Помоги проекту - поделись книгой:
62. Крутицкий теремок. 1694
Напротив Новоспасского монастыря у некогда небольшой, ныне заключенной в трубу, речки Сары расположено Крутицкое подворье. Здесь в древности находился небольшой монастырек. В XVI столетии при учреждении патриархии он превратился в резиденцию митрополитов „сарских и подонских". Строительство новой митрополичьей резиденции развернулось здесь столетием спустя, когда ее владельцы, подражая примеру ростовского митрополита Ионы Сысоевича, превратили Крутицкое подворье в „некий рай". Эта столь непосредственно высказанная в XVII веке характеристика объяснялась исключительной живописностью зданий, группировавшихся у входа в митрополичью усадьбу. И сейчас, идя по небольшому переулку, подымающемуся к возвышенности, на которой расположены сохранившиеся здания, мы останавливаемся, пораженные их театральной декоративностью. Слева высится на высоком подклете пятиглавый храм Успения с шатровой колокольней. К нему ведет, ныне восстановленная, круто подымающаяся лестница с тяжеловатым по формам шатровым крыльцом. Некогда под прямым углом к ней размещалась вторая лестница, ведущая к западному входу в храм. От церкви к главному въезду на подворье и далее тянется стена-ограда, прорезанная мощными арками (илл. 67). По ее верху идет переход, перекрытый кровлей, лежащей на толстых столбах сквозной аркады. Ширинки с изразцами украшают парапет перехода. Он некогда служил для торжественных шествий крутицких митрополитов, направлявшихся на церковные службы в храм из своего каменного дома, стоявшего у самой кручи москворецкого берега. В настоящее время от этого здания сохранилась лишь нижняя часть.
63. Башня „Дуло" Симонова монастыря. XVI в.
Древнерусские зодчие всегда проявляли большое внимание к архитектуре въездных сооружений больших ансамблей. Порой въезды превращались в значительные постройки своеобразного облика, украшенные декоративными деталями, то резными в дереве, то выполненными из фигурного кирпича или белого камня. Крутицкий митрополит Иона решил поразить современников новым материалом - изразцами. Он поручил постройку въезда виднейшему зодчему того времени каменных дел подмастерью Осипу Старцеву, который выстроил в 1694 году над двумя арками въезда небольшой теремок (ила. 62) - редкое по красоте и изобретательности сооружение, сверкающее многоцветной изразцовой облицовкой. Изразцы с разнообразными растительными узорами сплошь покрывают стены теремка: образуют филенки между окнами, формируют многообломные пояса и карнизы. Из изразцов же выполнены колонки наличников окон: подражая деревянной резьбе, они представляют ажурные плетения виноградных лоз. Стоит вглядеться в каждую деталь, в каждый изразец! Здесь русское искусство монументальной керамики достигло, пожалуй, своего наивысшего совершенства. Сочетание различных по форме, рисунку, цвету изразцов, при обилии архитектурных деталей невольно заставляет сравнить крутицкий теремок с разукрашенными ювелирными изделиями, которые так полюбились в XVII веке. Тут, пожалуй, наиболее ощутима характерная для русского искусства XVII века связь между архитектурой и декоративно-прикладным искусством. Не этот ли сказочный по убранству теремок вызвал восторженное сравнение владений митрополита с "раем", который представлялся русскому человеку того времени реальным, земным благоухающим садом, наполненным несказанными по красоте зданиями?!
64. Трапезная Симонова монастыря. 1683
Со стороны Москвы-реки за древними постройками Крутицкого подворья можно видеть небольшой одноэтажный дом XVIII века, в котором А. И. Герцен провел первые дни после своего ареста в 1837 году.
Этот маршрут мы начинаем с Симонова монастыря, основанного также в конце XIV века. Он расположен недалеко от станции метро „Автозаводская". В настоящее время от некогда мощной крепости сохранилась лишь южная стена с башнями, трапезная палата и производственное монастырское здание, известное под названием „солодежни", или „сушила".
Под ныне существующей трапезной сохранились белокаменные подвалы с палатами, где обнаружены части здания 1485 года. Однако основательные перестройки XVII века не дают возможности представить первоначальный вид этих палат. Очередная переделка трапезной была поручена в 1680 году артели каменщиков во главе с зодчим Парфеном Петровым. По-видимому, этот мастер принадлежал к старшему поколению зодчих, поскольку применил здесь в наличниках окон типичные детали архитектуры первой половины XVII столетия. Такого рода архитектура трапезной не удовлетворила монастырские власти, которые начали против зодчего судебное дело. Три года спустя последовала новая перестройка трапезной, в которой участвует уже знакомый нам Осип Старцев. Перестраивая здание, он прибегает к декоративным формам „московского барокко", что сказывается в резных белокаменных порталах, наличниках окон, баляснике парапетов, в построенной своеобразной башне-звоннице над западной частью трапезной. Особенно декоративен торцовый фасад, увенчанный ступенчатым фигурным фронтоном с круглыми окнами. Его архитектурные формы свидетельствуют о знакомстве Осипа Старцева с образцами польского зодчества, в котором были особенно распространены подобные приемы оформления торцов зданий. Замысел пространственного решения трапезной принадлежит Парфену Петрову. Это большой бесстолпный зал, по-видимому, один из первых среди подобных сооружений конца XVII века.
Некогда окружавшая трапезную гульбище-галерея на столбах и арках усиливала ее живописность. Этой же цели служила многоцветная раскраска, имитировавшая каменную ограненную кладку, известную под древнерусским термином росписи „в шахмат". Около середины XIX века к трапезной Симонова монастыря были пристроены малоудачные приделы.
65. „Старый" собор Донского монастыря. 1593
Судя по документам XVIII века, трехэтажное здание „сушила" предназначалось для хранения монастырских продовольственных запасов. Тем не менее при всей скромности его архитектуры и здесь видна рука опытного зодчего, умело использовавшего расстановку оконных проемов для ритмического членения фасада, соорудившего некогда существовавшую эффектную галерею на столбах с широкой лестницей. С востока к торцовой стороне здания, в свое время украшенной так же, как и у трапезной, фигурным фронтоном, поднималась вторая лестница, ведшая на третий этаж, что было обусловлено неписаным правилом иметь наружные, а не внутренние лестницы. Первый этаж „сушила", состоящий из двух палат по сторонам сеней, свидетельствует о знакомстве зодчего с планировкой жилых построек. Зальные помещения второго и третьего этажей (своды второго этажа сейчас выломаны), поражающие обилием света, говорят о влиянии на мастера новых планировочных форм общественных и промышленных зданий того времени.
66. „Новый" собор Донского монастыря. 1684 - 1693
Строительство каменных стен и башен монастыря началось, видимо, в XVI веке. От этого периода сохранилась великолепная угловая башня под названием „Дуло" (илл. 63). Она представляет собой многогранник, ребра которого прикрыты снаружи лопатками, что придает нижнему массивному объему башни более стройный вид. Многочисленные бойницы расположены в три яруса в определенном („шахматном") ритме; верхние имеют небольшие наличники. Все вместе взятое позволяет считать автором башни известного зодчего XVI века Федора Коня - строителя укреплений Москвы („Белого города") и Смоленского Кремля. В конце XVII века, в эпоху, когда так ценилось декоративное богатство архитектуры, башня „Дуло", как и остальные монастырские башни, получила высокий шатер со множеством небольших окошечек-слухов и двухъярусной смотровой вышкой. Внутри шатер производит сильное впечатление как своей высотой, так и ритмом многочисленных окон. По-видимому, его зодчий был увлечен величием незадолго до того оконченного шатра собора Ново-Иерусалимского монастыря, где такую большую роль играли слухи-окна с богато оформленными наличниками. Остальные башни - пятигранная „Кузнечная" и круглая „Солевая", как и соединяющая их крепостная стена, - построены в 40-х годах XV11 века, надо думать, вслед за стенами Новоспасского монастыря.
От Симонова монастыря проедем на городском транспорте до Донского монастыря. Предание говорит о том, что монастырь был основан в 1591 году на месте стана русского войска, вышедшего навстречу татарам крымского хана Казы-Гирея. Однако строительство монастыря, по-видимому, было скорее обусловлено стратегическими соображениями - укрепления нового монастыря намного улучшали оборону южной окраины столицы.
Два года спустя в монастыре был возведен скромный одноглавый собор, известный под названием „Старого" (илл.65). Он мало напоминает обычные величавые монастырские соборы, скорее он похож на храмы, которыми в XVI веке обстраивались слободы и посады Москвы. Небольшой кубический объем собора расчленен по традиции лопатками-пилястрами. Их завершает упрощенный, но хорошо скомпонованный пояс-антаблемент - отзвук нового увлечения ордерными формами в эпоху строительства Бориса Годунова. Над антаблементом высится высокая трехъярусная пирамида кокошников, увенчанная стройным световым барабаном с главкой. При всей своей простоте архитектура собора отличается изяществом и легкостью форм. Внутри собор поражает совершенством сложного крещатого свода, поднимающегося к озаренному светом куполу, что позволило обойтись без стесняющих пространство столбов. Скромные приделы, трапезная и шатровая колокольня, пристроенные в конце XVII века, хорошо согласованы со „Старым" собором. Некогда собор был украшен фресками, среди которых было изображение Бориса Годунова.
67. Надвратная Тихвинская церковь Донского монастыря. 1713
К концу XVII столетия небольшая крепость-монастырь превращается в один из видных столичных монастырей. В 1684 - 1693 годах в центре его территории возводится большой „Новый" собор (илл.66). Желая, видимо, отразить входившие в моду композиционные приемы (в виде округлых равновеликих притворов), зодчий усложняет все фасады основного куба собора своего рода выступами. Они поднимаются вместе с восточными апсидами на всю высоту здания, завершаясь главами. Подобное необычное размещение глав, крестообразно по странам света, придало силуэту собора известную остроту, предвосхитив композицию знаменитой церкви Покрова в Филях (см. стр. 169). Нижнюю часть собора опоясывает крытая галерея. Ее архитектурные детали - толстые столбы, декоративные гирьки, висящие в пролетах арок, - говорят о неизжитых еще приемах и формах середины XVII века. Внутри собора сохранился резной деревянный иконостас в стиле „московского барокко" - прекрасный памятник общего в то время увлечения этим видом декоративного искусства.
68. Церковь Ризположения. 1701
В 1686 - 1711 годах монастырскую территорию окружили каменные стены и башни, образовавшие почти правильный квадрат. В это время подобные укрепления уже стали достоянием истории. Однако здесь зодчий все же повторяет прежние формы, обусловленные военно-техническими правилами. Лишь узорные „короны" на башнях свидетельствуют о новых, уже чисто художественных задачах ограды, сделанной „по городовому устроению".
В 1713 году над северными монастырскими воротами поднялась Тихвинская церковь (илл. 67).
Своей общей композицией она повторяет надвратную церковь Ново-Иерусалимского монастыря, возведенную за двадцать лет до того Папугой и Михайловым по замыслу зодчего Я. Бухвостова. Вместе с тем ее отличает большая стройность и изящество форм, а также детали новой петровской архитектуры. Кованая ажурная решетка середины XVIII века, расположенная с внешней подъездной стороны, усилила светский, „павильонный" характер церкви.
В начале того же XVIII века по проекту петербургского архитектора Д. Трезини в монастыре началось сооружение колокольни. Однако ему удалось возвести лишь нижний ярус, несколько однообразно расчлененный тосканскими пилястрами. Достраивал колокольню в середине столетия А. Евлашев. Ее облик свидетельствует о новом стиле барокко, получившем в Москве несколько тяжеловатые пропорции и формы. Эта массивность здесь особенно заметна, несмотря на хорошо прорисованный силуэт колокольни и вертикали колонн, - ведь не была сделана резьба капителей колонн и картушей в разорванных фронтонах второго яруса.
С 70-х годов XVIII столетия на монастырском кладбище хоронят многих видных московских деятелей. Среди них поэты М. Херасков и А. Сумароков, архитектор О. Бове, философ П. Чаадаев, художник В. Перов, историк В. Ключевский, ученый Н. Жуковский. Многие надгробные памятники были выполнены известными русскими скульпторами. Часть их собрана в Михайловской церкви (1809), ставшей своеобразным музеем русской скульптуры. Здесь находятся прославленное своей тонкой композицией и глубоким содержанием надгробие М. Собакиной, скорбный трагический памятник П. Брюс. Оба они выполнены И. Мартосом.
Привлекает внимание многофигурный памятник строителю больницы на Б. Калужской (ныне Ленинский проспект) Д. Голицыну работы Ф. Гордеева, ангелы из университетской церкви работы И. Витали и ряд других произведений русской пластики XVIII - XIX веков. Среди них два надгробия, выполненные французским скульптором Ж. Гудоном.
Ныне в стенах Донского монастыря размещен крупнейший в нашей стране Музей архитектуры Академии строительства и архитектуры СССР, где собраны десятки тысяч ценнейших чертежей и рисунков русских архитекторов, модели выдающихся зданий и ряд фрагментов ныне не существующих сооружений.
От Донского монастыря направимся на Донскую улицу, чтобы познакомиться с одним из красивейших памятников „московского барокко" - церковью Ризположения (1701, илл. 68). Здесь можно увидеть соединение, казалось, взаимоисключающих частей и деталей и вместе с тем их редкую слаженность между собой. Вместо сложной ярусной композиции вотчинных храмов этого времени с их убывающими ввысь восьмериками нас захватывает стремительно подымающийся в небо высокий и стройный объем простого четверика. В нем легко угадываются те деревянные клетские храмы, которые своим „высоким стоянием" украшали многие древние русские города. Если белокаменные порталы, а также наличники окон, расположенные в два яруса на красных стенах, обычны для „московского барокко", то большие кокошники, в которые вставлены белокаменные раковины, уподобленные широко раскрытым гигантским веерам, неожиданны. Характер их выполнения, как и рисунок венчающего карниза с его мелкими, словно подвешенными зубчиками-сухариками, скорее заставляют вспомнить вытесанные топором в дереве детали, нежели формы из кирпича и камня.
Храм венчает редкое по своей красоте и собранности серебристо-серое пятиглавие. Вытянутые граненые луковицы глав с ажурными золочеными крестами вызывают в памяти оснащенный парусами корабль. Примыкающая к трапезной храма шатровая колокольня была выстроена несколько позже. Ее строил, по меткому выражению С. А. Торопова, простой печник.
70. Ново-Девичий монастырь. Общий вид
Не менее интересно внутреннее убранство церкви относящееся к середине XVIII века. Резной золоченый иконостас в стиле барокко с клиросами по сторонам примечателен красотой устремленных ввысь линий и форм, тонкой проработкой деталей.
Все стены до высоких сводов покрыты лепниной высокого рельефа, что редко встречается в памятниках церковного зодчества. Замысловатые картуши, сочные стебли и листья аканта, среди которых выглядывают головки ангелов-амуров, образуют стройную декоративную систему, вторящую резьбе иконостаса.
От церкви Ризположения направимся к Москве-реке. Здесь слева у моста Окружной железной дороги высится прямоугольный в плане корпус весьма непритязательного вида. Но, как говорится, внешность обманчива. Мы не прогадаем, если зайдем в его двор, так как это сильно перестроенное в XIX веке сооружение - Андреевский монастырь, основанный во второй половине XVII столетия крупным политическим и культурным деятелем боярином А. Ордын-Нащокиным как центр просветительной деятельности. Здесь среди двора высится сильно переделанный монастырский храм, сохранивший, однако, фриз из крупных изразцов, выполненный непревзойденным мастером монументальной керамики конца XVII века С. Полубесом. Колокольня середины XVIII века типична для своего времени.
71. Собор Ново-Девичьего монастыря. 1524 - 1525
На запад от Кремля расположен необычайно интересный своими зданиями Ново-Девичий монастырь (илл.69, 70). Он был основан в начале XVI века и как памятник освобождению Смоленска и как крепость, охранявшая с юго-запада подступы к столице. В 1524 - 1525 годах здесь был сооружен грандиозный пятиглавый собор по образцу кремлевского Успенского собора. Однако зодчий внес ряд изменений в архитектуру своего храма (илл. 77). Он изменил пропорциональное соотношение ширины и высоты прясел стен, сделал подклет, теснее поставил главы. Все эти приемы придали собору несвойственную его прототипу динамичность, повысившую его роль в монастырском ансамбле. После окончания постройки собор был украшен внутри фресками, которые ярусами покрывают его стены. В их композиции уже сказывается некоторая ковровость и дробность - предвестие грядущих изменений в этом виде искусства. Лишь на столбах по-прежнему видны монументальные фигуры русских святых в роскошных одеждах, отмеченные незаурядным колористическим достоинством.
72. Чеботарная башня Ново-Девичьего монастыря. XVII в.
Их имена свидетельствуют о желании отразить в росписях идеи государственной политики того времени. Фрески собора Ново-Девичьего монастыря занимают одно из первых мест в этом редком для XVI века искусстве. Украшение собора продолжалось и позднее. В 80-х годах XVII века под руководством К. Михайлова, строителя знаменитого деревянного дворца в селе Коломенском, выполняется многоярусный резной золоченый иконостас - одно из самых замечательных произведений декоративного искусства XVII века. О нем можно сказать словами Павла Алеппского: произведения подобного рода, писал он в своем „Путешествии в Россию", „ничем не отличаются от златокованых, сияют и блещут прекрасной позолотой и ночью сверкают, как молния". Действительно, обилие сквозных переплетающихся растительных мотивов не знает себе границ, поражая виртуозностью своего выполнения. В иконостасе имеются превосходные иконы работы лучших мастеров XVII века. Их красочность вместе с живописными эффектами резьбы иконостаса образует поразительное стилистическое целое. К этому же времени относится кованая ажурная решетка работы Никиты Марева и Алексея Ефимова, помещенная в северной галлерее, а также узорный чугунный пол собора. Сооружение каменного собора в монастыре в течение XVI века было не единственным, о чем свидетельствует скромная Амвросиевская церковь у Ирининских палат в юго-западном углу монастырской территории и отдельные части главного въезда. Однако основные здания, прославившие монастырь, были возведены в 80-х годах XVII века при деятельном участии царевны Софьи, заточенной позднее в отстроенном ею монастыре. Трудившийся здесь зодчий, бесспорно, принадлежал к кругу наиболее талантливых мастеров. Он внимательно продумал общую композицию монастыря и расстановку зданий, что было новостью в тогдашней русской архитектуре. Так, по направлению центральной оси (с запада на восток) была построена трапезная, за которой следовал собор, а на востоке от него была возведена колокольня, завершающая эту многоглавую вытянутую по прямой группу зданий. Помимо этого, с целью подчеркнуть значение собора, с юга и севера от него были поставлены надвратные многоглавые церкви. Рядом с ними разместились дворцовые здания Лопухинских и Марининских палат. Башни монастырских стен были украшены ажурными „коронами".
73. Надвратная Преобрашенская церковь Ново-Девичьего монастыря. 1687 - 1689
Основные постройки монастыря были объединены применением единых приемов нарядного стиля „московского барокко". Великолепные белокаменные декоративные детали хорошо видны на фоне красных стен зданий.
74. Надвратная Преображенская церковь Ново-Девичьего монастыря. Деталь
Известный геометризм общей планировки монастыря родствен некоторому геометризму архитектурных декоративных форм. Однако многообразие и узорность рисунка последних сохранило их живописность - основное свойство русской архитектуры XVII века.
Мастерство зодчего особенно сильно проявилось в исключительно стройной колокольне (1690), где массивные ярусы чередуются с ярусами, облегченными сквозными арочными проемами. Разнообразные детали украшают каждый ярус, то подчеркивая своего рода вырезанными фестонами обрамления арок, то оттеняя тонкими и вытянутыми колонками грани составляющих ее восьмериков. Вместе с тем автор не забывает и о горизонтальных членениях, введя декоративные парапеты с красивым балясником.
Трапезная (1685 - 1687) некогда имела пятиглавие, открытую галлерею, что намного повышало ее декоративность. Окна с крупными наличниками образуют на западном фасаде как бы декоративный пояс, отличающийся замечательной пластичностью форм. Трапезный зал поражает своим пространством. В ребра внутренних откосов его окон вставлены декоративные колонки, что свидетельствует о внимании к внутреннему убранству этого большого светского помещения. Лишь расположенная с восточной стороны трапезной Успенская церковь говорит о принадлежности здания к церковному обиходу. Глядя на трапезную Ново-Девичьего монастыря, нельзя не вспомнить слова того же Павла Алеппского: „…в монастырях Московской земли… более всего тщеславятся благолепием, величиной и обширностью помещений трапезных, кои бывают просторные, высокие, каменные".
Оба монастырских надвратных храма не менее оригинальны. Они расположены на трехпролетном арочном основании - своего рода триумфальных арках. Если северная Преображенская церковь (1687 - 1689, илл. 73, 74) несколько напоминает виденный нами Ризположенский храм на Донской улице (см. стр. 156), то южная Покровская церковь (1683 - 1688) представляет собой оригинальное здание, завершенное тремя башнями, состоящими из поставленных друг на друга восьмериков. Эта композиция близка к архитектуре церкви села Зюзина, вошедшего ныне в границы Москвы (см. стр. 192).
Отмечая высокое мастерство зодчего, обстраивавшего монастырь в конце XVII века, необходимо подчеркнуть, что его вдохновляли приемы деревянного зодчества (применение восьмериков, „токарный" способ изготовления капителей колонн и т.п.). Поэтому-то при всем своеобразии и новом характере монастырских зданий в них продолжают жить традиционные принципы древнерусской архитектуры.
Поделиться книгой: