Я вылечу твою собаку

— В тот вечер, когда ты исчезла, я чуть не свихнулся. Подрался с Уиллом, разругался с крестным, не веря в то, что ты могла просто бросить меня и сбежать. Вернулся в гостиницу, тебя нет. Как безумный, колесил по Нью-Йорку, ломая голову, куда ты могла податься. Тогда впервые возникло подозрение, что Уилл меня дурит. А буквально на следующий день в новостях сообщили, что ты погибла. Я хотел застрелиться, Джил. — Леон отвернулся к окну и закурил.

— Лучше бы ты их перестрелял. — Я обняла его и уткнулась головой в спину.

— Такие мысли были. Но одно событие предостерегло от этого шага. У мистера Дугласа хватило наглости снова завести разговор о женитьбе после твоих «похорон». Он укорял меня за неразборчивость в связях и говорил, что его люди нарыли против тебя вагон компромата. Тогда я и понял, что все подстроено. Мы рассорились окончательно. Элис подслушивала нашу беседу и на нервной почве преждевременно родила. Я хотел потребовать немедленной экспертизы отцовства, но не потребовалось. Малыш родился темнокожим. Да и отец его объявился.

— А как же мои… останки?

— Тяжело говорить об этом. Опознание сложно было сделать: тело сильно обгорело. Документы и мобильник из якобы вылетевшей в окно сумки стали единственным доказательством. Я искал Уилла, но он исчез. Поэтому я не трогал никого из Дугласов, надеясь, что они выйдут с ним на связь. Твои родители до сих пор не в курсе, потому что я так и не поверил в твою смерть. — Лицо Леона исказилось от боли.

Я поняла, что любимый мужчина сделал все, что было в его силах.

— Ладно, можешь не продолжать.

Он затушил сигарету, обнял меня и поцеловал в макушку.

— Я ничего не буду подписывать, если ты против, — произнесла я тихо. — И не злись на Роберта, пожалуйста. Он был так добр. — Леон еще крепче обнял меня. — И я пойду за тобой, что бы кто ни говорил.

Он опустился на колени и, достав из-за пазухи уже однажды подаренное кольцо, аккуратно надел мне на палец.

— Ты выйдешь за меня? — по-мальчишески робко спросил возлюбленный и так посмотрел бирюзовыми глазами, что я не то что замуж, Ла-Манш туда-обратно ради него переплыла бы.

— Ну, конечно! Да! — с грустной улыбкой ответила я, мысленно прощаясь с мечтой о кино.

Он прижал мои ладони к своим щекам, порывисто встал и, подхватив меня на руки, направился к дверям:

— Тогда поехали скорее отсюда.

— Леон, нет, так нельзя. Мы должны отблагодарить людей, которые спасли меня, — запротестовала я.

Вот, опять возвращаемся на круги своя! Он решает все сам, не интересуясь моим мнением. Спасибо, что спросил, иду ли я за него замуж… Но до чего же хорошо рядом с ним! Леон поставил меня на пол и нервными движениями поправил волосы.

— Да, конечно. Я как-то забыл.

В дверь постучали.

— Войдите, — Леон заметно занервничал. Как же ему тяжело дался этот месяц. Он, всегда такой уравновешенный, срывался по любому поводу. Принесли завтрак. Девушка молча накрыла столик у кровати и покинула бунгало.

— Джил, — Леон взял чашку кофе и встал у окна, — я, конечно, очень благодарен Роберту, но не хочу, чтобы ты шла на пробы.

Я промолчала.

— Знаю, что ты мечтаешь участвовать во всей этой карусели, но я не готов к такому повороту.

Я молча пила кофе, уставившись на куртку Роберта, будто ждала от неё помощи. Может, и ей передался дар убеждения хозяина.

— У нас и так куча проблем… Да скажи ты хоть что-нибудь! — Леон залпом допил кофе и в сердцах шмякнул кружку на край подоконника. Не устояв, она упала, и хрупкий фарфор разлетелся на кусочки.

— К счастью, — машинально произнесла я.

— Что? — удивился Леон.

— Посуда бьётся к счастью, — уточнила я и, поднимаясь с постели, продолжила в духе моего возлюбленного. — Леон Берри, я последую за тобой, несмотря на случившееся. Почему же и ты ради меня не можешь пойти на компромисс? Да, я хочу попробовать свои силы, я готовилась к сценической карьере всю жизнь…

— И бросила все ради любимого человека, — закончил жених за меня. — Поверь, голубка, я очень ценю твой выбор и сумею сделать так, чтобы ты ни разу не пожалела о своем решении.

— Хорошо, но обдумай все еще раз, — сдалась я.

Ведь он прав: давши слово — держись. Однажды я приняла его правила игры, и теперь нелепо возмущаться. С тех пор, как мы познакомились, колесо событий закрутилось с огромной скоростью. Не прошло и полугода, а столько всего случилось. В мою жизнь вошли одновременно трое мужчин: Леон, Уилл, Роберт. Такие разные, но каждый из них заставил меня пережить сильнейшие чувства: глубокое уважение и любовь, ненависть и страх и… Даже не знаю, как назвать то, что я испытывала к Эвансу. Не покидало ощущение, что я впервые встретила по-настоящему родственную душу. Может, я влюбилась и все придумала? Вдруг это иллюзия? Возможно, он просто умело подобрал ключик к моему сердцу.

От этих мыслей в еще не совсем здоровой голове, мне стало дурно.

— Джил?

— Да, ты, как всегда, прав. Давай поскорее уедем отсюда, но пообещай решить вопрос по-человечески.

— Обижаешь, голубка, — Леон показал безупречную улыбку.

— Поцелуй меня, как раньше.

Его не нужно было просить дважды. Через мгновение мои губы плавились в горячем поцелуе с легким табачным привкусом. Мы даже не услышали настойчивый стук в дверь. Роберт вошел, не дождавшись ответа, и застыл на пороге. Я смутилась и опустила глаза. Леон, не выпуская меня из объятий, взирал на актера сытым хищником. Он взял реванш и, полагаю, был готов простить всё своему менее удачливому сопернику. Или почти все. Куда делась недавняя нерешительность и нервозность жениха? Он снова был на коне, мой любимый Леон. А Роберт… А что Роберт? У него, между прочим, девушка есть.

— Я прошу прощения, — Эванс быстро взял себя в руки, — Уоррен на связи и ждет вас для разговора.

— Приведи себя в порядок, любимая, — обратился ко мне Леон великосветским тоном, — а я пока улажу формальности.

— Я…

— Собирайся! — не дал он мне даже мяукнуть и, взяв за плечи, объяснил, как маленькой: — Если понадобится твое мнение, мы позовем. Ты же не хочешь в таком расхристанном виде предстать перед Майклом Уорреном. К тому же тебе сейчас нужен полный покой. Я хоть и ветеринарный, но врач, и лучше знаю.

Леон направился к двери, а Роберт стоял, прислонившись к стене, и не спускал с меня глаз. Думаю, он все понял и был вынужден отступить. Я из последних сил сдерживала рыдания.

— Мистер Эванс, — проговорил Леон с легкой усмешкой, — мы идем или нет?

— Да, конечно, мистер Берри, — в глазах Роберта промелькнул озорной огонек, и мужчины вышли.

Я отправилась в душ. Вода освежала, прохладным дождем стекая с головы на плечи, струясь по животу и бедрам. Сердце колотилось, и я плакала навзрыд. Внезапно на пороге возник Роберт. Не глядя на меня, он выключил воду и кинул мне полотенце.

— Прикройся, — коротко приказал он. Я глотала воздух, не зная за что хвататься. — Прошу прощения за вторжение, но у меня мало времени. Скажи, ты хочешь сниматься или нет? Что это за метания в разные стороны?

— Очень хочу! Но…

— Молчи. Все, понял. Где я смогу тебя найти?

— В центральной клинике «Любимцы Лос-Анджелеса».

— Телефон мой не потеряй. Все! До связи, привет! — Роберт исчез так же внезапно, как и возник.

Я включила холодную воду и прямо в полотенце встала под ледяные струи. «Весело живется в королевстве датском», — пронеслось в моей неразумной голове.

Леон застал меня в относительно адекватном состоянии, но я боялась, что он заметит, как дрожат мои руки.

— Ничего, голубка, я тебя быстро приведу в норму, — выдал он, наблюдая за моими беспорядочными передвижениями и сборами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Так плохо выгляжу?

— Нет, просто ты у меня обычно роскошная, а сейчас просто красивая.

— Леон… — я расплылась в счастливой улыбке.

— Все, ты готова?

— Да, любимый.

— Тогда вперед.

С легкой душой я покидала бунгало, где за короткий срок заново обрела Леона Берри и чуть не потеряла Роберта Эванса.

Солнце слепило глаза, океанский бриз нес живительную прохладу, а у припаркованного неподалеку кабриолета как ни в чем не бывало стоял возмутитель спокойствия и разглядывал свои безупречные пальцы.

Леон больно сжимал мою руку, но на его лице сияла улыбка в тридцать два зуба.

— Старина! — воскликнул он. — Вот и все, мы уезжаем. Позволь обнять тебя напоследок. Как угодно, но ты просто обязан стать почетным гостем на нашей свадьбе. В ближайшее время сообщу дату.

Он кинул сумку на заднее сиденье, заслонил меня спиной и по-дружески обнял Роберта.

— Рад был помочь, мисс Краун, — бодро ответил тот, с не меньшим энтузиазмом похлопывая Леона по спине. — Непременно погуляю на вашей свадьбе. А вы подумайте над нашим предложением, нельзя зарывать такой талант.

— Я подумаю, — обронил возлюбленный и, еще раз крепко сжав руку Эванса, распахнул дверцу автомобиля.

Легким шлепком Леон подтолкнул меня внутрь и летящей походкой обежал машину.

Роберт снял свои знаменитые очки и протянул их мне:

— Возьми на память, Джил, — он дружески потрепал меня по плечу. — Будь аккуратна впредь и помни, что зорко одно лишь сердце. Береги ее, Леон.

Он протянул моему спутнику пропуск для выезда с территории и выпрямился.

— До встречи в Лос-Анджелесе, господа, — Роберт подмигнул мне и, сунув руки в карманы, направился к океану.

Леон сел за руль и завёл мотор. Задумался на секунду, кивнул и выжал в пол педаль газа. Мы промчались по съемочной зоне и выехали на шоссе.

Берри по телефону связался с неким доном Альберто и сообщил о нашем скором приезде. Из разговора я поняла, что речь идет о вилле на берегу океана. Бразилия начинала мне нравиться. Я рассматривала деревеньки и ярко одетых местных жителей. Внезапно меня охватила необъяснимая тревога. Я оглянулась на едущий за нами автомобиль. Нет, я не ошиблась! За рулем сидел человек, на всю жизнь ставший моим кошмаром.

— Голубка, что-то случилось? — Леон ласково погладил меня по коленке.

— Сзади Уилл, — испуганно проговорила я и закрыла лицо ладонями, то ли прячась, то ли прогоняя наваждение.

Леон внимательно изучил отражение в зеркале.

— Чушь, — он съехал на обочину и притормозил.

Подозрительная машина пролетела мимо.

— Покажи руки… Ладони вытяни.

Представляю, как жалко выглядели мои трясущиеся пальцы. Леон взял меня за запястье и сосчитал пульс.

— Нужно просто отдохнуть, Джил, — ласково прошептал он, обнимая меня. — Ты находишься на грани срыва. Потерпи, скоро будем на месте. И ничего не бойся. Я клянусь, что ни один волосок отныне не упадет с твоей головы. Если, конечно, будешь меня слушаться. Дать успокоительное?

— О нет, — застонала я, отстраняясь. — Больше никакой химии! Твой приятель каждый день пичкал меня всякой дрянью. На всю оставшуюся жизнь хватит!

— Он часто давал тебе наркотики? — спросил Леон и смачно выругался.

— Да, — с вызовом крикнула я. У меня резко изменилось настроение. — Чтобы удобнее было распоряжаться моим телом. А если я брыкалась, он отправлял меня в нокаут. Я месяц просидела на коктейлях из наркотиков, алкоголя и оплеух, и — надо же! — оказалась «на грани срыва»! Кто бы мог подумать! Переохлаждение в океане можно не считать! Мне нужно лечение, документы и уверенность, что преступники сидят в тюрьме. Ясно?

— Ясно, — подозрительно спокойно ответил Леон. Он вышел из машины, распахнул дверь с моей стороны и рухнул на колени. Он весь дрожал. Его сжатые кулаки побелели, лицо побагровело, а в глазах полыхал огонь. — Убей меня, если тебе станет легче. Пистолет под сиденьем. Случившееся — хуже пули. Нам обоим жить теперь с этой болью, и я не знаю, чья сильнее. Пристрели меня, если не веришь, что я в состоянии решить все проблемы.

— Прости, — пробормотала я, напуганная таким страстным порывом. — Прости! Меня часто клинит в последнее время.

— Потерпи, Джил! — Леон целовал мои руки. — Ты же сильная девочка! Моя девочка. Мы не можем одним махом вернуться в Лос-Анджелес. У тебя нет документов, а у меня — таких связей в Бразилии, чтобы сию секунду все разрулить. Рассказать в полиции, что тебя держали неизвестно где, себе дороже выйдет. Ты хотя бы знаешь адрес? Нет? Вот и я не знаю. Да и не хочется впутывать полицию в наши дела, ни здесь, ни дома. Поверь, я сам смогу наказать их за твои страдания. А потом уедем. Хочется, чтобы мы остались при деньгах. А, Джил? В нищете нет ничего приятного. Я знаю, о чем говорю. Гораздо проще решать проблемы с парой-тройкой миллионов на счету. Можно помочь не только себе, но и вымирающему виду белых волков, например. Ты согласна, голубка?

— Да, — улыбнулась я то ли шутке, то ли нет. — Конечно, да.

— Ну, тогда выпей таблетку и отдыхай. Нам ехать ещё час примерно.

— Ладно, уговорил. Интересно, я сейчас стану больше или меньше?

— Насчет размера не скажу, — рассмеялся мой белый кролик, — но спокойнее станешь, обещаю.

Чтобы мне больше ничего не привиделось, я закрыла глаза. Леон опустил спинку моего сиденья, и вскоре я заснула.

Вилла дона Альберто поражала роскошью. Из-за панорамных окон, выходящих на океан, просторных комнат и внешней легкости конструкции дом казался воздушным и невесомым. Прелестный южный акцент звучал тут во всем.

Леон никогда раньше не был таким нежным и внимательным. Куда девался солидный доктор и мудрый наставник? В нём проснулся мальчишка, и с ним я по нескольку раз за день умирала то от любовного изнеможения, то от хохота, то просто от счастья, что он рядом. Мы купались, загорали, ловили в океане рыбу и жарили её на углях. На этом жизнерадостном фоне ежедневные капельницы смотрелись чёрными пятнами. Врача в первый же вечер прислал неведомый, но гостеприимный, дон Альберто. Пока я лежала, Леон читал вслух любимые книги, и я поражалась его артистичности. Диалоги он изображал в лицах, помогая понять незнакомые слова. Днем обязательно укладывал меня спать. Зато ночью мы гуляли по побережью, любовались лунной дорожкой и без устали предавались плотским утехам. Ни словом Леон не напоминал мне о похищении, и я была благодарна за это. В душу возвращались мир и покой. Я засыпала со словами: «Я люблю тебя, Леон Берри, ты сказочный принц!» Если бы мне раньше сказали о таком, я бы не поверила.

— Мне нужно ненадолго уехать, — сообщил Леон однажды утром. — Не будешь скучать?

— Буду, — еще не совсем проснувшись, ответила я и удобно устроилась на его плече.

— Уверен, ты даже не успеешь соскучиться.

— Что?! — до меня наконец дошел смысл, и вся утренняя нега улетучилась. Маленькой испуганной птахой я села на кровати. — Леон, нет, я не хочу оставаться одна.

— Ты и не будешь одна, — тихо сказал он и притянул меня к себе. — Вилла хорошо охраняется. Тебе нечего бояться.