Долг наемника

— Мэтр? — попробовал новое слово на вкус маг. — А что, звучит неплохо. Мэтр — это вроде бы, старший мастер?

— Скорее — учитель, наставник. Мы так обращались к своим профессорам.

— К кому?

— К профессорам. К тем, кто учит студентов в университетах.

— А… Не знал.

— А как у вас называют преподавателей университетов?

— У нас нет университетов. Зачем они вообще нужны? — удивился маг. — У нас есть мастера грамоты, родители их нанимают, чтобы учить детей. Вайс, кстати, говорил, что в Швабсонии есть учебные заведения для юнцов. Правда, не смог объяснить — зачем.

Пока я сам пребывал в студентах, тоже не мог понять — зачем мне все это нужно? Гулять и пьянствовать я мог бы и дома. Правда, дома у меня не было такой славной компании, с которой так весело ходить из кабака в кабак. Но теперь я принялся защищать наше высшее образование.

— В университетах учат на богословов, на лекарей, на аптекарей. И на кого-то еще… — принялся я вспоминать. Вспомнив, радостно сообщил: — Еще на юристов!

— Не проще ли сразу заняться делом? — резонно возразил маг. — К чему терять время? Чтобы стать лекарем, нужно еще в детстве поступить в ученики лекаря. Потом ты станешь помощником, потом младшим лекарем. Ну, лет за двадцать превратишься в полноправного лекаря. Не представляю, как можно учиться лечить, сидя за столом? А к чему нужны богословы, если есть Священные Книги? Кто грамотен, сам сумеет их прочитать. А неграмотному расскажет патер.

Я вспомнил суждение одного нашего богослова, полагавшего, что Книга — это засохший сухарь, который народ не в состоянии разгрызть, а задача «мудреца» — размочить его и скормить простым людям!

— Да, а кто такие юристы? — не унимался маг.

— Те, кто трактует законы, следит за соблюдением договоров.

— А разве законы надо толковать? Закон — это закон. Если ты его не исполнишь, последует наказание. Все должно быть четко и ясно. Ну, за соблюдением договоров у нас наблюдают стряпчие, так и то, не столько наблюдают, сколько являются третейскими судьями. Скажем, ваш знакомец Мантиз.

— А сборщики налогов? Переписчики?

— А зачем учиться на сборщика налогов? Обычно, сборщиком становится отставной солдат, или безземельный рыцарь. Герцогство поделено на провинции, каждая провинция сама собирает налоги, сообразно доходам. В городах купцы и ремесленники избирают ратманов, из наиболее честных людей. Налогов собирают одиннадцать процентов. Один процент остается на нужды города, или провинции, а в казну государства поступает десять.

Я прикинул, что если герцог довольствуется таким мизером, то он, либо святой, либо дурак.

— Ну, налоги же нужно считать. Неужели все купцы, ремесленники и пейзане такие честные, что платят десять процентов и не мошенничают?

— Конечно, нет. Мошенничают, обманывают. Но если кто и обманывает, то все равно дешевле его просто повесить, нежели держать целый штат учетчиков, переписчиков.

В чем-то придворный маг прав. Особенно, касательно крючкотворов-юристов. Я бы их сам перевешал, вместе с ростовщиками. (Стоп, беру свои слова назад. Я же и сам, вложив деньги в Дом Мантиза, стал вроде ростовщика.) Но я не хотел сдаваться.

— А как же науки? В университете изучают законы природы, движение небесных сфер, философию.

— У нас есть ученые, изучающие природу, человека, даже историю. Но зачем этому учить всех? И сколько денег придется потратить, чтобы обучать? А любомудрствованием лучше заняться в свободное от работы время. Что толку от изъяснений Еноха Спидекура, если их нельзя применить на практике?

Вот тут я притих. Кому нужна философия, если в доме нечего есть? Но маг, видимо, решил меня окончательно добить.

— Судя по всему, вы учились в университете? И как это вам пригодилось в жизни?

Придворный маг меня точно «уел». И впрямь, зачем было тратить время на годы учебы, если после этого я двадцать лет махал мечом?

Глава 7. Старые знакомые

Еще один день прошел без изменений (нет, неправильно сказал — к своей цели-то мы приближались). Маг о чем-то размышлял, погрузившись в себя, а я просто сидел в седле, как это делал и год, и пять, и двадцать лет назад. Пытался искать хотя бы какие-нибудь «зацепки», способные отыскать мальчика, но если их нет, так неоткуда и брать. Что ж, остается только уповать на «чутье» придворного мага (больше бы подошла охотничья собака, но, за неимением, сгодится и волшебник…) Правда, иногда в голову забредали нехорошие мысли — не касательно Вилфрида, а себя, любимого. Если господин Габриэль начнет использовать магические приемы и прочие выкрутасы в Швабсонии, он скверно кончит. Ну, и я за компанию.

А еще было время поразмыслить о некоторых вещах, которые бросались в глаза, но пока не легли в систему.

Итак, начнем по порядку. Как мне кажется, Силингия отставала в своем развитии от Швабсонии. Вопрос — насколько? Здесь нужно подумать. Само- собой, первые выводы я сделал, рассматривая оружие. Здешний (меч из Силингии, если я невнятно выразился) меч рассчитан не на ловкость и не на искусство фехтования, а на силу, о чем свидетельствует округлый кончик, клинок, утяжеленный к середине, что означает, что он предназначен для рубки. Были, разумеется, и колющие клинки, но их так мало и, стоили они баснословно дорого. Турнирной копье, прихваченное Бастидом-Себастианом, имело сплошное древко, хотя наши копья стали полыми лет двести назад. Да что там! Турнир, на моей памяти, проводился, лет тридцать назад, когда дядя Рудольф решил «тряхнуть» стариной. Но, как оказалось, большинство рыцарей позабыли, что такое честное состязание, а норовили драться всерьез! Потому, Его Величество быстренько прекратил соревнование, без подведения итогов.

Далее, женская мода. Вот, тут я не бог весть какой знаток, но глаза у меня на месте. Даже у моей любимой Кэйтрин, новое платье, сшитое у самого дорогого портного, напоминало одежду, извлеченную из сундука моей прабабушки. Вру — что за наряды хранились в сундуке прабабушки я не знаю, видел лишь изображения на гравюрах.

В Силингии еще не дошли до печатания книг. Все, что стоит на моих полках — рукописное. Может, стоит заняться книгопечатанием и войти в историю герцогства как Артакс— первопечатник? Увы и ах. Разориться на этом деле не разорюсь, но вот продавать продукцию будет некому. Судя по тому, что в городе я едва ли не единственный покупатель (ну, вряд ли единственный, из-за одного меня лавку бы не открыли) спросом книги не пользовались.

Еще кое-что. В Швабсонии пейзажи оживлены рукокрылыми великанами — ветряными мельницами, встречающимися то тут, то там. Здесь я не видел ни одной. Не интересовался, как в Силингии мелют зерно, но подозреваю, что с помощью ручных жерновов. А если их вращают кони, или ослики, то все равно — мускульная сила.

Но больше всего меня поразило отсутствие школ и университетов. Как меня когда-то учили, наличие образовательных учреждений — признак сильного государства, имеющего разветвленную систему управления. Грамоту изобрели не для того, чтобы юный Матео писал сопливые стишки прыщавой Джульке, а для того, чтобы считать налоги, учитывать добычу, фиксировать свои и чужие долги. Еще письменность нужна для того, чтобы писать законы! А школы нужны, чтобы государство имело достаточное количество чиновников. И, чтобы там мне ни говорил маг, университеты нужны!

Но в Силингии было кое-что, до чего еще не дошли в Швабсонии. Например, механические часы любого размера и, на любой вкус. Да за такие часики, любая модница отдаст вам свое состояние, и себя в придачу. (Или в обратной последовательности!)

Была еще деталь, на которую я невольно обратил внимание: в Силингии было мало детей. В отличие от Швабсонии, где в каждой крестьянской избе подрастало пять-шесть детишек, а половину населения городов составляли мальчишки и девчонки, в Силингии, в порядке вещей, было иметь по два-три ребенка на семью. Вроде бы, если много детей, это здорово! Но с другой стороны, большое количество детей — признак отсталого общества. Женщина вынуждена рожать каждый год, потому что большинство деток не доживают до двенадцати лет.

А здесь я ни разу не видел не то, что оборванных, а неухоженных деток. Большинство пейзан не шиковали, но и не бедствовали.

Дорога пошла вверх. Высокие сосны постепенно сменялись деревьями поменьше, потом пошли заросли горного клёна, лещины, какие-то кусты — не то, барбариса, не то еще чего-то. А дальше, казалось — шагав в двадцати от нас, появились грязновато-серые громады, с огромными белыми шапками, хорошо заметными на фоне синего неба.

Стало заметно прохладнее. Пришлось на пару минут остановить гнедого, чтобы вытащить из мешка куртку и набросить ее сверху. Господин волшебник, казалось, изменений не замечал и продолжал ехать, как ни в чем не бывало. «Не замерз бы», — хмыкнул я про себя. Впрочем, в няньки я старику не набивался, если станет холодно, оденется.

— Что там такое впереди? — спросил вдруг маг, останавливая коня и, принявшись всматриваться в даль.

Я, покамест, ничего не видел. Ну, разве что, птиц, которых кто-то распугал. На зрения пока не жаловался, но в сорок с лишним глаза уже не те, что в тридцать пять, не говоря уже о двадцати. Габриэль, похоже, имел орлиное зрение. (Если только у магов нет какого-нибудь специального заклятия!)

— Подъедем поближе, там и рассмотрим, — предложил я.

— Кажется, там кого-то грабят! — проорал Габриэль, а потом, дав своему коню шенкеля, поскакал вперед.

Я мысленно выругал мага (вслух не рискнул!) и поскакал следом.

Грабители — человек десять, напали на фургон, запряженный парой коней. Все по классической схеме — дорога перекрыта подрубленным деревом. Я бы, на их месте, уронил бы еще и сзади, чтобы помощи было труднее пробиться.

Хозяева повозки — мужчина и молодая женщина, взобравшись на крышу, отчаянно сопротивлялись, отбиваясь от бандитов топором и плетью, а те, похохатывая, тыкали в них копьями и клинками.

Грабители, уверенные в собственном превосходстве, не спешили. Так себя ведут дикие собаки — окружают жертву, а потом, не спеша, забавляясь, кусают жертву. Вот и эти, лениво покалывали острыми жалами, переговариваясь между собой:

— А девка-то ничего, смазливая!

— Девке самое главное не зацепи! Ну, куда ты в задницу-то тыкаешь, придурок?

Один из мерзавцев, плаксиво спросил:

— Жребий будем кидать? Или, как всегда?

— Гы-гы, тебе оставим!

Мы подскакали вовремя. Еще немного, и ослабевшие от уколов люди просто истекли бы кровью. Атака двух вооруженных людей, хотя и смутила бандитов, но ненадолго. Развернувшись, они приняли бой.

Разбойники были бывалыми. Верно, им не впервой воевать пешими против конных. Они сразу оценили — кто из нас наиболее опасен. Два бандита связали боем мага, вооруженного посохом, остальные, разбившись на пары, ринулись на меня. Только вот, мне тоже было привычно сражаться с превосходящим противником.

Вон, один попытался захватить меня копьем с крюком, но был смят гнедым. Второй, получив удар мечом, упал с разрубленной головой. Тот, с перекошенной мордой, вытащил арбалет, а теперь лихорадочно прижимает его ногой, пытаясь взвести вручную. Вот, арбалет-то надо было чуть раньше взводить. Ух ты, успел! Ну, пришлось бросить меч ему в горло…

И зря вы, ребята, обрадовались, решив, что безоружный солдат теперь не опасен и попытались стащить меня с коня! Не стоило подходить так близко, придурки! Бить кистенем сверху вниз удобнее, чем рубить мечом.

Гневко, обрадовавшийся возможности подраться (он, бедолага, в последнее время скучал), старался, как мог. Вот, жеребец «хватил» копытом бок зашедшего к нам со спины (может и выживет, но ребра срастаются долго!), «тяпнул» зубами за руку неосторожного мечника (ну, чего так орать? Кони еще никому руки не откусывали!), двинул плечом и, притопнул копытом по упавшему мужику с дубиной.

Пока мы с гнедым воевали, маг успешно справился со своей парой — одному выбил глаз, второму сломал руку.

А ведь похоже, что все. А нет, не совсем. Еще один пытается ударить нашего мага со спины. Так, шагов десять… попаду? Да, раз нож воткнулся, попал.

Так, а кого мы спасали? Вон, молодая женщина уже начала оказывать помощь своему пожилому спутнику. А ведь я их хорошо знаю. И понял, что это за люди, еще тогда, когда мы подъезжали к фургону. Конечно же, это мой «лучший» друг-цыган, из-за которого мне добавилось головной боли, вместе со своей внучкой (ну, или с дочкой).

Вздохнув, я решил поздороваться первым:

— Те аве́н бахтале́!

— Я тебя сколько раз просил, баро Артакс, сделай доброе дело — не говори по-цыгански! — простонал скорчившийся от смеха Зарко.

— Да, рыцарь, дадо и так еле живой, а ты его смешить начинаешь! — поддержала его дочь-внучка.

Ладно, с цыганами потом поговорим. И поздороваемся, и вспомним наши приключения (ну, кое о чем мы с Папушей вспоминать не станем!), а пока есть другие дела. Например — надобно выяснить, откуда в здешних (безлюдных!) местах появились разбойники?

Кажется, наши с магом мысли сошлись. Спешившись, мы пошли осматривать мертвых и раненых, чтобы выбрать достойного для расспроса. Заодно, рассортировать — мертвых сюда, живых (ну, пока еще живых) сюда. Мертвых набралось шесть, живых четыре. Один, пожалуй, долго не протянет, а вот трое — двое со сломанными руками, один без глаза, вполне-вполне. Этот, одетый получше и побогаче, нежели остальные, баюкал изувеченную руку. По морде похож на вожака. Кто его приложил — гнедой, маг, неясно, да и без разницы.

— Ты главный? — спросил я бандита.

— Да пошел ты! — огрызнулся тот.

— Точно, главный.

Я уже хотел начинать вдумчивый разговор, как господин Габриэль, ловко ткнул парня в изувеченную руку, а когда тот завопил от боли, ласково поинтересовался:

— Хочешь, вторую сломаю?

Но тот, похоже, был крепкий парень (а другой бы не стал главарем шайки!). Сдерживая стоны, прохрипел:

— Д-да пошел ты в жопу!

— Ты не прав, — грустно сказал господин придворный маг. — В жопу я не пойду — там темно, сыро и пахнет плохо. А вот тебе я в жопу кое-что суну! Артакс, не сочтите за труд…

Я рывком стащил с парня штаны, повернул его кверху, наступил на спину, чтобы не дергался, а маг, приставив к его бледной заднице посох, спокойным голосом сообщил:

— Я буду считать до ста. На счет «сто», мой посох окажется в твоей заднице на всю длину. Правда, я очень спешу. Потому буду краток — девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять…

— Все скажу! — завопил главарь. — Не подписывался я, чтобы мне палку засовывали!

— Говори, кто тебя нанял, зачем? — нудно принялся расспрашивать маг, а когда главарь немного замешкался, нажал на край посоха.

— Наняли в Силинге. Кто нанимал — не знаю. Мужик какой-то в плаще. Сказано было, в двух днях пути от Урштадта перехватить, убить обоих. Думаем — чего там двоих, говно вопрос! Мы в двух днях пути места найти не смогли, шли четыре. Вот, засаду изладили, арбалеты приготовили, а тут цыган этот, с фургоном, с ним девка. Решили, чего ж добру пропадать?

Понятно. Получается, старый пройдоха, вместе с Папушей нас спас? Место-то неплохое для засады. Пара хороших выстрелов и, нет больше ни наемника, ни придворного мага.

— Врет? — повернулся ко мне господин Габриэль.

— Врет, — ответил я, не задумываясь. — Чтобы главарь, да не знал своего нанимателя? Такой главарь долго не проживет.

— Вот и я думаю, что врет, — рассудительно сказал Габриэль.

— Может, я сам с ним поговорю? — предложил я свои услуги. — Вы, ваше Сиятельство, слишком мягко допрашиваете. А я бы ему одно место ножичком постругал. На том свете оно ему без надобности будет.

— Не знаю я ничего! — завопил главарь, забившись под моим коленом, но маг снова нажал на посох и тот, притих, словно мышка, попавшая в объятия кота.

— Вам сообщили, на кого охотитесь? — поинтересовался я.

— Сказали, что будет два верховых мужика, с заводными конями, и со слугой. Мол, хотят пойти по ту сторону гор. Мы и решили — чокнутые совсем, кто же не знает, что по ту сторону ничего нет, да и не пройти туда? А ваш портрет нам не срисовали, да и на кой он, если тут больше никого нет? Решили, что будем валить всех верховых.

— Артакс, вы меня позовите, если он начнет рассказывать что-нибудь интересное, — попросил маг, убирая посох, но сам никуда не ушел.

— Ты понял, на кого вы пытались напасть? — поинтересовался я.

— Так ведь не напал же, — начал наглеть вожак, почуяв, что его драгоценной заднице ничего не угрожает. — Вы сами на нас напали. А мы только цыган потрошили. Подумаешь.

— Правильно, — одобрительно похлопал я парня по плечу. — Вот, сейчас цыгане придут, им и рассказывать станешь, что цыган потрошить можно. У них жеребец застоялся.

— Э, рыцарь, не надо цыгана звать! — заволновался бандит. — Я правду говорю — не знали мы. Только сейчас господина Габриэля узнал! Мы что, совсем дураки, чтобы нападать на мага?

— Теперь, слушай сюда, — проникновенно сказал я. — Ты понял, что в живых бы ты все равно не остался? Мы бы тебя убили, или потом, твой заказчик. Так кто заказчик-то?

— Начальник дворцовой стражи.

— Начальник дворцовой стражи? — оторопел маг. — Капитан Римус?

— Он самый. Авансом сто талеров отсыпал, а после исполнения — еще двести. Еще сказал, что при вас деньги будут. Все, что найдем — все наше.

Я чуть не брякнул, что это очень мало, но вспомнил, что на такие деньги в Силингии можно жить лет десять. Похоже, Габриэль хотел еще что-то спросить, но я жестом попросил его помолчать. У меня были кое-какие вопросы.

— Как бы ты капитану доказал, что заказ исполнил?

— Коробочку я должен был с трупа снять, ему принести. Коробочка кругленькая, с прозрачной крышкой, похожая на часы. Велено было ее не открывать. Вот и все.

Я посмотрел на мага, тот кивнул.

— Потом покажу, — пообещал господин Габриэль, погладив себя по груди камзола.