Долг наемника

— Куда ты должен был коробочку принести? Куда? Что за место?

— У капитана на улице Бандюэля есть домик, о котором никто не знает. На доме еще труба смешная, с котом. Капитан сказал, что будет ждать меня каждую среду, в полночь.

Я снова посмотрел на мага и тот снова кивнул — мол, есть такая улица, и дом этот он знает.

— Вы с капитаном на этом месте все время встречаетесь? Или есть другие места? Только не говори, что впервые его заказ исполняешь.

— Ну, было, пару раз, — буркнул бандит.

Дальше мне слушать было неинтересно. То, что дворцовая стража иногда сотрудничает с бандитами, такое бывает. Ну, как устранить нужного (то есть, ненужного) человека, не привлекая внимания к Высочайшей особе? Другое дело, если стража, или ее начальник, «играет» исключительно на себя. Но это пусть господин Габриэль выспрашивает и расспрашивает. Ему информация пригодится, когда вернется домой. Похоже, дворец герцога — тот еще гадюшник. (А скажите-ка мне, какой дворец не гадюшник? Ну, если не гадюшник, то террариум!)

— Ладно, об этом ты господину магу расскажешь. А мне скажи — как зовут придворного мага Ботэна? Ты с ним знаком?

— Зовут его Себастьян, или Себастиан. А зачем это? Я его в жизни не видел. И в Ботэне я всего один раз был, когда в солдатах служил. Мы там полгода крепость осаждали, а потом начальство сказало — идите обратно.

Пожалуй, парень не врет. Что ж, самое важное я узнал. Придворный маг Ботэна и начальник дворцовой стражи, никак не связаны между собой. Ну, разве что, цель у них общая — помешать нам отыскать наследника. С королевством — более-менее понятно, а вот какие цели у начальника стражи, совсем неясно. Может, он тоже претендент на престол Силингии?

Оставив вожака придворному магу, я пошел на встречу с цыганами. Попутно глянул — как там наши пленные?

Возле них суетилась Папуша. Цыганка успела перевязать одному из неудачников выбитый глаз, а у второго укладывала сломанную кость в лубок. М-да…

— Помощь нужна? — поинтересовался я.

— Дадо лучше помоги, — хмыкнула девушка. — У него язык чешется, пусть о тебя чешет.

Потом, цыганка быстро подошла ко мне и, ухватив за голову, поцеловала в губы так крепко, что я едва не задохнулся. Резко отстранившись, сказала:

— Спасибо. Я дадо сказала — не бойся, Артакс скоро придет, нас спасет! А он — откуда здесь твой рыцарь возьмется? К смерти готовься. А ты взял, и пришел!

— А не пришел бы?

— А не пришел бы, пришлось бы на нож бросаться. Или дадо бы меня прирезал. Живой бы я не далась!

Глава 8. Военные трофеи

Зарко-цыган сидел рядом с фургоном, без штанов, с ногами, забинтованными от паха до щиколоток и, грустно смотрел на место недавнего сражения. Старику ужасно хотелось глянуть — нет ли в карманах убитых разбойников чего-нибудь интересного? О, как я его понимаю! Пока старый цыган не очухался, я успею пройтись, а иначе, ничего не останется. Сделав цыгану ручкой (на что Зарко сердито отвернулся и сплюнул) я пошел мародерствовать. Хотя, в среде наемников, где я обитал последние годы, добыча на поле боя считалась военным трофеям, а мародерами мы называли тех, кто шел по нашим следам и обирал раненых. Мы-то, своей шкурой рисковали! Правда, по карманам я никогда не рылся (нет, вру, пару раз было, искал важные вещи), а вот оружие, взятое с врага, считал вполне законной добычей. Вот и сейчас меня интересовало оружие. Не для себя, а для господина мага. Посох, штука хорошая, но лучше отыскать что-нибудь понадежнее.

К сожалению, у разбойников ничего приличного не нашлось. Пара мечей, с расколотыми деревянными рукоятками, обмотанными кожаным шнуром (можно бы починить, но смысла нет, слишком тяжелые), два топора, а все остальное — копья с широким жалом, нечто-то, напоминающее багор с острием, дротик, да ножи с кинжалами. Оно и понятно. Не слышал, чтобы бандиты затевали состязания со своими жертвами, а копьями да кинжалами «работать» сподручнее. Ну, вот этот кинжал, он подлиннее, подойдет. А в Швабсонии что-нибудь купим сообразно вкусам и навыкам господина Габриэля.

Зато я нашел арбалет! Точнее, нашел два. Один, который взводил незадачливый бандит, был обычным армейским оружием — массивный, с расшатанными креплениями, со «стременем», готовым вот-вот оторваться, с одним зацепом для тетивы (второй рассыпался). Если поменять замок, укрепить ложе и дугу, при должном уходе, мог бы еще работать и работать. В армии арбалетчик не довел бы оружие до такого состояния (сержант ему шкуру спустит!), а вот в разбойничьей банде… Хотя, нет. Настоящий бандит, у которого жизнь зависит от удачного выстрела, тоже содержит «орудие труда» в исправности. Скорее всего, арбалет долгое время где-то валялся, и был позаимствован для этого случая. В сущности, один-два выстрела из него можно сделать, а больше и не нужно.

А вот второй, отыскавшийся в кустах! Не арбалет, а мечта! Мечта, песня, сказка! Сборное ложе — клен, вперемежку с костью, в три слоя! Подозреваю, что проклеен он рыбьей костью и выдержан под грузом. Дуга поначалу показалась мне металлической, но на самом деле была выточена из какого-то твердого дерева. Есть приклад и небольшая рукоять. Еще прилагался изящный колчан с десятком болтов.

Я не люблю ни инкрустации, ни позолоту, украшающие оружие. К чему лепить на лезвие меча драконов, грифонов и прочей, геральдической фауны? Но этот арбалет совершенно не портили инкрустации из красной древесины — верблюд, а рядом с ним голова быка. Бык и верблюд! Интересное сочетание. К чему бы оно?

Когда арбалет лёг ко мне в руку, я понял — это мое! Не знаю, стану ли я им пользоваться, но себе оставлю.

Я так залюбовался совершенной машинкой для убийства, что почти не услышал шагов мага. Почти — это значит, что все-таки услышал, только позже, чем нужно.

— Разрешите? — попросил маг.

Чуть-чуть поколебавшись, я передал арбалет Габриэлю.

Придворный маг не потратил много времени на осмотр. Он повертел оружие, погладил пальцем рисунки.

— Арбалет им свой дал, сволочь, — выругался маг.

— Арбалет капитана стражи? — догадался я. Получив обратно оружие, еще раз посмотрел на голову быка и змею. — Это что? Личный знак? На герб не похоже.

— Это номер, — буркнул Габриэль. — Вся дворцовая стража была вооружена арбалетами под номерами.

— Номер? — удивился я.

— Вначале хотели сделать простую гравировку, цифрами, потом решили, что буквенное изображение интереснее.

Вообще-то, если вооружаешь людей однотипным оружием, очень удобно. Знаешь, с кого спросить. Но голова быка и верблюд? Буквенное изображение? Хотя… Если подумать.

По старой привычке я начал рассуждать вслух:

— Голова быка это просто — она означает букву «алеф» — если положить набок, будут рога. Теперь, верблюд… На языке Старой империи… — Видя, что маг уже открыл рот, чтобы подсказать, я поднял вверх указательный палец: — Подождите, мэтр Габриэль, попробую сам. Итак, алфавит Старой империи был принят на основе письма антиков, а тот…кажется, карфагеняне, или финикийцы. Альфа, бета, гамма … Но откуда верблюд? Точно! Гамма — наша буква «с», у финикийцев именовалась верблюдом. Значит, мы имеем верблюда, то есть, цифру «три» и быка, что означает «один». В сочетании они будут давать «тридцать один». Хотя, стоп! Три и один дают сочетание — «три на десять», «тринадесять»! У этого арбалета номер тринадцать!

Похоже, я сам удивился своей догадке, а уж как был изумлен господин маг.

— Артакс, я в полном недоумении, — развел руками придворный волшебник. — За несколько минут вы расшифровали знаки, которые наши придворные мудрецы сочиняли целый месяц.

Я не стал объяснять, что ничего сложного здесь нет. К тому же, на родине моей матушки, где текут могучие реки, а зимой все заметает снегом, вместо индийских цифр при вычислениях используют греческие буквы. Не очень удобно, но тут, дело привычки, знаете ли. А уж славянский язык, вместе со всеми прилагающимися знаниями, я выучил еще в детстве. Но вместо этого скромно опустил глаза:

— Повезло.

— Может, вы не зря учились в университете, — раздумчиво сказал Габриэль.

— Может, — не стал я спорить. Мне было интересно другое: — А почему у капитана стражи номер тринадцать?

— Поначалу вообще хотели выбросить это число из списка, — пояснил маг. — Ну, кто же любит несчастливое число? Потом решили, что пусть номер достанется начальнику стражи. Он же все равно с арбалетом не ходит, так?

Я кивнул, а потом вздохнул, постаравшись, чтобы маг этого не заметил. Арбалет мне понравился, но вот число тринадцать — не особо. Не скажу, что я был слишком суеверным человеком, но кое-какие предрассудки свойственны. За двадцать лет жизни, которые я провел в качестве «пса войны», суеверным стать легче легкого.

— Вы мне хотели кое-что показать, — напомнил я магу.

— А, ну да, — кивнул мэтр Габриэль, вытаскивая из-за пазухи вещичку, похожую на карманные часы. — Здесь у меня нечто вроде компаса, настроенного на мальчика. Изготовить его было невероятно сложно — пришлось обращаться к своим коллегам. Понимаю, пришлось раскрывать секрет его исчезновения, но выбора не было.

— А сколько всего человек знало о пропаже наследника? — поинтересовался я. — Сто? Двести?

— Наверное не меньше, — пожал маг плечами. — В дворцовой страже служит сто человек. Слуги. Их, в общей сложности, не меньше сотни, может и больше. Но все они были обязаны соблюдать секретность.

— Ясно.

Видимо, я произнес это с осуждением, потому что маг обиделся.

— А что бы сделали в Швабсонии, в случае пропажи наследника престола?

— Ну, за все государства я не могу говорить, — почесал я затылок. — Но, скорее всего, это выглядело бы так — для начала, изолировали бы всех слуг. Или убили. Убить — это предпочтительнее. Уничтожением слуг занялась бы дворцовая стража, значит — потом нужно ликвидировать саму стражу.

— Вы это серьезно?

— Конечно, нет. Было бы все, то же самое, что и у вас, — усмехнулся я. — Постарались бы посвятить в тайну как можно меньше людей, кого-то бы изолировали. Но секрет, если его знают больше двух человек, уже перестает быть секретом. А как вообще наследник умудрился сбежать?

— Он оставил вместо себя двойника. Нет, Вилфрид не маг, он просто подобрал себе парня, очень похожего на него самого. Этот юнец — кстати, сын дворцового конюха, две недели изображал из себя наследного принца. Потом слуги говорили — мол, вел он себя иначе, что сами удивлены… Но это все задним числом. Мы с герцогом отсутствовали, вы это знаете. Доверенных слуг у наследника трое и все они пропали вместе с ним. Мы думали, что они его сопровождают, но теперь, когда я узнал о предательстве капитана Римуса, я уже, ни в чем не уверен. Возможно, слуги мертвы. Раньше я считал, что мальчик покинул дворец по доброй воле, а теперь …

Все-таки жаль, что я не участвовал в расследования исчезновения наследника. Теперь же, в дороге, получаешь обрывочные сведения… Ну, согласитесь, это совсем не то! Однозначно, что побег готовили взрослые люди, умудренные жизненным опытом, знающие толк в путешествиях, имеющие подробные карты.

— Что же, мэтр Габриэль, выводы пока следующие, — подвел я кое-какие итоги. — Об исчезновении мальчика знают в Ботэне. Кроме того, к этому приложил руку начальник дворцовой стражи. С Ботэном все ясно, а вот побудительные причины действий капитана — не очень. Все это плохо. Теперь, о хорошем. Во-первых, мы пока живы…

— Типун вам на язык, господин Артакс! — вскинулся маг, а я возликовал — значит, не только я суеверный! Продолжил:

— Во-вторых, Ботэн и те, кто причастен к побегу юноши здесь, в Силинге, действуют разрозненно.

— Кстати, господин Артакс, как вы считаете — не стоит ли отправить к капитану нашего незадачливого убийцу? Пусть он ему доложит, что задание выполнено. Я бы создал копию компаса, слегка подправил мерзавцу память…

Идея Габриэля показалась мне заманчивой. А что, пусть капитан думает, что придворный маг и его сопровождающий мертвы. Но при ближайшем рассмотрении в ней отыскались изъяны.

— А если за капитаном стоят какие-то силы? Скажем, негаданные конкуренты, считающие, что они имеют больше прав на престол, нежели ваш внучатый племянник? Не станет ли известие о вашей гибели сигналом к восстанию, к мятежу, убийству герцога?

Маг кивнул. По здравому разумению, недобитых разбойников следовало бы отвести за заросли лещины, и там прирезать. Только вот, Папуша — добрая душа, уже успевшая перевязать и напоить раненых бандитов, будет расстраиваться. А мне бы не хотелось огорчать эту девушку.

Когда мы с Габриэлем подошли к фургону, Зарко-цыган уже натянул штаны и имел вполне добропорядочный вид. Даже штаны были не синие, а коричневые, прекрасно сочетавшиеся с его любимой красной безрукавкой. Похоже, старый жулик уже начал оправляться от ран. Не иначе, помог чудодейственный бальзам Папуши.

Сама девушка была занята приготовлением ужина. Судя по здоровенному котелку, она собиралась кормить не только своего деда, но и нас с Габриэлем, а заодно и пленников. Я обратил внимание, что молодая цыганка слегка подволакивает ногу. Значит, ей тоже досталось. Надо бы предложить помощь, но нельзя.

Маг захотел поговорить с другими разбойниками, а мы остались вдвоем с цыганом.

— Вот скажи, баро, — надрывно сказал цыган. — Ну что ты за человек такой? Ну, нигде от тебя спасения нет!

— Это ты вместо спасибо? — усмехнулся я, присев на корточки рядом со стариком.

— Ну, за спасение тебе, спасибо, конечно, но сам помнишь, ты мне тоже кое-что должен.

— Наверное, — пожал я плечами.

О каких долгах говорит Зарко, я не помню. Если о том, что в Черном лесу он спасал мне жизнь, так и я в долгу не оставался. Ох, опять старый мошенник какую-то каверзу затевает, не иначе!

— Излагай, — предложил я.

Интересно, чего он придумает? Наверное, сейчас окажется, что спасая его и внучку, я просто исправлял какую-то собственную оплошность.

— Ты же сам знаешь, что влюбилась моя гажо в тебя, — с легким подвыванием сказал Зарко. — Я не говорю, что ты ее в два раза старше, что морда у тебя в шрамах, но сердце у тебя доброе, и конь хороший. Главное — не рома ты, а гаджо! И невеста у тебя есть. Но, сердцу-то не прикажешь, верно? Полюбила тебя девчонка, больше ни на кого и смотреть не хочет, хотя уже и сватов засылали! Я из Силингии в Швабсонию решил уйти, от тебя подальше, так ты, тут как тут! Но ты нас спас, хотя сам и виноват. Ну что тебе надо? Со родес ту?

Зарко-цыган говорил с таким пафосом, что я был готов поверить, что он спасал свою красавицу-внучку от несчастной любви к старому, потасканному жизнью проходимцу. (Это я о себе?!) И цыганские выражения, которые он обычно не употреблял, только добавляли доверия в его рассказ! Еще немножко, и я всплакну вместе с ним, а потом отдам старику последние деньги, и своего любимого коня!

Ага, сейчас, разбегусь и со всей дури, о сосну треснусь!

— Я уже говорил, что в тебе талант пропадает? — спросил я. Изобразил зевок (правда, после этого и на самом деле захотелось зевнуть), похлопал ладонями: — Браво!

Цыган прервал словоизвержение, и с подозрительностью уставился на меня.

— О чем это ты?

— Да все о том же, старый бродяга, о твоем таланте. Тебе повесить надо, а мог бы на сцене выступать.

— Какой сцене, баро?

Похоже, Зарко был окончательно сбит с толка.

— Ну, на той сцене, где артисты героев изображают. Ты мне сейчас так здорово заливал, что сам поверил.

— Э, баро! Не надо так со мной говорить! — возмущенно сказал цыган. — Я тебе про девку мою скажу, про гажо!

— Да понял я, что внучка твоя красавица. Плохо, что дед у нее болтун и враль. Что ты мне о чувствах заливаешь, если я знаю, что тебя по всей Силингии с собаками ищут? Ты, старый хрыч, столько дел понатворил, что тебя не то, что повесят, а живого в землю закопают, или закоптят. И Папушу заодно с тобой. А за кобылу гнедую, которую ты у герцога украл вместе с внучкой, шкуру и с тебя, и с нее спустят. Думаешь, я поверю, что ты в Швабсонию копыта намылил, оттого, что красавица твоя влюбилась? Я тебе что, кало шеро?[6] Скажи-ка лучше, ты лошадей наших вылечить сможешь?

Неожиданный переход от высоких материй к обыденности, доконал цыгана.

— Ну, до чего же ты человек недоверчивый! — с деланным возмущением сказал цыган, а потом звонко заржал, обнажив предел моих мечтаний — крепкие белоснежные зубы, сохранившиеся у старика в семьдесят лет.

— Так вылечишь, или нет?

— Кобылу, что засекается? Смотреть надо. Но, наверное, вылечу. Вижу, как она ходит, ничего страшного. Расковать ее пока надо, да ранки смазать. А кто еще? Тот мерин, что траву плохо щиплет? Вот, ноги к завтрему заживут, резец ему подпилю.

— Скажи ромал, а как ты в Швабсонию собираешься ехать, если туда дорог нет?

— Где конь пройдет, там и цыган проедет, — загадочно усмехнулся Зарко. — Для ромалов везде дороги есть! Мой друг — Эль Дар — не мне чета, на своей кобыле за море-океан ускакал, где только ангелы живут, а теперь мне оттуда приветы шлет! Я же тебя не спрашивал, как ты из Швабсонии к нам приехал, если проезда нет?

— А я не знал, что проезда нет, — пожал я плечами. — Сел в седло, да приехал. Так что, совсем хреново тебе стало, что решил в другой мир удрать?

— Хреново, — вздохнул цыган. — Мы-то с Папушей привыкли, что нас все ловят, не привыкать. Но у меня же здесь дети есть, внуки растут. Власти им приказали — ежели, родича своего не выдадут, не жить им теперь! А куда они пойдут? У них у всех дома есть, хозяйство. Вон, у старшего моего, Годевира, свои внуки растут. Годевир мой лучший в Силингии ювелир. Такие кольца с браслетами делает — гномы покупают! Средний, Бахтало — яблочным садом владеет, его яблоки на стол самого герцога идут! А какое варенье варит, вай мэ! Детки меня властям не сдадут, но зачем мне на них беду наводить? Сгонят их с места, из-за меня, дурака старого, куда им деваться, куда пойти? Кочевать они не умеют, помрут все. Вот, сели мы с Папушей, подумали, да и решили уйти.

— Ясно.

— А коли ясно, так и не спрашивай больше. Я же тебя не спрашиваю, зачем тебе возвращаться, да еще и колдуна с собой тащить?! Сам знаешь, как в Швабсонии к ронго относятся!

Значит, колдун по-цыгански ронго? А ведь красиво звучит! А забавная получается компания. Цыган-конокрад, цыганка (ну, она по определению воровка и мошенница), да еще и колдун в придачу! Порядочному наемнику от такой компашки следует сразу сбегать, а иначе, на костре всем места хватит.

Ближе к ночи, когда всех накормили (в первую очередь — плененных бандитов), а народ разошелся спать — Зарко и волшебник в фургон, а разбойники прямо на голой земле, я присел у костра. Неподалеку встала Папуша. Кажется, девушка хотела меня о чем-то попросить, но стеснялась.

— У тебя все в порядке? — поинтересовался я для приличия.

— А сам-то как думаешь? — огрызнулась Куколка.

— Вижу, что за весь день не присела ни разу. Не иначе, копьем зацепили за э-э деликатное место. Помнишь, как в Шварцвальде я тебе это место бальзамом мазал?