Помоги проекту - поделись книгой:
Каждую секунду — по проценту! Да я подыхаю, черт подери! И ведь так все хорошо начиналось!
Вскакиваю, и бросаюсь в атаку. Мне все равно помирать, так перед смертью я эту тварь все равно уложу! Чего бы это мне ни стоило!
Удар! Еще удар! Еще!
«Повреждение…повреждение…повреждение…»
Тварь рвет меня, как Тузик грелку! И нет времени нырнуть за обрезом. Только мачете в руках, и…мое умение воина. Кстати, пишут, что оно растет. Перед смертью я стану прямо-таки настоящим воином!
Когда все закончилось — я этого даже не понял. Просто стоял и смотрел на кучу подрагивающего и воняющего мяса, опершись на окровавленное мачете и не в силах осознать, что я все-таки жив. А когда осознал, сбросил с плеч рюкзак, достал баночку с лечилкой и одним глотком ее осушил. Потом — банку с антидотом. Потом еще лечилку, еще, еще…
— Ускребся — ворчливо заметил кот — Всего пять процентов оставалось. Чудом ушел! У нее пятнадцатый уровень, а у тебя пятый. Чуешь разницу? Вот когда ты научишься читать объекты? Когда научишься на лезть на первую попавшуюся голую девку? Нет, надо срочно найти тебе какую-никакую деваху! Чтобы досуха тебя выжала, и ты не мечтал о лесных бабенках! Давай, покопайся у нее в брюхе. Может, что дельное найдешь. А то исчезнет и останешься ни с чем.
Я поднялся с земли, отряхнулся, осмотрел себя. Одежда — вхлам. Вот как поеду домой?! Бомж бомжом! Ну ладно штаны — щас модно в драных, но куртка?! И в крови все — в моей, и в ее крови. Кстати — что это за тварь?
— Что за тварь?
— Кикимора — фыркнул кот — непонятно только какого черта она из болота приперлась сюда? Видать сильно оголодала. Обычно она представляете тем, чего больше всего хочет ее добыча. Вот ты чего хотел? Молчишь? То-то же! Это и увидел. А мог увидеть и какого-нибудь Даню Миклушина в свадебном платье.
— Не мог! — тут же отвергаю гнусную инсинуацию, и перехожу в наступление — А ты не знаешь, где водятся кошки с человеческими лицами?
Кот издал ворчание, в котором мне явственно расслышалось что-то вроде «Бе-бе-бе», и отвернувшись, пошел к пеньку, вздернув хвост трубой. Помочился на пенек, продолжая держаться ко мне спиной, и потом сел чуть поодаль, внимательно разглядывая березняк у дороги. Ну а я занялся прозекторством, засовывая руку в живот твари едва ли не по локоть.
И то, что я обнаружил через минуту копания в кишках твари, просто-таки привело меня не то что в оторопь…я реально о….в общем — удивился. В руках у меня оказалась маленькая такая, пищащая копия кикиморы! Размером всего с два кулака, глазастая и зубастая!
— О господи… — только и сумел я сказать — О боже мой! Да что это такое?! Ой!
Маленькая тварь умудрилась меня тяпнуть! Да так, что у меня из руки закапало, как из дырявого крана!
Я пришел в ярость, хотел треснуть гадину о землю, но…то-то у меня в голове перемкнуло, и я не стал ее убивать. Вот не стал, и все тут! Маленький гаденыш не виноват, что родился кикиморой, он не выбирал, кем ему родиться. Так почему я должен его казнить?
Отнес в сторону, опустил на траву, вернулся к рюкзаку и выпил антидот. Нет, я не буду ее убивать. Может это и неправильно, но не буду!
«
— Жалостливый? — ехидно осведомился кот — да она вырастет и тебя сожрет к чертовой матери! Или кого другого сожрет! Они иначе-то и не могут! Кстати…ты знаешь, что она рождается уже взрослой? Впрочем — откуда тебе знать, нубу-то…и чего я спрашиваю?
— Это как — взрослой? — открываю баночку с лечилкой, выпиваю…и тут чувствую, что кто-то лижет мою рану. Опа! Кикимора! Приковыляла и нализывает то место, куда укусила. И…вроде как постанывает при этом!
— Нравится гадине твоя кровь — говорит кот, вылизывая лапу — Взрослая. Маленькая, но взрослая. До размеров мамаши дорастет за неделю — если ее кормить как следует. Ну и...со всеми вытекающими! Она помнит все, что помнит мамаша, и является ее точной копией. То есть — эта самая мамаша и есть. Клон ее.
— Подожди — недоумеваю я — А как она вообще размножается? Почкованием, что ли? Откуда у этой твари в животе оказывается ее копия?
— А вот тут интересно — фыркает кот — Зачинают-то ее люди. Ну, представь — встречается тебе в лесу красивая девушка. Ты ее спасаешь, везешь домой…или прямо тут, в кустах приходуешь. Они ведь очень, очень красивые! Когда оборачиваются женщиной. Вот от тебя-то и зачинается новая кикимора.
— Сразу скажи: что именно кикимора отгрызает своему партнеру после секса — вздыхаю я.
— Хмм…как ни странно — ничего не отгрызает! — ухмыляется кот — Ну так….покусает немного, чтобы ввести в кровь возбудитель. Кстати, яд кикиморы считается самым лучшим возбудителем, в сто раз более сильным, чем ваша виагра. В малых дозах, конечно же. Так что пока она не исчезла — ты бы ей ядовитые железы вырезал, вот там они, за щеками не видать. Дорого стоят, между прочим. По пять золотых каждая!
Лезть в рот этой твари мне очень не хотелось. Тем более на глазах у ее дочки, которая ковыляла за мной, как привязанная, не хуже иной собачки. Но чего не сделает жадность? Вырезал я эти два мешочка, каждый размером с ноготь большого пальца — положил в заранее купленный полиэтиленовый мешок и сложил все в рюкзак. Нормально. Теперь можно ехать.
Кота в рюкзак, рюкзак за плечи…готов! Поехали! Завожу тырчик — завелся просто идеально. Даже как-то…странно. Все-таки Китай, должен как-то проявить свое дурное происхождение, но…нет. Работает идеально!
Сажусь на сиденья, с замиранием сердца ожидая болезненного укола в зад, включаю передачи, и…слышу позади себя отчаянный писк:
— Мии! Мии!
Останавливаюсь, и вижу, что кикиморка бежит следом, протягивая ко мне когтистые руки. Вот же черт! И что делать? В сердце у меня что-то брякнуло, ну вот не могу я никого бросать! Как там насчет оставления в беспомощном положении? Статья такая есть!
— Дурак! Не вздумай! — слышу я голос кота. Голова Феникса появилась над не сильно затянутым отверстием рюкзака, и глаза котяры воинственно сверкали — Она у тебя печенку выест, идиот!
Но я остановился. Кикимора тут же неловко запрыгнула ко мне на колени, маленькая, как котенок, и я сунул ее в карман. Будь что будет!
«
Игра еще что-то перечисляла, но я это уже не слушал и не видел. Я бы вообще убрал эту чертову постоянно всплывающую надпись! Ну, на кой черт она мне нужна?
«
Ну вот, совсем другое дело! А то постоянно напоминает о том, что я умер, и каким-то образом встрял непонятно где. То ли на Земле, то ли в параллельном мире. Не хочу, чтобы мне об этом напоминали. Буду жить так, как если бы у меня просто открылись глаза.
Кикимора в кармане притихла, я осторожно потрогал бугорок на боку — вроде лежит, печень мою не грызет. Ну и слава богу. Пора ехать домой! Жму кнопку стартера…поехали!
На тырчике по городу ехать гораздо проще, чем на машине. Главное, чтобы не сбил какой-нибудь народный мститель, тырчиконенавистник. Но мне сегодня везло, и потому через час я уже подъезжал к дому, мучительно размышляя — как будузатаскивать аппарат на этаж. Однако, это оказалось делом вполне мне по силам — подхватил, да и попер, сам себе удивляясь. Все-таки тело я выбрал крепкое, а силы у меня прибавилось — и естественным путем, и с помощью колец-браслетов, коими я был увешан, как новогодняя елка игрушками.
Первым делом — разгрести содержимое рюкзака. Железы, зубы и все такое — в холодильник, чтобы не завоняли. Монеты — на стол, пересчитывать. Потом сдам в банк, на счет. Вышла очень даже приличная горка кругляшков, среди которых желтело немало и золотишка.
Пачка фотографий обнаженных девушек снова привлекла мое внимание. Я долго пытался понять — откуда взялись эти порноснимки, кто и зачем их таскал на природу, а ничего не придумав — все-таки решился и спросил у кота. Но он ничего вразумительного не ответил, только сделал улыбку Чеширского кота и почесал у себя за ухом:
— А ты выбери одну, поинтереснее, и когда будешь ложиться спать — положи ее под подушку. Или две — под подушку. А потом мне расскажешь, что было — если захочешь.
Вот и все объяснение.
Ужинал я борщом, уровень которого, как я помню, утром был немного повыше. Домовой, мерзавец…увижу что грязными лапами в кастрюле лазит — прибью!
Кикимору тоже покормил. Борщ она ела с аппетитом, так что никаких проблем с кормлением у меня не предвидится. Потом я ее выкупал под струей теплой воды — кикимора блаженно щурила глаза, улыбалась и сучила когтистыми лапами. Я ее замотал в полотенце, и она уснула, сопя двумя дырками и тихонькая похрапывая.
— Ты погляди-ка… — удивился кот — Да кикимора такая тварь, что для нее нет никаких авторитетов! Всех готовА сожрать! И кстати — еще не поздно сожрать. Вот уснешь, тут тебе и конец. Так что не обольщайся. И потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Я промолчал, и кот стал говорить про другое:
— Сегодня пойдешь сдавать хабар? Они так-то круглосуточно работают. Только ночью не стоит ходить — помни про адских псов. И кроме них хватает тварей, что тобой с радостью поужинают. И вот что — ты надумал, чем займешься? Что вообще будешь делать?
— Жить, что же еще? — вздохнул я — Ты правильно сказал: моя жизнь тогда, и жизнь сейчас мало чем отличаются. Я не преследую каких-то эпических целей. Мне бы просто комфортабельно пожить, исследовать этот мир…а что еще-то?
Кот не ответил. Я тоже не захотел продолжать разговор. Мне вдруг стало худо. Не так худо, чтобы бежать в сортир, на горшок — гораздо хуже. Душевный понос. Мысли, мысли, мысли…как там родители? Как они пережили мою смерть? Хоть бы уж не померли с расстройства… Кстати, и почему я не попытался их найти? Хотя…знаю — почему. Трус! Мне страшно. Мне очень страшно. Вот прихожу я к родителям, и…что? Что тогда? Они вообще-то меня узнают?
Нет, сдавать хабар не пошел. Улегся спать, завернувшись в простыню. Несмотря на то, что окна открыты — дома все равно было жарко. Лето ведь!
Кстати, может на пляж сходить? На нудистский. Да, именно на нудистский! Когда я ходил на пляж (а это было не так уж часто), шел именно туда. Почему? Да потому что терпеть не могу лежать на общем пляже. Людей — как муравьев! Детишки бегают, орут, грязь кидаются, по твоему полотенцу пробегают — ну и нафига мне это? А на нудистском — все чинно, благородно. Тут — стайка натуристов, люди все больше семейные, или изображающие семейных.
Тут — гомосеки обитают. Их почему-то на нудистском пляже пруд пруди. Так и вьются, так и вьются — в водичку заходят держась за руки, с визгом присаживаются — идиллия!
А по кустам — парочки и одиночки, вроде меня. Я обычно лежал, читал книжку, время от времени окунаясь в воду для охлаждения организма, ну а парочки сосредоточенно пыхтели и повизгивали в кустах, принимая различные позы из учебника по камасутре. И обычно имелась стайка извращенцев, которые подглядывают за трахающимися и самоудовлетворяются, служа так сказать фоном всему происходящему. В общем — жизнь бьет ключом, иногда норовит попасть и…по этому самому месту.
Только вот одному идти на пляж не хочется…девчонку какую-нибудь снять, что ли. Ну что я все с котом разговариваю, да с продавцами в приемке хабара. Эдак и одичать недолго! Девчонку бы в самый раз.
Под боком что-то прошуршало, когда я повернулся. Посмотрел — те самые порнушные фотки, за каким-то чертом оказавшиеся в хабаре. Убрал — с раздражением бросил рядом с подушкой. Потом выкину. Нафига мне эти картинки? Если уж совсем припечет — на то интернет есть с его широчайшим набором всевозможных роликов, под которые так хорошо...хмм…а потом уснуть. А эти фотки — полнейший архаизм. Они бы еще добавили в хабар какие-нибудь статуэтки, вырезанные из дерева или камня. Видел такие в музее — там бабы с огромными сиськами и невероятного размера задами. Во времена скифов наверное это считалось очень сексуально. Хотя…кто знает? Слава богу, у меня нет возможности узнать — как это все было во времена скифов. Меня туда не забросило.
С этими мыслями совершенно незаметно я и уснул.
И очнулся на огромной кровати — невероятного размера кровати! Просто каком-то аэродроме, а не кровати! И вокруг — толпа девушек! Молодые, очень молодые, не очень молодые, зрелые, подтянутые мадамы за сорок — на любой вкус. Они ходят вокруг меня, переговариваются, смотрят на меня, распятого. Да, распятого — руки и ноги растянуты в стороны и притянуты к кровати!
Одна, мускулистая, похожая на боксера деваха что-то сказала мне на незнакомом языке, потом приподняла мою голову и поднесла к моим губам то ли пиалу, то ли кружку, в которую было налито что-то терпкое, пахнущее травами. Глинтвейн? Грог? И тут я вдруг почувствовал, как сильно у меня пересохла глотка. Открыл рот, и в него полилась немного кисловатая, пахнущая мятой и чебрецом жидкость. Жадными глотками я выпил все содержимое кружки, не успел даже облизнуть губы, как в них впилась эта самая «спортсменка». Ее тело было горячим, гладким, упругим, и…
Я чуть не погиб. Сколько времени все это продолжалось — не знаю. Все, все женщины, что были в комнате…все они побывали со мной, и не по одному разу. А жидкость, которую я выпил, явно была чем-то вроде возбудителя. Я уже ничего не хотел, вернее — никого, я был выжат досуха, изнурен, раздавлен, а эта чертова оргия все продолжалась и продолжалась, и не было ей конца!
Спасла меня кикимора. Откуда она появилась — не знаю. Материализовалась, как из воздуха, и сходу вцепилась зубами в задницу очень милой молоденькой девице, которая завывая и раздирая мне грудь острыми ногтями (от полноты чувств-с!), скакала на мне уже в третий или четвертый раз. Среди всей толпы я запомнил ее по короткой мальчишеской прическе и родинке на верхней губе справа под носом.
Девица соскочила с меня, завопив так, что должны были залаять все собаки квартала, а кикимира принялась рвать зубами шелковые шарфы, которыми я был притянут к кровати за руки и ноги. Оголтелые бабы пытались ее отогнать, и главное дело так хитро — две отгоняют кикимору, одна целится запрыгнуть на несчастного-меня с развратными целями, но кикимора оправдала звание злобной твери — после нескольких покусов вся толпа сгрудилась в противоположном конце комнаты и только сладострастно вздыхала, умоляще глядя на мою измызганную тушку.
Щелк! Щелк! Последний шарф лопнул под напором зубов и моих мускулов, и…хоп! Темнота, тишина…и…сопение. На груди у меня сидит некто, глаза которого светятся зеленым огнем, и усиленно сопит, будто бежал сюда пять километров.
— Дурак! — слышу я голос кота откуда-то со стороны, от окна — Я же сказал тебе положить одну, одну картинку! А ты чего сделал?!
— Да какую картинку, я ничего не… — кричу в сердцах, и тут же осекаюсь…черт! Черт, черт! С трудом поднимаюсь с кровати, ласково перехватив поперек туловища удивительно горячую на ощупь кикимору, иду в ванную комнату. Включаю свет…и в сердцах матерюсь. Вся грудь в царапинах! И не только грудь! А еще — ребра проступают так, будто не жрал месяц, не меньше! Ох ты ж черт…что это было-то?!
— Что это было-то? — повторяю вслух, не надеясь на ответ. Кот, он такой вредный…захочет — ответит, не захочет…
— Это картинки для холостяков — с зевком отвечает кот — Положил под подушку, и видишь сон. И во сне ты с той девушкой, которая на картинке изображена. Артефакт это такой, не фотка. Сколько у тебя их? Штук тридцать? Ох, и отдохнул ты видать! Расслабился! Ми-ми-ми…
Я даже вначале не понял, что это за такое «ми-ми-ми». Оказалось — проклятое животное, которое не совсем животное, а даже совсем не животное — так хихикает. Развлекся он, понимаете ли! А я чуть не сдох, насилуемый толпой проклятых девок!
Стоп. Если это сон, так почему у меня царапины и все такое? И почему я ощущаю полный упадок сил в комплекте с…в общем — болит у меня мужское естество! Истоптан злыми бабами по-полной!
Спрашиваю кота, чтобы совсем уж развеять туман незнания, и получаю такой же, как и обычно уклончивый ответ:
— Так не все сны — сны! И вообще — сны бывают разные! И вообще — чего так обеспокоился? Ну оторвался, как следует, и что? Небось до того, как попасть в Игру только и мечтать мог о такой оргии, а вот поди ж ты — исполнилось! Слышал про рай у мусульман? Гурии там, и все такое? Так вот — отголоски Игры. Или про Вальхаллу — и это тоже. И ты — залетел в свой дурацкий рай. Небось, прыщавым юнцом мечтал оказаться в таком раю — ты один и три десятка распутных девок. Ну вот…получил. Понравилось?
— Не очень! — честно признался я — Не люблю, когда принуждают.
— А гуриям, думаешь нравится ублажать джигитов? Но кто их спрашивает? Вот теперь и ты узнал — каково это. Кстати — между прочим, это был рай и для тех девиц, что с тобой отрывались. В их раю лежит привязанный молодой мужчина, и они его…
— Тьфу на тебя! — не выдерживаю я — Какой извращенец эту игру писал?! И ты кот-извращенец!
— Да, я такой — загадочно улыбается кот, и зажмуривает глаза. Потом открывает их, с легким удивлением говорит — Кстати, твоя кикимора сильна! Это надо же — прорваться в чужой сон, и вытащить из него хозяина! Неужто она тебя и правда любит? Ты береги ее, такое редко бывает. Я вот за всю свою практику с таким не сталкивался. Хотя и слышал, что случается. Ты хоть имя ей дал?
— Имя? — слегка опешил я, и даже немного застыдился. И правда — имя зверенышу не дал. Я как-то и не подумал, что она теперь остается со мной жить, а раз остается — должен же я к ней как-то обращаться? Не так же, как делают некоторые невоспитанные лохматые существа: «Эй, ты! Эй!»
— Имя… — задумчиво повторил я. И правда — как ее назвать? Как-то смешно — не хочется. Она сегодня меня можно сказать спасла. Возможно, что и не выжил бы в эдакой страсти. А пусть будет просто…Оля! Ну вот Оля, и все тут! Была у меня одна знакомая девчонка — страшненькая, но очень ласковая, добрая. Мы дураки все смеялись — кто мол, ее замуж такую возьмет? А взяли! И живет, детей нарожала, муж на нее не нарадуется. Хозяйство ведет и все такое. А мы, ослы, на красотках женились. И чем закончилось? Мораль — жениться надо на страшненьких, они тебя будут холить и лелеять, и мужиков от них поганой метлой не надо отгонять.
— Ах, ты моя хорошая! — беру на руки кикимору, которая успела пробраться в ванную комнату и прижимается к ноге, как ласковый котик — Оля! Оленька!
Кстати — и не такая уж страшная…если присмотреться. Глаза светятся зеленым — так и чего? Мало ли какие глаза бывают! Кожа зеленая? Так у нас нет расовой сегрегации, у нас все нации в уважении — белые, желтые, красные, черные и зеленые! Когти острые? А ты не суйся под когти, не зли! Клыки торчат? Ну мало ли…вот та самая девчонка — ее Оля и зовут. У нее тоже зубы торчали. Так что теперь — зато характером хороша!
Между прочим — у моей мелкой зелепуки наличествуют все признаки женского пола…вот только сейчас разглядел. Интересно, когда вырастет, какой она будет? И вот еще что: если есть кикиморы женского пола, значит могут быть кикиморы-мужчины? Брр…как-то не хочется встретиться с такими. Я с женской особью едва разобрался, чуть меня на перерождение не отправила, а уж мужчина-кикимор меня бы точно на куски порвал. Было бы обидно.
Нашел лечилки, выпил, постоял у зеркала, глядя на то, как рассасываются царапины, синяки, покусы и потертости, и…отправился спать. «Фотки» сбросил на пол — на всякий случай, хотя кот и сказал, что они должны с неделю заряжаться, прежде чем снова заработают — но чем черт не шутит? Олю под левый бок, накрыв полотенцем, и под похрапывание уснувшего кота, закрыл глаза и отдался в руки Морфея. Проще говоря — вырубился, как провалился в прорубь.
Глава 7
Проснулся я с тяжелой головой, и очень плохим настроением. Под утро опять что-то приснилось, и такое гадкое, что вечерний сон с мерзкими девками, страдающими (или наслаждающимися?) полным отсутствием социальной ответственности, показался бы веселой, доброй сказкой. Вкратце: откуда-то лезли мерзкие чудовища, очень похожие на Вия из первого, советского фильма, и я отбивался от них немногочисленной посудой, предоставленной мне щедрой Игрой. Чашки, блюдца, блюда — все эти снаряды разбивались о морды тварей, не нанося им ни малейших повреждений, и если бы не моя бесстрашная Олька — не знаю, чтобы со мной случилось. Кикиморка выскочила вперед, и за считанные секунды разобралась с поганым воинством, искусав им бородавчатые морды, а потом, уже бегущим, и бегемотоподобные зады.
Когда проснулся — кота в квартире не было. Куда подевался, как из нее вышел — не знаю. Портал открыл, что ли. Или умеет проникать сквозь твердые преграды. Теперь я уже ничему не удивлюсь.
Только собрался пойти нагреть себе чашку борща, на кухне грохнуло, покатилось, и в душу вкралось подозрение…нехорошее такое подозрение! Я откинул простыню, которой накрывался, рванул на кухню, открыл дверь, шагнул, и…шлеп-бах! — покатился по линолеуму, крепко приложившись спиной и затылком. Так, что у меня в голове зазвенело. Жир, даже застывший, работает как смазка для босых ступней. Все равно как на лед вышел. И прежде, что войти в состояние «грогги», успел заметить толстый зад в потертых штанах еще советского изготовления (я такие на помойке видал!), втискивающийся куда-то под мойку.
— ААА! — сказал я, бухаясь затылком о пол.
— Шшш! — сказала кикимора, отважно бросаясь вслед за агрессором.
— Иии! — послышался из-под мойки визг владельца толстого зада.
Все. Борща нет. На полу сиротливо валяется кусок мяса на кости, с явными следами злодейского надкуса.
— Проклятый бродяга! — услышал я голос справа от себя, посмотрел, и обнаружил человечка в спортивном костюме, вернее — домового в спортивном костюме. Яков, как он представился. Яшка, в общем.
— Что за бродяга? — автоматически поинтересовался я, осторожно ощупывая голову.
— Федька это…домовой! — вздохнул Яков — хозяйка квартиры померла, а новые хозяева возьми, да и пригласи попа. Он святой водой обрызгал, молитвы почитал, и…все. Выгнал Федьку. И куда ему пойти? И жрать тоже хочется. Вот он и лазит по чужим квартирам, ворует, пакостит понемногу. Так-то он незлой, только руки растут из задницы — то уронит чего-то, то разобьет. Если бы половчее был, так бы никто и не ругался, но этот дурак не умеет потихоньку.
Тут послышалась возня, пластик, прикрывающий колена мойки отошел в сторону, и на свет появилась кикимора, которая пятясь и урча тащила за собой причитающего и хнычущего мужичонку неопределенного возраста. Ему можно было дать от пятнадцати до пятидесяти лет возраста — ростом всего сантиметров двадцать, с бочкообразным телом и круглым, розовым лицом он походил на какого-то мультяшного персонажа. Только не помню — на какого. Антошка? Ну если только мордой… Но вообще, отторжения человечек не вызывал, довольно-таки симпатичный, вызывающий доверие сущел. Глаза огромные, темные, и очень испуганные — плюшевая игрушка, да и только!
— Сильна малышка! Что твой трактор «Фордзон»! — уважительно заметил домовой Яков — Хозяин, ты хочешь Федьку ей скормить? Жалко дурака…но вообще-то в дому поспокойнее станет. Всем надоел!
— А ты откуда про «Фордзон» знаешь? — удивился я такой осведомленности домового.
— Ооо…я много чего знаю! — усмехнулся Яков — Вообще-то я раньше в деревне жил. И трактор видел, Фордзон этот самый. Потом, когда хозяева переселились в город — они меня с собой забрали. Вот теперь в городе живу. Несколько квартир уже сменил! Старые хозяева помирают, так я за новыми перехожу, в новый дом. Нам ведь без дома никак. Главное, чтобы не прогнали, как Федьку. Обидно же!
— А вы что, нечистая сила, раз вас святой водой можно изгнать? — заинтересовался я.
— Хозяин…а ты дай определение нечистой силе — подмигнул домовой — Что такое чистая, а что нечистая сила. Сможешь?
— Ну…нечистая — от дьявола, зло творит — не сдался я — Чистая сила — от бога. Что тут сложного?
— Вот ты ешь говядину (домовой указал на погрызенный кусок мяса) — это чистое дело?
— Да знаю, знаю — скривился я — Сейчас начнешь: «А с точки зрения коровы?!» Мол, нее бывает ничего однозначного черного и белого. Слыхивал, знаю. Только чушь это все. Вспомни концлагеря, лагеря смерти. Что, там тоже белое было?
Поделиться книгой: