Помоги проекту - поделись книгой:
— Логично, молодцы! благодарность вам за сообразительность!
— Рад стараться! Ваше высоко превосходительство!
— А теперь за дело, очистить территорию от трупов, раненых снести в лазарет.
И уже мне.
— Доложите, что и как тут произошло?
И я доложил, как всё было. С нужной точки зрения.
Докладывал громко, что б штабные слышали.
— Матвей Григорьевич, вы бы шли отдыхать, а я со своим взводом покараулю, вы ж всю ночь с ротой на тренировке были. Он поглядел на меня вопросительно, и отдал приказ.
— Рота отбой, утром будем решать, что дальше делать.
А я своему взводу приказал, рассредоточиться вокруг штаба, и никого не подпускать, даже в окна не заглядывать, ни самим, никому либо ещё. Здоровье главкома, есть военная тайна.
Вышел лекарь, доложил штабным, что раны не опасные, крови он потерял не много, лекарь прибыл быстро, за что спасибо диверсантам. Но сейчас фельдмаршалу нужно отдохнуть. И штабные разошлись, дрючить младших офицеров, и заодно выяснить, чего это было. А было вот чего.
В штабе врага нас просчитали. Поняли, что мы будем дразниться знаменем, и устраивать им ловушки. Решили не тянуть резину, и отобрать знамя назад.
И вот целый полк, не вступая ни в какие стычки, просто несётся от ворот к нашему штабу, сметая тех редких солдат, что стояли у них на пути. Роты заслона не успели построиться. Стреляли вдогонку, но прорывающиеся не обращали на это внимание. У них была благородная цель, смыть позор утери штандарта, уважаю. Они бежали пока не наткнулись на нас, вначале на наш залп, а пуля весом в двадцать шесть грамм, выпущенная в упор, прошивает человека на сквозь и ранит следующего, вот это и сбило темп, немцы просто запнулись об своих убитых и раненых уж очень плотно они бежали. Но и это они преодолели. Они бы нас точно втоптали бы в землю, всё-таки полк против полуроты. Но вот поручик сообразил быстро, что им надо, метнулся в штаб и вернул штандарт нуждающимся. Всё, как и было задумано нами. Вот только сделали они это по-своему.
Утром уже после завтрака вышел денщик Опраксина.
— Их светлость после завтрака велели собрать штаб. И ещё нужен новый дежурный офицер.
А ведь точно, тот, что был вчера погиб. Полез в штыковую, со шпагой. И где ж у нас продаются дежурные офицеры? Я как-то в работу штаба не вникал, ну пришёл, доложился, получил награду и ушёл. И как собирать штаб? Где у нас полковники и генералы живут? Сам то Опраксин жил как раз в штабе, жилья то вокруг не было, в Кёнигсберге не поселишься. Придумал, переложу эти заботы на плечи Матвей Григорьевича, он отдохнул уже, а я всю ночь бдил. Отправил одного удава к капитану, доложить о нашей проблеме, и вуаля всё решилось. Пришёл офицер доложил, что он сегодня дежурный при штабе. Я постучал в дверь, услышал.
— Пусть войдёт.
Отошёл в сторону пропуская дежурного. Этот вопрос решён, а далее к штабу промаршировала полурота солдат. Ко мне подошёл командир, какой-то там поручик, и доложил. Мол, полурота такая-то, под командованием такого-то прибыла для несения, караульной службы при штабе. Раньше отдельной караульной службы при штабе не было. А зачем? штаб и так в центре целой армии. Ну что ж на ошибках учимся.
Я отвечаю. Мне передавать охрану приказа не поступало.
— И что же делать? Мне то поступил приказ взять штаб под охрану.
Я ответил.
— А я не вижу проблемы, у вас приказ охранять. И у нас приказ охранять, вот и будем охранять вместе. Мы тут, а вы второй линией. И так до особого распоряжения.
Поручик задумался, как-то вроде неправильно, но, с другой стороны, все приказы выполняются, а значит всё правильно. Дилемма, однако.
Вышел Павел Степанович,
— Их сиятельство приказали нам сдать дежурство, и отправляться на отдых. Ждать новых приказов.
Отлично, зам по связям с общественностью приступил к своим обязанностям. Вон, как и с немчурой связался и с главнокомандующим. Отбыли по своим землянкам. А после обеда опять начался переполох. Мерили одежду убитых немцев, подшивали, подгоняли, стирали и гладили. Ещё пара дней тренировок и можно доделывать наш план. Немцы сами того не подозревая сыграли нам на руку. Но вот вопрос, на самом деле главком был ранен, или это всё наш спектакль, меня мучил. А вдруг на самом деле? Ведь это ж моя вина, я не предусмотрел, не просчитал врага.
Отправил зама в штаб, справиться о здоровье главкома, а заодно узнать, не поменялись ли планы. Сижу, жду, готовлю себе мундир, прусский. В землянку скатился разведчик.
— Вашбродь, их высокобродь вызывают вас к себе.
Подскочил, выбежал впереди посыльного. Пусть видит, как надо выполнять приказы командиров.
Влетел в землянку командира, доложился строго по уставу. Дружба дружбой — а служба службой.
— Садись,
Сказал командир.
— Главкому стало хуже, сегодня на совещании у него закружилась голова, и лекарь констатировал жар. И тем не менее было принято решение утром начать штурм. Фельдмаршал сам будет руководить. Есть опасения, что враг хочет перехватить инициативу, вдруг опять что-нибудь учудит. Нам же предписывается разведать местность на глубину десяти вёрст на запад, узнать, нет ли там вражеских частей, выступаем, как стемнеет. Вопросы?
— У меня вопрос. А наш план до сих пор в силе, или отменяется?
Ну вот не был я уверен, что Опраксин ранен понарошку. От того и сомнения.
— Чью форму под маскхалаты надевать?
Капитан задумался.
— Одеваем свою, а немецкую берём с собой, может и пригодиться. Расходимся, до вечера отдыхаем, пара часов ещё есть. И, Дубровский, шест свой не забудь. Вдруг и там стены попадутся.
Понял не дурак, значит действуем по плану. Хоть какая-то подсказка.
Через три часа серыми тенями вышли в западном направлении. Капитан подозвал меня и офицеров.
— А теперь о настоящих планах, Дубровский, ты идёшь на запад с десятком диверсантов, второй десяток я беру с собой,
Вот те раз, меня от моего же плана, и отстранили. Я надулся, всем видом показываю, как я недоволен. Но молчу, приказы не обсуждаются. Капитан продолжил.
— Поверь, так надо, есть подозрения, что Фридрих с западной группировкой движется на выручку Кёнигсберга. А против двух армий мы не устоим, надо вовремя смыться. А лучше тебя, это задание сделаю только я, но мне надо ротой командовать. Кроме меня некому,
Всё логично, мой зам уже ходил на стены, но вот командовать разведкой, он ещё не умеет.
— А мне какие сведения принести? Те, что нужны или правду.
— Правду, мы после неудавшегося штурма будем ждать вас в двух верстах западнее этого места. Ну или не будем.
0н улыбнулся,
— Продвинься как можно дальше, но чтоб к обеду был у условленном месте.
Я козырнул, и мы разошлись, я взял с собой первый десяток. Ух как болела душа, парни там рискуют жизнью, а может и свободой, ведь если вскроется, то все на каторгу пойдут. А у меня лёгкая прогулка, и вроде меня вывели из-под удара тайного приказа. Попытают, конечно, но думаю без фанатизма, что с меня возьмёшь дворянство и офицерский чин я получил недавно. Кто ж со мной секретными сведеньями делится будет, а чин получил за то, что по ихнему городу с трофеями прошёл, и кучу народа положил, ихнего. И всё по приказу, и в последнюю разведку тоже по приказу, мне велено было в авангарде следовать. А командир с ротой за нами должны были двигаться. Единственное на чём можно прогореть дык это на векселе, ведь обязательно обыск учинят. А хотя и тут отболтаться проще простого, какой такой вексель. Мой только империал наградной, да пара кошелей с серебром, дак мы их честно с убитых немцев сняли, когда приказ выполняли. Да и хрен с ними с деньгами, парни головами рискуют. А я о деньгах думаю. Хоть бы всё прокатило, но надежда есть, план настолько сумасшедший, что обязательно всё получится.
Вот так и буду думать.
Бежали уже третий час, прямо по дороге, пока на ней никого не было. Армии вражеской не видно, а гражданские по ночам не ездят. Решил остановиться на привал, хоть пол часа, а надо отдохнуть. Ещё часа полтора бега и назад. Как раз к обеду доберёмся на нужное место. Собрал вокруг себя удавов.
— Если кто-нибудь будет спрашивать, где была остальная рота, говорите. Всё время за нами двигалась в полу версте. А как она назад повернула, то и мы за ней, и так до самого городка. Всем всё понятно.
Это было утверждение, а не вопрос. Добежали до запланированного, места, повернули назад, никаких следов армии не обнаружили, даже косвенных. Ну и слава богу. Только бы у парней всё получилось. Господи! помоги, помоги, помоги. Прибежали к месту встречи, парни уже были там, чего-то жевали, смеялись. Я вздохнул с облегчением, подошёл к капитану доложил.
— Ваше высокоблагородие, ваше приказание выполнено, на расстоянии десяти двенадцати вёрст — противник не обнаружен.
— Хорошо. Отдыхай, через три часа выдвигаемся к своим.
— А как всё прошло?
Я ж не утерпел, от любопытства щас лопну.
— Как по писанному, вот как ты всё распланировал — так всё и было. С единственной деталью. Все подкрепления немцев торчали на стенах и любовались как храбро мы отбиваем приступ за приступом. Кто-то с низу спросил, не нужна ли помощь. Но поручик ответил, что тут и так тесно, и нам самим врагов не хватает. А вот эвакуация прошла не так как планировали, вернее мы её никак не планировали. Спустимся вместе с ротой, и всё.
Я почесал репу. Даа, дальше спустимся у меня планов не было. Капитан продолжил.
— А как вдоль стены пройти незаметно для наших и немцев. У них вся армия на стенах стояла, и наша тоже готовая к штурму. Задачка, однако. Чуть при отступлении не спалились. Хорошо твой зам придумал вместе с штурмующей ротой в виде раненых и убитых в лазарет двинуть. А там мы уже по дороге из повозок повыпрыгивали и в круговую сюда, городок нашей армии оббегали по дуге.
— А потери есть?
— Слава богу, обошлось и на этот раз. А то, как бы мы перед начальством отчитывались? Врага не встретили, а людей потеряли.
Прибыли в расположение. Капитан пошёл на доклад, мы приступили к приготовлению ужина. Продукты и правда уже были не хорошие какая-то сечка и солонина, повод для недовольства. Вернулся капитан.
— Всё. Завтра выдвигаемся к Риге, фельдмаршал Опраксин без сознания, во время штурма ему совсем плохо стало. Окончанием командовал уже генерал Румянцев. И приказ об отступлении тоже отдал он. Мы будем прикрывать отход. Так что думаю двинемся дня через два три.
Ура план сработал.
Глава 13. Отдых.
Двигались мы теперь уже с нормальной скоростью около тридцати километров в день. И как только главком во время наступления умудрялся держать генералов в узде? Как он сумел их убедить, что пять вёрст — это нормально?
Мы шли в арьергарде, за нами только немцы. Мы их почувствовали. То ли моя душа подсказала, то ли кто-то ржанье услышал, но как-то все одновременно вскинули фузеи, развернулись и встали в строй. И вот они, конный разъезд, пара взводов. Дали залп, фрицы отступили, кажется без потерь. Мы опять вслед за своими. Отправили посыльного в штаб, посыльным был Павел Степанович, за одно и о здоровье верховного узнает. Сами же решили всё хорошо разведать, сколько за нами прусаков гонится. Оставили секрет возле дороги, я было сам порывался остаться во главе дозора, но Матвей Григорьевич сказал.
— Не фиг всё самому контролировать, пора твоим удавам к самостоятельности привыкать.
Что ж я с ним согласен. Вот только скучно шагать по дороге без приключений. Ну и пошагали дальше. На закате разбили лагерь, развели костры. По ночам уже было очень холодно, почти ноль по Цельсию. Пол роты стояло в охранении, пол роты отдыхало. Подтянулись наши разведчики, доложили о результатах.
— Противник силой до двух рот, все конные, расположились в трёх верстах на ночлег.
Новости очень нехорошие, если их не ликвидировать, они нас вымотают до смерти. Спать по четыре часа не очень стимулирует.
Я предложил вырезать их этой же ночью.
Капитан решил иначе.
— Хватит нам свою башку подставлять. Есть и другие. Пусть с кавалерией разбирается кавалерия. Вот тебе задание, беги до ближайшего кавалерийского подразделения, доложи ихнему начальнику о нашей беде. Да ни один иди, возьми с собой пару тройку удавов. (прижилась дразнилка).
Пятеро добровольцев с моего взвода подскочили. Я махнул рукой, идти то не далеко бивуак от бивуака в пол сотне метров. Прошли с километр, пока не наткнулись на кавалерию, это оказались гусары. Нашёл командира, довольно молодого майора. Предложил принять участие в аннигилированнии врага. Предложение было принято на ура, кавалерия то мало участия принимала в боевых операциях. Чуток помахали саблями, когда прусаков в осаду загоняли, и всё. Объяснил, где нас найти, хотя чего объяснять, назад по дороге арьергард, наш теперешний адрес. И двинули мы назад. Гусары подтянулись примерно через час, лошадям то надо отдохнуть, переговорили с нашим командиром. И расположились на отдых, воевать решили с утра. Мы, наша рота, будем зрителями, запасаемся попкорном и кока-колой. Надо же и кавалерии удаль показать, ну и зрители нужны, жаль, что мы не дамы. Мы заверили, что обязательно в Риге расскажем всем дамам, которых сумеем поймать. Поржали взаимным шуткам, напряжение осады начало спадать. В осаде постоянно ждёшь неприятностей, в любой момент могут бросить на штурм, или враг вылазку учинит.
Утром кавалерия пошла в атаку. Речей типа, нашему царю показали фигу — умрём все как один! не было. Надо отдать должное командиру, он оказался тактиком. Не попёр тупо всем эскадроном, а чтобы враг сразу не испугался и не дал дёру, отправил вперёд сотню. Сотня связала врага боем, а тут и остальные гусары подлетели, всё дело заняло не больше получаса, даже обидно попкорн не доели и кока-колу не допили. Приволокли пленных, не много, командира ихнего тоже взяли живым, ну если только немного раненым. Сказали нам спасибо за развлечение, и отправились по своим делам, думаю в штаб на доклад. А мы стали вылавливать лошадей, а чего добру пропадать, боевой конь стоил как небольшой дом. И опять, дорога без конца, уже без приключений, до самой Риги. Городок наш, рижане, благополучно разворовали, все деревянные перекрытия, и стены в землянках потаскали на дрова.
Обидно, заново всё строить.
Мне как офицеру полагалось снимать квартиру в городе, я решил провентилировать этот вопрос через Львовича. Вспомнил о Львовиче, тут же вспомнился Егорыч, совсем я забыл старика, вес поход о нём даже не вспоминал, как он вообще? Живой ли? Ой как стыдно!
Бегу в обоз, пометался маленько между телегами, нашёл,
— Егорыч!!! Как ты? Как дела у тебя?
— Да жив пока, скреплю, здоровье вообще ни куда. А с нашими делами всё в порядке?
Спросил он озабочено. Всё-таки его жаба, та ещё жаба.
— Всё нормально, векселя на месте, а ты не как на дембель собрался?
— Хотелось бы. Сам я уже не крепостной, дочку выкуплю и гуляй рванина. Но мне ещё год служить.
— Дык совсем чуть, чуть осталось. Мы тут до весны точно простоим, а там один поход и дембель. А мне ещё четырнадцать лет.
— Точно до полковника дослужишься, вон уже прапорщик, а всего то пол года воюешь. Слышал я про твои подвиги. В обозе про тебя легенды рассказывают. Чо правда, чо нет, не знаю.
— Да и пусть рассказывают, не бери близко к сердцу.
Вот так весело и не принуждённо мы поболтали. И я двинул в город. Надо навестить ростовщика. Справиться на счёт квартиры, подешевле, моя жаба — всем жабам жаба.
— Иосиф Львович, я таки к вам по очень уважаемому делу. Не угостите ли меня вашим замечательным чаем, пока таки я не перестану вам излагать его суть.
— «старый» еврей обрадовался и начал меня тискать. А ты ещё крепкий старик Розенбом, опять подумал я. И ещё я подумал, что Егорыч очень сильно сдал, раньше они с Львовичем были почти на равных, Егорыч даже бодрее и сильнее выглядел, а щас Львович гораздо круче. Надо как-то Егорыча демобилизовать, ещё год он может не протянуть. Поход его сильно подкосил.
Сидим, наслаждаемся чаем с каким-то вареньем, хорошо, тепло, чисто, уютно.
— Старый Иосиф сейчас лопнет от любопытства, его разобьёт паралич, и он умрёт от сердечного приступа, если тотчас не узнает, зачем молодой человек посетил этот дом, совсем не собираясь заниматься финансами.
Я рассмеялся, умеют же завернуть фразу. Я сколько не тренируюсь, а так не получается.
— Я таки хотел получить неоценимую помощь в деле поискать квартиру для меня любимого. Скромную в плане денег, но шикарную в плане комфорта. Я таки думаю, что мы отсюда стронемся не раньше весны.
И я ещё отхлебнул чая. Львович задумался.
— Вы хотите апартаменты с прислугой?
Какая-то служанка нужна, постирать, приготовить, вынести горшок, ещё обязательно ванну и горячую воду, что б было кому принести.
— Есть у меня на примете такая квартира. Но там ставят определённые условия.
— Типа, девиц не водить.
Поделиться книгой: