Долг наемника

Глава 12. Пьяный маг хуже врага!

Маг смотрел на меня во все глаза, а я принялся излагать свои соображения.

— Итак, один из знакомых наследника — Уалерий Вайс, которого я знал когда-то под именем Валериус фон Белоф. Его имя слегка изменено, но это неважно. Вы совершенно правы, когда говорили, что он ленивый человек. Однако, он изумительный рассказчик, умеющий заинтересовать слушателя. Слушать Валериуса было одно удовольствие. (На самом-то деле я слушал его всего пару раз, но запомнил!). Его коньком была идея о Просвещенном государе.

— О каком государе? — не понял маг.

— Сейчас…

Мне нужно было собраться с мыслями, чтобы вспомнить те завиральные идеи, что нес Валериус. Все-таки, времени прошло достаточно много.

— Итак, начнем с самого начала. Главная идея — происхождение государства, как результат общественного договора. По его теории, все люди рождаются изначально свободными, все равны между собой.

— А как же божественное предопределение? — перебил меня Габриэль. — Как могут быть равны между собой сын принца, и сын пекаря, если Он изначально выбрал — кому в какой семье родиться?

— Ну, с его точки зрения — все рождаются голенькими, без украшений и орудий труда. У сына рыцаря нет на пятках золотых шпор, а сын пекаря не держит в ручонках лопату для хлеба. Все люди равны, свободны, поэтому имеют право делать все, что хотят.

— Подождите! — поднял маг руку. — Если каждый начнет делать то, что он хочет, начнется хаос. Ведь мы же просто перебьем друг друга.

— Вот именно, — поддакнул я. — Когда люди все это осознали, то и решили создать государство. Чтобы был правитель, был суд, армия. Чтобы защищать себя от внутренних врагов, и от внешних. Но чтобы содержать армию, нужно платить налоги. А чтобы все было по справедливости, нужны законы. — Видя, что маг собирается что-то сказать, я мягко попросил: — Только, не будем сейчас обсуждать соотношение закона и справедливости, хорошо? Я просто изложу идеи фон Белофа.

— Извините, — слегка стушевался маг. Кивнув девушке, и заказав еще одну бутылку вина, извиняющим тоном сказал: — Ваш рассказ лучше слушать под доброе вино. Притупляет, знаете ли.

Помнится, я тоже предпочитал слушать изречения фон Белофа на пьяную голову. В трезвом уме такие идеи в башку не влезут. Наверное, был бы я трезвым в те времена, не запомнил бы и половины.

Дождавшись, пока собеседнику не принесут вино, наполнят кубок, я продолжил:

— Итак. Мы остановились на том, что появляется государство, есть подданные, есть законы. По сути — подданные, то есть, общество, заключает договор с государством. Государство их защищает, а подданные за это платят налоги, чтобы содержать армию. Ну, они отказываются от кровной мести, перепоручая все государству. А вот правитель должен быть честным, справедливым, он должен исполнять все законы!

— То есть, правитель должен подчиняться законам, как и любой другой? — уточнил Габриэль. — А как, предположим, наш герцог станет подчиняться законам, если он сам их пишет? Ну, пишет, не сам, но пишут по его повелению, а он подписывает.

— Вот тут самое интересное! Законы должны создавать специальные люди, выбранные со всего государства.

— М-да, — грустно сказал придворный маг, отодвигая кубок и, ухватив бутылку, одним махом выпил ее прямо из горлышка. Крякнув, как заправский пьяница понюхал рукав, отер капли вина, вымолвил: — Как представлю, что собираются лавочники и кузнецы, чтобы принимать законы, тошно становится. И вы считаете, что наследник престола увлекся этими идеями?

— Вполне возможно, — осторожно сказал я, исподтишка наблюдая за господином Габриэлем и, уже высматривая подходящий табурет. — Зная господина фон Белофа, считаю, что он вполне мог внушить мальчишке такие идеи. Ну, а наследник, в свою очередь, мог сделать соответствующие выводы, чтобы податься в студенты. Просвещенный монарх должен быть образованным человеком.

Уже изрядно окосевший волшебник опять подозвал девушку, а та, довольная клиентами, притащила еще одну бутылку.

Табурет рядом, а маг, вроде бы, еще вполне в своем уме, хотя руки уже трясутся.

— Как я понял, других версий у нас с вами нет, стало быть, теперь следует отыскать университет, куда убежал этот маленький засранец.

Ух ты! Мне понравилось, что наследника престола называют засранцем. Но, с другой стороны, как такого еще назвать? Убежал, позабыв о долге перед страной!

"Вот, чья бы корова мычала, — с насмешкой сказал мне внутренний голос. — А разве д’Арто де Ла Кен, не был наследником престола, пусть и третьим на очереди, когда сбежал в наемники?«Ну, мне было можно. Все-таки, третий, а не единственный, и мне никто никогда не говорил, что я должен занимать какой-то престол. (Слабая отговорка, если честно, но право слово, я до сих пор не испытываю ни чувства сожаления, ни чувства вины, от того, что не захотел стать принцем. Нет во мне чувства ответственности, хоть ты тресни!) И сыном герцога, на самом-то деле, я недоволен не из-за его поступка, а из-за того, что мне пришлось бросать все (главное, Кэйт!) и отправляться туда, куда мне совсем не хотелось.

— Граф, — сказал вдруг маг, а я не сразу и понял, что он обращается именно ко мне, даже закрутил головой, силясь понять, где же тут граф, а потом только дошло, что это я. — Граф… Виноват, господин Артакс, а вы верите в эту идею? Ну, идею равенства всех людей?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Когда-то считал, что я отношусь к избранным мира сего, которым все дозволено. Потом осознал, что я ничем не лучше, чем остальные. А теперь… Теперь я просто не знаю. Вроде бы — правильно, что есть предопределение, что Он заранее всем уготовил место среди других людей, и этак, тоже правильно — мол, каждый получает по своим трудам и заслугам. Не зря же Сократ предлагал отбирать детей у родителей, чтобы их воспитывало государство. Дескать — только тогда все получат равные возможности и не станут зависеть от родителей.

Я не силен в философствовании, но идеи Сократа мне нравились. Одно смущало — а как родители отнесутся к тому, что детей у них отберут? Думаю, не отдадут. Вполне возможно, что из-за слепой родительской любви философа и приговорили к смерти, а не из-за чего-то другого.

— Да, граф… то есть, господин Артакс… — стал говорить маг, в очередной раз наполняя кубок. Руки уже не слушались, пришлось взять бутылку, помочь волшебнику.

— Ага… Спасибо, — поблагодарил меня пьяный маг. Выпив, он посмотрел на меня, усмехнулся: — Вы тут как-то спрашивали — нет ли у засранца… то есть, у наследника престола, задатков мага? Скажу так. Задатки есть у всех или, почти у всех. Только, чтобы стать магом, нужно платить. Платить очень дорого! Вот вы, я видел, меня к той цыганке ревновали… А зря. Надо объяснять, почему?

Ну, теперь догадаться было не трудно. Я покачал головой, не желая слушать излияния, но Габриэль, видимо, желал выговориться.

— Понимаете, граф Артакс, если становишься магом, теряешь мужскую силу! Силу теряешь, но все остальное-то при тебе — желание, любовь, нежность! А что делать, если желание есть, а возможности нет? Мне было завидно, хотелось вас подразнить! Как же — вы там, занимаетесь чем-то каждую ночь…

— Почему каждую ночь? — удивился я.

— А зачем она каждую ночь поила нас со стариком сонным зельем?

Вот так да… Оказывается, она поила их зельем. Хм. А я-то дурак не знал, пока девушка сама не пришла. Ну, что уж теперь.

— Поверьте, Артакс, это похуже импотенции. Импотенция, граф, дело возрастное, ее можно излечить. А магия…

Придворный маг огорченно махнул рукой, показал мне на остатки вина. Пришлось выливать их в кубок. Не сумев выпить, Габриэль уронил кубок на пол. Хорошо, что он был оловянным, и не разбился.

— В-вот т-так в-вот граф..

Габриэля уже совсем «развезло». Еще немного, и он упадет под стол. Полы здесь чистые, может, там и полежит, а потом мы все-таки поедем? Хотя, нет. Проснется, может обидеться. Все-таки, он не только маг, но и мой спутник, чужой в этом мире. Стало быть, придется терять время, укладывать Его Сиятельство придворного мага в постель и ждать, пока он не протрезвеет. Вот еще одно доказательство в копилку фон Белофа — если человек пьян, то аристократ он, или плебей, выглядит одинаково мерзко.

Вместе с немолодым трактирщиком мы отвели пьяного волшебника наверх. Лестница, по которой мы поднимались, была широкой, и очень удобной.

— Я, когда гостиницу строил, два участка земли откупил, чтобы и комнаты для постояльцев были побольше и лестница пошире, — похвастался хозяин, пока мы втаскивали тело волшебника в отведенную ему комнату. — В прежнем-то доме, уж такая лесенка была узкая, да крутая, что постояльцы себе, то и дело черепушки разбивали. Был как-то случай — помер один из гостей, так, когда гроб спускали, замучились, а потом покойник возьми, да и упади.

— И что? — заинтересовался я, закидывая Габриэля на постель. Надо бы, конечно, сапоги с него снять, но мне этого делать не хотелось. Ну, обойдется.

— Так что с покойником-то случится? А вот грузчики, да. У одного рука сломана, у другого нога. А покойник, он как лежал в гробу, так и лежит…

Я отвернулся, стараясь не засмеяться. Все-таки, речь идет об усопшем… Подумал — почему бы было вначале не снять покойника, а потом положить в гроб?

— Давайте-ка, ваша милость, я его вниз лицом положу, — озабоченно сказал трактирщик, получив от меня талер — очень щедрую плату за два номера на одну ночь.

Добрый человек стянул с мага узкие сапоги, стащил камзол и расстегнул ворот, а потом уложил так, чтобы волшебник не захлебнулся собственной рвотой.

Его заботливость мне понравилась, хотя я и понимал, что человек просто отрабатывает свои деньги.

— Тогда, дружище, вот тебе денежка, — вручил я трактирщику еще один талер. — Это, если он комнату обгадит.

К моему удивлению, от монеты хозяин отказался.

— Нет, ваша милость, — покачал головой трактирщик. — Вижу, вы человек щедрый, но нельзя давать денег больше, нежели нужно. Вы уже с лихвой заплатили.

— Извини, дружище, — смутился я, убирая монету обратно в карман. Потом спросил: — Не боишься, что с такими принципами прогоришь?

— Так все в этой жизни бывает, — философски изрек хозяин. — Но совесть-то у меня одна.

Пока маг спал, я решил пройтись по городу. Заглянул в конюшню, кивнул Гневке, — мол, ухожу по делам, а он, вроде бы, не возражал; убедился, что кургузый и кобылка тоже в порядке и пошел.

В прежние времена я не особо любил гулять. Ну, что нового можно увидеть? Если побывал в одном городке Швабсонии, то считай, побывал во всех. Но сегодня мне захотелось пройтись.

Только сейчас я понял, чего мне так не хватало на новой родине. Не хватало книжных развалов, где свалены печатные книги, захватанные десятками рук и чинно сидят книготорговцы — бородатые дядьки, похожие на отставных университетских профессоров; не хватало и книжных лавок, где юркие молодые люди следят, чтобы школяры не слишком долго листали книги (они, паразиты, норовили читать, а покупать-то кто будет?); подвалов, где убеленный сединами продавец, похожий на мага (куда там до него Габриэлю!), покажет вам настоящий манускрипт, списанный с подлинного папируса Аристофана.

Странно, но пока я обитал в Швабсонии, и это богатство было, если так можно сказать, под рукой, оно мне было не нужно. Книг я все равно не читал, а если бы и читал, то много ли увезешь в седле?

Сейчас я достаточно богат, чтобы купить (или почти любую!) любую книгу и грех этим не воспользоваться. Но, увы, нет времени, чтобы порыться на книжных полках. И, опять-таки, много ли увезешь в седле? Но, коли будет возможность, прикуплю хотя бы две-три книги. Хотя, почему же две-три? У меня же есть кургузый мерин. Парень он крепкий, вытянет. Решено, не меньше десяти книг!

Но в этом городе (Как, то бишь, его название? Вроде, девушка говорила? Или нет?) мне предложили только одну книгу — «Житие святого Христофора». Что тут сказать? Пергамент прекрасной выделки, золотой обрез, переплет из позолоченной меди. Разборчивый рукописный текст, с красной строки — изумительные миниатюры. К тому же, тексты сопровождаются отменными гравюрами: вот, будущий святой, юноша дивной красоты — покамест еще язычник, грешит, тут он постигает новую веру, страдает из-за своей внешности, здесь он просит Господа, чтобы тот дал ему отталкивающую внешность, чтобы не отвлекаться на мирские соблазны. И, наконец, дивный юноша получает желаемое — собачью голову!

Прекрасный манускрипт имел лишь один недостаток — размер ин-плано[8], а еще вес. Я даже не стал прицениваться, потому что такую книгу мне до гостиницы в одиночку не дотащить, а уж о том, чтобы везти ее через горы, нечего было и думать.

Посему, пришлось вздохнуть, развести руками и раскланяться с продавцом — благообразным седеньким иноком, возможно, переписчиком книги.

Я хотел еще немного пройтись, но отчего-то меня охватило смутное беспокойство. Понять бы, из-за чего, или из-за кого? Так, гнедой, отпадает. Гневко парень смышленый, самостоятельный. А вот господин волшебник, этот мог во что-нибудь вляпаться. В первой попавшей харчевне нажрался, как поросенок (хотя, ни разу в жизни не видел пьяных свиней!) и, пошел в разнос. Но я тоже хорош! Оставил старика в гостинице, одного. Это, все равно, что ребенка в лесу оставить.

Я возвращался обратно, постепенно ускоряя шаг, потом перешел на бег. Когда вывернул за угол, открылась наша гостиница, и я увидел, что из окна комнаты, где оставил пьяного мага, валил черный дым, а внизу добропорядочные бюргеры выстроились цепочкой и передают друг другу ведра с водой, заливая огонь. Так, а где же господин маг?

А Его Светлость придворный маг Силингии в это время, мокрой тряпкой, обвисал в руках двух крепких мужиков. Думаю, сейчас народ закончит тушить пожар, а потом примется лупить еще не протрезвевшего волшебника. Я бы не возражал против небольшой «воспитательной» работы в отношении Габриэля, но знаю, что его не просто поколотят, а убьют. Что же поделаешь, придется спасать пьяного дурака.

У ворот конюшни народу не было, потому я сумел войти беспрепятственно, навьючил на кургузого седельные сумки (как хорошо, что не потащил наше барахло, по привычке поручив его заботам гнедого!) и, стал ждать дальнейшего развития событий.

К счастью, народ прибежал быстро, огонь потушили и, пожар не успел заняться. Жаль, если бы гостиница сгорела, уж очень у нее славный хозяин. Габриэль же, успел очнуться, оценить ситуацию, а потом ловко вывернулся из рук мужиков.

— Бейте гада! — прокричал одинокий женский голос, в котором я узнал голос девушки, прислуживавшей нам за завтраком.

Ай-ай-ай, а ведь казалась хорошей девочкой. Ну, с другой стороны, ни одна девочка не захочет, чтобы ее дом спалили!

— Бей колдуна! — поддержал кто-то и толпа, сжимавшая в руках пустые ведра и багры (к счастью, на пожаре они не понадобились, но для убийства вполне подойдут) стала надвигаться на Габриэля.

Толпа увеличивалась. Те, кто не успел на пожар, хватали подвернувшиеся под руку палки, поленья и с удовольствием присоединялись к забаве.

Маг, озираясь по сторонам (меня, что ли искал?), выхватил шпагу. Странно, а ведь ее только что не было. Откуда взял? Собственное оружие, купленное у цыгана, господин маг оставил в конюшне, вместе с остальными вещами, а я не стал ему об этом напоминать. Ишь ты, а оружие-то в руках мага не простое! Клинок шпаги не то раскалился до красноты, не то стал огненным, принялся выписывать «восьмерки», обрубая тянувшиеся к волшебнику древки багров, поджигая палки.

«Пора!» — решил я, заскакивая в седло.

— Гневко, — негромко позвал я, и гнедой повернул ко мне умную мордаху.

— И-го-го?

— Не убивать, не калечить! — строго сказал я, а гнедой, разочарованно покрутил головой и кивнул:

— Го-го.

— Ну, раз все понял — вперед!

Мы с Гневко набрали скорость едва ли не с места, ворвались в толпу, раскалывая ее на две части, а вслед за нами мчались кобыла и кургузый, усугубляя суматоху.

Народ начал орать, метаться по сторонам, чтобы не попасть под копыта коней, а мы, прорвавшись к магу, резко развернулись.

— В седло! Быстро! — проорал я, а маг, видимо, уже успевший окончательно протрезветь, мгновенно повиновался.

Мы мчались по улочке города, так и оставшемся для меня безымянным, проскочили его, а потом скакали до тех пор, пока кони не начали уставать. Переходя с галопа на рысь, я твердо решил, что если маг еще раз напьется, то я его сам убью. И, плевать мне на огненное оружие!

Глава 13. Магия, как искусство

Кони изрядно устали, да и мы тоже, так что пора уже было разбивать бивак. Я-то планировал потратить день на дорогу, а ночевать в каком-нибудь городке, но мы пронеслись мимо двух, не задерживаясь.

У меня нет такого таланта, как у цыгана, но выбирать место для ночлега — не самое сложное дело. Главное, чтобы было где напоить коней.

— И- го! — подал голос мой верный друг.

Жеребец сам нашел место для стоянки. Да, вон там и ручеек есть, и полянка, заросшая одуванчиками.

— И-го-го! — о чем-то предупредил меня гнедой.

Как я жалею, что не могу понимать своего коня так, как он понимает меня. Ну, что поделать, если люди, в отличие от лошадей, глуповаты? Но я, кажется, понял, что хотел сообщить мне Гневко! Собственно, здесь начинался наш путь в Ульбург, а вон там, на поляне, почти заросшей кустарником (а тогда была пара кустиков!), мой Гневко «ублажал» старую клячу, за что заработал четыре талера. Не иначе, просит не рассказывать об этом кобыле мага. Ну, что-то он совсем обо мне плохо думает!

Я расседлал жеребца, привычно осмотрел ему спину и ноги, заставил показать копыта (выковырял попавший под подкову камушек) и похлопал по шее.

— Ладно, иди гуляй.

— Щас…

Я аж подпрыгнул от неожиданности. Но, к счастью (или к несчастью?) это произнес не жеребец, а придворный маг, пытающийся слезть с лошади. Бедолага, за полдня гонки, почти одеревенел в седле. С трудом, но удалось снять Габриэля с седла, поставить на землю. Волшебник стоять не хотел, а норовил снова упасть. Мне на помощь поспешил Гневко, подставивший круп. Вдвоем с конем, мы кое-как сумели установить господина мага в вертикальном положении. Я всерьез опасался, что если он упадет — подняться уже не сможет.

— Как вы, господин маг? — поинтересовался я вежливо, хотя хотелось его придушить.

— Эх, как вы скучны, господин граф! — хмыкнул маг, сделав в мою сторону некое движение, означавшее пренебрежение, за что сразу же «словил» хвостом по физиономии от гнедого, а когда Гневко сдвинулся, наш пьяный начальник полетел на землю.

Похоже, Габриэль до сих пор еще не протрезвел! Ну да, вылакать три бутылки, это серьезно. Можно бы его даже и похвалить, что не свалился с седла. Правда, если бы он не напился, то нам бы не пришлось так спешить. Ну, мы-то ладно, но вот кони, промчавшиеся, без роздыха, сорок миль! Убил бы, господина мага, но нельзя.

— Боже, как болит моя голова! Я бы сейчас выпил хорошего вина. Вы бы распорядились, граф?

— Всенепременно, — пробурчал я, хватая мага за руку и, увлекая его за собой.

Гневко, сразу же проявил интерес — мол, не нужна ли помощь? Я махнул гнедому — мол, справлюсь один, и брать волшебника зубами не стоит.

— Куда вы меня тащите? — завопил господин Габриэль. — Отпустите меня, немедленно, я вам приказываю. Куда… Здесь же… Да что вы себе позволяете? А… У…

Если твоя голова в воде, то много не наговоришь. Я пару раз обмакнул личико Его Сиятельства в воду, вытащил.

— Я вас сейчас испеплю… тебя испепелю …

Ага, надо еще… Габриэль пытался сопротивляться, но я был моложе, а в резерве у меня оставался Гневко. После десяти минут маканий в холодную воду, волшебник пришел в себя.