Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, и ещё оплата на полгода вперёд.
А вот тут уже моя жаба за возмущалась,
— Я не проживу пол года, максимум через четыре месяца в поход.
Иосиф развел руками.
— Ладно, будем посмотреть. Может, сторгуемся. Я надеюсь, это не местные прибалты, а кто-нибудь из вашего народа?
Львович поднял бровь.
Я думал, что мы самый гонимый народ на земле, а оказывается есть люди, что чухонцев не любят ещё больше нас?
— И поверьте таких не мало. Вот вся наша армия уже из таких.
Еврей вообще удивился.
— Поясните.
— Вот вы занимаетесь торговлей и ростовщичеством, первое я приветствую, второе не одобряю. Но вы и то и то делаете честно. Сказали, полтора рубля книга, я знаю, что дешевле не найду, сказали, кредит под десять процентов, и вы не будете пытаться меня обсчитать. А прибалты же будут завышать цену до небес, а потом торгуйся с ними до сердечного приступа. Им, видите ли, это удовольствие доставляет, а я время должен тратить.
Заканчивал фразу я уже раздражённо.
— Придётся мне, для вас, поискать другую квартиру. А вам шум по ночам не мешает?
— Смотря какой?
— Есть у меня один вариант, возле весёлого дома.
— Ну дак это ж замечательно, если вы таки на сейчас очень заняты, напишите мне письмо и я с ним уберусь из вашего дома.
— А давайте я прогуляюсь с вами. Вы не будете против моей компании?
— Конечно же нет, наоборот, я буду рассматривать это, как хорошую возможность поговорить с вами по дороге.
Мы двинулись смотреть мою новую квартиру, первую квартиру в этом мире в которой я буду жить один.
Колоссальное событие. Ведь я, в новой жизни, ещё не разу не имел своего жилья. Чего-то я даже разволновался.
Надо отвлечься, про Егорыча поговорить.
— Львович, у меня тут мысль возникла, и я её думаю, давай подумаем вместе.
— Давай, изложи свою мысль.
— Егорыч сдал сильно, за этот поход. Боюсь, следующий он не переживёт. Вот если я, как-нибудь сумею его демобилизовать, ты поможешь ему устроиться в Риге. Ведь он же верой и правдой отслужил двадцать четыре года, неужели он не заслужил немного мирной жизни.
— Могу помочь ему купить дом, а вот на лавочку или мастерскую, денег у него уже не хватит.
«Старый» поглядел на меня с намёком, идя по улице, он опять очень горбился, изображая старую развалину. Я намёк понял, но надо ж поторговаться и поприкалываться, а вдруг, и еврей проявит щедрость.
— Львович, а ты разве не поможешь другу.
— Конечно помогу, помогу найти дом, мастерскую или лабаз, много ещё чем помогу, если мне это не будет ничего стоить.
Он глядел на меня и улыбался во вес рот. Я тоже улыбнулся.
— Уел бродяга. Возьмёте из моих сбережений, накопленных непосильным трудом. Я себе ещё накоплю. Но надо устроить Егорыча с максимальными удобствами. Чтоб и торговля подоходней была. Давай подумаем, чем его таким можно занять.
— А почему ты вообще думаешь, что Егорыч захочет остаться в Риге, ведь наверняка он по дому скучает?
— Он скучает не по дому, а по дочери. Что ждёт его там? Барин за дочь вытрясет из Егорыча все накопленные деньги. И ещё тот должен останется, а как дальше жить? Опять на поклон к барину. Нет. Надо вытаскивать Егорыча из этого болота. Во, придумал, а что, если Егорычу гостиничным бизнесом заняться?
— Гостиничным чем?
— Бизнесом, ну значит делом, гостиничным делом, так понятно. Это кёнигсбергские немцы так говорят, у них кругом бизнес, бизнес, делать бизнес. Заставим Егорыча плясать под нашу дудку, для его же блага!
Посмеялись, а вот и дом. Двухэтажный, панельный. Была в это время в Европе такая технология, панели из дерьма и палок, потом это всё красиво красилось в чёрно белый цвет, палки в чёрный, дерьмо в белый, смотрелось клёво. Постучались, прошли во внутрь. Встретила хозяйка, лет тридцати пяти, миловидная женщина, очень стройная. Львович, уже абсолютно прямой, подтянутый, помолодевший. Ага, понятно, подружка значит.
— Вот Гилочка, я привёл молодого человека. Которому нужна комната. Дослушай пожалуйста. Это очень порядочный молодой человек, я тебе про него рассказывал, к тому же он храбрый офицер. Только, что вернулся из похода. Он будет тут в основном только ночевать, а весь день он будет со своими солдатами. И он за всё платит, я гарантирую. Его деньги в моём обороте.
Вот после этих слов я удосужился скупой улыбки.
— Я бы хотел, чтобы мне предоставляли завтрак и ужин, а иногда и обед. И наймите ещё служанку, можно из местных, мне уборкой заниматься будет некогда. А ещё я бы хотел сейчас помыться, есть у вас баня?
— Бани нет. Есть большая лохань,
— Пойдёт, если к ней ещё и горячая вода прилагается, эх, попадёшь к вам в дом научишься пользоваться всякой гадостью!!!
Гила посмотрела на Иосифа каким-то осуждающе- вопросительным взглядом.
— Не обращай внимание, Гилочка, молодой человек так шутит. К его шуткам надо привыкнуть, иногда он и меня в тупик заводит. Может шутить с абсолютно серьёзным лицом, так, что не поймёшь, то ли это была шутка, то ли он чокнулся.
Мы все посмеялись. А потом была ванна! я не мылся весь обратный путь от Кёнигсберга, вот и представьте себе, как я сейчас наслаждался. Я лежал в этой большой лохани и отмыкал. Горячая вода, ещё бы пива, а кстати пиво уже изобрели?
— Фрау Гила!! Не могли бы вы зайти? Не смущайтесь, я только головой выглядываю, всё остальное в пене. Забежала служанка.
— Хозяйка занята, что вы хотели?
Теперь я уже хотел служанку!
— Вам знаком такой напиток, пиво?
— Конечно.
— А есть ли оно в доме?
— Нет, хозяйка покупает его только на праздники.
— Жаль, раз нет пива я вас больше не задерживаю.
Служанка вышла, а я подумал, нельзя ли как-нибудь с ней замутить. Надо у Львовича узнать, не нарушу ли я какое-нибудь табу.
Вода остыла, пора вылезать. После ванны был ужин. Потом я решил прогуляться до «культурного» заведения, оно было полным. Кажется, все офицеры армии тут собрались, оно и понятно, в Кёнигсберг то мы так и не попали. Увидел нашего капитана, он сидел с группой офицеров. Девиц рядом не было, все усиленно работают. Офицеры веселились сами, как могли. Я подошёл, поздоровался и намекнул, что есть серьёзный разговор. Тут уединиться было негде, вышли на улицу. Я предложил подняться в мою квартиру.
— Нет, боюсь очередь пропустить.
Поржали. Я начал
— Матвей Григорьевич, надо одного солдата дембельнуть раньше срока. Чувствую я, не переживёт он ещё один год. До этого похода он был бодр и весел, а сейчас сдал, сморю на него и вижу — отслужил он своё.
— Кто такой?
— Егорыч это, из обоза. Он раньше в нашей роте старшиной был, но тоже уже не тянул, состарился, перевели в интендантскую службу, вроде как воскрес, а после этого похода опять сник, и телом, и душой. Не дотянет он до дембеля, хоть ему всего год остался.
— А как ты себе это представляешь? Практики досрочного увольнения из армии — нет, только по инвалидности.
— Вот по инвалидности и уволить, придумаем ему болезнь, попросим пилюлькина составить какой-нибудь формуляр.
— Пилюлькиным ты личного лекаря фельдмаршала называешь? А если он не согласиться?
— А мы очень любезно попросим. Подарим чего- нибудь ценное.
— Попробовать стоит. Подумай, чего подарить, а я пощупаю клиента, а сейчас я побежал. А то очередь пропущу.
А я пошёл домой. Чего-то такую очередь ждать, что бы приобщиться к «культуре» мне совсем не хотелось.
Спал на перине, вот оно счастье, вот они — дворянские привилегии, хочу имение, что б крестьяне, холопы и девки дворовые. И жена красавица, и умница. Это получается две жены, одна красавица, вторая умница. Сам себя насмешил.
Утром отправился в расположение. Солдатики ещё землянки не построили, только обвалившиеся ямы подровняли. Спали под открытым небом, возле костров. Вот рижане сволочи, лень было в лес за дровами ходить, они нас обокрали, ну а мы тогда их лес вырубим. Лошадей у нас теперь в достатке, хоть мы и пехота, мои удавы справлялись без меня, кто-то уже рубил лес в ближайшей роще, кто-то ладил стены в землянках, кто-то возил брёвна. Стоп возят лес используя трофейных боевых лошадей, а ведь хороший ездовой конь ой как дорого стоит, это ж прямо взятка, взятка. Так ещё, что-нибудь из трофейного оружия можно подарить, пистоли с драгоценными каменьями или в золотой отделке. Я во время операций над этим не заморачивался, а вот удавы очень даже позаботились. Хорошие у меня диверсанты. Дождусь капитана, и предложу ему свою версию подарка, а пока выберу коня, или кобылу. Кто у нас хорошо в лошадях разбирается?
Дак поручики есть, им как дворянам положено всё о боевых транспортных средствах знать. Где мой зам по связям с общественностью? Зам оказался в лесу. Выбирал деревья под, в общем не знаю под, что он там их выбирал, удавы лучше него в строительстве разбирались. Наверно ему нечем было заняться. Решил никого не напрягать, сам до леса прогуляться. Вон как он деревья выбирает, расстелил попону, улёгся, а морда лица такая мечтательная. Может влюбился?
— Павел Степанович, есть у меня к вам дело. надо выбрать лошадь из числа трофейных, самую лучшую, ну и седло к ней соответственно, чтоб подарить не стыдно было.
Он поглядел на меня заинтересованно.
— И кому ж подарить, уж не зазнобу ли в городе нашёл? дак ей такое седло не подойдёт.
— Вот щас обидно было, я ротное имущество для личных целей разбазаривать не собираюсь, для этого у меня жалование есть.
А пуст почувствует себя виноватым.
— Ну извини пожалуйста, дык для кого лошадь?
— А лошадь мы с Матвей Григорьевичем хотим подарить личному лекарю фельдмаршала, ведь если бы он его не вылечил, нам бы позор до конца жизни не смыть. А как дела у Опраксина? Поправился он?
— Да, уже совсем здоров, на днях в Петербург со всем штабом отбывают, нам велено ждать указаний.
Надо торопиться. Опраксина снимут с командования, лекарь останется при нём, а кого другого просить — чревато, можно и спалиться.
— Ну дык надо поспешить, ты лошадю выбираешь, я чего нить из трофейного оружия. Действуем.
Чего только в трофеях не было, но я твёрдо решил «дарить» пистолеты. Парных не нашлось, золоченых и с драгоценными каменьями тоже. Надо в следующем походе генералов пограбить. Выбрал оба с инкрустацией, но разного размера и разного рисунка, не комплект. Что ещё можно преподнести, может мой империал, как это будет выглядеть, как подарок или как взятка? Посоветуюсь с капитаном, тем более что в ящик только он может залезть. Капитана нет, наверно ещё в городе, пойду пока до Егорыча. Уговорю его, для его же блага, сплясать под нашу дудку. По дороге отдал пистолеты поручику. Поглядел на лошадь, одобрительно хмыкнул, надо ж показать вид, что я тоже чего-то в лошадях понимаю, и пошёл искать Егорыча. Нашёл я его в центре будущего городка, он руководил строительством сараев для армейского табуна. Я подумал, гусары то все — дворяне, а значит живут в городе, а почему они лошадей своих при себе не держат, или держат. Такая ерунда в голову лезет.
— Егорыч, у меня к тебе дело.
Вопросительный взгляд.
— Как ты смотришь на перспективу обосноваться в Риге?
Не понимающий взгляд. Я молча смотрю на него, жду вопроса.
— Как обосноваться? Что делать то тут?
— Откроешь гостиницу современную, будешь с дочкой ей управлять, денег ты уже накопил, дело за малым, построить, по последнему слову науки, комфортабельную гостиницу, и гонять прислугу, что б клиенты довольны были.
— Ничего не понимаю, ты в своём уме? У меня денег едва на выкуп дочки хватит, или даже не хватит. Ведь барин за неё бешеные деньги запросит. Ведь знает же, сволочь, что за родное дитя, я всё отдам.
Последние слова он говорил, чуть не плача. Упоминание о дочери его сильно расстраивало.
— А вот для этого Егорыч и нужны друзья, я поеду выкупать твою кровиночку. Я дворянин и к тому же посторонний, если он начнёт барыжить, дык я его за оскорбление дворянской чести на дуэль вызову. Как тебе такой расклад.
— Ох Макарыч, хороший ты человек. С самого начала я увидел, что ты хороший, ещё когда мне сапоги подарил. Только не просто всё в нашей деревне, старый барин был сволочью, каких поискать, а щас у него четверо сыновей правят. Один законный, а трое ублюдки. Но держатся дружно, и через это всю округу в страхе держат. Каким-то образом от службы откосили. Хотя сейчас с этим строго, все дворяне служить обязаны, а они отмазались, уж очень влиятельный покровитель у них есть.
— Задачка не простая, но выполнимая. Ты главное скажи, ты согласен в принципе обосноваться в Риге, с дочкой. Рядом Львович будет. Он много чего может.
— Да я-то согласен. Дак ведь ещё целый год служить.
— А на это тоже есть друзья. Мы тебе инвалидность сделаем.
Тут у него вообще шарики за ролики заехали, шестерёнки заклинило, он замолчал. Наконец, что-то в голове скрежетнуло, и он улыбнулся. В глазах засияла надежда.
— А получиться?
— Не знаю, но попробовать то стоит. А если не получится попробуем опять. До весны ещё есть время.
Оставил Егорыча переваривать дальнейшие перспективы, и пошёл искать командира, не нашёл. Зато меня нашёл посыльный. Уж из какого он был подразделения, наверное, кто-то из денщиков. Он передал мне письмо. Взял письмо, посыльный стоит. Думаю, ответа ждёт, прочитал, ответа не требовалось, значит ждал магарыч за работу, протянул ему пару серебряных монет. Посыльный пропал. Точно посторонний. В письме же было рекомендовано срочно с подарками прибыть туда-то и туда-то, на квартиру капитана. Молодец капитан не стал откладывать в долгий ящик. Бегу к поручику, уже не могу пешком идти.
— Павел Степанович, давай коня, капитан к себе вызывает. Пистоли в седельных сумках?
— Да, и ещё ребята там от себя положили кой чего, уж очень они лекаря уважают.
Я немного опешил.
— А чего они положили? как бы не обидеть человека.
— Отрез бархата и отрез шёлка.
Поделиться книгой: