Я вылечу твою собаку

— Бывает. Но когда люди охвачены взаимной страстью, они стремятся казаться лучше перед возлюбленными. Со временем человек устает играть роль. И тут наступает очень важный момент для обоих. Готовы ли они познакомиться с истинными чертами? А главное — с недостатками. И это уже конец влюбленности, а дальше два пути — любовь или ненависть. От одной до другой всего шаг. Вот его-то мне и предстоит сделать.

Впервые я встретила человека, с которым можно было искренне и свободно говорить о душе и о любви. Роберт внимательно и вдумчиво слушал.

— Я тоже сейчас на распутье. Значит, по-твоему, влюбленность — это обман? А любовь тогда что такое?

— Давай скажем красиво! Например, влюблённость — это величайшая в мире иллюзия. Но не будь ее, не было бы искусства! Согласись, что лучшие стихи, романы, картины создаются под воздействием этого дивного чувства. И именно они заставляют человечество верить в существование идеальной любви. Но это не так. Любовь — это тяжелый труд, и не каждый готов за него взяться. Потому что приходится совершенствоваться самому, а не пробовать подогнать другого человека под свои представления о жизни.

— Ты мудро рассуждаешь, хотя по возрасту еще совсем девчонка, — улыбнулся Роберт.

— По-твоему, я не права?

— Права. Более того, ты по полочкам разложила то, что происходит сейчас в моей жизни. Может, ты перестанешь меня уважать, но я все равно скажу. Не готов я дальше с этой девушкой трудиться над отношениями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не перестану тебя уважать. У каждого человека есть выбор. И если с влюбленностью мы разобрались, то скажи тогда, что для тебя любовь, и что может убить ее?

Роберт обнял меня за плечи, витиевато покрутил в воздухе рукой и сказал:

— Любовь — это как дыхание, без нее не было бы жизни на земле. Сложно вот так сразу… Я подумаю и позже точнее отвечу на твой вопрос. Я верю в химию любви. Если ее нет между мужчиной и женщиной, значит, это просто отношения. Что я не приемлю? Пожалуй, для меня измена означает конец всему. Не бывает верности наполовину. Третий убивает химию любви. Скажу тебе так: дальше влюбленности я никогда не заходил, а влюбляться мне нравится. Я болею, если не влюблен.

Он горячо говорил, а я примеряла его правду на себя. Смогу ли я простить Леону измены, а он — мне? Но страшнее всего, что Роберт — тот самый третий в нашей и без того непростой истории любви. И дело не в актерском обаянии, а в том, что впервые я встретила родную душу. Моя ли это персональная иллюзия или взаимная, я не знала. Важно, что Роберт не требовал слепого подчинения, а был со мной на равных. Остатками разума я гнала наваждение. Если мы с Леоном найдем силы простить друг друга, с Робертом придется расстаться — за несколько часов он превратился в мой наркотик. Чем упорнее я отказывалась от него, тем сильнее меня к нему тянуло.

Рев мотора и визг тормозов прервали наш разговор. Роберт с досадой взглянул на дверь и молча вылез в окно. Я разволновалась как дебютантка перед премьерой. Не знаю отчего больше: от ухода Роберта или от приезда Леона.

Глава 10

Дверь распахнулась, и я утонула в родных объятиях.

— Джил! Голубка моя! Единственная!..

Блажь вихрем вылетела из головы, стоило мне услышать любимый голос. Леон был тем берегом, к которому я плыла через океан. Теперь я твердо стояла на земле. Слезы текли по лицу, но я их не стеснялась. Прижавшись к дорогому человеку, я зарылась пальцами в его мягкие волосы.

— Леон…

— Молчи, любимая, молчи, — шептал он. — Я чуть не сошел с ума! Не могу поверить! Джил — моя жизнь, вернулась.

Леон нежно положил ладони на мои щёки и, помрачнев, тихо произнес:

— Я убью его!

Мы покачивались, словно в медленном танце. Энергия Леона по незримым каналам передавалась мне. Я с наслаждением вспоминала запах возлюбленного, вкус его губ, силу рук. Он снова отпустил бородку, которая ласково щекотала моё лицо и шею. Мне стало абсолютно все равно, негодяй он или нет. Я просто любила и была счастлива.

— Завтра переберемся на виллу. Я залечу твои раны, дай время.

— Тебе придется отвечать, — спохватилась я, не желая возвращаться к роли куклы на ниточках.

— Все, все объясню, голубка. Готов горы свернуть, лишь бы ты простила.

— Целый месяц ждала, что ты придешь и спасешь! Этот Уилл… Он же маньяк!

— Джил, Джил, Джил! Я не знал, что он похитил тебя. Думал, сбежала, и все равно… Не верил, что ты погибла… — голос Леона сорвался, и он замолчал.

Пока я не увидела возлюбленного, внутри шла борьба: разделить боль утраты на двоих или продолжать жить с ней один на один. Теперь сомнения отпали — он имеет право знать все.

— Я потеряла ребенка!

— О, Господи! Нет…

Леон схватился за сердце, опустился на подушку и прижал мою руку к влажной от слез щеке.

— У нас еще будут дети, любимая, — прошептал он. — Как я мог не сберечь тебя…

Не осталось сил говорить, мы обнялись и замерли. За стенами бунгало океанские волны набегали на берег и пела ночная птица.

Наступающее утро я встретила криком — приснился кошмар. Уилл тащил меня в машину, а Леон стоял спиной и не видел. Я закричала, но похититель зажал мне рот и противно расхохотался. Изловчившись, я, пылая ненавистью, оттолкнула его.

— Голубка, родная, что с тобой? — Леон изумлённо смотрел на меня, держась за щёку. — Проснулся, и так захотелось тебя поцеловать.

Сердце билось, как пес, рвущийся с цепи, и я никак не могла унять дрожь.

— Не делай так больше! Чуть не умерла от страха. Мое тело здесь, а душа застряла в прошлом. До сих пор не верю, что удалось сбежать.

— Я отомщу, обещаю! — Леон поднялся с постели, подошел к окну и распахнул его настежь. Он так и проспал всю ночь в одежде.

Я отчетливо услышала звуки прибоя, и от воспоминаний о безбрежной глади закружилась голова. Леон достал мятую пачку сигарет, трясущимися пальцами выудил одну и закурил. Меня поразило, что его руки — руки блестящего хирурга, дрожали. Как он похудел и осунулся за время нашей разлуки. Усталость легла тенью вокруг красивых глаз, глубокая скорбь высушила лицо, и ввалившиеся щеки добавили любимому возраста. От былого Леона осталась лишь королевская осанка и грация движений.

Наши взгляды встретились. Я чувствовала, что необходимо серьезно поговорить, и Леон, очевидно, думал о том же. Эйфория от встречи прошла. Теперь предстояло перекинуть мостик через пропасть между нами. В голову лезли старые афоризмы про то, что нельзя дважды войти в одну реку, и про разбитую чашку. Я гнала прочь дурные мысли, но утро было отравлено горькими воспоминаниями о пережитом ужасе.

Раздался стук в дверь. Я вспомнила, что ко всем проблемам добавилась еще одна: как возлюбленный отнесется к моим пробам в фильме? Стук повторился.

— Войдите, — крикнул Леон.

В комнату в шортах и с полотенцем через плечо вошел Роберт. В его волосах блестели капельки воды. Увидев меня, он расплылся в улыбке и бодро произнес:

— Привет, Джил! Доброе утро, мистер Берри! — Так актер разделил нас на два лагеря. Он пересек комнату, нарочито официально поздоровался с Леоном за руку и по-свойски приземлился около меня на кровать. — Как ты? Смотрю, идешь на поправку.

— Да, спасибо, мне гораздо лучше. Неловко оставаться в твоей футболке.

Роберт подошел к шкафу и вытащил небольшой пакет.

— Это все, что было при тебе. — Он вернулся к кровати, и между нами произошел молчаливый диалог: «Действительно все хорошо?» «Да».

— Отлично! Сейчас переоденусь, и пора освобождать твое жилище.

— Пустяки, не бери в голову. — Вручая вещи, Роберт украдкой дотронулся пальцами до моей руки. Меня бросило в жар. — Здесь навалом мест, где можно расположиться! Насчет завтрака и кофе я распоряжусь. Два американо со сливками, годится?

— Да, спасибо, — опередил меня Леон и тоже подошел к постели. — Это то что надо, старина.

Роберт выпрямился и столкнулся с соперником нос к носу.

— Мы хотели бы уехать после завтрака, — тихо, но веско добавил Леон. — Я очень благодарен тебе за заботу о Джил. Когда все утрясется, предлагаю отметить ее чудесное воскресение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Спасибо, с удовольствием приму приглашение, но… — Роберт вопросительно посмотрел на меня, а я в полном смятении пожала плечами, — но Джил должна остаться здесь на какое-то время. Она пообещала пройти пробы у Майкла Уоррена. Помните, он пытался с ней связаться через вас по этому вопросу. Вы еще отказали ему.

Леон метнул в Роберта испепеляющий взгляд.

— У меня прекрасная память.

— Так что насчет того, чтобы пойти на пробы сейчас? — восстал из пепла прекрасный Феникс.

— Пробы? Сейчас? И что? Джил согласна?

Они стояли друг против друга, и я чувствовала нарастающее напряжение.

— Да, — Роберт закусил губу и вдруг выпалил: — Более того, она обещала сегодня подписать соглашение на пробы. Это было необходимо. Съемочная группа подвергалась риску, укрывая ее. Тем не менее руководство не обратилось в полицию. За все в жизни нужно платить. Полагаю, вы понимаете.

— Я рассчитаюсь… — впервые я увидела Леона в растерянности, но опровергать ложь Роберта не спешила. Сама сидела, открыв рот.

— Нет, мистер Берри, все решено, — Роберт покачал головой. — Проект обещает быть очень успешным, и Джил в него вписывается идеально. Нам нужна актриса, которая ещё нигде не засветилась. Свежая кровь с легким славянским акцентом. Ко всему прочему, внешние и вокальные данные мисс Краун уникальны. Пробы — всего лишь условность. Мистер Уоррен уже увидел, что хотел, на вечеринке у Джона.

— Ты готова подписать соглашение? — Леон развернулся ко мне, и в его голосе слышалось недовольство.

У меня от волнения носом пошла кровь. Леон среагировал моментально.

— Старина, принеси лед, быстро!

Не успела я и глазом моргнуть, как уже сидела с торчащими из носа скрученными бумажными платками.

Я растерянно смотрела то на Леона, то на Роберта. Последний с довольным видом подмигнул мне и вышел из комнаты. Что же я делаю? Нужно немедленно признаться возлюбленному, что все не совсем так, но Эванс слишком быстро вернулся со льдом.

— Ладно, Роберт, разберемся, — миролюбиво произнес Леон. — Я сам ознакомлюсь с бумагами, которые Джил собралась подписать. Когда начнутся эти ваши пробы? Ты же видишь, она еще слишком слаба.

— Единственное, что я могу сделать без подписания бумаг, это организовать переговоры по скайпу с режиссером, — тон Роберта стал официальным.

Я по достоинству оценила его поступок. Моя мечта становилась осязаемой. Так просто и быстро решить проблему. Пятерка тебе за актерское мастерство, мистер Эванс! И просто спасибо!

— Оставь нас, пожалуйста. Мне нужно серьезно поговорить с Джил. Надеюсь, время терпит? — Леон сохранял учтивость, но я видела, что он с трудом сдерживает гнев.

Похоже, я переоценила поступок Роберта. Нельзя было вот так, не разобравшись в наших и без того запутанных отношениях, бросаться в неизвестное, хотя и такое желанное, предприятие.

— Зайду через час, — с достоинством ответил Эванс и вышел.

* * *

Мы буравили друг друга взглядами. Леон тяжело дышал, и крылья его носа нервно вздрагивали. Я не знала с чего начать. Любимый мужчина отошел подальше и набрал воздуха в грудь — собирался толкнуть эпическую речь, не иначе.

— Моя дорогая Джил Краун! — Ну вот, угадала… — Я один виноват в наших бедах, потому что не ожидал от близких, как мне казалось, людей такого поступка. Тебя похитили в тот день, когда мы с тобой поклялись друг другу в любви и верности и решили пожениться. Помнишь, ты тогда обещала мне даже близко не подходить к кинематографу.

Сжатые кулаки Леона побелели — он с трудом заставил себя замолчать.

— Из того, что поведал милейший мистер Эванс, которому ты симпатизируешь, я сделал вывод, что либо ты решила разорвать наши отношения, либо тебя шантажом заставили подписать нелепый договор. Или я чего-то не понимаю? Почему ты не дождалась меня? Я хоть раз тебя обидел? Скажи! Ведь я боготворил тебя! Ты первая женщина, которой я сделал предложение. Нельзя вот так все разрушить! Я и так весь извелся, пока ты там…

— Отдыхала? — мой бесцветный голос прервал обличительный монолог. Тирада Леона прозвучала вхолостую. Я готовилась расставить точки над «i».

— Прости. Я неправильно выразился. Конечно, ты имеешь все основания послать меня ко всем чертям.

— У тебя был кто-нибудь, пока я отсутствовала?

— Нет, — пробурчал Леон расстроенно, — и быть не могло.

В это я могла поверить: мой жених был измучен явно не любовными похождениями.

— Ты подстроил нападение в первый вечер?

Леон в недоумении вздернул брови.

— В день нашего знакомства, — пояснила я, но по его искренне удивленному выражению лица поняла, что Уилл солгал мне.

— Нет, Джил!.. Как я мог это сделать? Мы весь день были вместе, вспомни! Да и зачем?! Что еще этот дьявол наговорил про меня?

— Много чего, мой дорогой! Но я не поверила ни единому слову, потому что жила надеждой однажды вернуться. Мечтала о том, как ты прижмешь меня к груди и защитишь от всего мира. Но… Слова Дугласа хуже крысиной отравы. Мне всё равно, как и с кем ты жил раньше… Но есть вопросы, на которые я хочу получить правдивые ответы. Как Уилл узнал о нападении в первый вечер нашего знакомства?

— На тебя напали люди Дугласа. Они были пьяны, но узнали меня. Уилл потом предъявил, что я отделал его молодчиков. Честно, Джил, я не пошел бы на такую подлость. А вот заманить тебя в постель мне захотелось еще в клинике. Просто… — Леон горько усмехнулся и покачал головой, — в кои-то веки решил побыть джентльменом.

— У тебя это прекрасно получилось.

— Спасибо. Но хватило меня ненадолго, поэтому я и вернулся за тобой.

— Принято. Скажи, ты всех своих девушек голубками называл, чтобы в именах не путаться? Ведь у тебя каждые три месяца появлялась новая пассия.

Впервые за это время Леон рассмеялся.

— Хорошая мысль, Джил, не думал об этом! Но нет, голубка у меня одна.

— А остальные? Ежики, зайчики, киски, бегемотики?

— Бегемотиков точно не было, — обаятельно улыбнулся он и напомнил: — Ты же не хотела говорить о моем прошлом?

— Я хочу знать о твоих связях с Дугласами, и от кого беременна сестрица Уилла. От тебя?

Леон посерьёзнел.

— Элис я никогда не любил. Даже не уверен, было ли что-то между нами. Не очень удобно об этом говорить… Я был мертвецки пьян, когда однажды проснулся с ней в одной постели. Я никогда не напиваюсь до потери памяти. Боюсь, что она подмешала мне снотворное. Ее стремление отвести меня к алтарю поначалу забавляло, но потом стало бесить. А вот с мистером Дугласом нас связывали тесные отношения. В юности я круто оступился, и он вытащил меня из переделки. Мы дружили с его старшим сыном, и вместе попали в крупную неприятность. Позже мистер Дуглас часто помогал мне. Я неплохо поднялся и стал тем, кем стал. Он никогда не напоминал мне о прошлом. Мы были бизнес-партнерами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Он твоя крыша! — перебила я. Меня раздражала эта семейка, а в устах возлюбленного ее предводитель выглядел благодетелем.

— И это тоже, — Леон как-то странно посмотрел на меня. Думаю, прикидывал, что ещё я могла знать о нём. — На чем я остановился? Ах, да. Одно напрягало в партнерстве с Дугласом — его хрустальная мечта: во что бы то ни стало женить меня на Элис. Я отшучивался, говорил, что еще не время надевать хомут. К моему счастью, взбалмошной деве пришла в голову мысль учиться в Париже. Майкл попросил помочь ей с переездом во Францию. Я согласился, наивно рассчитывая серьезно поговорить и окончательно прояснить отношения. В результате мы с Элис разругались. Я вернулся в Штаты, надеясь, что на чужбине мисс Дуглас забудет обо мне. Но эта бестия нашла ухаря, который обрюхатил ее и бросил. А она все повесила на меня.

— А почему ты считаешь, что этим ухарем не мог быть ты? Ты ведь не помнишь, что было. Как говорят в России, пьяное зачатие промаха не даёт.