

— И вообще, — продолжил обычным тоном приятель. — Я все понимаю. Служба есть служба.

— Вот и молодец.

— Молодцы в конюшне стоят! — парировал Витька. — А я… вот увидишь, я тебя еще догоню! Стану военным инженером и …

Глаза его при этом разгорелись, будто он уже видел на своих плечах узкие серебряные погончики инженер-механика флота. Щеки покрыл легкий румянец, а весь вид стал таким мечтательным, что Март едва удержался от смеха.

— Обязательно станешь, — ободряюще похлопал он товарища по плечу. — Одобряю, правильные цели ставишь! Так что на счет встречи с Коровиным?

— Даже не знаю…

— Он сейчас где?

— Дома, наверное.

— А мы с тобой?

— Черт, не подумал, — смутился Витька. — Это же рядом совсем.

— У тебя есть его номер?

— Да что за спешка?

— Знаешь, некоторые вещи лучше не откладывать. Так что звони!

Отыскали они Коровина не сразу. Для начала выяснилось, что дома его как раз таки нет. В итоге, отыскалась «пропажа» в мастерских, где вместе с парой слесарей доводилась до ума какая-то мелкая деталь. Выслушав не вполне ясную речь своего ученика и уяснив главное, Коровин предложил встретиться через полчаса там же, в цеху.

Для Марта эта встреча была особенной. Прежде сам факт его попадания в прошлое не ощущался особо остро, может потому, что мир тут был совсем другим? Магия, летающие корабли, Российская Империя на просторах Евразии, русскоговорящая Корея. И вот сейчас он должен был встретить легенду давно ушедшей для его поколения эпохи. Это было странно и удивительно. И немного нервно.

Март точно знал, что Коровин очень серьезный оружейник и конструктор. Может быть, не самый сильный из тогдашней блестящей плеяды — Дегтярева, Судаева, Шпагина, Токарева, Симонова и, конечно, еще только просматривающегося в перспективе Калашникова, но однозначно один из лучших. К тому же, как выяснилось, он еще и много лет отработал с гением оружейного дела — Джоном Мозесом Браунингом на заводе в маленьком городке Эрстале близ Льежа…

Когда они приехали, то сразу определили, куда идти. В большом полутемном цеху работали два станка, и только там горели лампы, — шла работа. Инженер встретил их спокойно и почти приветливо. По крайней мере, на Кима он глядел с отеческой теплотой, а на Марта с некоторым отстраненно-сдержанным интересом. Колычев, в свою очередь, внимательно изучил своего нового знакомого.

Невысокого роста, худой, с гладко выскобленными впалыми щеками и округлым подбородком, в толстых очках с темной роговой оправой, из-за стекол которых на них смотрела пара усталых, но цепких, чуть потускневших голубых глаз. Высокий лоб визуально казался еще больше за счет глубоких залысин, коротко подстриженные жидковатые седые волосы охватывали голову строго от висков наверх, оставляя большую часть передней полусферы свободной, и лишь едва обозначенный хохолок по центру намекал на зачесанную налево челку.

Несмотря на поздний час, одет он был в костюм. Белоснежная рубашка с отложным воротником, черная бабочка, даже туфли выглядели здесь, посреди далеко не стерильных условий производственного здания, почти блестяще.

«Истый джентльмен… Да, надо за языком следить и не брякнуть чего лишнего ненароком», — сделал общий вывод Колычев, завершив беглый осмотр. Взаимно представившись и обменявшись короткими церемонными поклонами, они сразу перешли к делу.

— Вы желали поговорить. У меня есть для вас двадцать минут. Пройдемте в конторку, там будет удобнее.

Устроившись за широким столом, Коровин требовательно посмотрел на друзей и задал вопрос.

— Итак, господа, с чем пожаловали?

— Сергей Александрович, во-первых, спасибо, что согласились принять нас в столь поздний час. Времени мало, поэтому сразу к сути. Виктор показал свой автомат, точнее, пистолет-пулемет.

— Да, это довольно удачная конструкция, — сдержанно похвалил Кима Коровин. По его тону Март сразу понял, что изделие, созданное его другом, не более чем ученическая поделка. Ну, он иного и не ожидал.

— Очень хорошо, но мы приехали, движимые намерением предложить вам возглавить работу по созданию нового пистолета-пулемета. Он должен быть и прост, и надежен, и удобен в производстве. Но главное — обладать высокими боевыми характеристиками. Механика — стрельба с открытого затвора. А вот патрон нужен помощнее. Лучше всего маузеровский семь шестьдесят два на двадцать пять.

— И почему же? — прищурился конструктор.

— Как вам сказать. Я ведь рейдер. Точнее, собираюсь им стать. На кораблях много всяких переборок, так что во время абордажа нужна хорошая пробиваемость.

— Пробивная способность, — машинально поправил его Сергей Александрович.

— Да, конечно, — немного смутился Март и с жаром продолжил. — Боепитание от отъемного секторного магазина на тридцать пять патронов с подачей сразу в два ряда. Стрельба или только очередями, или с двумя режимами. Дальность до двухсот метров прицельного огня, приклад рамочный, откидной вверх.

— Все это замечательно, но такие разработки стоят денег…

— Я располагаю некоторыми средствами. И готов взять финансирование проекта на себя. Мы заключим с вами договор, а дальше, когда оружие будет готово, начнем его производство и поставки в Корею, Китай и в любые третьи страны, не дожидаясь решений о принятии нашего автомата на вооружение русской армии. И, конечно же, рейдерам, уверен, штурмовым группам он очень понравится.

— Вы так уверенно говорите, словно проект уже реализован, и на выходе мы получили отменный результат.

— У меня нет сомнений в успехе. Вы отличный оружейный конструктор! У нас с Кимом есть кое-какие идеи, давайте, не откладывая, прямо сейчас их и обговорим, прорисуем в эскизах. Если вы согласны, мы заключаем сделку.

— Сначала надо обсудить коммерческие условия, сроки, объем вложений и размер комиссионного вознаграждения за каждый произведенный экземпляр.

— Безусловно! Я тут набросал списочно, вот, можете ознакомиться, многоуважаемый Сергей Александрович, — Март передал лист Коровину, на котором его твердой рукой и почти каллиграфически ровным почерком были обозначены пять пунктов с конкретными цифрами. И называться изделие будет вашим именем. ППК-41 — «пистолет-пулемет Коровина образца 1941 года».

— Неожиданно видеть такую деловую хватку у столь молодого еще человека, — отметил польщенный авансом конструктор.

— Сергей Александрович, сроки у нас очень жесткие, сами видите, идет война, и такое оружие требовалось войскам еще вчера. Если все устраивает, предлагаю подписать сейчас это в качестве протокола о намерениях. А завтра я пришлю уже юридически грамотный документ, заверенный подписями, в том числе и моего опекуна. И раз уж этот вопрос мы урегулировали, то…

— Самое время обсудить ваши идеи, — перехватив инициативу, закончил за Марта конструктор.

— Отлично. Тогда вот примерный эскиз автомата, — Март легкими движениями набросал по памяти внешний облик и основные узлы ППС-43. — Примерно так…

Спустя полчаса в мастерские приехал и сам Зимин. Март, видя, что они явно задерживаются и не смогут вернуться к ужину, позвонил опекуну, пояснив, где они и что делают. Приватир, внимательно его выслушав, лишь бросил в ответ отрывисто, — «Диктуй адрес. Сейчас приеду».

В итоге горячее и подробное обсуждение уже с участием Владимира Васильевича затянулось почти до начала двенадцатого ночи. Но стороны расстались очень довольные друг другом, заключенной сделкой и начатым проектом.

День и вечер выдались у Мартемьяна на редкость оживленными, хотя и совершенно не соответствовали его утренним планам. «Что ж, и такое случается», — философски рассудил Колычев, вернувшись в свою комнату и сосредотачиваясь на подготовке.

Пару недель назад, после нескольких повторов однотипной ситуации, когда новая информация, «считанная» им из учебников и монографий с помощью полученной от Зимина мнемотехники, стала напрямую переходить в статус знания-понимания, перепрыгивая длительную стадию осмысления и принятия, Март, осознавший и зафиксировавший этот поразительный факт, принялся разбираться, что за чудеса с ним происходят. И пришел к интересному выводу. Первое. Оказалось, что его разум обладает ценнейшим свойством практически автономно преобразовывать полученную разнородную и непонятную информацию в целостное и непротиворечиво увязанное знание-понимание, мгновенно встраивая новое знание в существующие в сознании связи и смыслы.

Если раньше ему это представлялось естественным и происходило незаметно, то теперь он не просто отметил этот феномен для себя, но и сумел посмотреть на него через энергосферу. И то, что он в некоем зеркальном отображении собственного сознания обнаружил, его очень заинтересовало. Выяснилось, что наряду с механическим усвоением информации, есть и иной, связанный с видением и оперированием мыслеобразом, словно сухие строки разом преображались в объемную, будто осязаемую, ясно понимаемую, живую целостную модель реальности с нитями нового знания.

Таким подарком пренебречь он никак не мог и, просидев не одни сутки за исследованиями и экспериментами, сумел подготовить энергоструктуру, которая уже под его прямым контролем и произвольным управлением совершала подобное преобразование информации в знание. Вечер, когда он, загрузив с помощью запоминания новый текст, сумел его осмыслить, запустив «Преобразователь», стал победным. Единственным узким местом оказалось то, что бесконечно и непрерывно конвертировать знаки в знания не получилось. Голова начинала банально раскалываться от объемов «прокачки» и выстраивания новых связей в головном мозге. Так что следовало дозировать и выставлять приоритеты.

Теперь же, выйдя в «сферу», Март визуализировал ряд нужных ему блоков знаний и, активируя, просматривал их, одновременно проверяя на ошибки, продумывая свои варианты решений и верифицируя их расчетами. Оказавшись в прошлом, Март, таким образом, создал виртуальную объемную реальность в собственном сознании, без опоры на компьютер.

Занятие это настолько увлекло его, что ночь пролетела бы и вовсе незаметно, если бы не постоянно свербящее где-то под ложечкой чувство тревоги. Поначалу он просто отмахивался, но затем, когда оно стало заметно отвлекать, постарался понять, в чем дело. И не без удивления обнаружил, что источником являются не потаенные глубины его бессознательного, и не случайно уловленные им излучения дальних радиостанций, а меч, от которого исходили сигналы, которые Март и уловил.

Да, тот самый, взятый им на поле боя самурайский клинок. До сих пор Марту не приходило в голову всерьез исследовать оружие. И каково же было его удивление, когда он обнаружил в катане замысловато выстроенную, устойчивую энергоструктуру, вплетенную в клинок от острия до кончика хвостовика. В отличие от старинных японских мечей этот был цельнолитой, монолитный, легкий и исключительно острый, но главное — то самое энергоплетение, запитывающееся от владельца или адаманта, который мог вставляться в особое гнездо.