Помоги проекту - поделись книгой:
(Здесь, Машенька, я прервался на целую неделю. Так получилось. Армия!).
В связи с прибытием «Грозы» возросла наша разведывательная деятельность. Я, будучи одним из немногих дельтапланеристов, задействован в ней на полную. Гоняют меня как лошадь, то есть пегаса. В хвост и в гриву, до мыльного пота. Летаю на пределе дальности, и это – учитывая дозаправку в воздухе с аэростатов.
Эх, Машенька, опасная штука эта дозаправка! Каждый заход на неё как последний. Сперва цепляешься на лету к бую, потом кружишь вокруг гондолы на шланге, будто муха на ниточке, а снизу в тебя деревья шипастыми зёрнышками пуляют. Иногда попадают, да пребольно! Все ляжки в синяках. Приключение, сука! Один коллега-американец уже наприключался. Четырежды промазал мимо буя, а тут и топливо закончилось. Кувыркнулся в джунгли, только его и видели. Я с ним за последние дни почти сдружился. Хороший был парень, хоть и упоротый по теме коммунистической угрозы. Кажется, он даже иуд считал стихийными комми. Ну, меня-то – безусловно.
Американцы вообще ребята ничего, зря я им рожи бить собирался. А как специалисты и вовсе молодцы, дело знают. Именно они разыскали поселение иуд, где те производили своё чудо-оружие. Кен и Барби уже готовят «Грозу». Скоро будем поливать белочек. Не всё же им нас.
Мне и с Кеном удалось переброситься парой-тройкой слов. Очень мне сказанное им не понравилось, Машенька. Наш кукольный мальчик утверждает, что вся земная возня здесь ради одного. Ради того самого мха, который вырастает на месте биологической атаки иуд. Потому, дескать, и война до сих пор не прекращена, что его ценность во много раз превосходит ценность всех окуклившихся под «грибным дождём» солдатиков. И ещё он добавил, что сейчас мох научились выращивать на Земле, поэтому «дикие» иуды больше не нужны. Можно их того-самого. «Грозой».
Если всё это правда, то «Грозой» надобно бы не их, а нас.
На этих словах я, пожалуй, закруглюсь, чтобы не наворотить ещё сорок бочек арестантов сверх той дури, которую уже наворотил.
Высылаю тебе, Машенька, засушенный «цветок наяды». Говорят, положенный под подушку, он делает людей красивее и моложе. Тебе это, понятно, ни к чему, ангел мой, но разве устоит женщина перед соблазном владения редким предметом?
Целую, твой болтливый дурачок Вася.
Урания, хх. хх.2023.
Надвигающаяся туча не предвещала ничего хорошего. Клочковатые лохмотья цвета венозной крови обрамляли жирную, наполненную движением утробу, как неряшливая борода – опухшее лицо бомжа. В туче погромыхивало и посверкивало. Воздух сделался душным и словно бы липким. Лесная живность панически разбегалась и разлеталась. В тот миг, когда туча будто по волшебству сформировалась в небе и, быстро набирая скорость, поплыла к городу, Акихиро тоже хотел бежать, но почти сразу понял, что бежать бессмысленно. Не успеть. Ничего не успеть. И это сейчас, когда он наконец-то нашёл те единственные слова, которые навсегда остановят вражду между человечеством и иу-еу. Как же обидно.
– Она убьёт нас? – спросила Сиатта, неотрывно глядя на тучу.
– Иш кеч, – соврал Акихиро и повторил по-русски: – Нет. Это человеческий «грибной дождь». Видимо, они тоже устали от войны и решили очеловечить нас принудительно. Дурной пример заразителен.
– Как глупо, – сказала Сиатта, продолжая смотреть в небо. Она, конечно же, раскусила неловкую ложь и боялась показать это, взглянув любимому лжецу в глаза. – Глупо и поучительно. Дождь иу-еу соединил нас, дождь людей разъединит. Мы совершили страшную ошибку, когда хотели сделать вас лучше, не спросив вашего желания. И вот расплата. – Она всё-таки повернула лицо к Акихиро. – Я боюсь, Аки. Обними меня.
Последнюю фразу Сиатта произнесла на тэччи, и звучала она намного более откровенно, чем позволительно говорить по-русски в присутствии других людей.
Акихиро взял её за руку и повёл к реке. Спуск в купальню был вымощен корой дерева, чьё название Акихиро так и не запомнил. Они сошли по шершавым, тёплым пластинам, погрузились в воду по шею и начали ласкать друг друга. Головастики словно обезумели – кусали их с неистовостью пираний. Боль лишь распаляла страсть.
Туча накрыла город целиком. В ней зарокотало на грани инфразвука. Потом хлынуло. Струи были черны, как волосы демона Юки-онна и холодны, как её объятия. Чтобы спастись от них, Акихиро и Сиатта ушли под воду с головой. Воздух им больше не был нужен. Они сплетались и кувыркались точно молодые выдры, а чёрный дождь над поверхностью реки тем временем стал сизым, будто железная окалина.
Падая на землю, он закипал огромными пузырями.
Здравствуй, Машенька.
Прости, что давно не писал. Честно говоря, у меня и сейчас времени в обрез.
Там, где прошла «гроза» Кена и Барби, природа взбесилась. Вся биомасса на месте нашей атаки сплелась в огромный отвратительный ком. Он пахнет гнилым мясом и выглядит как гнилое мясо, только в мире не бывало ещё такой огромной кучи падали. Сейчас она уже километров десять в диаметре, метров двадцать высотой и продолжает расти. По ночам она светится, в ней прорезаются язвы вроде ртов и хохочут, как тысяча Мефистофелей. А днём она снова расползается вширь.
Мы жжём её огнём, но она увеличивается быстрее, чем нам подвозят напалм. Я работаю рядом с Кеном. Он весь почернел, и не только от копоти. Вчера погибла Барби. Перед наступлением темноты она ушла в гнилое месиво, сказав, что за грехи нужно расплачиваться сторицей.
Этой ночью Мефистофели гоготали вдесятеро сильнее обычного.
Вероятно, мы сбежим с Урании. Процесс не сдержать, это понимают все. Офицеры шепчутся, что на Земле аварийными темпами клепают атомную бомбу. По старинным чертежам, без электроники – ведь электроника в портале Фокина дохнет навсегда. Если даже успеют, континенту всё равно конец. Радиация или гниль – не один ли хрен?
Но у меня даже в самый жуткий час, когда язвы бесовских ртов разинуты шире всего, теплится надежда. Может быть, где-нибудь в самых глухих лесах ещё остались «дикие» иу-еу, которые умеют превращать живое не в мёртвое, а в в изумрудный животворящий мох. Может быть, он придут и исправят нашу страшную ошибку.
Я за это всё готов отдать. Даже любовь к тебе, Машенька.
Женщине такие слова говорить нельзя, поэтому завтра я брошу это письмо в огонь.
Как и все предыдущие.
Твой Вася.
Урания, хх. хх.2023.
Верочка и подлецы
«И в дерьме кипит жизнь!» – прочитала Верочка начало статьи, и её круглые щёки тотчас порозовели от смущения. Статья была критическая, за авторством недоброй славы господина Цедимяна. «Какой подлец! – с эклектичной смесью восхищения и негодования подумала Верочка о критике. – Хорошо ещё, не добрался до меня». Мишенью для отравленных нутряным ядом критических стрел явился новый роман Гоши Беркутова – красавца, атлета, плодовитого писателя… и что скрывать, властелина Верочкиных ночных грёз.
Увы, рассчитывать на взаимность Верочка не могла даже в сладостных сновидениях. Недостатки её фигуры были воистину катастрофичны, а что хуже всего – удручающе нескрываемы. Будучи абсолютно честной с собою, Верочка могла признать: она уродилась толстухой. Избалованный женским вниманием Беркутов её попросту не замечал. Вернее, замечал, но лишь как досадную и крайне объёмистую преграду на пути стремительного бега от победы к победе. Перемещаться спокойным шагом Гоша не умел, да и не желал.
Впрочем, за последний год Беркутов заметно подрастерял былой лоск и былую уверенность. Причиной стал Лео Цедимян – злой гений (если не сказать гиений!) критики, уверенно жонглирующий острыми фразами и беспощадными умозаключениями. Неизвестный никому лично, но широко известный в сети литературный обозреватель, по слухам, одесский армянин, решил сжить Гошу со света. И надо сказать, это ему удавалось. Точные и ехидные до последней степени статьи этого Зоила раз за разом обрушивались на кудрявую голову Беркутова, словно кувалда забойщика скота на лоб казнимого телёнка. Общественность показательно соболезновала Гоше, на деле тихо потешаясь. У Цедимяна был верный взгляд и крайне живое перо, которое кололо не просто в глаз, а точно в зрачок.
Верочка ещё раз перечитала возмутительную, но надо признать, на зависть броскую фразу, и опустила крышку ноутбука. Довольно тянуть время! Задуманное следовало выполнять.
Она встала из-за стола, провела подрагивающими пальцами по гладким корешкам книг, аккуратной стопочкой стоящих рядом с ноутбуком. Каждый был украшен звучным авторским именем – Александр Атаманов. Восемь лишь вчера доставленных из издательства экземпляров последнего (или, как выражаются в суеверных писательских кругах, крайнего) Верочкиного фэнтези-романа «Валькирии Дикой Степи». Романа во многом спорного, но захватывающе интересного, а главное, изданного приличным тиражом и хорошо оплаченного.
К сожалению, даже малая часть боевого духа и решимости книжных валькирий не передалась Верочке через прикосновение. Может быть, помешало несовпадение настоящего имени и псевдонима? Или прекрасные амазонки просто-напросто презирали свою создательницу за столь неказистый вид?
Глубоко вздохнув, Верочка направилась в прихожую, где уже заждался брат Вова.
Намучившись в пробках (кондиционер в вовкиной «Нексии» сроду не работал), они прибыли-таки к Центру молодости и красоты «Кипарис» почти без опоздания. Брат остался возле машины, а Верочка, потеющая от волнения пуще, чем от жары, вошла в зеркальный сверху донизу Центр Грандиознейших Надежд. Туда, где из жирной – да-да, жирной! – неудачницы сделают стройную красотку, которой не нужно будет прятаться за мужским псевдонимом.
Внутри было прохладно и очень уютно. Живая зелень, модерновые картины, кожаная мебель, приветливая дама на ресепшене. К Верочке сразу же скользнул загорелый молодой адонис с торсом пловца, ногами легкоатлета и улыбкой кинозвезды. На бэйдже, приколотом над кармашком ослепительно-белой рубашки-поло значилось: Константин, альфа-консультант. Второй бэйдж, точно такой же, обнаружился на поясе лёгких кремовых брюк. Замшевые мокасины, все в фигурных отверстиях, обошлись без бэйджа. «Альфа-самец», – сразу же переименовала его Верочка, безошибочно уловив источаемые им флюиды мужественной сексуальности.
– Добрый день, мадемуазель Чачко, – промурлыкал Константин. – Мы несказанно рады приветствовать вас в «Кипарисе».
«Ещё бы вы были не рады», – подумала Верочка, с мимолетной печалью вспомнив сумму, на которую пришлось раскошелиться ради посещения Центра. От гонорара за «Валькирий Дикой Степи» остались одни слёзки. Едва хватит на пару комплектов белья, которое обязательно придется купить, если всё пройдет, как того желается.
– Здравствуйте, – ответила она несмело.
– Идёмте, идёмте. Долой робость! Я буду вашим личным проводником в счастливое будущее, – жизнерадостно сообщил Константин, подхватывая её под локоток восхитительно твердой ладонью и увлекая к лифту.
Против ожиданий, лифт не вознёс их к сверкающему куполу, а с головокружительной скоростью переместил под землю. «Так началось её грехопадение», – живо отреагировал внутри Верочки писатель Александр Атаманов. Полная блаженного ужаса Верочка не дерзнула возразить своему альтер эго.
– Вы, вероятно, озабочены мыслью, зачем вас везут в подвал? Разве под землей может находиться что-то светлое и радостное? – спросил Константин, когда двери лифта раскрылись. – Ведь это место обитания вампиров и чудовищ, место для темниц и кандалов…
В подтверждение его слов снаружи хлынула темнота, глухая, словно в усыпальнице под степным курганом. Падающий из кабины свет обрисовывал лишь небольшой полукруг бордового ковра. «На таком не разглядишь следов пролившейся крови», – услужливо подсказал Александр Атаманов, специалист по валькириям и их неженским развлечениям.
– Н-нет, – солгала Верочка. – Ничего подобного я не думаю.
– Да бросьте, я же всё вижу по вашим глазам, – как-то чересчур развязно сказал альфа-самец и будто нарочно притиснулся к ней плотнее. – Абсолютно всё!
«Неужели обольщает? Какой подлец!» – подумала Верочка.
Сердечко у неё застучало быстро-быстро, а крепкие ноги завибрировали, будто «макаронины» какой-нибудь анорексички.
«Надо было позвать Вовку с собой, – запоздало спохватилась Верочка. – Он, конечно, рохля, но всё-таки мужик».
– Но не бойтесь. Под землей хранятся не только самые страшные тайны, но и самые главные сокровища. Одним из них центр «Кипарис» сегодня поделится с вами. Прошу!
Константин выбросил вперёд руку в приглашающем жесте. Из-под короткого рукава рубашки выглянул бицепс, гладкий и крепкий, как боковина флакона из-под шампуня Сьёсс. Верочке почему-то до жути захотелось потыкать в бицепс пальцем. А ещё – полоснуть ногтями. Она смутилась и прикусила губу.
Повинуясь взмаху, начали загораться утопленные в деревянных панелях светильники. Две дорожки огней побежали от лифта вдаль, чтобы, наконец, взорваться фонтаном белого и розового света.
В центре освещенного пространства переливался мелкими гранями хрустальный цилиндр, внутри которого…
– Ой, – сказала Верочка изумленно, – что это там?
– Стол! – провозгласил Константин, доказав, что помимо ролей Мистера Сексуальность и Господина Оторопь способен исполнять роль Капитана Очевидность.
– А на столе?
– Ваше будущее!
– Можно? – Верочка сделала осторожный шажок вперед.
– Разумеется. – Константин поощрительно улыбнулся.
Ступая по ковру со всей возможной для её телосложения грацией, Верочка приблизилась к цилиндру. Диаметром он был с шатёр степной валькирии, преследующей караван работорговцев, а высотой… Высотой, пожалуй, до самого купола Центра «Кипарис». Когда Верочка протянула руку, чтоб прикоснуться к ребристой стенке, приличный фрагмент цилиндра с мягким хлопком ушёл в пол. Щель в полу тут же затянулась металлической пластиной с греческим орнаментом. Верочка, впрочем, не обратила на это ровным счётом никакого внимания. Она зачарованно разглядывала стоящий на столе узкий кувшин, едва ли превышающий объемом бутылочку пива Реддс. Кувшин был заполнен изжелта-зелёной жидкостью.
В жидкости извивалась бесцветная змейка.
А может, и не змейка. Во всяком случае, Верочка не помнила змей с таким плоским, состоящим из сегментов телом, и безглазой головкой, ощетинившейся пучком не то щупалец, не то усиков, имеющих на концах крошечные крючочки. Несмотря на общую
– Что это? – второй раз за время посещения «Кипариса» спросила Верочка.
– Прежде, чем ответить на ваш, безусловно, законный вопрос, я должен кое о чём рассказать, – замурлыкал Константин. – Прошу выслушать не перебивая. Хорошо?
Верочка кивнула, не сводя зачарованного взгляда с изящной гадины. Та будто почувствовала интерес к собственной персоне и тотчас скрутилась штопором, породив шлейф мельчайших пузырьков.
– Полагаю, вы знаете, что способов победить избыточный вес существует огромное множество. Это и всевозможные пилюли, и утомительные диеты, и изматывающие спортивные занятия. Наконец, хирургическое вмешательство. Как ни печально, но все эти методы приносят только временный результат. Стройность, достигнутая с большим напряжением сил, рано или поздно улетучивается. Чаще всего рано. – Константин прикрыл глаза и опустил уголки губ, показывая, что от всей души сожалеет о подобной несправедливости. Но через мгновение вновь оживился: – Наш метод отличается от прочих кардинально! Мы дарим скульптурные линии телам клиентов навсегда. Без диеты и мучительных физических упражнений. Все лишние калории забирает наш питомец! Без следа! Без неприятных ощущений! Всего-то и нужно – ввести его в кишечник.
– Как ввести? – пробормотала Верочка. Ее розовые щёчки тронула бледность.
Константин мимикой и жестами показал, как.
– Стоп-стоп-стоп! – Верочка замотала головой и вскинула ладошку. – Это что же получается, вы мне предлагаете самой проглотить гли…
– Молчок! – Константин молниеносно приложил палец к ее губам. – Не произносите слов, которые гарантированно испортят настроение и вам и мне. Мы пользуемся термином «питомец специальной селекции». Предлагаю вам употреблять его же.
Верочка с ненавистью взглянула на альфа-самца, которого только что единогласным голосованием с Александром Атамановым переименовала из обольстительного подлеца в законченного мерзавца, и процедила:
– Самое время сообщить, что красота требует жертв.
– Совершенно верно, – ответил тот, мило улыбаясь. – Требует. Заметьте, ваша жертва будет не самой большой. Всего-то двадцать пять сантиметров в длину, простите за невольный каламбур.
«Да уж конечно, – не дала себя обмануть Верочка. – Каламбур явно отрепетированный».
– Многие, очень многие известные люди принесли такую жертву. Например, популярный писатель и любимец прекрасного пола Беркутов. – Константин сделал многозначительную паузу, давая Верочке время осознать, что такая штука, как тайна личной жизни в нынешнем, продуваемом суховеями социальных сетей обществе, может считаться негодной, отжившей рухлядью. – Уверяю, никто не остался разочарованным. Да вы и сама об этом знаете, иначе не пришли бы сюда.
Мерзавец был кругом прав.
– Что я должна сделать?
Константин взял кувшин («питомец специальной селекции» начал извиваться вдвое энергичней) и протянул Верочке.
– Пейте.
Всю ночь в животе у Верочки громыхали копытами аргамаки, с хрустом срубали чьи-то головы и конечности хищно изогнутые акинаки, хлёстко свистели волосяные арканы и звучно хохотали колокольными голосами скифские воительницы. «Питомец специальной селекции», которого писательница ради краткости окрестила Пссом, энергично готовил среду будущего обитания. Абсолютно не считаясь с самочувствием хозяйки, паразит такой.
Проснувшись, Верочка прямым ходом отправилась на кухню. Самым лучшим, самым испытанным, никогда не подводившим её средством от любых потрясений была еда. Садясь завтракать, она несколько опасалась, что Пёсс каким-либо образом испоганит ещё и утро, однако обошлось. В животе стоял умиротворяющий покой. Парочка бутербродов с ветчиной и сыром, парочка варёных яиц под майонезом, восьмушка купленного вчера Вовкой «Наполеона» и большая кружка очень горячего, очень сладкого какао со сливками вернули писательнице удовлетворительное расположение духа. А показания напольных весов сделали его воистину прекрасным. Минус полтора килограмма всего за одну ночь.
– Дас ис фантастишь! – воскликнула Верочка, постаравшись придать голосу волнующую альковную хрипотцу, и бросилась к ноутбуку.
Отличное настроение следовало немедленно актуализировать, сиречь магией писательского дарования превратить в строки нового текста. Степные валькирии засиделись в душных шатрах, устали от покорности худощавых гибких невольников, выполняющих любые прихоти ненасытных властительниц. Пылкие сердца амазонок вновь требовали летящего в лицо ветра, грозового горизонта в росчерках молний, запахов ковылей, конского пота и требухи, что выскальзывает из вспоротых вражеских чрев лиловыми змеями.
Пока ноутбук разогревался и загружался, Верочка, поскуливая от нетерпения, слупила ещё один кусок торта. Александр Атаманов, который мало-помалу захватывал контроль над правым полушарием её мозга, не возражал – как и все писатели-мужчины, он был тем ещё сладкоежкой. Пёсс тоже вёл себя спокойно. Верочка решила, что, возможно, ужиться с ним будет не так сложно, как мнилось ночью, в жарком коконе постельного белья.
Точно пианист, вскинула она руки над клавиатурой, привычно вытянула губы трубочкой, набрала в лёгкие побольше воздуха… и вдруг с жутчайшим разочарованием поняла, что писать не может. Хуже того, не хочет! А хочется ей съесть ещё один кусочек торта, потом забраться с ногами в кресло, обнять большого мягкого коалу, купленного на первый книжный гонорар, и посмотреть, наконец, на «плазме» с полным звуком тот фильм, который она скачала с густо облепленного компьютерными вирусами, троянами и баннерами сайта.
Это было катастрофой. Верочка так растерялась от внезапного, вероломного приступа писательской беспомощности, что совершила непростительную ошибку. Запустила интернет и набрала в поисковой строке: «Атаманов, Валькирии Дикой Степи, рецензии».
Первая же ссылка вела на сайт «Нового книжного кафе», где, как гюрза в конском черепе, притаился Лео Цедимян со свеженькой статьей под невинным на первый взгляд заголовком: «Скифский поход атамана».
Аналогия с гюрзой оказалась, к сожалению, на редкость точной. Проклятый критик обнажил клыки. Кусался он бесчеловечно и крайне ядовито.
Дрожа, будто в лихорадке, Верочка дочитала статью до финала, за что была вознаграждена чудовищным в своей несправедливости пассажем:
Поделиться книгой: