Воздушные фрегаты-2. Пилот

Это был уже третий звонок, и звучал он колоколом громкого боя. Если у Марта еще и оставались вопросы, то теперь все сомнения и уточнения становились излишни.

В итоге он уяснил, что те, у кого было слабое свечение, оказались ранеными или больными. Судя по всему, это были члены диверсионной группы, притаившиеся совсем рядом с военными базами своего заклятого врага и готовые в любой момент нанести удар. Впрочем, насчет «любого момента» он, пожалуй, погорячился. Среди них есть раненые, и, по меньшей мере, один обладает высоким статусом. Иначе никто не стал бы заморачиваться поисками целителя.

«Так вот для чего им Крылов» — сообразил Март и осторожно двинулся назад. «Пусть с ними жандармы разбираются! Интересно, где это их подстрелили? Вроде ничего не слышно в последнее время. Или секретят не по детски? Ладно, этим голову я морочить не стану. Лучше прослежу за этими шустриками. Как ни крути, а именно они моя задача. Но контрразведка совсем мышей не ловит. У них под носом, в особо охраняемом районе, базы диверсантов вражеских живут на расслабоне…».

И все же что-то нужно было решать, причем, быстро. Скоро он вместе с Зиминым уйдет в какой-то таинственный рейс, а наивный целитель останется с бандитами один на один. И одному Богу известно, чем все это кончится.

Проще всего было поступить в стиле незабвенного Виссарионовича. «Нет человека — нет проблемы!» Вот только как именно? Гранат под рукой не было, а устраивать перестрелку с профессиональными диверсантами, имея под рукой только «Хай-Пауэр», казалось не слишком разумным. Ждать, пока злодеи вернутся домой, и действовать там? Тоже не лучший из вариантов…

Как это часто бывало в последнее время, решение пришло само. На дороге, ведущей от бухты Маланьхэ к Дальнему, хватало крутых поворотов. Надо было только догнать стремительно удалявшийся автомобиль и немного помочь…

Впрочем, насчет «стремительности» он погорячился. Старый лимузин, на котором передвигались мошенники, двигался очень осторожно, и едва ли можно было ожидать, что шофер совершит какую-либо оплошность. Постепенно догоняя их рыдван, Март продолжал держать «сферу», но на этот раз постарался сосредоточиться не на пассажирах, а на средстве передвижения. «Конструкция очень старая, даже привод не карданный, а цепной» — успел отметить он. — «А вот тормоза барабанные, причем не на колесах, а, как это ни странно, на маховике двигателя. И если…»

Прибавив скорости и поравнявшись с автомобилем, Колычев некоторое время ехал рядом, откровенно провоцируя шофера. Тот недолго сопротивлялся соблазну и, хищно оскалившись, утопил педаль акселератора в пол и постарался протаранить передним крылом «нахального двухколесника». Старая колымага, зарычав всеми своими лошадиными силами, заметно прибавила ход, но тягаться в резвости с мотоциклом все равно не могла. Март легко уклонился от столкновения, а затем, вместо того, чтобы рывком уйти вперед и заставить лысого шофера глотать пыль, упорно продолжил держаться рядом.

Первым сообразил, что творится нечто неладное, главарь. Быть может, дело было в талисмане на его груди, или же он от природы оказался сообразительнее своего товарища, но он высунулся из окошка закрытой части кузова и попытался образумить водителя. А когда это не удалось, схватился за пистолет и открыл огонь по мотоциклисту.

Конечно, скачущий по колдобинам автомобиль — не самая лучшая платформа для стрелка, но одна из пуль все же просвистела в опасной близости от Марта. Тем не менее, он продолжал упорно держаться рядом, чтобы не разорвать контакт с совершенно потерявшим чувство самосохранения водителем. На следующем повороте это едва не стоило ему жизни, но в последний момент, в крутом заносе, так что байк развернуло, а бешено крутящееся заднее колесо почти целиком зависло над пропастью, Колычев сумел удержать на дороге своего железного коня. А вот его преследователям повезло гораздо меньше.

Подпрыгнув в последний раз на ухабе, практически потерявший управление тяжелый рыдван не смог вписаться в поворот. В последнем усилии спастись, водитель закрутил баранку и нажал тормоз, но было поздно. Колеса потеряли опору, скользя по обочине, и машина рухнула вниз с невысокого обрыва. С грохотом и железным лязгом ударившись о каменистое дно, лимузин дважды перевернулся и, наконец, застыл искореженной грудой, бессильно вращая колесами и дымя. Мотор, правда, еще урчал. Вернувшийся назад Март спрыгнул со своего железного коня, быстро спустился по склону. Вытащив из-за пазухи пистолет, он, четко контролируя всех троих через «сферу», приступил к осмотру.

Меньше всего «повезло» лысому здоровяку. Вылетев сквозь лобовое стекло вперед, он явно сломал шею и теперь лежал в совершенно неестественной позе. А вот его пассажиры, кажется, еще были живы. Во всяком случае, из смятого в гармошку салона доносились глухие стоны, а стрелявший по Колычеву китаец наполовину вывалился из окна.

— Картина маслом, — мрачно вздохнул будущий пилот.

Убийство даже по необходимости не доставило ему удовольствия, но сейчас было не до сантиментов. Где-то в салоне должен быть портфель с документами. Его нужно забрать или уничтожить. Как, впрочем, и свидетелей этой катастрофы. В воздухе сильно пахло бензином.

— Семь бед, один ответ, — хмыкнул молодой человек, и, похлопав по карманам, вытащил коробок с восковыми спичками.

Одно движение намазанной фосфором головки по терке, и весело заплясавший на кончике деревянной палочки огонек вырвался наружу, но перед тем, как подпалить попавший в аварию автомобиль, Март, будто повинуясь какому-то наитию, сорвал с шеи раненого мошенника артефакт.

Вложив в движения изрядную долю силы, Март в три прыжка почти взлетел наверх, легко преодолев крутой подъем, и подошел к мотоциклу. За спиной мощно рванул бензобак лимузина, на миг осветив все вокруг. Колычев, не оборачиваясь на дело своих рук, вскочил в седло и, выкрутив газ, понесся по дороге.

Добравшись до города, он остановился у первой попавшейся забегаловки и, зайдя внутрь, поинтересовался, есть ли здесь телефон.

— Только для клиентов, — равнодушно ответил ему бармен.

— Двойную водку с лимонным соком, — мгновенно сориентировался Колычев, доставая бумажник.

— Вон там, в углу, –смилостивился местный виночерпий.

Добравшись до тяжелого аппарата из черного эбонита, Март покрутил тугой диск и, дождавшись ответа, выдохнул в трубку:

— Барышня, будьте любезны соединить меня с жандармским управлением.

— Одну секундочку…

Повесив на место трубку, Март направился к стойке и с сомнением посмотрел на запотевший коктейльный стакан. Вообще-то он не одобрял выпивку за рулем, но до специальной дорожной полиции в этой реальности еще не додумались, а обычная смотрела на подобное сквозь пальцы. Пока, разумеется, не происходила авария. В таком случае принявший на грудь водитель автоматически становился виновником ДТП со всеми вытекающими последствиями.

Но усталость брала свое, а дела еще и не думали заканчиваться, поэтому Колычев поспешил успокоить не вовремя проснувшуюся совесть сакраментальным «одна рюмочка не повредит» и смело маханул содержимое. Холодная жидкость всосалась в пищевод, как будто это была закаменевшая после долгой засухи земля, оставив после себя волшебное послевкусие.

— Еще одну? — вопросительно посмотрел на него бармен.

— Нет, — упрямо мотнул головой Март и поспешил покинуть гостеприимное заведение.

Заведя «Нортон», молодой человек неспешно покатил по улице, чувствуя себя невозможно внимательным и собранным. Какое-то время все шло в штатном режиме, но в один прекрасный момент, когда будущий пилот уже совершенно уверился в своих силах, какой-то сумасшедший едва не угодил ему под колеса. То есть, он, конечно, просто переходил улицу, но вот как-то очень не вовремя.

— Вот блин! — вскрикнул сквозь зубы Колычев, объезжая невесть откуда взявшееся препятствие.

— Смотри, куда едешь, мать твою ети по девяти раз в спину…! — без запинки изобразил малый петровский загиб пешеход, в котором Март, к своему изумлению, узнал Вахрамеева.

— Крестный, это ты?

— О, гляди-ка, — озадаченно посмотрел на него дядька Игнат. — Мартемьянушка!

— Ты что здесь делаешь?

— Гуляю, — скривился старый служака. — У меня таперича времени много!

— В каком смысле?

— Выгнали, бога мать, — коротко пояснил свои слова бывший боцман и, видя искреннее недоумение крестника, добавил. — Комиссовали подчистую!

— Но как?

— Не как, а за что.

— Погоди-ка, так ведь из-за … — догадался Колычев.

— Можно и так сказать, — пожал плечами Игнат. — Но больше для примеру остальным. Чтобы, значит, не своевольничали. Потому как из моих ни один не сознался, что участвовал, хотя их промурыжили…

Последние слова бывший абордажник произнес с нескрываемой гордостью.

— И куда ты теперь идешь? — вычленил из его слов главное Март.

— Куда глаза глядят.

— Погоди, а почему не ко мне?!

— Куды к тебе? Ты ведь сам у добрых людей живешь. Да и зачем? В швейцары попроситься? Так еще вроде не совсем прожился, рановато…

— О чем ты говоришь, крестный?! — возмутился Колычев. — Да у меня роднее и ближе тебя никого нет! Даже Витька… Нет, ты как хочешь, а я тебя никуда не отпущу!

— Не стоит, паря. Я теперь, как это… отработанный материал. Вот!

— Прекратить панику! — неожиданно прежде всего для самого себя рявкнул на него Март. — Если тебя Зимин возьмет в экипаж, пойдешь?

— А на хрена я ему старый да увечный нужен? — недоверчиво посмотрел на крестника Вахрамеев.

— Ты мне нужен, а это главное! И вообще, старый конь борозды не портит…

— Да только глубоко не вспашет, — из чистого упрямства проворчал растроганный в глубине души старшина.

— Отставить разговорчики! Садись сзади меня на мотоцикл, я тебя домой отвезу. И побыстрее, а то мне еще к одному человеку успеть надо…

— Так поезжай, — пожал плечами Игнат. — Куда мне тут уместиться. А завтра я, так и быть, приду, да поклонюсь Владимиру Васильевичу. Может, и впрямь возьмет меня убогого… Да не боись, не сбегу. От вас, одаренных, рази скроешься!

— Крестный, с деньгами у тебя как? Тут неподалеку гостиница хорошая, давай номер до утра снимем.

— Дорого… Поищу чего попроще.

— Нет. Ты уж выбирай. Или со мной едешь, или в гостиницу! А про деньги не думай. Тогда на маяке я был твой гость, теперь ты — мой. К слову, у меня же завтра последний экзамен на пилота.

— Ого, поздравляю.

— Рановато еще. Надо еще сдать.

— Так чего ты на меня — старика время тратишь? Поди заниматься надо, а не лясы точить с прохожими.

— Нет, — упрямо тряхнул головой Март. — Сначала в отель. Решим вопрос с твоим жильем на ближайшие сутки, а потом уже рвану дальше.

— Ну, коли так, тогда не станем мешкать.

После неудачного, как ему казалось, разговора с китайцами Крылову отчего-то очень не хотелось возвращаться домой. Еще совсем недавно казавшаяся ему такой удобной и уютной квартирка вызывала практически физическое отвращение. Считавшийся вполне приличным район виделся теперь скопищем притонов, а сам Дальний, несмотря на свой столичный статус, ужасным захолустьем. В какой-то момент жалость к себе дошла до того, что Павел Александрович малодушно хотел было утопить ее в вине и даже купил для этой цели бутылку крымского хереса. Но в последний момент передумал и отправился на службу. То есть в госпиталь.

Там, как всегда, нашлось много разных дел, потом выяснилось, что один из коллег заболел, и некому провести плановую операцию. В общем, как говорят в народе — «была бы шея, а хомут завсегда сыщется». Но сегодня доктор схватился за нежданно-негаданно свалившуюся на него работу, как утопающий хватается за брошенный ему спасательный круг.

Как и следовало ожидать, любимое дело помогло ему отвлечься от свалившихся неприятностей, и из операционной уставший, но довольный целитель вышел уже совершенно другим человеком.

— К вам посетитель, — равнодушно сообщил ему служитель. — Давно дожидаются.

— Кого там еще нелегкая принесла? — удивился врач.

— Не могу знать, ваше благородие.

— Ладно, пойду посмотрю, — направился в приемную Крылов.

— Я здесь, док, — подал голос скромно сидевший в уголочке Март.

Лицо и куртка молодого человека были покрыты толстым слоем пыли, отчего казалось, что он разом постарел лет на двадцать.

— Господи, что с вами?

— Со мной все нормально, — отмахнулся Колычев. — С вашим делом, в общем, тоже. Хотя я бы рекомендовал вам сменить место жительства. И, конечно же, продать злополучную квартиру.

— Все так серьезно?

— Более чем. Но в любом случае, эти люди вас больше не побеспокоят.

— А что с ними… — начал было доктор, но тут же застыл, как громом пораженный ужасной догадкой.

— Не задавайте неуместных вопросов, Павел Александрович, — криво усмехнулся Март. — Не получите уклончивых ответов.

— Боже мой, получается, я теперь…

— Получается, что вы едва не попали в лапы японских диверсантов. Да-да, вас собирались не обокрасть, а заставить лечить раненых врагов.

— Но это невероятно!

— Увы.

Расстроенный целитель немного помолчал, после чего неуверенно поинтересовался:

— Возможно ли было избежать э… крайних мер?

— Док, я ведь не живодер, — устало вздохнул Колычев. — Но хороших вариантов в сложившейся ситуации не просматривалось. А вот плохих сколько угодно. Война все-таки…

— Простите меня, Мартемьян Андреевич, — немного смущенно попросил Крылов. — Я сам втянул вас в эту историю, а теперь веду себя как последний чистоплюй.

— Не парьтесь, — отмахнулся Март.

— И все равно, я вам очень обязан.

— Ничего вы мне не должны. Разве что…

— Слушаю вас.

— Павел Александрович, если вдруг полиция начнет задавать вопросы, по поводу вашего общения с покойными мошенниками, не надо упоминать мое имя.

— Конечно-конечно. Но вы полагаете, что это возможно?

— Вполне. Вас видели в харчевне, да и помощники нотариуса могли знать, с кем у него встреча. Но не волнуйтесь. Без документов никто ничего не докажет, а их уже нет. Так что никто вашу жилплощадь не отнимет.

— Какое ужасное слово, — поморщился врач. — «Жилплощадь»! Где вы их только находите? И вообще, эта квартира теперь не вызывает у меня ничего кроме отвращения.

— Лишний повод от нее избавиться, — развел руками Колычев.

— Да-да, — задумался о чем-то своем доктор, после чего быстро спросил, пристально заглядывая в глаза своего ученика. — Скажите, Мартемьян, я слышал, что вы скоро уходите в рейс…

— Верно.

— Эм… а нельзя ли мне отправиться вместе с вами?

— Пассажиром? Вряд ли.

— Нет-нет, вы меня неверно поняли. У вашего опекуна вакансия корабельного целителя занята или свободна?