Игра без правил

— Мда…срезал! — признался домовой — но тогда вспомни и куриный ад. Ну да, ваши фермы, где растят и убивают кур. И свинофермы. Я тебе посоветую…ну чисто так, как другу…не углубляйся в эти размышления. Иначе ни кур есть не сможешь, ни свинину…а потом и овощи в глотку не полезут. Никогда не слышал, как кричат цветы, когда их срывают? То-то же…еще услышишь. Ну что, убьем Федьку? Хватит ему беспризорничать?

Я посмотрел на грустного домовенка, который сидел на полу, вытирая нос грязными руками, и сердце мое невольно сжалось. Может он и нечистая сила, но…вот как его, такого, убить? У меня рука точно не поднимется. Но и без обеда больше оставаться не хочется. Опять же — голова болит, спиной тоже неслабо приложился, и весь, как есть — в говяжьем жиру. Воняю — будто рабочая столовая.

Кикимора заворчала, обернулась на меня, и ткнула в Федю пальцем. Мол, что с ним делать? Порешить, или пусть пакостит?

— Яша…вы вдвоем уживетесь? — со вздохом спросил я у своего домового — Или все-таки порешить его?

— Ну…так-то жалко дурака — солидно заметил домовой, усаживаясь на непонятно откуда взявшийся маленький табурет — Но он непотребство творит! Вот, хозяина обеда лишил! Мясо почти все съел!

— Кушать хотелось! — пискнул Федя — Вы меня все гоните! А куда мне деваться?! На помойку, с крысами объедки делить?! А я так-то домашний! Я дом хочу! Я без дома не могу! Ну что, что я могу поделать?!

Домовой вдруг зарыдал, размазывая грязь по лицу, и снова сердце у меня засбоило. Ну черт подери, я же не зверь!

— Так-то уживемся — снова начал говорить Яша — Ежели слушаться будет! Будешь слушаться, Федька?

— Буду! Если кушать дадите! — пискнул Федя, сразу перестав рыдать — И если мучить не будете!

— Это как — мучить? — не понял я — Каким образом?

— Да всякие Игроки бывают — вздохнул Яша — Одного домового Игрок до смерти замучил. Был у нас в сороковой квартире один…некромант. Вот ему для зелья нужна была кровь друга, да еще и замученного до смерти. Он своего домового и замучил. Как вспомню — так вздрогну. Так кричал, так кричал бедолага!

— А вы что? — содрогнулся я — Не могли помочь?

— А как мы поможем? Мы не можем сами по себе помогать! Вот если хозяин пошлет, задание даст, тогда — да. И то не всегда. Мы же часть Игры, мы не можем сами по себе.

— А сейчас живет в той квартире…этот гад? — спрашиваю осторожно, вроде как меня не очень интересует.

— Нет, не живет! А если бы жил — я бы тебе не советовал к нему лезть. Он некромант сорокового уровня. А у тебя…десятый! Прихлопнет — только щелкнешь, как таракашка.

— Десятый? — удивляюсь я — Неужто, набрал? Ах да…я же отключил оповещение. Ладно. В общем, так: Федя, остаешься в этой квартире младшим домовым. На тебе — чистота и порядок под чутким руководством Яши. Понял?

— Понял! — радостно шмыгнул Федя.

— Чтобы вот это все с пола убрал, и чтобы по кастрюлям без разрешения не лазил! Яша, расскажи ему правила поведения в моей квартире. И вот еще что…пусть вымоется. Грязный, как с помойки!

— Так в отдушине ночую, откуда бы мне быть чистым? — тихонько буркнул Федя — Домовые-то меня не пускают!

— Все, теперь ты живешь здесь! — хлопаю я по коленке — И чтобы квартира блестела! А я принесу что-нибудь поесть. Кстати, чисто интересно, а когда у квартиры, или дома нет хозяина — что едят домовые?

— Ничего — отвечает Яша — Мы спим. Впадаем в спячку. Пока не появится хозяин…

***

Поехал на такси. Таскать тырчик с этажа на этаж не очень хочется — перепачкаешься, да и просто лень, по жаре-то. Прежде чем сесть в машину убедился, что водитель обычный человек с такой страшной рожей, что точно — никакого отношения к Игре не имеет. Машина провоняла потом, табачным дымом и, почему-то, блевотиной. Так что получить «перо» в бок можно не опасаться.

Кикимору хотел оставить дома, но она активно запротестовала — щурила глаза, шипела, бормотала непонятное, но явно малоцензурное, ибо с таким выражением ничего цензурного точно не говорят. Пришлось положить ее в полотняную сумочку-авоську, которая нашлась в этой квартире (Откуда — не знаю. Просто висела на кухне, и все тут). Теперь кикимора лежала у меня на коленях, время от времени выглядывая и довольно улыбалась. Или щерилась — это уж с какой стороны посмотреть.

Водитель — немолодой мужик то ли татарин, то ли казах в трико и майке-сетке время от времени поглядывал на существо в авоське, а у перекрестка, гда остановил свою «девятку» на красный свет, поскреб небритый подбородок и неожиданно тепло сказал:

— Я тоже лублю кошек! Красивый кошка! Глаз горыт! У нас тры кошка! Мышь ловят, ящерка! Дети лубят!

Я вначале не понял, а потом врубился — это что, люди видят кикимору кошкой? Интересно, какой? И тут же лежащее у меня на коленях существо вдруг превратилось в милую черную кошечку с забавно полуулыбкой на мордочке. Похоже, что каждый раз, когда я глядел на кикимору, видел ее зрением игрока.

Наездил на сто пятьдесят рублей — отдал двести. Может водила просто хороший психолог и давил на нужные кнопки, может он и правда любит кошек, но в любом случае — мне понравились его слова, а значит — пускай радуется маленькой, но плюшке. Вот только если бы он мылся почаще, да в машине прибирался…но…это уже совсем другая история.

Уселся на скамейку у дома, и долго сидел, не решаясь подняться в квартиру. Ну вот что я скажу родителям? «Здравствуйте, это я, ваш сын — вернулся?». Папка ведь и в морду может дать, он мужик резкий. Скажет — аферисты пришли, решили поиграть на нервах родителей, денег выманить. Обидно будет, до-чертиков. Не буду же я драться с отцом!

Пока решал, пока думал — запиликала дверь подъезда, и…отец с матерью! На поводке — Монька, скотч-терьер. Я его недолюбливал — избалованная псина, вредная. Но обрадовался как родному. Все-таки своя собачатина, родная!

Родители медленно пошли от подъезда, поддерживая друг друга под руки, я смотрел за ними искоса, чтобы не привлекать внимание. Сердце стучит, губу закусил так, что опомнился, когда во рту появился вкус крови. Впору вскочить, броситься к ним, крикнуть:

«Это же я, я! Не надо плакать! Не надо так переживать! Я живой, мои дорогие! Живой!»

И логикой понимаю — нельзя. Точно — нельзя! И не логикой — тоже понимаю. В голове — звенит, будто включили сигнализацию. Боюсь, что если я сейчас к ним подойду, начну втирать про Игру…могу и не дожить до светлого будущего. Какого будущего? Да кто ж его знает…светлого, ясного, красивого!

— Гав! Гав! — Монька вдруг бросился ко мне, завиляв хвостом, поставил лапы на мои колени и попытался облизать лицо. Мама не удержала — он так рванулся, что чуть ее не опрокинул. Я автоматически погладил пса по голову, удостоившись дорожки слюней на запястье, и только шипение из пакета, лежащего рядом со мной, привело меня в чувство и я не назвал псинку по имени.

— Моня! Проказник! Простите, пожалуйста! — мама испуганно потянула пса к себе — Он никогда так не делает! Он вообще чужих не любит, не подходит! А тут — как к родному, как к нашему сыну…покойному сыну.

Голос мамы дрогнул, но она справилась с собой:

— Давайте, я вас вытру! Вот, платочек чистый! Ой, какая у вас красивая кошечка! Это же кошечка, правда? У нее губки такие…только женщина может так складывать губки — мю-мю-мю! Красавица! Ну не ругайся, не ругайся, милая….сейчас уходим. Кошки не любят собак. Сын тоже любил кошек больше, чем собак…вы чем-то на него похожи.

— Простите — отец мягко отодвинул маму от меня — Она во всех парнях теперь видит нашего сына. Он недавно трагически погиб. Простите! Платок оставьте себе, пригодится!

Отец что-то тихо сказал маме, и они пошли дальше — постаревшие, потухшие, даже немного сгорбившиеся.

Отвратительно. Не должны дети уходить раньше родителей. Не должны! Вот как они теперь будут жить? Доживать…

Как я удержался и не выдал себя — не знаю. Сам не ожидал. И такого горя, такого желания «сознаться», и того, что сумею сдержаться и не выдать себя.

Полчаса, не меньше потом сидел на скамейке, приходил в себя. А может, просто дожидался возвращения родителей — в надежде увидеть их еще раз. Возможно — в последний раз.

А к концу этого получаса мне вдруг пришло в голову: «А что для меня изменилось? Я так же как и при жизни могу заботиться о родителях. Заработаю денег, буду подкидывать им так сказать «на хлеб». А заработаю много — вообще сделаю так, что они ни в чем не будут нуждаться. Кстати, чем не цель жизни? Новой жизни. Не все же задницу наедать, да во сне девок трахать! Надо и о родителях позаботиться.

Не знаю, каким образом, но кикимора, пока я сидел на скамье, успела перебраться мне за пазуху, и сейчас что-то тихо бормотала на своем демонском языке. От того, что мою кожу легонько царапали ее коготочки, и от ощущения горячего тельца, прижавшегося ко мне, стало вдруг гораздо легче на душе. Какое-никакое, а все-таки хоть одно родное существо в этом странном, изменившимся мире.

Поехал на маршрутке — не хотелось дожидаться такси. Ехать недалеко, на набережную Волги, так что влез в желто-пыльный автобус, по-моему называемый «Богданом». И если не ошибаюсь, это чудо автопрома делали на Украине — пока завод не обанкротился. Отвратный автобус. Жарко, воняет, а народу набилось — хренова туча!

Смешно, но меня попытались обокрасть. Бумажник мой торчал из правого кармана брюк. Ну как торчал…не совсем торчал, конечно же, я не совсем уж такой автобусный лох, но рассмотреть его в кармане было можно. И вот, никогда бы не подумал — вполне себе интеллигентного вида мужичок протянул руку и попытался достать мое хранилище сокровищ. И скорее всего у него бы это получилось, ибо я стоял и думал над бренностью сущего, тупо пялясь в окно и держась за поручни обеими руками (мечта карманник!) — если бы не моя «зверушка».. Она так тяпнула гада за руку, что теперь он скорее всего не сможет этой рукой «щипать» как минимум месяц, а то и больше. Располосовала от локтя до самого запястья — аж клочья полетели. Маленькая, а зубы у нее — чистая пила-ножовка по дереву.

Крику было — ужас сколько! Этот придурок не нашел ничего лучшего, как обвинить меня в том, что я натравливаю своего злобного зверя на несчастных пассажиров, грозился судом и милицией (именно милицией, а не полицией — старой закваски чувачок!), а трое плечистых парней рядом с ним покрикивали в такт, бормоча что-то вроде: «Ущерб надо возместить! Обидел дедушку!». Я между прочим сразу врубился — это бригада щипачей. Трое меня грамотно блокировали, прикрыв от случайных взглядов, четвертый, этот самый патриарх, пытался облегчить мою участь — трудно ведь таскать тяжелый, набитый грязными бумажками кошелек.

Меня все это забавляло, я смотрел на происходящее, как на спектакль, а когда автобус прибыл на конечную остановку, спокойно вышел и дождался блатную компанию. Кстати, пока ехали — они как-то умудрились перевязать своего патрона. Демонстративно просили бинт у водилы, пожилого кавказца с щегольскими усиками на широком лице, но он отговорился, сказав, что последний бинт из аптечки израсходовал вчера. Отмазался, само собой.

Эти типчики сразу же начали канючить и попугивать меня на ту же самую тему (Возместить!), я постоял, надеясь, что шайка предпримет какие-либо активные действия в мой адрес, но не дождался и просто ушел, сопровождаемый брошенными в спину обещаниями меня найти, разобраться, и сделать мне всяко нехорошо. Везде камеры понатыканы, так что я не решился обижать убогих. Не хочется начинать свою жизнь в Игре с расправы над обычными людьми. Гемору потом будет выше крыши. Были бы Игроки, тогда другое дело.

А отправился я в ближайшее кафе, где торговали чебуреками, шавермами и всякой такой мутатенью, условно-съедобной, но вполне подходящей старому холостяку вроде меня. Для кикиморки купил сырого фарша — персонал вначале не понял, вытаращились на меня, как на вампира, но когда увидели «котейку» — разулыбались. Кошек любят все…кроме тех, кто их не любит. Но это уже совсем пропащие.

Купил еще газировки, из холодильника. Положил в термозащитный пакет. Все, можно отправляться. До места идти почти час — на самую середину реки, через мост, а потом еще и по берегу чапать минут двадцать. Уже когда почти ушел с набережной — увидел ларек с полотенцами и всякой такой штукой. Купил — а то на чем лежать-то?

Скучное дело — тащиться по автомобильному мосту. Мимо машины — вжик! Вжик! Вжик! А ты идешь, идешь, идешь… Одна радость — смотришь по сторонам и вперед. И еще вниз, на реку — сквозь прутья ограждения. И вот это самое интересное — внизу, хотя и впереди попадалось кое-что очень даже…забавное! Например — впереди шли две демоницы, высоченные такие бабы, с формами, как у культуристок. Из одежды — только что-то вроде стрингов. Аж дыхание перехватывает, какие женщины! Хмм…увы, не женщины. Демоницы с кожей черной, как антрацит. Интересно — зачем таким загорать? Хотя и негры ходят на пляжи, лежат под солнцем, загорают.

Я выключил зрение Игрока — девчонки, как девчонки, крупноватые только, полноватые, ничего демонического в них нет. Если только глаза…как-то по-особому смотрят на человека, оценивающе — как я на курицу-гриль, вращающуюся на своей «карусели». Но вполне возможно, что мне это только кажется.

А вот в воде…господи, что там только не было, в воде! Например — медленно и печально проплыл синий кит. Да, я просто-таки охренел глядя на огромный хвост, который на секунду вырвался из воды, подняв фонтан брызг до самого моста. Хотя…может это и не синий кит, а совсем другая тварь — но очень похоже, как с картинки.

Следом за китом проскочила стая то ли дельфинов, то ли существ, очень на них похожих, и на этих «дельфинах» кто-то сидел. Маленькие такие существа, но точно — человекообразные.

Я удивлялся, и не удивлялся. Мой мозг будто впал в ступор, слегка отупел. Я как бы не позволял себе удивляться! Иначе ведь можно сойти с ума…

Пляж битком заполнен народом — люди, нелюди перемешались в одну пеструю, орущую и чавкающую толпу, и я постарался как можно быстрее убраться из этого бурливого горнила, тем более что в такой толпе следить за своей безопасностью гораздо труднее, чем там, где меня не толкают плечами и не бегают по моему полотенцу. В общем — прямая дорога на нудистский пляж.

Ну, вот тут — нормально. Кустики, под которыми прячутся парочки и всякие извращенцы, группа натуристов — даже с детьми. Голенькие, чинные, питаются и попивают газировку. И не только газировку. Что интересно — все обычные НПС-люди, за исключением двух пар: одна пара, это человек плюс демоница, вторая — мпек и мпечка, молоденькие и шустрые (пока лежал, млел на солнце, они дважды успели пристроиться друг другу и сделать…хмм…хорошо.

Я тоже устроился на солнышке у куста — обгореть мне не страшно, на то есть лечилки (я их кучу набрал в луте), а ходить бледным гостом мне не очень-то климатит. Пусть я буду загорелым и прекрасным. В жизни пригодится.

Развернул книжку из серии «Сталкер», прикупленную там же, где продавали полотенца. Нужная вещь на пляже — если нет закачанных в телефон аудиокниг, а что делать, лежа тюленем? Развернул, улегся спиной вверх, и…задремал, положив на книжку голову. Вот и пригодилась литература.

Когда-то я любил читать серию «Сталкер», но через несколько лет она выродилась в такой шлак, что я зарекся ЭТО покупать. То-то в ларьке кроме этой серии больше никаких книг не было. Остальные раскупили, как сказала бойкая молоденькая мпечка, тут же пригласившая меня в подсобку — ну, типа барбарысок насыпать.

Кстати — я все больше привыкаю к облику рептилоидов, они уже не кажутся мне такими странными. И вообще…неплохо было бы попробовать! Неужели не справлюсь с худенькой девчонкой, даже если она покрыта мелкими чешуйками?

И снова пришлось очнуться от наваждения. Проклятая тварь насылает желание, морок — улыбалась потом, будто сыграла хорошую шутку. Кикимора сбросила морок — слегка прикусив мне ладонь.

Время катилось медленно-медленно…как капелька пота по нагретой спине. Кикиморка спала в тени, объевшись фаршем (боялся, что не будет с перцем и специями — ничего, жрала, только урчала!), а я чувствовал, как меня отпускает напряжение сегодняшнего дня. То ночные кошмары, то встреча с родителями, которые меня не узнали, то стычка с воришками — как тут обойтись без нервотрепки.

Разбудил меня голос:

— Вот он, козел! Пацаны, вот он!

Я повернулся и увидел ту самую троицу, с которой столкнулся в автобусе. Интересно, как они меня нашли? Хотя что я туплю — ведь не проверялся, никакой необходимости не было. Выследили, само собой. И это…уважуха, чего уж там! Пацан сказал — пацан сделал! Наши люди редко спешат исполнять свои обещания, а эти — пришли исполнить!

— Щас ты ответишь, козел! Я же обещал! — заявил самый крупный из них, парень лет двадцати пяти с наколкой-перстнем на пальце. Сидел, точно. Ну что же…посмотрим, чего хотят ребята. По делам — и воздастся? Не так ли сказано?

Глава 8

Глупо как-то. Трое одетых (условно одетых — шорты до колен и не первой свежести майки), и один голый — ну да, я же на нудистском пляже, так что все хозяйство наружу. Иду в кустики, как меня «попросили», выяснять — почему я такой козел.

Вот тоже — глупый вопрос: «Почему ты такой козел?!» Что ответить? Потому что мама — коза? Рога, кстати, у меня наверное есть — бывшая постаралась. Если только со временем рассосались.

Да. Дурацкие мысли приходят в голову, когда ты по горячему песку идешь в кусты, чтобы дать удовлетворение группе отморозков. Хмм…а звучит как-то гадко — «дать удовлетворение»! Вот ведь как меняется язык со временем! Цензурные слова делаются нецензурными, меняет и произношение слов. Например, как я читал в сети из компетентных источников — теперь можно говорить кофе — «оно», «жАлюзи», и много чего еще, за что раньше граммар-наци сердце бы вырвали без наркоза.

Когда зашли поглубже в кусты, я убедился, что оставленную одежду (и бумажник под ней) мне хорошо видно, и не стал дожидаться, когда мне прилетит справа и слева. Зажатая в руке волшебная палочка исторгнула из себя сноп искр, и на песок упал заводила — тот самый, с печаткой на пальце. Двое его спутников недоуменно посмотрели на кореша, один из них сделал попытку наклониться к упавшему, но следующий сноп искр парализовал его так же надежно, как и предыдущий. А за ним последовал и третий.

Хорошо! Прекрасная штучка, эта палочка! Всего-то и надо — подумать, что ты от нее хочешь, направить на объект, и…вуаля! Я бы и убить их мог — просто остановить сердце, и все. Но после этого — разбирательство у ментов (после встречи со мной у них сердца остановились!), а еще — опущу карму до некоторого уровня. И даже могу уйти в минуса. А отсутствие кармы — это уменьшенный заряд волшебства, плюс кое-какие неприятности, могущие свалиться на мою голову. Какие именно — в точности не знаю, кот мне не все рассказал, как-то ушел от конкретики. Но факт, есть факт — «мирняк» без особых условий убивать нельзя. Вот если напали на тебя, угрожает смерть — тогда другое дело. И карма не снизится, а может даже и возрастет — в зависимости от того, какой гад этот НПС.

Но да ладно, сейчас надо решить, что делать с телами придурков. Хотя…а что с ними делать? Не трупы же! Пусть себе лежат на песочке, загорают. В тени загорают, а то и правда сдохнут. Жалости у меня к ним никакой, просто проблем не хочу.

В общем — развернулся и ушел. Лутать не стал. Подумал — это будет неправильно. НПС ведь, не Игроки. Подошел к своим вещам, посмотрел — эта чертова зверушка лежит себе на моей рубахе, лапки-ножки сложила, сопит, дьяволово отродье!

— И не стыдно?! Хозяина там может убивают! Может на запчасти разбирают! А ты тут лежишь и сопишь в две дырочки?! Ай-яй, какая плохая кикимора! Недобрая, неласковая!

Недобрая-неласковая в ответ на мой наезд высунула острый язычок — розовый, с черными краями, и пробормотала что-то вроде:

— Бе-бе-бе…брр…

И снова задрыхла. А чего — хорошо ей в тени! Фарша нажралась — вон, аж живот у пигалицы раздулся! Воды попить — целая река («Издалека-а-а…дооол-гооо…течет река…»). Лежи себе, да сопи носопыркой!

— А вы что скучаете один? Идите к нам! — едва не вздрагиваю от чарующего, проникновенного голоса.

Вот бывают же такие голоса у женщин — как скажет, так мороз по коже! Сирена, право слово! Нет, не пожарная! Это другое. Я про тех чаровниц, что корабли на скалы заманивали. Кстати, я бы с удовольствием послушал — чем они манили-то, что за голос? Уж точно не Аллегрова с дебильной «Императрицей», которая почему-то едет на окраину Москвы, и это притом, что живет в Питере. Поубивал бы проклятых неучей, сочинивших такой идиотизм.

О господи! Вот это девушки! Вот это…фигуры! А лица, лица…да такие только на картинке бывают! Или в дорамах. Красота — неописуемая! И неважно, что над ней висит табличка:

«Русалка Алла. Двадцатый уровень. Степень опасности — высокая. И игроку следует быть осторожным!»

Ну а что — я осторожен! Но хочу поплескаться с девушками…тьфу! Русалками! Почему бы и нет? Они на самом берегу, в водичке лежат. Кстати — не выбиваясь из общей канвы. Ибо вокруг народ все больше голенький, или готовится обнажиться. Интересно, а НПС русалок видят?

Черт! Две тетки лет пятидесяти, с обвисшими титьками и целлюлитными задами! Зачем они себе такую внешность сделали?! Нельзя было симпатичных девчонок сваять? А может потому, что к симпатичным начнут приставать, а эти толстухи для НПС не представляют никакого интереса? Русалки…хы хы хы…

Кстати, вторая русалка — Ксения. И между прочим — брюнетка. Почему-то я считал, что все русалки сереброволосые, бледнокожие и все такое. И да — с хвостами вместо ног! А тут…нет, с бледностью все в порядке — согласно канонам. Но вот насчет волос — одна сереброволосая, да, но вторая — брюнетка! Да еще и с короткими волосами — будто только что вышла из салона красоты. Между прочим — и ногти длинные, и вроде как накрашены. Может они на самом деле ходят в салоны?

И хвостов у них нет. Ноги, и все, что к ногам прилагается. Нет, не шлепанцы из пластика. Все, что выше ног. Чистенько так выбрито, ухожено, и…соблазнительно. Впрочем — мне сейчас все соблазнительно, что даже отдаленно напоминает женщину. Я уже сколько времени с женщинами не был? Хмм…после смерти, если не считать девок в кошмаре — ничего не было с женщинами. Ну а до смерти…Лидка, девица из отдела продаж фирмы «Акустик» — замужняя шалава, с которой я время от времени встречался. Так вот и с Лидкой не был уже…хмм…ммм…черт! Да не помню я! Сто лет не был! Превратился в какого-то долбанного асексуала. Или слишком ленивый стал? Это ведь надо ухаживать, куда-то ехать, решать вопрос с хатой…не-а, неохота. Мы, мужики, стали совершеннейшими…не хочу это слово называть даже в уме! Плохое слово.

Поднялся на ноги, и решительно зашагал к двум «теткам», продолжавшим манить и подмигивать. А так же вроде как невзначай поглаживать и потирать свои выдающиеся прелести. Нет, я не собираюсь прямо тут их ставить в позу и решать вопрос, не извращенец ведь! Я, между прочим, уже трижды отказался от соблазнов поучаствовать в развлечениях парочки мпеков, устроившихся за соседним кустом. Они пообещали, что никаких проблем не будет, что меня не тронут, что они давно хотели принять в свои игрища симпатичного Игрока, подружка давно об этом мечтает!

Подружка симпатичная, да. Да что там симпатичная — красивая! Мелкие голубые чешуйки ничуть не портят фигуру, глаза большие, желтые, зубы — как у человека, только клыки побольше. А женские прелести мпечки ничем не отличаются от прелестей человеческой дамы. Я ведь в полутора метрах от парочки, мне все видно. Особенно, если хорошенько присмотреться (ну а что еще делать, когда делать нечего?!).

Между прочим с гордостью отметил, что мужское достоинство рептилоида совсем жалкое, и ни в какое сравнение не идет с людским. Видимо поэтому мпечки кидаются на человеком с непристойными предложениями.

Но я — кремень! Не посрамил честь гомо сапиенса! Не отдался похотливой ящерке! Хотя сознаюсь…ну очень хотелось. Чисто в исследовательских целях!

— Ух, какой красавчик! — сказала Алла, когда я улегся между ней и Ксенией.

— Даа…хороший экземпляр! — ласково заметила Ксения, и провела мне рукой по спине, закончив маршрут пониже спины, после чего я тут же покрылся мурашками.

— Пойдем с нами поплаваем? — так же задушевно сказала Алла, поглаживая меня, как породистого кота. Только кота гладят по загривку, она же оглаживала мой зад.

— Пойдем! — вторила ей Ксения, выдыхая мне в ухо. Ее дыхание пахло цветами и почему-то морской капустой. Интересная смесь запахов — Лореаль отдыхает.

— Мы тебя так ублажим, так приласкаем — ты век не забудешь! — рука Аллы спустилась чуть ниже (я лежал на животе, чтобы не изображать из себя фонтанирующего кита).

— Я первая! — снова выдохнула Ксения — Ты никогда этого не забудешь! Пойдем!

И я пошел. Вернее — поплыл. Медленно так, сползая к обрыву. Да, я давно знал — тут заходишь в воду вначале по колено, потом по пояс, по грудь, и…опа! Там обрыв — метра четыре! Кто не знает — ухает с головкой. Хмм…с головой, то есть. Со всем, что имеется на теле. Неприятное ощущение — там и вода холодная. А в стене — рачьи норы. Хитрые люди ныряют, суют туда руку, и вытаскивают вцепившихся в нее клешнястых гадов. Я этим никогда не занимался — не переношу этих трупоедов, вшей-переростков. Я готов с ними бороться и терзать, когда они красненькие и с укропом, а чтобы совать в клешни свою драгоценную руку…да хрен им! Нет, и его точно не дам.

Спасла меня кикимора. Она неслась по воде так, что казалось — жидкость стала твердой, и с разгону впилась зубами в прекрасную сиську — самую прекрасную сиську из тех, что я видел в своей жизни. Не на картинке, имеется в виду, вживую. Русалка бросила мою ногу (они тащили меня за ноги), и стала отбиваться от разбушевавшейся твари. Вторая русалка пришла ей на помощь, замахала прекрасными руками, показав мне свой идеальный зад, и тут же поплатилась за агрессию — в мгновение ока с этого зада был сорван здоровенный кусок кожи, из-под которого заструилась зеленая кровь. Русалки похоже что визжали, но их уровень звука был таким, что я не мог слышать этот визг — только ощущал давление на барабанные перепонки. Ультразвук, это само собой.