Мефистон. Поход к Неумершим

Магос Калкс с лязгом выскочил в слепящий, пронизывающий холод, а за ним последовала фаланга авангардных скитариев в шлемах. Их низко висящие радиевые карабины слабо потрескивали, пока бойцы выстраивались в идеальном порядке позади техножреца. На них обрушился грохот битвы — глухой стук активно работающей артиллерии и раздражающий треск электродуговых винтовок. Даже здесь, над плотиной, Калкс видел, насколько бедственна ситуация.

Вокруг бункера валялись сломанное фосфорное оружие и диагностическое оборудование, повсюду лежали безмозглые скитарии, обращающиеся с мольбами к винтикам на доспехах и кусающие свои окровавленные кулаки. Туда-сюда сновали медицинские сервиторы — крылатые дроны, нагруженные шприцами и пилами; их бледные лица с отвисшими челюстями выпирали из железных грудных клеток. Они безразлично смотрели на умирающих, обследуя одних и принося избавление другим. Все солдаты были изранены и истекали кровью, но Калкс знал, что пострадали они вовсе не из-за ксенопротивника, а по собственной вине. В стылом воздухе отчетливо проступали облачка пара, вырывающиеся из их блестящих обнаженных внутренностей и окровавленных ртов.

Выйдя из бункера, магос замер, ужаснувшись людоедству, которому предался его гарнизон. Как они могли пожирать собственные тела? Есть плоть, которая была так любовно улучшена их Господом? Это было за гранью его понимания и казалось Калксу самой отвратительной разновидностью психических отклонений, какую он только мог себе представить. Самое горькое, что это произошло с воинами под его командованием. Магос не сомневался, в чем сокрыта причина. Извечным врагом была порча, которую несли Губительные Силы — демонический род, существа варпа. Они прибыли на Гидрус-Ультериор и проникли в души его людей. Потом магос вспомнил голос, который говорил с ним в бункере. Надежда все еще оставалась.

Калкс откинулся назад, насколько позволял его выкованный из железа торс, и стал похож на бронированного жука, пойманного в ловушку солнечным светом и пытающегося выпрямиться. Четыре серворуки высунулись из ржавого панциря. Он открыл свой разум для всех данных, которые мог найти. Бинарный код эхом разнесся у него в голове настоящий шквал вокс-болтовни со всех уголков долины. Воины обсуждали траектории, поставки боеприпасов и темпы расходования, причем в весьма исчерпывающих деталях, хотя положение считали безнадежным. Калкс просмотрел статистику, пытаясь найти объяснение тому, что только что произошло с головами.

— Indente-dante, три-шесть-девять, — сказал Калкс, барабаня пальцами по трубкам, змеившимся из черепа. — Прибавляю один, прибавляю два. — Новые сообщения обрушились на него сплошным потоком, и наконец он нашел ответ.

Магос опустил руки и выпрямился, сжимая силовой топор дрожащими пальцами.

— Адептус Астартес? — выпалил он, не в состоянии скрыть возбуждение. — Адептус Астартес здесь? И никто из вас не догадался предупредить меня?

— Магос, — обратился один из скитариев. — Ваши эксперименты с головами… вы приказали нам не беспокоить вас, пока…

Магос направил силовой топор на солдата. Клинковая часть оружия представляла собой стилизованную шестерню с заточенными до остроты зубьями. Техножрец ткнул гудящим клинком в грудь солдата, выбив искры из его грязной брони.

— Кто это? Что они сказали?

— Магос, воздушное судно появилось на наших ауспиках всего тринадцать минут и семнадцать секунд назад. Я не посчитал правильным отвлекать вас, пока мы не установим, кто это. Самолет один, и он приближается к плотине — вот и вся информация. Он еще не достиг долины: ему предстоит пересечь предгорья. Мы не получали никаких сообщений, я побеспокоил вас по другой причине. Внешняя оборона… — Он запнулся. — Нам нужно знать, какие будут ваши указания, магос. Все стало намного хуже.

Магос Калкс собирался ответить, как вдруг прогремел очередной залп, на этот раз ближе. Техножрец и его охранники уперлись в почву тверже — земля содрогнулась и воздух наполнился пылью.

Когда клубы дыма рассеялись, Калкс схватил солдата за руку.

— Наоборот, — настойчиво прошептал он. — Мы спасены. Вот оно. Правосудие. Теперь эти обезьяны узнают, что случается, если оскверняешь имперский объект. Actiones-secundafidei. Вот так вот!

Он повернулся и засеменил к ступенькам, ведущим на гребень величественной плотины — прочной каменной стены высотой восемьсот метров и длиной полтора километра с грандиозным рядом опорных контрфорсов, выстроенных веером. Дамба преграждала вход в долину, словно божественный кулак. Еще более впечатляющим это строение делали клубки электромагнитной энергии, играющие на ее гребне.

Калкс бурчал себе под нос, с лязгом пробираясь сквозь завалы. Голова шла кругом от масштаба конструкции, за которую он отвечал.

— Окованные сталью, смазанные, связанные с богом с незапамятных времен. Я ни за что не отдам вас в потные лапы этих groti-grosi-животных.

Ступив на гребень плотины, Калкс застыл на месте. Прежнее воодушевление тут же пропало. Когда он входил в бункер, шла ожесточенная битва — теперь он видел лишь беспорядочное бегство. Лавина металлолома сошла на гарнизон магоса, и некогда безупречные ряды скитариев дрогнули, сбитые с толку заразительным бредом, пронесшимся по их рядам. Земляные укрепления были захвачены, зубчатый веер траншей наводнен ксеносами. Его железных ходунов опрокинуло, как деревья, и теперь они тщетно молотили воздух ногами: в них врезались орочьи шагоходы. Большинство гвардейцев Астра Милитарум погибли. Последнюю линию траншей все еще занимали его скитарии в красной форме, но даже их четкий строй был нарушен: загадочная мания толкала воинов бежать под перекрестный огонь или ввязываться в заведомо проигрышные схватки. Зеленокожие затопили почти всю долину своими громоздкими военными машинами, которые выглядели как уродливые ведра с короткими ножками, приводимые в движение паровыми поршнями и ощетинившиеся пушками.

Все из-за проклятия. Это было единственное разумное объяснение тому, что ксеносы брали вверх. Пока бойцы магоса сражались за свой разум и святость, эти вонючие твари воспользовались удобным случаем, чтобы напасть.

— Нет, — твердо произнес Калкс, тряхнув гривой из кабелей. — Этого не должно быть. Я этого не допущу.

— Нас предали, — сказал солдат, указывая на орудийные батареи, расставленные в дотах. Те лежали в руинах: выломанные стены были разбросаны по округе дымящимися камнями.

Калкс зашипел, сообразив, что они взорвались изнутри.

— Это дело рук лексмеханика Балха, — сообщил скитарий. — Вот почему я прервал вашу работу, магос. Он передал врагу все наши протоколы безопасности.

— Балх? — Калкс обмяк, как будто из него выпустили воздух. Он вспомнил лицо старого друга. Мало кому магос доверил бы такую информацию. — Как он мог так поступить со мной?

Солдат покачал головой:

— Он спятил, магос, как и все остальные. Темные силы поглотили его. Он не понимал, что творит. Мы… — Скитарий замялся. — Мы остановили его, но было слишком поздно. Мы нашли отпечатки Балха во всех системах. Он намеревался разрушить дамбу. — Воин посмотрел на море жестоких боевых машин внизу. — Лексмеханик хотел, чтобы эти монстры снесли ее. Хотел…

Техножрец поднял руку, заставляя подчиненного умолкнуть.

— Нет, не хотел. Absolvo injuria. Как ты и сказал, он лишился рассудка. Это был уже не Балх. Нужно почтить память человека, которого мы знали, а не думать о том, что с ним стало. Мы все жертвы этого проклятия.

Калкс собирался сказать что-то еще, когда к шуму добавился новый звук — рев реверсивных двигателей, работающих на прометии. Магос отвлекся от сцены битвы и посмотрел на вершину плотины. Космолет прорвался сквозь разреженный горный воздух, мерцая в собственной тепловой дымке, и спикировал к скалобетонной посадочной площадке, поднимая пыль и заставляя войска рассеяться. Калкс поспешил к кораблю, махнув своим людям следовать за ним.

Когда магос проходил под последней линией обороны плотины, его багровое одеяние окрасилось в синий, поскольку вдоль всего полуторакилометрового края дамбы к металлическим балкам были приварены синекожие жрецы, чьи раздробленные конечности превратили в двадцатиметровые стойки. Эти болтающиеся в воздухе, сплавленные с железом герои были электрожрецами-корпускариями, а потому их усеянная шрамами плоть сияла от постоянной пульсации искусственных молний. Глаза их давно сгорели — растаяли от невероятной мощи, переполняющей тела, ведь вся плотина в настоящий момент держалась за счет их веры. Песнопения жрецов были слышны даже за гулом приземляющегося летательного аппарата. Каждое гордое слово поддерживало строение под ними.

Магос Калкс прошептал благодарственную молитву корпускариям, пробегая мимо них, пристыженный их жертвой, но его взгляд под маской из треснувших линз был по-прежнему прикован к кораблю. Тот приземлился, двигатели заглохли, и с грохотом начал опускаться посадочный трап. Калкс жестом отдал приказ своим людям, и они рассредоточились позади него, готовя оружие.

Когда Калкс приблизился к самолету, пыль улетучилась, и к жрецу вышел колосс в длинной мантии, вырисовывающийся на фоне заходящего солнца.

— Где он? — осведомился новоприбывший, возвышаясь над магосом. Именно ему принадлежал тот самый голос, которым вещала отрубленная голова.

Изучив гиганта, Калкс пришел к выводу, что это Кровавый Ангел. Космодесантник был облачен в полный комплект древних великолепных лат из рельефного керамита, отделанного с таким мастерством, что его владелец мог быть только великим полководцем или флотоводцем. Доспехи имели необычный вид: поверхность напоминала голые мышечные волокна, покрытые слоем лака и отполированные до темно-красного глянца. Впрочем, на этом странности не заканчивались. Хотя Калкс никогда не видел Кровавых Ангелов так близко, внешность их представлялась ему совершенно иной. Бледное лицо воина перед ним казалось изможденным, даже измученным, а его глаза были такими же безжизненными, как и те, в которые Калкс чуть ранее глядел в бункере.

Мозговой процессор Калкса жужжал и щелкал, быстро просеивая информацию об организационной структуре Адептус Астартес. Кровавый Ангел носил длинный церемониальный плащ и богато украшенный меч на бедре, но именно мертвенная бледность в итоге позволила Калксу узнать гостя. Он видел эту живую посмертную маску в бесчисленных пикт-передачах и военных сводках.

— Старший библиарий, — обратился Калкс, отвешивая неуклюжий поклон, будто марионетка. Слухи и мифы проносились в его голове. — Мефистон-эксцельсус. Dominus-a-mortis[1]. Это… это честь для меня, — выдавил он.

Мефистон посмотрел мимо него на сеть укреплений, зданий Администратума и исследовательских станций, раскинувшуюся позади плотины, а затем что-то пробормотал.

Калкс непонимающе завертел головой. Мефистон говорил тихо, используя смесь диалектов, настолько устаревших, что Калкс не мог понять ни слова.

Когда Мефистон уставился на Калкса, магос осознал свою ошибку. Глаза Кровавого Ангела были зафиксированы в одной точке, а не мертвы. То были глаза страдающего бессонницей — немигающие и отстраненные, как будто он наблюдал за чем-то, что никто более не мог видеть. Это пробрало Калкса до мозга костей, и он принялся считать борозды на радужке Мефистона, успокаивая себя равномерным ритмом чисел. Затем магос начал умножать числа, заглушая страх арифметикой.

— Что с ним? — спросил Мефистон еще тише.

— О чем вы, старший библиарий?

Странная тень пробежала по лицу астартес — скоротечная вспышка едва сдерживаемой злости.

— Что случилось с предателем? — произнес Мефистон еще тише.

— Предателем?

Глаза Мефистона побагровели, будто от тысячи крошечных кровоизлияний. Калкс тщательно обдумал следующий ответ.

— Вы о Балхе? — наконец промолвил он. — Лексмеханике?

Мефистон молча смотрел на него.

— Да, да, конечно же, о Балхе. — Калкс с облегчением постучал рукоятью своего силового топора по земле. — Один из моих самых надежных лексмехаников, который каким-то образом пал жертвой порчи. Fallax-maledictione-три-три-двенадцать. Губительные Силы. Проклятие. — Калкс стал нервно озираться, чувствуя, что даже сейчас демоны могут поджидать его, чтобы отравить разум. — Душа Балха была проклята, и он предал нас, позволив этим головорезам-ксеносам прорвать нашу оборону. — Он посмотрел за растянувшуюся стену корпускариев на заполненную резней долину внизу. — Это все его рук дело. Он… он был… — Техножрец заметил, что ему трудно произносить слова. — Великий Враг расколол его рассудок. Повсюду зараза Хаоса. — Магос теребил свою мантию, словно сгоняя насекомых, будто так он мог сохранить свою душу в чистоте.

— Здесь замешаны вовсе не Губительные Силы, — уверенно заявил Мефистон, обозревая битву.

Калкс с трудом подавил недоверчивый смешок.

— А что же, милорд? Наши умы искажаются и извращаются. Даже несгибаемая железная логика подводит. Я бы никогда не подпустил этих ксеносов к благословенной плотине, но Хаос обезоружил наши души. Он среди нас. Так подсказывает здравый смысл, милорд. Если вы только посмотрите на моих людей, вы…

— Здравый смысл? — Мефистон бросил взгляд на техножреца. В его голосе чувствовалась тихая ярость. — Здравый смысл — это коллективное нежелание думать.

Калкс помедлил, не представляя, что это значит, и не зная, как ответить.

— Отведи меня к их генералу, — сказал Мефистон. — Мне нужно узнать истинную причину твоего поражения.

— Отвести вас к нему? — Калкс все еще смотрел на ряды умирающих скитариев, отступающих под натиском орков. — Невозможно. Он прячется. В самом сердце их армии. В сердце зверя.

Голос Калкса наполнился болью, когда он махнул силовым топором в сторону зеленокожих.

— Хаос отнял у моих людей рассудок. Превратил их в животных. И теперь Балх передал этим ксеномразям каждый протокол и код развертывания, какие только смог достать. Мы перепробовали все, чтобы определить причину заражения, но без толку. Если бы мог вырвать корень угрозы, я так и сделал бы, и, если бы мог вот так просто достать до предводителя ксеносов, я, конечно, уже расправился бы с ним. Но чтобы добраться до него, нам придется разбить всю орду.

Мефистон посмотрел сквозь линии электричества, защищающие их от орков.

— Тогда так и сделаем.

Калкс рассмеялся.

— Старший библиарий, я скорее умру, чем позволю чужакам захватить эту дамбу, но поглядите сами.

Он снова махнул рукой в сторону разворачивающейся бойни. Долина была переполнена безумными, умирающими солдатами. С выведенными из строя орудийными установками и разумом, поглощенным порчей, скитарии умирали один за другим. Столбы огня вырывались из промерзших траншей, извергая сломанные боевые машины и осыпая местность углями и пламенем.

Мефистон посмотрел сквозь Калкса.

— Иногда легче умереть, чем приспособиться.

Тот покачал головой.

— Я следовал всем предписанным правилам.

Мефистон снова посмотрел сквозь пламя.

— Значит, вожак зеленокожих в арьергарде?

— Да, наверное. По крайней мере, так говорится в моих отчетах. Орки заняли башню вторичной связи на хребте Наксилус. Это небольшой гальванический пульсометр. Мы держали там лишь незначительный охранный отряд. — Магос покачал головой. — Мне не приходило в голову, что туда могут напасть, ведь это странное место для нанесения удара. Теперь, однако, это их оперативная база.

— Ты знаешь дорогу к этому пульсометру?

— Само собой.

Мефистон перевел взгляд с чужаков на измученных жрецов, питающих дамбу. Они дрожали, направляя свою жизненную силу через изогнутые пилоны.

Калкс чувствовал, что Кровавый Ангел не одобряет его методы.

— Я отдал все, чтобы остановить их, — сказал он.

Мефистон поднял бровь:

— Разве?

Кровавый Ангел пересек плотину и, дойдя до пилонов, вытащил из-за пояса боевой нож. Он легко вскарабкался на балку, и, когда его мантия попала в зону высоковольтного напряжения, разряд прошел через его кости, осветив череп, но космодесантник не выказал никаких признаков боли. Более того, он словно вырос.

Когда Мефистон приблизился к одному из жрецов и поднялся к нему через электрическую бурю, песнопения корпускария прервались.

Калкс бросился через плотину к пылающей стене энергии, прикрывая лицо.

— Подождите! — крикнул он, стараясь перекрыть шум. — Старший библиарий, не прерывайте гимн!

Мефистон не подал виду, что услышал, и взобрался на следующий мостик. Не говоря ни слова, он оторвал руку священника от железной клетки, рассыпая искры и проливая кровь. Мефистон схватил сломанную конечность, и песня электрожреца превратилась в вой. Затем, пока ток все еще проходил сквозь его броню, астартес вонзил боевой нож в тыльную сторону своей руки, тем самым прикалывая себя к жрецу. Синий электрический барьер моментально превратился в багровый и затопил плотину светом резни. На вершине дамбы все корпускарии выгнулись от боли, и алые лучи хлынули из их зашитых глазниц.

Калкс отшатнулся от всплеска энергии, захлестнувшей пилоны.

— Нет! — закричал он, когда металлическая конструкция заскрипела и задрожала.

Мефистона едва было видно за стеной красного огня; тем не менее магос смутно различал, как тот сжимает руку жреца, находясь в самом центре разразившейся кровавой грозы — единственной точке абсолютной тьмы. Создавалось впечатление, будто Кровавый Ангел прильнул ртом к запястью корпускария, но, вероятно, техножрецу это просто почудилось. Зачем благородному герою Империума вытворять нечто столь дикое?

— Магос! — позвал один из скитариев.

Калкс обернулся. Солдат указывал на сеть трещин, протянувшихся по крыше дамбы. Вибрации исходили не только от молний — вся плотина дрожала и смещалась.

— Что вы делаете? — крикнул Калкс, безуспешно пытаясь прорваться сквозь адский шум.

Даже за электромагнитным гулом он услышал пение Мефистона — неразборчивые рифмы срывались с его губ, образуя красный эфирный сгусток, который спиралью закручивался у рта космодесантника. Кровь связала Мефистона со жрецом, чья синяя кожа сияла от переполняющей его мощи, вызывая мучительные крики.

Плотина затряслась, и по долине прошел низкий, скорбный стон.

Электрические дуги слились воедино, образовав мост света, перекинувшийся через вершину плотины. Затем Мефистон выпрыгнул из зоны энергии и направился к Калксу, оставляя за собой шлейф дыма и искр. Пока он шел, электрические нити отрывались от пилонов и ненадолго прикреплялись к спине Мефистона, мерцая там несколько мгновений, будто крылья.

Плотина снова содрогнулась, и магосу пришлось резво переставлять ноги, чтобы не упасть.

Мефистон пробормотал что-то в вокс-бусину на воротнике, и Калкс услышал треск ответа.

— Старший библиарий, — выдохнул Калкс. — Что вы наделали?

Его слова заглушил жуткий грохот, как при камнепаде. Плотина снова сдвинулась, и корпускарии безжизненно осели в своих железных клетках.

Стена света исчезла. Столб воды шириной десятки метров и несущий тонны каменной кладки вырвался из центра плотины и обрушился на сражающихся внизу скитариев и орков, разрывая броню и плоть, с ревом проносясь по траншеям и разрушая огневые точки.

Вода прорезала долину, наполнив воздух кровью и пылью, — Калкс пошатнулся от шока. Он в ужасе посмотрел на Мефистона. Космодесантник прорвал плотину. Это не укладывалась в голове, поскольку было настолько абсурдно, что разум отказывался принимать правду.

Мефистон же даже не взглянул на то, что сотворил. Его взгляд был прикован к громадному кораблю, который доставил его к плотине и теперь взлетал с посадочной площадки под оглушительное завывание двигателя. Мефистон неопределенно помахал рукой в сторону горизонта долины и, после того как боевой транспортник заложил вираж сквозь облака пыли, направился к краю дамбы, увлекая за собой Калкса.

Электрожрецы безвольно свисали в своих клетках, стена энергии исчезла. Ничто не могло уберечь Калкса от ошеломляющей истины. Струя воды становилась все больше и яростнее, и сражение быстро преобразилось. Долина наполнилась водой — сотни трупов понесло стремительным потоком, и линии фронта обеих армий смешались. Тысячи зеленокожих все еще пытались пробиться к плотине, но они либо скользили в крови, либо были раздавлены каменными обломками. Масштабы разрушений поражали воображение.

— Кто ты? — прошептал Калкс, почти вплотную приблизившись к Мефистону.

— Смерть, — спокойно ответил Кровавый Ангел, а затем, все еще удерживая магоса, спрыгнул с плотины.