Вот и я не могу понять кому выгодно Уж точно не Юргену. Он никогда не отличался жадностью и алчностью. Отец от него ничего не запирал. Золото, серебро, камни - их в мастерской полно. Давно мог бы украсть и сбежать. К тому же он так любил Марию. По крайней мере это всем казалось. Анна говорит, что также как и Мария, не верит в предательство Юргена.

И я не верю, хоть и не видела его никогда, - строго сказала Лика.

Зато верит наш конюх. Он, правда, служит у нас недавно, но с Юргеном у них отношения не сложились с самого начала. Конюх - слуга и Юрген тоже вроде ещё не член семьи. Ну, как бы тоже наполовину слуга, подмастерье. Конюх считал, что Юрген слишком задается, обзывал его безродным и подкидышем.

А это правда, что Юрген подкидыш? - спросила Лика

Да, правда, Юргена действительно подкинули в монастырь. Так отцу сказали монахи. Но никому чужому отец об этом не рассказывал. Знали только Анна, Мария, Бригитта, фрау Миллер и я. А мы молчали. Где конюх выведал тайну - неизвестно. Правда он раньше с Бригиттой дружил, давно, сейчас они в ссоре. Но она бы не сказала.

Он, конюх, вообще очень странный. Лет ему немного, тридцати нет. Грамотный, не бедный: его старые родители живут в замке покойного барона фон Энке. Года два назад он куда-то уехал, а потом вернулся и пришел наниматься к нам дворецким, но у нас есть домохозяйка. Тогда он спросил у отца, кто ему нужен. Отец ответил "Конюх". Ференц, так его зовут, согласился. Сначала было все ничего, но уже где-то через неделю они начали ссориться с Юргеном. Не знаю кто там первый начал, но я слышал, как Юрген назвал Ференца бездарным папиным сынком, вот после этого конюх и назвал его безродным подкидышем. А теперь он ходит и говорит, что Юрген вор. Это ещё не доказано, а Ференц уже приговор вынес.

- Засранец он, ваш конюх. Ему-то что за дело кто кого куда подкинул. Ну, повезло ему, папа-мама живы, в замке пол моют. А сам-то он кто? возмутился Сашка.

- Вот ты и сказал кто! - улыбнулся Михель. - Я его тоже терпеть не могу.

Кстати, - задумчиво заметила Лика, - у нас ещё один вопрос есть: почему каретный сарай загорелся? Может его кто поджег?

Отец тоже не может понять, что произошло. Третий день голову ломает, кивнул Михель. - Ведь какой убыток: карету - то вывезли, а сколько всего пропало: и сбруя, и седла. У нас кроме Гнедого ещё две лошади. В тот день их сосед одолжил. Так что с ними все в порядке, только они у нас теперь голенькие, все их наряды сгорели.

Постой, а продать эти наряды можно было? - Сашка не мигая посмотрел на мальчика.

Еще бы! На рыночной площади все что хочешь продать можно. Там есть специальные лавки, куда принимают подержанную утварь, вещи, украшения и сбрую, конечно. Наша-то вся новая была - цену скинуть и возьмут.

Значит если мы обнаружим, что часть упряжи не сгорела и продается на рынке это укажет на то, что сарай не сам загорелся, а что его поджег человек, которому это было выгодно. И, это был конечно, конюх, - подвела итог Лика.

Какая ты шустрая! - возмутился Сашка. - Как ты легко выносишь обвинение только потому, что ты веришь Юргену, которого никогда не видела и не веришь конюху, которого тоже не знаешь, но который с Юргеном не дружил, и потому с твоей точки зрения плохой. Так не годится. Ты прямо до уровня этого Ференца опускаешься: раз и приговор.

Да, - согласился Михель, - по Германскому классическому праву есть понятие презумпции невиновности. Это значит человека нельзя считать виноватым до тех пор, пока вина не доказана.

Откуда ты это знаешь? - удивились Саша и Лика.

В школе проходил. У нас предмет три раза в неделю специальный предмет - право, - ответил Михель и спросил в свою очередь: - А у вас есть?

Ага, классе в десятом, наверное, - ответила Лика.

Нет, раньше, вроде с девятого начинается, - уточнил Сашка.

А как же вы до этих пор живете? Как определяете, что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя? - не понял Михель.

Да у нас штука такая придумана - телевизор. Он нам с утра механическим голосом говорит, что сегодня хорошо, что завтра плохо. Что вчера было можно, а сегодня нельзя, - нашелся Базель.

Трудно вам, - посочувствовал Михель.

Ничего, привыкли. Главное новости по телику не пропустить, - Васька еле сдерживал смех. - Ну, так что на рынок? Искать зацепки в виде вожжей и поводий?

Сначала нам нужно переобуться, - напомнил Сашка.

Я мигом, - вскочил Михель и побежал к дому.

Туризм отменяется

Ты прости нас, Митя, дорогой, что мы твои братья - сестры непутевые тебя ослушались. Не получается у нас легкая туристическая прогулочка по достопримечательностям. С бытом и нравами мы, конечно, познакомимся, а вот городскую архитектуру рассмотреть вряд ли успеем. Так как мы, дорогой Митя, пойдем на базар дружной толпой седла - уздечки рассматривать, а на ихнем базаре вся архитектура, насколько я по фильмам помню, с телег начинается и корзинами заканчивается, - встав на колени и молитвенно сложив руки заголосил Васька.

Не на ихнем, а на их, - поправила Лика.

И вообще дружной толпой мы ни на ихней ни на их базар не пойдем. Давайте план действий обсудим, разделимся на группы, договоримся о месте контрольной встречи и начнем действовать. Времени у нас мало. - Сашка надел тапки на руки и, повалившись на траву задрал, вверх ноги и прислонил икры к стволу дерева.

- Ты что? - Удивилась Лика.

Обязательное упражнение перед походом. Его и в дороге проделывать можно, если ноги очень устанут.

Ага, ходишь, допустим, по Москве, устал очень, лег под кремлевскую стену, ногами оперся и отдыхаешь на глазах у умиленной милиции, - подхватил Васька.

Не удалась шуточка, - парировал брат, - опираться надо обязательно о дерево. Ладно, хватит трепаться, давайте план составлять.

Я почему-то думаю, что во всей этой истории не обошлось без самого бургомистра, - задумчиво начала Лика, - может он и не ездил ни в какой Берлин, а вернулся ночью и сам камни выковырил. Хотел заставить ювелира отдать ему Марию.

Конечно, - согласился Сашка, - это самый простой и самый первый вывод, который напрашивается, но как он в мастерскую попал и куда Юрген делся?

Он в пожарной сутолке вытащил ключи у Юргена из кармана, а потом выкрал его ночью и где-нибудь спрятал. Или вообще убил, - Лика вдруг всхлипнула.

Только без слез. Мы ещё и шагу не сделали, а уже рыдания. Хватит того, что Михель наплакал, - строго сказал Сашка.

И я бы плакал, если бы мою сестру за бородавочника замуж отдавали, вдруг тоже всхлипнул и честно признался Васька.

Все, я сказал! Слезы кончились и начались дела. Не команда, а детсад какой-то. Дальше - то я что с вами делать буду?

Саш, - Базел перестал хлюпать, - давай мы с Ликой пойдем к дому бургомистра и выясним где он ночевал с понедельника на вторник, ну в смысле есть ли у него алиби, а вы с Михелем на базар, насчет упряжи. Может так быть, что бургомистр с конюхом в сговоре.

Почему ты так подумал? - Сашка спустил ноги и сел.

Я на пригорке стою, мне отсюда двор Михеля видно. Там здоровенный забор и ворота. Сейчас ворота открыты, но на ночь их точно запирают. Как бы Бруно Миллер попал во флигель к Юргену, если бы у него не было сообщника, который его впустил во двор? Видимо это Ференц. А если вы найдете упряжь, то у конюха и мотив обозначится - деньги.

Да я вообще думаю бургомистр и не был ночью у ювелира. Станет он свои начальственные ручки пачкать. Нанял какого-нибудь бомжа за поллитру, тот и помог Ференцу, - заключила Лика.

Какого бомжа? Какая поллитра? Ты что забыла где находишься?

Сашка постучал пальцем по лбу.

А простого бомжа. Германского, из семнадцатого века. И поллитра тоже германская. Я знаю у них вино есть, рейнское называется, вот бургомистр ему этого рейнского и пообещал, - поддержал сестру Васька.

Ага, а потом ещё бритые ребята на джипе, запряженным тремя лошадками с китайскими хлопушками подкатили. Хватит сочинять. Давайте расследовать то, что есть. Вы забыли, что мы в чужой виртуальной программе. И, кстати, если вдруг кому будет очень страшно, то у каждого из нас в кармане дистанционная мышь и можно отключиться, - подвел итог Сашка.

Сам отключайся, - обидились Лика и Васька, - мы не трусливее тебя.

И ещё неизвестно, кто больше фактов накопает, - продолжила Лика и подвела итог, - все, кончайте трепаться на темы двухтысячного года - мышь, программа. Вон Михель бежит, туфли волокет. Переобуваемся и в разные стороны: вы на базар, мы к бургомистру.

Не волокет, а несет, - Васька сделал "глазки", - надо с ним посоветоваться. Мы ведь даже не знаем, где этот Бруно живет.

В разные стороны.

Туфли подошли и план Михель одобрил. Он посоветовал Базелю и Лике идти сразу к Бригитте и все ей рассказать. Она была в курсе, переживала за Марию и вполне ненавидела своего дядюшку, который по условиям завещания назначался её опекуном до двадцати одного года. Сегодня ей исполнялось только восемнадцать. Ждать воли приходилось ещё три года.

Кроме того, Бригитта, по имевшимся у Михаля сведеньям, все никак не могла выяснить зачем Бруно собирался просватать её за Юргена. Она предполагала, что в завещании отца есть какая-то неизвестная ей деталь и мечтала прочесть это завещание. Но достать документ девушка не имела ни малейшей возможности - бургомистр хранил свои бумаги в родительском склепе.

Она давно вынашивала мысль о том, чтобы пробраться в него и даже обсуждала свои планы с Михелем, которого любила как родного брата и которому очень доверяла. Но пока им не удалось придумать, как проникнуть за окованную железом дубовую дверь.

- Этот склеп сооружение странное, - сказал Михель. - У него три стены. Он каменный, окон нет, только дверь. На одной из стен барельеф Богоматери, на другой небольшое зеркало. Крыша покатая, спускается сверху вниз до земли. Видимо там подземелье. Кроме самого Бруно в нем никто не был. Родители его умерли давно. Могильщиков, которые их в склеп заносили тоже в живых нет.

А они когда умерли? - Спросил Сашка.

Кто, могильщики?

Нет, старики Миллер.

Да они и не старики были вовсе. Двадцать пять лет назад, Бруно тогда пятнадцать исполнилось, а Гансу двадцать. Ганс учился в университете, после похорон снова в Берлин уехал, а Бруно остался и сам этот склеп спроектировал. Потом нанял могильщиков, гробы откопал и поместил в каменные усыпальницы. Гансу ничего на сказал. Тот после учебы вернулся и нате вам, подарочек: семейная усыпальница, как у королей, простым дворянам, а они дворяне, вроде не почину. Ему это не понравилось, но он смолчал, уж что сделано, то сделано. Ганс был очень умный, его после университета сразу выбрали бургомистром. А Бруно в университете учиться не захотел, часто уезжал из города, путешествовал, иногда по году, по два. Но всегда возвращался в родительский дом. Ганс женился и жил там с семьей в восточном крыле, а западное принадлежит Бруно. Бригитта в нем никогда даже не была. Из окон кабинета Бруно видены дверь и стена родительского склепа. Даже дату смерти можно рассмотреть.

Погоди, погоди, а их родители, что в один день умерли? - удивился Васька.

Да, при очень странных обстоятельствах. Говорили, что они съели что-то неподходящее. А Бруно, вроде, в тот день дома не обедал. Он тогда частенько пропадал в старом замке у барона фон Энке. Барон хорошо к нему относился и даже хотел со временем выдать замуж за Бруно свою дочь Марию, позже, в честь неё мой отец назвал мою сестру. Но однажды через город проходили бродячие комедианты и баронская дочь сбежала с ними. Барон проклял её, а несколько лет спустя, когда какой - то неизвестно откуда взявшийся и моментально исчезнувший нищий сообщил баронским слугам, что Мария вышла замуж, родила мальчика и умерла в каком-то монастыре, старика хватил паралич, ноги отнялись. Он так и просидел в кресле до самой кончины. Бруно, хоть и большой негодяй, а не бросил барона, часто заходил к нему поговрить.

А ещё он читал рукописи в баронской библиотеке. В замке раньше была лаборатория и-мастерская по изготовлению стекол и зеркал. В ней трудился алхимик, говорили, что он колдун. После него остались зашифрованные записи, вот младший Миллер и пытался их прочесть, а потому пропадал в замке с утра до ночи.

Многие в городке считали, что Бруно рассчитывал на наследство, да ничего не получил. Кому старый барон завещал замок так до сих пор и неизвестно. В городе неизвестно, кто-то, наверное, знает. Живут в замке только дворецкий с женой да летучие мыши. Даже Ференц к нам сбежал.

А почему умер Ганс?

Самое странное, что и Ганс тоже отравился. У нас поговаривали, что его отравили. А Бригитта считает, что тут не обошлось без Бруно. Это произошло вдень памяти родителей. Бруно был у них в тот вечер и они о чем-то спорили в библиотеке, потом помирились, вышли в столовую, выпили все вместе, дамы и Бруно вина, а Ганс своей любимой сливовой наливки. Бруно ушел, а через час Ганс умер. Только и успел сказать, чтобы его похоронили в земле.

И вот ещё странность: с чего бы это вдруг здоровый и крепкий

человек написал дурное завещание,

по которому его дочь попадали в подчинение к Бруно.

А это завещание вообще кто-нибудь видел? - спросил Васька.

Конечно, нотариус. Он его огласил в ратуше. Правда на следующий день нотариус тоже умер от отравления, - Михель развел руками.

Нет, по этому вашему Бруно, точно виселица плачет. Не иначе как и нотариуса он отравил, - дернула плечами Лика.

Я с тобой согласен. И некоторые горожане так думали, но ведь ничего не доказано, - ответил Михель.

Так, у нас осталось тридцать четыре часа и чем меньше мы потеряем сейчас времени, тем больше успеем выяснить и доказать. Особенно если мы перестанем гадать и выдавать свои соображения за истину, - Сашка потопал в землю ногами в новых туфлях, скептически посмотрел на пряжки с бантами, оглядел каблуки и, вздохнув, скомандовал, - пошли.

Тайна Бригитты

Ты что делаешь? - Возмутился Васька. - Ей было сказано, что у нас времени в обрез, а она цветочки собирать вздумала! Лучше давай соображать, где тут восточный подъезд, а где западный. Попадем вместо Бригитты в объятия к Бруно, придется глухонемыми прикидываться.

Не возникай, артист, мы уже прошли по географии, где запад, где восток. Я определила. Мы куда надо идем. - Лика продолжила свое приятное занятие. - Цветы Бригитте в подарок. У девушки день рождения, а мы с пустыми руками, да?

Почему с пустыми? - Нашелся хитрый Базель, который сходу сообразил, что сестра права. - Я ей жвачку подарю. У меня с вкладышем про динозавров.

Вкладыш дарить нельзя. Это органика. Представь, что она его сохранит, передаст по наследству своим детям ...

... и где-нибудь лет через триста девяносто девять какой-нибудь тутошний Юра-историк, о, Юрген по - ихнему, найдет моих динозавриков.

Не тутошний, а здешний, не по ихнему, а по немецки, - огрызнулась Лика, перевязала букет травинкой и быстро зашагала по не скошенному лугу к восточному, как ей казалось, крылу, большого дома бургомистра. Дом стоял в ухоженном парке за ажурной кованной оградой.

Девочка совсем уже собралась обидеться на брата

за дурацкие намеки, но тут её внимание привлекла

интересная пара. Лика замерла.

Двое мужчин стояли в парке на выжженной солнцем лужайке под огромным развесистым дубом. Один был одет попроще, напоминал слугу из богатого дома, другой был явно господин. И что интересно, имел на лице немалое количество каких-то родинок и бородавок. Господин держал в руках металлическую шкатулку. Мужчины поговорили и затем господин вынул из нового кожаного футляра, висящего у него на поясе, ножны, вытащил из них кинжал и принялся вскрывать им шкатулку. Лучи солнца упали на ножны и, украшавшие их камни, ярко сверкнули разноцветным блеском.

Падай в траву, заметят, - прошептал брат, тоже увидавший подозрительную пару и драгоценный свет.

Не тот ли это кинжал и не те ли это ножны? - Лика закусила губу и, стараясь не измять букет, немного раздвинула высокую полевую траву.

Не тот ли это бургомистр бородавчатый и не тот ли конюх? - поддержал Васька.

Кинжал, вероятно, тот. И ножны тоже. Причем, как ты видишь с камушками. А так как, судя по бородавкам, это бургомистр собственной персоной, можно предположить, что это именно он подменил ножны. Показал одни, а в панике оставил в мастерской другие.

Ну, паскуда!

Не ругайся, - одернула братишку Лика. - Лучше постарайся рассмотреть что там у них в шкатулке.

Бумага какая-то. Может это завещание?

Вряд ли. С чего вдруг бургомистр попрет его сюда из склепа и будет конюху показывать.

А ты уверена, что это конюх?

А кто?

Да кто хочешь, мы что всех знаем что ли? Эх, жаль Михеля нет.

Ничего, мы сейчас до Бригитты доберемся и ей подробненько опишем эту парочку. Ты только постарайся какие-нибудь детали запомнить.

Ой, какие там детали? Этот второй уж совсем какой-то бесцветный, будто его в уксусе искупали. Вон даже глаза белесые, прямо рыба какая-то.

Ты так здорово видишь? И глаза отсюда рассмотрел? - Лика повернулась к брату и обнаружила, что у него в руках небольшая подзорная труба. - Где ты её взял? - удивилась она.

В кармане. Складная. Плохонькая, но все же кое-что видно.

Дай глянуть, - попросила Лика.