По острию любви

— Мы не помешали? — с насмешкой полюбопытствовал Ларион. — Нам просто потребовалось уточнить кое-какую информацию по презентации. Но если вы так заняты, мы можем зайти попозже. Да, Ингочка?

Светловолосая девушка наконец окончила осмотр, перевела взгляд на Ярослава, слегка приподняла брови и неожиданно усмехнулась. Насмешливо и в то же время с оттенков горечи. Строганов думал, что попал, когда на него накинулась Лена? Ошибся. Сейчас его ждет нечто более мучительное.

Глава 13. Признание зависимости — первый шаг к лечению идиотизма

Увиденное сложно было трактовать иначе. Значит, Ярослав решил расслабиться в компании весьма легкомысленной Леночки? Что же, его дело. Только она теперь хотя бы из принципа, но интрижку ему обломает. Строганов ей не обязан ничем, это да. Но менять себя спустя пару часов на доступную девку она не позволит.

— Да, Ларик, если ребята так заняты, мы можем уточнить информацию по контенту позже, — кинула она ангельский взгляд на спутника, упрямо игнорируя Ярослава. — Мы пока найдем, чем заняться, не правда ли?

— Идите-идите, — тут же с готовностью подхватила Лена. — Мы пока обсудим мои…проблемы с компьютером.

Ярослава аж передернуло от ужаса — останься он тут еще хоть на минуту, она его точно сожрет. Бежать, бежать, и как можно быстрее.

— Стойте! — вывернулся из паучихиных лапок парень. — Извини, Лена, презентацию необходимо обсудить немедленно, — и он, как тонущий к спасательному кругу, бросился к заместителю.

— Инга Станиславовна, вы просто обязаны рассказать обо всех возникших нюансах, — переключился на пиарщицу начальник и распахнул дверь, стремясь покинуть чересчур гостеприимный кабинет. Уже за дверью он решительно отослал заместителя трудиться и только потом сообразил, что зря, наверное, это сделал. Потому что в двух шагах от него стоял светловолосый ангел возмездия… Ну или просто злая ведьма. Только на удивление спокойная.

— Пройдем в ваш кабинет, Ярослав Андреевич? — невозмутимо предложила Инга.

— Как скажете, Инга, все, как вы скажете, — решил побыть немного подкаблучником собеседник.

— Так уж и все как я скажу? — прищурилась Инга и в глазах мелькнули всполохи злости. И тут же исчезли, словно их и не было.

— В разумных пределах, конечно, — пошел на попятную хорошо знающий девушку Ярослав.

По дороге к его кабинету было неожиданно пусто. Видимо, Ларион, уже предчувствующий недовольство начальника, разогнал всех по рабочим местам. Инга невозмутимо прошла в помещение, уселась на предложенный стул рядом с креслом хозяина, закинула ногу на ногу. Узкая юбка поползла вверх и обнажила ноги до середины бедер. Яр сглотнул. А девушка, словно не замечая брошенного на нее взгляда, невозмутимо начала вносить свои предложения по оптимизации процесса.

— Инга, — неожиданно хрипло остановил ее Строганов. — Тебе не кажется, что нам надо поговорить?

Лаврецкая замолкла, переварила фразу, а потом неожиданно зло сверкнула глазами:

— А мы что сейчас делаем?

— Я имею ввиду о произошедшем, — акцентировал Ярик. — Для начала — это было не то, что ты подумала.

Собеседница расхохоталась:

— Друг мой милый, что за фразочки из любовных романов или плохих комедий? «Дорогая, это не то, что ты подумала». Какая тебе разница, что я там подумала? Я тебе не жена и не девушка, и даже не собачка!

— А с каких пор за такие сцены оправдываются перед собачками? — ошалело переспросил Ярослав и встряхнул головой, отгоняя наваждение. — Инга, не заговаривай мне зубы. Не знаю, что ты там себе придумала, но с этой Леной я ничего общего иметь не хочу. Она меня в плен взяла. Вы меня просто спасли своим появлением!

— Найми телохранителя, — буркнула девушка, невольно ощущая облегчение. Они были давно знакомы, и ложь бы она почуяла. Уже легче.

— По-моему, проще на Лену смирительную рубашку надеть, — примиряюще улыбнулся друг и добавил. — Еще я хотел поговорить о том, что произошло утром.

Ага, вот он, тот самый момент. Хотя мог бы и просто сбежать, но решил точки над «И» расставить. Не любит Ярослав незавершенных дел. Прямо как мертвые.

— Говори.

— Прости меня, пожалуйста, — покаялся он. — То, что произошло, было порывом. Я не должен был этого делать. С моей стороны — это большая ошибка, и она больше не повторится.

«ИДИОТ» — Инге даже показалось, что эти буквы выжжены у него на лбу. Она, конечно, ожидала чего-то в таком духе, но не так категорично. Ошибка, значит? Ну, сейчас она покажет ему ошибку. Интересно, если она начнет громить кабинет, ее выкинут отсюда со скандалом? Хотя нет, будем умнее.

— Яр, а тебе не кажется, что для ошибочных действий мы слишком часто наступаем на эти грабли? — негромко, без всяких претензий и очень-очень спокойно, словно убеждая в чем-то маленького ребенка, сказала Инга. — Будь это ошибкой, не нужной ни мне, ни тебе, ничего бы не было. Подожди, — прервала она открывшего было рот парня. — ты уже свое сказал. Моя очередь. Мы же не младенцы, чтобы все время упорно лезть в лужу. Мы разумные люди и понимаем, что делаем. Вот только есть между нами небольшая разница. Я — готова признать, что нас друг к другу тянет.

За время своей пламенной речи она встала и уселась на краешек стола, глядя Ярославу прямо в глаза. И на последних словах сделала то, что он никак не ожидал. Короткий поцелуй обжег его губы. Острое желание проснулось и пронзило его до кончиков пальцев, но Инга отстранилась прежде, чем он успел ответить. Графитовые глаза скрестились с синими в поединке на расстояние десяти сантиметров. Сколько времени прошло за игрой в гляделки, затруднялись ответить оба. Потом девушка, рассмотрев что-то в его глазах, усмехнулась и повторила:

— Я готова. А ты нет. Ты просто боишься, — и тихим-тихим, почти интимным шепотом добавила, проводя пальцем по его губам. — Ты трус, Строганов. Признай хотя бы это.

Ответа она не дождалась, да и не хотела. Спрыгнула со столешницы и быстрым шагом направилась к выходу, не оглядываясь на застывшего Ярослава. Хлопнула дверь.

А хозяин так и остался сидеть в кресле, ошарашенно глядя в пространство.

Глава 14. Несказанные слова

Дробный стук каблуков успокаивал. Инга сама себе напоминала сейчас взболтанную бутылку с минералкой — в любой момент может вспениться и пролиться. Она знала, что Яр обязательно скажет что-нибудь в этом духа, вот только не ожидала, что будет ТАК больно. Вроде и ничего страшного и оскорбительного, но… Оба взрослые люди, так почему он упорно отрицает это взаимное влечение?

Не выдержала, высказала ему все. Наверняка, запугала. Но что сделано, того не воротить. Или он так и будет продолжать строить из себя принцессу, ради которой нужно будет победить драконов, укокошить других претендентов, а саму приковать и запереть в высокой башке, чтобы не сбежала. Вот только Инга — не прекрасный принц и даже не Иванушка-дурачок с мечом-кладенцом. Она девушка, ей тоже хочется ухаживаний, признаний, а не жестокого «это была большая ошибка». Хотя в чем-то он прав. Ошибка была. Еще ее — шесть лет назад. Когда впервые почувствовала в себе влечение к Ярославу и приняла его за минутную прихоть. Когда отодвинула его на задний план. Так бы и заблуждалась, не попади Ярослав в больницу из-за ранения, полученного при спасении сестры.

Это известие стало для нее громом среди ясного неба — мир словно смазался, звуки стихли. Инга чувствовала себя замороженной рыбой — ни сказать, ни сделать что-то не могла. Даже зарыдать. Единственным всплеском эмоций стала ее стычка с Асей. А потом — полное равнодушие к миру и слезы облегчения после результатов операции. Надрывные нестихаемые рыдания. Впервые за долгие годы.

Еще шаг — и она оказалась в собственном кабинете, где показывать свои эмоции было равносильно смерти. Как хорошо, что до окончания рабочего дня осталось всего двадцать минут. Переждать их, пережить. А потом уже оценивать, что она натворила. Хотя сожаления не было.

Разблокировала компьютер. Поправила несколько абзацев текста. Послала краткое сообщение Глебу с просьбой забрать ее с работы. Все действия какие-то машинальные, на границе осознания. И уж тем более не сразу услышала вопросы коллег.

— Инга, ты домой идешь? — уже, видимо, не в первый раз спросил Вениамин. — Да что с тобой сегодня?

— Все в порядке, — отрезала Лаврецкая. — Да, иду.

Она собралась за какие-то доли секунды — так хотелось ей покинуть рабочее место. Уже у лифта она столкнулась с Ярославом. Предсказуемо, но он старался с ней не встречаться взглядом. Тем не менее предложил:

— Тебя подвезти?

Досчитала до пяти и обратно прежде, чем ответить:

— Спасибо, Ярослав Андреевич, не стоит. Я уже большая девочка, меня можно выпускать к окружающим. Постараюсь их не покалечить. А теперь извините, мне пора, — и она развернулась. К черту лифт. По лестнице дойдет. Ей нужно успокоиться. Если Строганов сейчас ляпнет что-то еще, она его просто прибьет. Так что на сегодня все. Завтра, может, она и начнет с новыми силами бросаться на абордаж крепости. Но сегодня эмоций слишком много.

— Инга, — приличный и добропорядочный начальник программистов схватил ее за запястье. — Послушай… Нам надо поговорить.

«Мне надо прочитать тебе очередную нотацию», — это будет куда вернее. Нет уж. Обойдется.

Спешащий домой народ то и дело на них косился, но Ярослав этого словно не замечал.

— Я думаю, мы на сегодня уже с избытком наговорились, — посмотрела ему девушка прямо в глаза, решив тоже забить на косые взгляды коллег. — Так что давай на сегодня перестанем порождать сплетни. Отпусти. И запомни, пожалуйста, ты за меня не отвечаешь.

— Инга!

Поединок длился недолго — отпустил. Осторожный шаг назад — пока не передумала, в надежде, что до него что-то дошло. Он, конечно, очень наблюдательный — с другими. В том, что касается его самого Ярослав тот еще жираф. И олень. Ничего, рога тоже можно спилить. Не сразу, потихоньку. Уж точно не топором мясника. Поэтому лучше постепенно доносить. Она и так уже чуть ли не плакат для тормоза нарисовала.

— Пока, Ярослав, — нейтрально пожелала Инга. — Хорошего тебе вечера.

Полное имя ржавым гвоздем по стеклу пробежалось по коже Строганова. Он всегда был Яром, Яриком, на худой конец Ярослав Андреевич. Полное имя из уст Лаврецкой казалось каким-то чужим. Да и сама она — отстраненной, будто не целовала его еще каких-то полчаса назад в кабинете. Да уж, правильно он хотел ей сказать, что ничего не выйдет из этого. Завтра скажет.

Девушка ушла, а Ярослав в задумчивости подошел к окну и увидел, как она садиться в знакомую машину. Что за черт? Опять? Кому из них и что он непонятно объяснил?

Инге Лаврецкой его объяснения были глубоко и полностью безразличны. Слишком долго в ней капля за каплей копилось это состояние. И вот сосуд был переполнен, и было неизвестно, что из него хлынет — серная кислота или буря в стакане. Пожалуй, все-таки буря. Или гроза. Во всяком случае Глеб увидел на лице своей пассажирки выражение, не предвещающее ничего хорошего.

— Инга, что произошло? — такой подругу он не видел еще никогда. Злая, раздраженная, но при этом в глазах такое отчаяние, что хочется еще раз кому-то в глаз дать.

— Поехали отсюда, — не глядя на него, ответила Инга и с каким-то надломом в голосе приказала. — Быстрее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Машина сорвалась с места. Лаврецкая с силой потерла виски, словно стараясь избавиться от головной боли. Добилась лишь того, что долго сдерживаемая влага крупными слезами покатилась по щекам. Мельком взглянувший на подругу Глеб это заметил. И испугался.

— Инга? — его голос был непривычно нерешительным, а сам вечный балагур до ужаса серьезным.

— Увези меня отсюда. Куда угодно, без разницы, мне плевать.

Больше вопросов он не задавал, лишь открыл бардачок и протянул пачку бумажных платков. Слова здесь и не были нужны. Главное выплеснуть все напряжение, что узкой пружиной свернулось где-то в районе живота. Всю свою обиду и боль. И наутро начать день с чистого листа.

Инга даже не посмотрела, куда привез ее друг — просто шла за ним практически вслепую. Сквозь пелену слез видела лишь какую-то лестницу. Очнулась уже в квартире у Глеба. Машинально разувшись, прошла вслед за ним на кухню, плюхнулась на стул. Истерика постепенно стала сходить на нет.

— Держи, — протянул ей что-то друг. Инга удивленно осмотрела продукты — вишня, сахар, маргарин, сметана, кажется, крахмал.

— И что мне с этим делать? — мрачно переспросила она.

— Готовь! — последовал жесткий ответ. — Готовь и рассказывай, из-за чего сопли распускаешь.

— Ну, знаешь ли, — взвилась Инга.

— Знаю, — оборвал ее Глеб. — Вот только жалеть себя я тебе не позволю. И ты не уйдешь отсюда без пирога. Можешь, хоть всю посуду перебить. Но советую сорваться на маргарине.

— Я сейчас лучше тебя прибью, — раздраженно бросила подруга, хватаясь за вилку.

— Детка, не буянь, я и так из-за тебя пострадал, — никудышный был бы из Левицкого бабник, не умей он обращаться с девушками. Вот и сейчас сработало — у гостьи сразу упал градус агрессии.

— Маргарин, — напомнил хозяин и подвинул пачку.

— А ты?

— А меня с сахаром перетирать не надо, — отрезал Глеб.

— Ты охренел?

Вместо ответа получила бокал с мартини. И конфетку.

— Кушай, деточка, кушай. И готовь заодно. И рассказывай. А я пока горячее сделаю, так и быть. Можешь, даже слезами немного пирог подсолить, я против не буду. И не надо на меня так глазами сверкать, я — не Яр, не разжалобишь.

Что есть, то есть. Иногда раздолбай Глеб становился абсолютно несгибаемым. И спорить с ним не решались ни Инга, ни даже Василина. К счастью, в такое состояние он впадал редко. И что это было — маска или истинное лицо, ни знал никто.

Пришлось заняться делом. Ну и рассказывать все, без утайки. От любопытства друга скрыться было невозможно. При этом старалась держать себя максимально спокойно, но пару раз все-таки всхлипнула.

Глеб не перебивал — давал выговориться. Несколько раз, когда голос подруги начинал дрожать, он хотел ее успокоить, но останавливал себя. Нельзя ее жалеть. В принципе, и не за что. Собственно, это он и заявил в конце разговора:

— Инга, солнышко, но ты-то понимаешь, что это все в порядке вещей? И Яр иначе не мог. Было бы даже странно, начни он за тобой бегать сейчас и признаваться в вечной любви, предлагал предаться неутомимой страсти. Что ты смеешься? Мы оба знаем, что это не про него. Так что реветь? Мы добились уже куда больше, чем хотели, — машинально потер он глаз. — На данном этапе этого достаточно. Но ведь еще все впереди.

Инга молчала, но друг по глазам видел — услышала.

— Устала? — понимающе спросил он. Девушка кинула. — Иди сюда, — и он сгреб ее в объятия.

Сейчас с ним было уютно. Куда комфортнее, чем при том идиотском постановочном поцелуе. Все-таки за годы знакомства Глеб протиснулся в круг родных. Он легонько поцеловал ее в висок, погладил по волосам. Почему-то сразу стало легче на душе.

А потом они готовили, ужинали и пили. Много-много мартини. Где-то на заднем фоне разрывался телефон, но Инга его не слышала. Постепенно перебазировались на диван, ели пирог и фрукты и говорили. Одна из причин, по которым Лаврецкая любила брата своей подруги — с ним можно было говорить обо всем на свете. У Глеба, казалось, было тысячи увлечений — музыка, иностранные языки, психология, фентези, аниме, даже рисование. И каким-то чудесным образом он успевал все. А самое главное — он умел слушать, слышать и не осуждать. Несмотря ни на что.

* * *

Решение позвонить Инге далось ему не просто. Возможно, он немного перегнул сегодня палку, и не стоило так категорично отвечать девочке. Но такого взрыва он не ожидал. Значит, ее к нему тянет? Этого он не ожидал. Плохо, очень плохо. Но на сердце почему-то было приятно.

Ярослав смолил уже пятую сигарету подряд, и все никак не мог понять, чего же он хочет. Слова Инги не выходили из головы. Значит, он трус, потому что боится признать? Да не боится, давно уже осознал, только вот зачем это все? И как им жить после того, как все закончится?

Ярослав помнил расставание с женой — крики, взаимные упреки, летающие по всей комнате вещи… Она прекрасно знала, кто довел их отношения до точки, но признавать не хотела. А ведь Марина была гораздо спокойнее Инги. Конечно, он знал Лаврецкую с детства, многие ее тараканы были как на ладони, но она все равно продолжала его удивлять. Раз за разом. И когда пришла к нему шесть лет назад, и сейчас, сказав ему прямо в лицо о своей тяге. Честная, до мозга костей, до кончиков пальцев, Инга просто не могла быть такой же, как его бывшая жена. В этом он был уверен. Но начинать новые отношения опасался.

Да и последствия здесь были бы куда страшнее. Инга — родная сестра его лучшего друга. А дружбу Кирилла он терять не хотел. Еще одна причина держаться подальше от девушки, не считая ее непредсказуемого характера. Какой-никакой, а она тоже его друг. И без этой шаловливой усмешки будет немного тоскливо.

А что, если она права и все-таки стоит попробовать? Хотя стоит начать с ней встречаться, и его нервы придется срочно лечить. Чего только стоят ее выходки с Глебом. Явно эти два хулигана что-то задумали, но вот что?

Может, Инга права, и стоит по-взрослому взглянуть на вещи? Как минимум обсудить все с ней самой? Седьмая сигарета была потушена. Ярослав набрал номер приятельницы. Без ответа. Снова и снова. Трубку не брали. Может, она у Василины? Стала бы она волновать беременную подругу? А ведь Лаврецкая была в весьма подвешенном состоянии, когда уходила с работы. Ей точно надо кому-то выговориться. Если не у Линки, то где она?

Перед глазами вновь возникло знакомое авто. Пальцы с силой нажали на кнопку вызова.

* * *

Глеб стал для Инги настоящим спасителем. Или он, или две бутылки мартини. Третьего не дано. Она чувствовала себя определенно лучше. Вскоре даже смогла хохотать над завоеваниями друга на интимном фронте.

— Вот скажи мне, — она медленно переползла с подушек дивана, на которых развалилась без зазрения совести, села, поджав ноги и прислонившись к спинке дивана, — что в тебе находят девушки, чтобы вот так, безоглядно, сходить с ума?

— А что ты нашла в Яре? — баюкая в руках бокал, поинтересовался Глеб. Он ничуть не обиделся на вопрос подруги, ему самому было интересно, как его девочки за пару ночей умудрялись сделать его кумиром чуть ли не на всю жизнь. Особенным. Идеальным. И недостижимым.

На веселом лице подруги мелькнула задумчивая грусть. Что она нашла в человеке, которого знала всю жизнь? Хороший вопрос, даже очень.

— Знаешь, — она даже усмехнулась своим мыслям. — А я и сама не знаю. Просто с ним тепло. Где-то здесь, в районе сердца. С ним можно быть настоящей. Со всеми своими заскоками. С ним не надо играть. И я почему-то чувствую, что, если буду стоять на краю пропасти, он не даст мне упасть. Пафосно, да?

Глеб слегка усмехнулся. Действительно, ее слова отдавали привкусом слезливых мелодрам, но в них была и истина. Инга верила Ярославу — верила свято и безраздельно, несмотря ни на что. Такое отношение дорогого стоит. ЕМУ, главному раздолбаю семьи, так не доверял никто.

— Ну почему же, — улыбнулся он. — Яр в любом случае достанет снаряжение или даже вертолет, чтобы поймать тебя у самого дня. Или заранее натянет там сетку. Ты ведь знаешь его перду…преду…смотрительность, — язык уже заплетался.

— Это да, — вздохнула Лаврецкая. — И почему я только не влюбилась в тебя? Ведь другие же тебя…того…любят.

Глеб заржал так, что мартини выплеснулся на обивку дивана.