Сборник Забытой Фантастики №4

– И что касается меня, я не колеблясь признаю то же самое, – сказал я.

– Мы можем что-нибудь сделать? – спросил капитан.

– Сейчас – ничего. Все, что я могу сделать, это как можно скорее вернуться домой и организовать спасательную группу, – ответил я.

До конца путешествия пассажирам "Аурании" было о чем поговорить. Дискуссии относительно правильных интерпретаций того, что они видели, разгорелись, но теперь все были единодушно уверены, что они серьезно ошибались относительно работы профессора Ламонта.

Отчеты о самом странном путешествии, когда-либо совершенном судном, были разосланы по радио во все уголки земли, и никто не колебался, чтобы выразить профессору Ламонту ту признательность, которую он заслуживал. "Ценность человека не узнается, пока он не умрет" – это верная поговорка.

Как только я смог, я вернулся в лабораторию и приступил к работе по организации спасательной экспедиции. Оборудование готово, и через несколько дней мы уезжаем. Я верю, что мы вернемся с доктором Ламонтом и его спутниками или вообще не вернемся. Однако, прежде чем уйти, я написал эти строки, чтобы вся история создания и утери сферы могла быть полной. Другие отчеты о нашем странном посещении Атлантиды будут опубликованы членами Международного географического общества, капитаном Мэтьюзом и другими, к которым я могу отсылать своих читателей. Вы читали мой отчет о нашем посещении Потерянного континента, а теперь пожелайте мне удачи в моем предприятии по возвращению потерянных.

КОНЕЦ

ГРАВИТОМОБИЛЬ

Д.Б. МакРей

Древний маленький паровозик медленно и с трудом пробирался по ржавым рельсам и, наконец, остановился у одинокой лачуги. На одном конце ветхого здания висела побитая непогодой вывеска со словами "El Centro" с уже едва различимыми буквами.

Конечно, это не могло быть тем местом, где я должен был встретиться со своим старым другом Гарри Тисдейлом.

Я взглянул на письмо, которое он мне написал. Да, там определенно было написано "Эль Центро", и это окончательно уверило меня, что он встретит меня здесь. Я вышел из старого вагончика, который эта мексиканская железная дорога с удовольствием называла своим пассажирским вагоном, сел на скамейку, которая выглядела так, словно могла рухнуть в любой момент, и приготовился ждать прибытия моего друга. Когда поезд тронулся, кондуктор с жалостью посмотрел в мою сторону, как будто сомневаясь в здравомыслии любого, кто остановился бы в этом забытом месте.

Я приехал сюда по приглашению Гарри Тисдейла, моего старого приятеля по колледжу. Мы вместе начинали изучать науку много лет назад, но вскоре учеба отошла на второй план, и математика стала главной причиной моего падения. Я провалил так много экзаменов, что "комитет по вылетам" наконец сообщил мне, что мое отсутствие будет преимуществом для университета.

Гарри, с другой стороны, просто съел всю математику, которой его могли накормить, и на втором курсе удивил своих профессоров и одноклассников, написав на доске решение задачи, которая была дана классу в качестве образца неразрешимого примера.

Физика и химия увлекли его до такой степени, что ему едва удавалось получать проходные оценки по некоторым другим предметам. Однако, несмотря на свой блеск, он не был любимцем профессоров. У него была крайне раздражающая привычка говорить о своих собственных идеях, когда его просили декламировать в классе, и он был не прочь указать на недостатки в рассуждениях преподавателя, когда замечал их. Тот факт, что он с такой же вероятностью поднимал вопрос на эту тему в классе, как и наедине, не прибавлял ему популярности среди преподавателей.

В лаборатории он раздражал их тем, что пренебрегал своей работой для проведения частных экспериментов и использовал собственные методы, предпочитая их следованию указаниям преподавателей.

Хотя большинство профессоров невзлюбили его по этим причинам, они не могли найти весомого предлога, чтобы избавиться от него. Ему всегда удавалось закончить свои задания раньше отведенного времени, и даже когда его торопили, ограничивая время, его работа неизменно была правильной.

В конце концов ему присвоили докторскую степень, отчасти из-за некоторых опубликованных им исследований, которые преподаватели проигнорировали, но которые в конечном итоге оказали должное университету, отчасти, без сомнения, потому, что это был лучший способ убрать его с дороги. Несколько концернов предлагали ему хорошие должности химика, но он отверг их все.

– Слишком много рутины, – сказал он. – Я не вижу никакого удовольствия в том, чтобы целый день торчать в лаборатории, помешивая что-то в мензурке так, чтобы любой тупица научился имитировать это за день или около того.

Вскоре после этого он исчез, и я ничего не слышал о нем в течение нескольких лет.

Затем однажды вечером, когда мы ужинали с Биллом Уэстоном, другим одноклассником, который стал коммивояжером концерна горнодобывающего оборудования, разговор перешел на обсуждение того, что стало с некоторыми из наших старых друзей.

– Кстати, – сказал Билл, – я столкнулся с Гарри Тисдейлом во время моей последней поездки по Мексике.

– Мексика! – воскликнул я, – Что, черт возьми, он там делает?

– Рабочие шахты – довольно неплохая собственность. Я продал ему большую партию оборудования и расходных материалов. И кажется, у него все идет хорошо.

Я пролил ложку супа на свой лучший смокинг. Я не мог представить Гарри шахтером. Он более естественно вписывался в мир мечтаний и теорий, чем в практический мир охотников за долларами.

Любопытство побудило меня написать ему по адресу, который дал мне Билл. В быстро пришедшем ответе меня сердечно пригласили приехать и нанести ему визит. Я принял приглашение, и теперь вот я смотрел на унылый пейзаж.

Прошел час, и я почувствовал глубокое отвращение к самому себе за то, что потратил уйму времени и денег исключительно на то, чтобы удовлетворить свое любопытство. Если бы поезд вернулся в это мгновение, я, без сомнения, снова отправился бы домой. Если бы я только мог получить представление о том, что ждет меня в ближайшем будущем, я бы никогда не стал ждать поезда… Я бы вернулся пешком, но у меня не было ни малейшего представления о грядущих событиях, и я просто ждал.

– Вы мистер Альберт Фишер? – спросил приятный голос у меня за спиной.

Вздрогнув, я резко обернулся и увидел обладателя голоса, высокого светловолосого молодого человека лет двадцати пяти.

– Доктор Тисдейл не смог уехать этим утром, поэтому он послал меня встретить вас и привести на место. Я Пит Нельсон, один из его помощников, – заявил он.

Он подвел меня к шикарному родстеру, на котором он незаметно подъехал, пока я был погружен в свои мысли. Мы забрались внутрь, и Пит нажал на газ. Он показал себя отличным водителем. Местами дорога была довольно каменистой, но он продемонстрировал почти сверхъестественное умение не попадать на ухабы. Я тщетно пытался завязать с ним разговор.

Мы остановились перед длинным низким зданием, которое выглядело так, словно это могло быть офисом или лабораторией. Вокруг были разбросаны другие здания, которые, как я решил, должны быть зданиями шахты.

– Доктор Тисдейл, я думаю, в своем кабинете, – сообщил мне Пит, направляясь к входной двери здания.

Прежде чем мы успели войти, дверь распахнулась, и я обнаружил, что уже энергично пожимаю руку своему старому другу.

– Что ж, Эл, похоже, что снова вижу тебя как в старые добрые времена, – сказал он. – Как у тебя дела?

Затем, прежде чем я успел ответить, он добавил, что я как раз успел к обеду, и мне лучше пойти к нему и умыться.

Ужин был превосходным, но я был так заинтересован моим хозяином и его историей о том, как он стал шахтером, что не обратил особого внимания на еду.

После окончания колледжа он некоторое время бродил по округе, пытаясь найти какой-нибудь способ заработать достаточно денег, чтобы оборудовать частную лабораторию, где он мог бы проводить исследовательскую работу в соответствии со своими собственными идеями. Однажды старый старатель показал ему несколько кусков необычного желтого землистого материала, который Гарри проанализировал и обнаружил большое содержание радия. Они стали партнерами, и Гарри открыл способ извлечения радия с меньшими затратами, чем при старом способе. В результате они разбогатели. Потом старик умер, оставив свои интересы к шахте Гарри.

В результате Гарри смог осуществить свою давнюю мечту о создании собственной исследовательской лаборатории. Благодаря доходу от шахты он мог продолжать свои эксперименты, не беспокоясь о финансовых вопросах.

– Но, возможно, вы предпочли бы увидеть все своими глазами, чем слушать мой рассказ об этом, – сказал он, ведя меня к задней части здания.

– Мне было бы интересно сделать и то, и другое, – ответил я.

Когда мы переступили порог, я был поражен, увидев, чего он добился. Огромная комната была заполнена всеми мыслимыми аппаратами, и очень многими видами, которые я никогда бы не смог себе представить. Там были огромные стеклянные колбы странной формы, в некоторых из них пузырилась жидкость, другие светились странным светом, как будто через них проходил какой-то электрический разряд.

Несколько мужчин деловито работали в разных концах комнаты. По большей части они казались молодыми людьми, но каждый из них, как мне виделось, был сильно заинтересован в том, что он делал.

– Эти молодые люди, которых вы здесь видите, в некотором смысле мои ученики. Поскольку мои методы и аппаратура значительно отличаются от тех, что используются в колледжах и в других лабораториях, я счел необходимым обучать своих сотрудников в моей собственной лаборатории. Некоторых из этих людей я выбрал из колледжей. На самом деле, я считаю своим долгом узнать о тех студентах колледжа, которые проявили исключительные способности в областях, которые были бы полезны в моей работе. Однако довольно многих из этих людей я полностью обучил в своей собственной лаборатории, и я обнаружил, что, устраняя множество второстепенных предметов, которые заполняют учебную программу колледжа, они способны добиться исключительно быстрого прогресса.

Говоря это, Гарри подвел меня к окну, из которого открывался вид на несколько небольших зданий.

– Это личные лаборатории, предоставленные некоторым из моих передовых сотрудников, – сказал он. – У меня есть люди, работающие почти во всех отраслях науки, химии, физике, геологии и многих других областях, – продолжил он объяснять. – Я не верю, что в каком-либо университете есть лучшее оборудование, чем у нас здесь, благодаря шахте.

Открытие

Он привел меня в другую комнату, заполненную аппаратурой, еще более сложной, чем та, которую я видел до сих пор. Огромные машины, которые, казалось, были электрической природы, выстроились вдоль одной стены, в то время как на стеллажах, перемещаемых взад и вперед по комнате, стояло ошеломляющее множество устройств, которые я даже не могу попытаться описать.

– Я хочу показать вам свое последнее открытие, – сказал он, когда мы остановились перед любопытно мигающей лампочкой. Предмет был около фута в диаметре и сделан из какого-то материала, очень похожего на стекло, но имевшего странный полупрозрачный вид, какой бывает у толстого куска целлулоида. На верхней части колбы была своеобразная воронка, ведущая внутрь устройства. С каждой стороны воронки в нее шли электрические провода. На одном конце, если можно сказать, что у сферы есть конец, короткий металлический стержень выходил из колбы и заканчивался набалдашником.

Гарри щелкнул выключателем, и лампочка загорелась странным зеленоватым светом. Затем он взял флакон с металлическим на вид порошком и высыпал несколько крупинок в воронку на верхней части сферы.

Пара пинцетов, лежавших на скамейке, тут же подскочила и вцепилась в ручку на конце металлического стержня. Гарри посмотрел на меня. Очевидно, ожидался какой-то комментарий.

– Какой-то новый способ развития магнетизма? – рискнул я предположить.

– Не совсем, – ответил он. – Что бы вы сказали по этому поводу?

Он положил кусок меди на стеллаж, где лежали пинцеты. Когда он отпустил его, он полетел, чтобы присоединиться к пинцету. Затем кусок резины, грифельный карандаш, несколько серебряных монет и, наконец, стеклянная пробка от ближайшей бутылки подпрыгнула к ручке, когда их поднесли поближе.

Я мог только пялиться на разнообразную коллекцию предметов, прилипших к ручке. Я не был до конца уверен, что это не был какой-то фокуснический трюк, выполненный для моего развлечения.

– Альберт, я открыл секрет гравитации! – сказал Гарри, когда тот выключил ток, и предметы упали.

– Гравитация! – воскликнул я. – Ты хочешь сказать, что ты нейтрализовал гравитацию, когда только что заставил все эти штуки прыгать вокруг?

– Ну, это вряд ли можно назвать нейтрализацией, – ответил он. – Это досадная ошибка, в которую впало очень много людей, даже среди ученых. Они предположили, что правильный способ подойти к проблеме гравитации состоял в том, чтобы попытаться найти какие-то средства нейтрализации силы притяжения.

– Нейтрализация силы – важный и интересный этап решения проблемы, – продолжил он. – Но я давно решил, что это неподходящий подход, если мы рассчитываем узнать что-либо о природе гравитации. Если бы мы однажды открыли природу силы, тогда было бы просто разработать средства контроля, направления или даже нейтрализации ее.

– Вы открыли, что это за сила? – спросил я.

– Да, это вибрация в эфире, имеющая чрезвычайно короткую длину волны, намного короче, чем любое другое известное излучение, будь то свет или рентгеновские лучи. На самом деле, ни один обычный прибор не может их обнаружить.

– Как же вы их обнаружили?

– Я рассматривал различные теории, которые были выдвинуты, и обнаружил, что ни одна из них не предлагала никакого объяснения того, почему определенные материалы, такие как свинец и золото, должны испытывать сильное притяжение, в то время как на другие, такие как алюминий и водород, так же воздействует, но слабо. Вы понимаете, не так ли, что вся материя состоит из атомов, которые, в свою очередь, состоят из электронов и протонов, электронов, вращающихся вокруг ядра, состоящего в основном из протонов, таким образом, что атом напоминает солнечную систему в миниатюре? – спросил он.

– В общих чертах, – ответил я. – Я помню, что профессор Фостер в колледже читал о них лекции.

– Очень хорошо, – сказал Гарри. – Возможно, вы также помните, что более тяжелые атомы состоят из большего количества протонов и электронов, чем атомы более легких элементов. Однажды меня осенила мысль, что, поскольку увеличение числа протонов в атоме сопровождается увеличением массы и в то же время увеличением силы, с которой этот атом притягивается другими частицами материи, эта сила должна быть вызвана чем-то внутри протона.

– Уже было доказано, – продолжил он, переходя к своей теме, – что обычный свет возникает в результате внезапных изменений энергии, которые возникают, когда электрон перескакивает с одной орбиты на другую в ходе своих оборотов вокруг ядра атома. Теперь я обнаружил, что сам электрон состоит из еще меньших субэлектронов. Изменения в орбитах субэлектронов создают гравитационную волну. С помощью моего нового метода четырехкратной гипоциклоидной интеграции я вычислил…

– Подожди немного, – воскликнул я. – Я уже перестал тебя понимать!

Гарри рассмеялся.

– Я почти забыл о твоем незнании высшей физики. Я как раз начал рассказывать тебе именно об этом.

– Неважно, я поверю вам на слово, если вы просто сообщите мне результаты на простом английском.

– Хорошо, Эл. Если свести к голым фактам, то машина, которую я тебе показывал, производит гравитационную волну. Энергия излучается от ручки на конце стержня. В результате это притягивает другую материю. Изменяя количество вещества, которое, как вы видели, я добавлял в воронку, я могу регулировать мощность излучаемой волны. Когда она становится более сильной, чем притяжение земли к какому-либо объекту, тогда объект будет двигаться к источнику более сильной волны. Путем соответствующих изменений в электрических силах, которые я применяю, я могу изменять природу волны до тех пор, пока не получу силу отталкивания вместо силы притяжения.

– Но почему все, что находится в комнате и даже снаружи, не летит к вашей машине, как только вы ее включаете? – спросил я.

– К счастью, его дальность действия ограничена сравнительно небольшим расстоянием, в зависимости от размера стержня и используемой мощности. За пределами радиуса около восьми или десяти дюймов с помощью этой конкретной машины сила притяжения становиться меньше, чем у земли, и, следовательно, не возникает больших возмущений.

Гравитомобиль

– Какое практическое значение в этом теперь, когда вы сделали это открытие? – спросил я.

– Пойдем со мной, и я покажу тебе одну из самых великих вещей, о которой когда-либо мечтали здесь, на этой земле, – ответил Гарри.

Он вывел меня через заднюю дверь и повел к невысоким холмам неподалеку. Мы перевалили через первый гребень и посмотрели вниз, в долину на другой стороне. Там было несколько маленьких построек, похожих на сараи, расположенных большим кругом. В центре этого круга строилось какое-то огромное сооружение. Оно было так покрыто строительными лесами, что можно было разглядеть лишь немногие детали.

– Что это? – спросил я.

– Я называю это "Гравитомобилем", – ответил он.

Когда мы подошли ближе, я смог разглядеть одну из прорех в строительных лесах и обнаружил, что сооружение представляет собой огромный шар, сделанный из того же необычного материала, похожего на стекло, что и колба в лаборатории. В более толстом корпусе, использованном здесь, полупрозрачный внешний вид был более заметен, чем в колбе меньшего размера.

Повсюду лазали рабочие, занятые различными работами. Одни снимали металлические формы, в то время как другие, выше, заливали на место пластиковую смесь, которая, с моей точки зрения, казалась бетоном.

– Это пластоний, новое соединение, которое я синтезировал, – сказал Гарри. – Его можно смешать и залить в нужное место, как бетон. После застывания он становится прочным, как сталь, и лучшим изолятором, чем стекло. Когда все будет готово, из него получится прекрасный шарик. Ты так не думаешь? – спросил он.

– Ради любви к Питу, ты же не хочешь сказать, что собираешься построить одну из своих сумасшедших машин такого размера, не так ли? Да ведь, живой человек, ты разнесешь все на мили вокруг! – запротестовал я.

– Ты забываешь, что мне не нужно использовать всю мощь. Кроме того, не забывайте, что я могу настроить длину волны так, чтобы она притягивала только те конкретные вещества, которые я хочу привлечь.

– Какая польза от этой штуки?

– Правильно направляя силы отталкивания, я смогу поднять машину в воздух, а за счет одновременного использования сил притяжения от других излучателей я смогу поднимать предметы всех видов и переносить их туда, куда захочу. Вот почему я называю это Гравитомобилем – машиной для передвижения с помощью гравитационных сил. Разве вы не видите, насколько полезным может быть такое устройство?

– Возможно, – сказал я, – если хитроумное устройство будет работать так, как вы предполагаете.

– В этом нет никаких сомнений, – оптимистично ответил он. – Это основано на надежной теории, подкрепленной математикой. Нет никаких причин, по которым это должно потерпеть неудачу.

В течение следующих нескольких дней большая часть лесов была снесена, и рабочие начали возводить на дне сферы металлическую конструкцию в виде коробчатого отсека глубиной около десяти или двенадцати футов и шириной около двадцати футов или около того. Все это было прикреплено к поверхности сферы.

Как только это было закончено, к удовлетворению Гарри, они начали еще возводить еще по одной конструкции с каждого конца первой. К концу недели кольцо металлических отсеков полностью охватило сферу. На концах были установлены две большие металлические конструкции в форме купола, если можно сказать, что у сферы есть конец, так что все это напоминало огромную модель земли с цепочкой отсеков, идущих вокруг экватора, и металлическим куполом на каждом полюсе.

Большую часть времени Гарри оставался в своей лаборатории, лихорадочно работая над какой-то проблемой. Не желая беспокоить его, я провел некоторое время, наблюдая за строительством Гравитомобиля, который теперь стал вызывать у меня особое восхищение.

Когда работа над этими отсеками, как я назвал их за неимением лучшего названия, была закончена, Гарри вышел и начал руководить установкой в них большого количества оборудования. Время от времени он находил несколько свободных минут, чтобы объяснить мне, что делается.

Оказалось, что вместо того, чтобы быть одним огромным шаром, как я думал, сфера была разделена на несколько секций или независимых блоков. Каждый из металлических отсеков был электростанцией и постом управления для одной из секций. Было четырнадцать таких отделов, расположенных под таким же количеством секций пояса, кроме одного на каждом конце, где располагались два купола или колпака.

– Основные генераторы волн, которые будут обеспечивать силы притяжения или отталкивания, необходимые для движения машины в космосе, расположены под центральным поясом, – сказал Гарри. – Вы видите эти заостренные стержни, которые расположены по окружности?

Я поднял глаза. Через отверстие в центре каждого отсека наружу был помещен длинный заостренный металлический стержень, который фиксировался на месте путем заливки массы изоляционного материала, пластония, вокруг его внутреннего конца.

– Это радиаторы. Направляя отталкивающие волны через стержни, направленные вниз, вся машина будет отталкиваться от земли с силой, зависящей от количества энергии, которую я использую. Направляя волны в одну сторону, я смогу двигаться в любом направлении. Я полагаю, вы видели лодки, которые приводили себя в движение, выбрасывая струю воды за корму?

Я кивнул.