Мефистон. Поход к Неумершим

Они пролетели несколько десятков метров, прежде чем Мефистон призвал широкие, теневые крылья. Космодесантник и магос закрутились петлей, воспаряя над битвой, в то время как над головой промчался десантно-штурмовой самолет и исторг смертоносный град. С неба обрушилась стая убийц в малиновых латах, оставляющая за собой конденсационный след от ревущих реактивных турбин за спиной. Были и другие летательные аппараты Кровавых Ангелов, едва различимые в вышине, и с них тоже ныряли к земле крошечные фигурки, которые открывали огонь, уже проносясь через облака.

Сердце Калкса бешено колотилось за металлической грудной клеткой. Даже страх и горе не могли скрыть его трепет. Ангелы Смерти Императора спускались для отмщения.

— Омниссия, сохрани нас, — прошептал он.

Мефистон обратил петлю в крутое пике, и Калкс потерял всякое чувство направления. Они неслись сквозь водяную пену и кровь ко вздымающейся массе воинов внизу.

Техножрец взвыл, когда до земли оставались считаные метры, но за несколько секунд до удара Мефистон выровнял полет и совершил посадку с такой легкостью, что Калкс едва почувствовал удар. Дезориентированный полетом, он зашатался и пополз, словно паук.

Мефистон поднял магоса на ноги и развернул лицом к оркам. Похожие на обезьян-переростков с настолько гипертрофированными мускулами, что с ними, наверное, было трудно ходить, ксеносы зарычали и с невероятной скоростью бросились по скалам к астартес и механикус. Низко посаженные головы выпирали между нелепо широкими плечами, а морды почти целиком были скрыты под грубо сколоченными вместе листами железа, из-за которых проглядывали массивные челюсти, полные клыков, и похожие на угли горящие глаза.

Одна из конечностей Калкса представляла собой древнее тепловое оружие — волкитный бластер, настолько тяжелый, что требовались остальные три руки, чтобы поднять его. Магос вскинул старинное ружье и направил его на приближающихся орков, но, прежде чем успел выстрелить, Мефистон шагнул к ним, блокируя линию прицела. Кровавый Ангел выхватил меч и наставил на зеленокожих, подняв вторую руку к небу.

Орки задрожали и зашатались, охваченные внезапным параличом. Мефистон отдернул руку, и кровь хлынула из их пастей, огромные тела затряслись, а из лопнувшей кожи выскочили внутренности. Толпа чужаков свалилась в кучу.

Когда в поле зрения зарычала боевая машина, напоминающая ведро с натыканными в него импровизированными пушками, Мефистон снова воздел руку, но в этот раз его опередил Калкс. От попадания из волкитного бластера развалюха превратилась в столп пламени и при взрыве унесла на тот свет горстку орков поблизости.

Мефистон заговорил в вокс и махнул мечом Кровавым Ангелам над головой. Куда бы Калкс ни посмотрел, космодесантники всюду падали на взрытую землю, выпуская яростный шквал болтерного огня и рассекая волну за волной зеленокожих монстров.

Калкс выстрелил опять и побежал через окопы, уворачиваясь от пуль и языков пламени. Мефистон шел прямо перед ним, и по мере продвижения Кровавого Ангела по полю битвы страх техножреца накапливался. Старший библиарий даже не вытащил пистолет. Каждый раз, когда группа орков неуклюже пробиралась в дыму, он просто хватал воздух и пускал кровь из их тел, после чего спокойно перешагивал через иссохшие оболочки.

Куда бы Калкс ни посмотрел, всюду он видел островки плавающих трупов — гвардейцев, скитариев и ксеносов, смятых силой воды. Охваченная пламенем, дамба стремительно распадалась.

«У него хватило смелости на то, на что не решился я», — подумал Калкс. За долиной материк усеивали исследовательские станции Механикус, подвергшиеся нападению. Зеленокожие уничтожили бы их все, но теперь Мефистон остановит наступление врага. Калкс терпел медленное и позорное поражение, но старший библиарий нашел путь к победе.

Продираясь сквозь бойню, магос снова раскрасил воздух зарядами волкитного бластера и поджег неприятелей. Орки отступили, и Калкс выкрикнул отрывистый поток бинарного кода, проклиная ксеносов от имени Бога-Машины.

Ружейный дым рассеялся и явил разрушенную огневую точку впереди. Мефистон взобрался на разбитую скалобетонную площадку, чтобы обозреть сотворенный им же ад.

Калкс поспешил к нему, переворачивая у себя в голове все вверх дном в попытке вспомнить, что он знал о главе либрариума Кровавых Ангелов. Где-то в недрах тщательно организованной коры головного мозга техножрец все-таки нашел изображение, которое соответствовало сцене впереди. Его улучшенный мозг восстановил многовековую пикт-трансляцию, заснявшую Мефистона на фоне резни невообразимых масштабов, в мире, раздираемом войной и психическим пламенем.

— Армагеддон, — выдохнул Калкс, останавливаясь, чтобы сжечь еще одного зеленокожего, сопротивляющегося силе взрыва. — Там он родился.

Магос добрался до груды камней, вскарабкался к Мефистону по разрушенной стене и увидел перед собой долину, заполненную трупами. В этот момент он понял, что Ангел воссоздал место своего рождения. Гидрус-Ультериор теперь выглядел так же ужасно, как Армагеддон.

— Вы пришли спасти нас, — прошептал Калкс, глядя на астартес со смесью страха и изумления.

Мефистон проигнорировал его, обозревая сцену устроенной им кровавой бойни. Все, что не было им уничтожено, теперь сносили его штурмовые отделения, проносившиеся меж тонущих армий, оставляя за собой клубы прометиевого дыма. После таких проходов орки и машины рассыпались под шквальным огнем болтеров.

— Когда это началось? — Мефистон говорил тихо, несмотря на шум битвы.

— Милорд?

— Отравление разума ваших людей. Когда это началось? Когда они стали выходить из строя?

— Двенадцать дней, три часа и двадцать семь минут назад. Первый зарегистрированный случай произошел с инфокузнецом. Я слышал о…

Калкс прервался на полуслове, когда сквозь облака промчалась тень и устремилась к ним. Это оказалась одна из грубо сколоченных летающих машин орков, представляющая собой реактивную турбину с кривыми крыльями и нелепо огромным количеством пушек, приваренных к фюзеляжу.

Хламолет несся прямо на них, выплевывая смазку, извергая дым и на ходу теряя листы брони. Летчик, по сути, превратил крушение в лобовую атаку, выделив Мефистона в качестве конечной цели. Улучшенная оптика Калкса увеличила изображение орка за штурвалом, и техножрецу предстали уродливые звериные черты, перекошенные от маниакальной ухмылки: зеленокожий пытался сладить со своим дребезжащим леталом.

Открывать огонь было уже поздно, и потому Калкс забормотал молитву.

За несколько секунд до столкновения самолет вдруг замер, и противная ухмылка пилота сменилась окровавленной маской.

Битва остановилась. Кровавые Ангелы повисли в воздухе, болтерные пули, покинувшие стволы, застыли в нескольких сантиметрах от дул. Неподвижные войска скитариев тянулись в агонии к расчерченному ракетами небу. Даже бурный поток, бивший из проломанной дамбы, замерз серебристой горой; тысячи тонн воды просто повисли.

Мефистон же, наблюдавший эту странную картину как ни в чем не бывало, неторопливо достал из-за пазухи хрустальный флакон и вылил из него каплю алой жидкости. Капля остановилась на уровне его лица, переливаясь, словно рубин.

— Скорее всего, ты ошибаешься, — заявил он. В странной тишине его голос разнесся причудливым эхом.

— Ошибаюсь, милорд?

— Психическое заболевание должно было проявиться раньше, — мягко, но настойчиво произнес Мефистон. — Подумай лучше.

— Милорд, мои церебральные схемы вручную собрали на Марсе в соответствии с ритуалами, предписанными самим генералом-фабрикатором. Моя память благословлялась и повторно освящалась в храме Всех знаний, пока…

Мефистон навис над ним.

— Слепота началась больше года назад. Я почувствовал ее, едва покинул сектор Америтус.

— Слепота? У нас ее не зафиксировано, милорд. Порча имела духовную природу, а не физическую. De spiritualibus-daemonium… — Глазные имплантаты магоса откатились обратно под капюшон, и он махнул рукой на трупы своих подчиненных. — Это отвратительнее слепоты. Это деградация. Она превратила нас в животных.

Мефистон покачал головой.

— Это, должно быть, то самое место. Вот причина моей слепоты. Все мои предсказания указывали сюда. — Он смотрел уже не на Калкса, а на башню связи, преграждавшую вход в долину. — Даже ум, закаленный на Марсе, может ошибаться.

Магос явно возмутился подобной репликой:

— Милорд, нет никого набожнее…

— Невежество — мать набожности.

На короткий миг Мефистон вперился в Калкса холодным взглядом, а затем отвернулся, вытащил из-под одежды нож и начертал что-то на разрушенной стене дота. После он небрежно взмахнул клинком, а когда отступил назад, Калкс увидел на камне замысловатый рисунок — фрагмент звездной карты. Мефистон капнул на нее кровью, и изящные сферы и дуги завращались, скользя по крошащемуся скалобетону. Даже на такой необычной карте Калкс смог узнать очертания материков самой большой из представленных планет.

— Гидрус-Ультериор, — пробормотал он.

Мефистон пристально разглядывал каждую обозначенную линию.

— Все указывает на это.

Он смахнул изображение и повернулся к капле, которую оставил висеть в воздухе. Ангел коснулся ее кончиком пальца, нарушая покой, и она плюхнулась на каменное крошево.

В тот же миг звуки, движения и насилие вернулись в долину, и время рвануло вперед.

Калкс вздрогнул, когда орочий реактивный самолет со свистом помчался в их сторону, но Мефистон небрежно отмахнулся от летательного аппарата, и тот грохнулся в тридцати метрах от них. Огненный шар залил руины светом, внеся свою лепту в общий беспорядок.

Кровавый Ангел потащил Калкса через разрушенную арку и зашагал вниз по траншее, которая вела в другой конец долины. Вдруг из грязи поднялся орк и с гортанным ревом набросился на техножреца, потрясая массивным цепным топором. Зубья оружия заскрипели и зазвенели, когда орк обрушил его на лицо Калкса.

Мефистон пошел дальше, не замечая атаки, но Калксу удалось вовремя подставить под удар одну из своих тяжелобронированных серворук. Орк навалился всем весом, и цепной топор прогрыз конечность, раскидав медные детали и фенольные кабели.

Морда орка находилась в считаных сантиметрах от лица Калкса, и, когда монстр раскрыл огромные челюсти шире, исторгая утробный рык, его зловонное дыхание обдало магоса. Калкс потянулся к поясу и повернул диск. Слепящий заряд промчался по его серворуке — орк напрягся, его рев превратился в булькание. Цепной топор застрял, и глаза чужака закатились под тяжелым лбом.

Калкс сильнее надавил искрящей конечностью на бьющегося в судорогах противника, вызывая клубы дыма и брызги смазки. Затем, еще раз щелкнув переключателем, он позволил мертвому орку упасть, и тот свалился в воду, подняв облака пара.

Мефистон теперь находился совсем далеко, но Калкс был полон решимости догнать его. Зеленокожим был вынесен приговор Императора, и магос хотел быть рядом, чтобы воочию увидеть, как они заплатят за содеянное. Ступив в воду, доходящую ему выше бедер, Калкс рывком открыл лючок в шее и вставил картридж в разъем под яремной веной.

Послышался вой сервоприводов: программа запустилась. Лес крошечных ног под Калксом вздрогнул и начал расти, поднимая магоса почти на полметра. Двигаясь по траншее, Калкс еще больше напоминал паука, раскачивающегося на тонких конечностях.

Поднявшись над уровнем воды, Калкс смог набрать скорость и догнать Мефистона в конце траншеи, где Кровавый Ангел взобрался на посадочную платформу — круглый диск из скалобетона, удерживаемый на плечах крошащимся каменным львом. Мефистон оттеснял двух орочьих дредноутов, вскрывая эти ходячие консервные банки с помощью меча, и, к тому времени как Калкс добрался до старшего библиария, от них уже осталась лишь груда тлеющих деталей.

Мефистон собирался что-то сказать, когда на платформу стали приземляться другие Кровавые Ангелы — каменный лев задрожал под весом космодесантников в силовых доспехах.

Большинство из них немедленно заняли оборонительные позиции по периметру площадки, в то время как старший офицер подошел к Мефистону, снял шлем и ударил себя по нагруднику в знак приветствия. Его внешность больше соответствовала представлению магоса о Кровавых Ангелах: длинные, до плеч, пшеничные волосы, обрамляющие утонченные властные черты лица. Он напоминал одного из святых, венчавших фрески соборов Гидруса-Ультериора. Однако, когда воин добрался до магоса и библиария и увидел кровь, сочащуюся из ран Калкса, выражение лица Кровавого Ангела изменилось. Ноздри раздулись, а челюстные мышцы напряглись, как будто Калкс разозлил его. Почти сразу к древнему воину вернулось холодное презрение, и Калкс сделал несколько шагов назад. Адептус Астартес оказались более странной породой, чем он ожидал.

— Долина чиста, старший библиарий, — доложил подчиненный, небрежно объявляя о победе, которая ускользала от Калкса неделями. — Лейтенант Серват повел свои отделения изничтожителей в обход на восток, проверяя периметр. Они встречают лишь минимальное сопротивление. Вы… — Кровавый Ангел запнулся, оглядываясь на плотину. — Вы оставили для нас совсем мало работы, мой господин.

Мефистон еле заметно кивнул и указал на вытянутую постройку в дальнем конце долины.

— Сколько их в башне связи?

— Что-то сбивает с толку наш ауспик, господин, но Серват дает оценку максимум в двести особей. Они хорошо вооружены, и к тому же лейтенант видел дюжину боевых машин, но… — Он пожал плечами. — Какая-то сотня зеленокожих против двадцати. Это будет короткий бой.

Мефистон кивнул.

— У них есть какое-то оружие, в котором и кроется причина местной душевной болезни. Ксеносы используют вышку связи, чтобы усилить его. Предоставьте это мне.

Офицер кивнул — прыжковый ранец унес его в небо, и воздух наполнился жаром и шумом.

Калкс ожидал, что Мефистон умчится вслед за своими братьями, но он остался наблюдать, как отделения Кровавых Ангелов устремляются мимо него к башне. Добравшись до нее, воины изрыгнули болтерный огонь, и зеленокожие повылезали из прилегающих окопов.

— Их явно больше сотни, — подметил Калкс, когда по долине разнеслись боевые кличи пришельцев.

Мефистон, впрочем, не смотрел на битву. Его голова запрокинулась, а глаза заволокла красная пелена, отчего они выглядели как свежие раны на его бледном, как кость, лице.

— Старший библиарий, — протрещал вокс в горжете Мефистона. — Вы должны это увидеть. Думаю, мы нашли оружие, о котором вы говорили.

Глаза Мефистона прояснились.

— Оставайтесь на своих местах, — ответил он. — Ты знаешь планировку вышки связи? — спросил Ангел магоса.

Калкс кивнул:

— Это гальванический пульсометр. Один из самых ранних…

Мефистон схватил его за плечо и прошептал у самого лица несколько слов, отчего как будто похолодало. Пульс Калкса участился, словно старший библиарий ввел ему инъекцию боевых стимуляторов, а не произнес что-то на замогильном языке.

Когда они помчались к башне, руки и ноги Калкса тряслись от заряда бодрости, и он обнаружил, что способен бежать с невероятной скоростью. Так, всего через несколько минут они достигли траншей возле башни.

Половина Кровавых Ангелов все еще находились снаружи пульсометра: их задержали толпы мускулистых орков, хлынувших из окопов. Космодесантники дрались со свирепостью, превосходящей даже жестокость ксеносов: неистово разрубая врагов цепными мечами и закалывая боевыми ножами, совершенно ополоумевшие от жажды крови. Зеленокожие наслаждались яростной схваткой, распевая речевки, рыча и фыркая в унисон. Их крики были настолько громкими, что почти перекрывали звуки выстрелов.

Мефистон прорубился сквозь скандирующих орков к разрушенному входу в основании башни; Калкс с трудом поспевал за ним, стреляя на бегу. Старший библиарий выломал двери, болтающиеся на петлях, и те рухнули внутрь, разбросав каменную кладку в сводчатом вестибюле.

Кровавые Ангелы, как выяснилось, проникли в здание через другой вход, где произошла ожесточенная перестрелка. Поперек прохода были свалены в кучу обгоревшие останки роботов Адептус Механикус типа «Кастелан» — почтенных, бронированных автоматонов, которые возвышались бы даже над космодесантниками, будь они по-прежнему в строю, а не выполняй функцию импровизированной баррикады вместе с трупами скитариев.

Целое отделение Кровавых Ангелов угодило в ловушку на ближней стороне баррикады: воинов зажало рядом с обломками роботов. Калкс бросился в укрытие, нырнув за основание опрокинутой колонны. Снаряды забили вокруг него, вздымая пыль и разбрасывая каменные осколки. Пропорциями эти космические десантники впечатляли даже больше, чем Кровавые Ангелы, оставшиеся снаружи.

— Доспехи «Тактикус», — выдохнул Калкс, с благоговением наблюдая за творениями своего великого наставника, архимагоса Коула.

Воины отделения покрасили латы в красный и украсили их различными фетишами и боевыми трофеями своего древнего братства, однако ничто не могло скрыть работу марсианских ремесленников. Это были космодесантники-примарис — вершина мощи Адептус Астартес, настоящие голиафы от Космодесанта, чье оружие было смертоносным произведением искусства.

Лишь несколько Кровавых Ангелов открыли ответный огонь. Большой притвор за баррикадой просто кишел орками, улюлюкающими и непрестанно стреляющими из грубо сделанного оружия. Тем не менее космодесантники пытались отбиваться по мере возможности. Они бездумно посылали болты, выбивая куски ребристого камня над головой или раскалывая каменные плиты под ногами. Некоторые астартес пошатывались, открывая огонь, другие хватались за шлемы. Пение орков оглушало: гул стоял такой, что, казалось, здание вибрирует в такт их крикам.

Орки меняли саму реальность. Башня дрожала синхронно их боевой песне, постепенно образуя огромную слюнявую пасть.

Мефистон же спокойно стоял в центре перекрестного огня, наблюдая за своими пошатывающимися подчиненными с холодной отстраненностью. Взмахом руки он подозвал магоса.

Калкс не шелохнулся. Хотя туда-сюда летали пули и зажигательные заряды, останавливало его вовсе не это. Каждый раз, как он двигался, пение орков угрожало подчинить его волю. Мефистон снова помахал ему, и ноги Калкса непроизвольно застучали, перебираясь через опрокинутую колонну к старшему библиарию.

Калкс схватился за голову — верный признак того, чего он так долго боялся, — психической болезни, которая подкосила его людей. Источником инфекции действительно был пульсометр. В холодный, упорядоченный разум Калкса ворвался вихрь ужасных видений, и в то же мгновение он осознал, что все они, воины, лишь жалкие куски мяса, медленно пережевываемые огромными челюстями жизни, а плоть — бесполезная и бессмысленная обуза. С тем же успехом он мог сжечь все дотла прямо сейчас.

Он рассмеялся, когда безрассудные, разрушительные побуждения охватили его. Святость этого места внезапно показалась абсурдной. Галактика горела — так почему бы не раздуть пламя посильнее?

Мефистон прошел сквозь вражеский огонь мимо раскачивающихся из стороны в сторону Кровавых Ангелов, целый и невредимый. Ни один выстрел не попал в него или даже рядом с ним, что только усугубило истерию Калкса. Он наставил пистолет на колонну, поддерживающую центральный свод притвора. Пение орков усилилось в его сознании, мир поплыл и закрутился в спираль вокруг места сражения.

Воздух зарябил от радиоактивного заряда, выпущенного техножрецом и прорвавшегося через середину колонны, добавив к общему беспорядку еще больше пыли и мусора. Взрыв превратил все вокруг в калейдоскоп цветов и форм, отчего Калкс засмеялся. Он разрушал саму реальность. Кровавые Ангелы, пребывающие в том же состоянии восхитительного и буйного помешательства, тоже присоединялись к нему, разнося здание на части.

Колонна разломилась, и в сводчатом потолке образовалась брешь, через которую проглядывало холодное небо.

Толпа орков запела громче, торжествующе вскидывая оружие, и потекла по трупам, с грохотом приближаясь к Мефистону. Он произнес заклинание и потянулся вверх, растопырив пальцы. Колонна вдруг замерла прямо в процессе падения и нависла над противниками под угрожающим углом. Другой рукой Мефистон навел пистолет на вылезающих из-за баррикады орков и принялся посылать в них шары перегретой плазмы, от которых примитивная броня зеленокожих плавилась.

Смех Калкса резко прекратился, когда он ощутил бурный прилив ледяной решимости.

— Мефистон, — выдохнул он, едва библиарий мысленно коснулся его.

Хватка Кровавого Ангела сжалась, и Калкс увидел, что здание не искривляется и не течет, а просто рушится под массой выстрелов. И легионеры не громили его — они фактически разрывали собственные доспехи, царапая пластины с великолепной гравировкой. Некоторые упали на пол, дергаясь и извиваясь среди обломков, как и многие из его людей ранее. Безумие, настигшее Гидрус-Ультериор, овладело даже лучшими из лучших. У легионеров не было иммунитета.

Стена сломанных роботов взорвалась и раскидала орков и механические детали по всему помещению. Даже Мефистона отбросило взрывом, и Калкс закричал: они оба повалились на осколки камней возле дверей.

Когда пыль рассеялась, Калкс пьяно рассмеялся. Ему предстала высокая фигура — ржавый двуногий великан из кое-как сколоченных бронепластин. В его центре был приварен искалеченный орк, из деформированной головы которого торчали паучьи лапы варп-огня, брыкающиеся и возбужденно мельтешащие. В руках пришелец держал медный посох, измазанный разноцветной краской, и был обвешан черепами и звериными шкурами.

Чужеродное существо билось в припадке, пуская слюни и мечась в разные стороны, когда из его конечностей вырывалось пламя варпа. От боли оно изогнулось дугой, и из широко раскрытой пасти исходил злобный вой. На плечах болталась перекошенная, непомерно крупная голова, а на жилистые руки была повязана безвкусная коллекция амулетов. В целом орк выглядел как карнавальный балагур, творящий безумные выходки для развлечения зрителей.

Механический гигант пробил себе путь через баррикаду, и даже орки разбежались. Они прекратили распевать боевые кличи и вылупились на чудного сородича, зажатого в груди машины. В этот момент Калкс впервые увидел страх в их крошечных звериных глазках.

Боевой шагоход достигал почти девяти метров в высоту и, наклонившись над Мефистоном, накрыл его громадной тенью. Орочий шаман рванулся вперед в своей клетке и громко изрыгнул на библиария столб колышущегося зеленого света.

Мефистон отпрянул, опустив руку, и утратил псионическую хватку. Разрушенная колонна тут же рухнула вниз, утянув за собой потолок.