Помоги проекту - поделись книгой:
Вот это да, в эти времена подобная ткань ценилась на вес если не золота, то гораздо дороже серебра.
— А где они ткань натырили?
Поручик развёл руками.
Я залез на коня, или кобылу.
— Павел Степанович, ещё попрошу вас мне какой нить транспорт выбрать, мне же тоже положен уже по штату, и это, я ночевать буду в городе, я там квартиру снял. Прямо возле весёлого дома.
И я ускакал. Хорошо быть дворянином, едешь себе на лошадке, спишь на перине, и служишь до самой смерти, или до инвалидности. Надо в отпуск съездить. Вот отправим Егорыча в запас. И поеду его дочь выкупать, а заодно и отца с матерью навещу. Теперь то они меня не женят, дворянку они мне не сосватают, а на простолюдинке — сами не захотят. И Матвей Григорьевича с собой надо взять, во-первых, поможет дочь Егорыча отбить, а во-вторых, невесту свою увидит. Сколько же ей лет то? Когда я мобилизовался, она была средняя дочь, блин что за хрень в голову лезет, можно подумать сейчас она стала старшей или младшей, так и осталась средней. Лет двенадцать ей сейчас. Мелкая ещё, ну всё равно пусть полазает по капитану, чтоб он привыкал жену на шее носить. Вот с такими мыслями я подъехал к квартире командира. Он вышел на встречу, видно в окно увидел.
— Чего в подарок приготовил?
— Вот этот транспорт, не знаю конь это или кобыла, пара пистолей с инкрустацией и ещё два отреза материи, бархат и шёлк. И может ещё мой империал подарить. Так сказать, на добрую память.
— Империал не надо, деньги это уже взятка. Поехали в штаб, как твоего солдата зовут?
— Иван, сын Егора. Крепостным фамилия не положена. Старший унтер-офицер интендантской роты.
Подождёшь меня возле штаба. И кто этого жеребца выбирал?
Вот как он определил, что это жеребец, а не конь? По глазам?
— Выбирал Степаныч, а что не так с жеребцом?
— Да наоборот, всё так, очень даже добрый, его и на племя можно.
Подъехали к штабу, спешились, привязали транспорт к коновязи. Я остался ждать. Капитан пошёл в штаб. Ждал я долго, больше трёх часов, уже и штабные начали расходиться, перед всеми вытягивался в струнку, отдавал честь. Подошёл полковник, что-то в нём было знакомое.
— А ты, что тут делаешь братец, почему не в подразделении?
С какой-то теплотой спросил он.
— Жду командира, ваше превосходительство! Он сейчас в штабе.
Я его вспомнил, это был тот полковник, которого я к Опраксину не пустил. Вроде зла на меня не держит, даже к внешнему виду не придрался.
— А я тебя помню, ты тот подпрапорщик, что меня чуть не застрелил под Кёнигсбергом.
— Так точно, ваше превосходительство. Я выполнял приказ.
— Да, я знаю. Мне потом главнокомандующий сказал, когда я на тебя жаловался, что, если бы ты меня пустил, он бы приказал и тебя и меня расстрелять. Не любит главный невыполнение приказов. Ну что ж, братец, служи и дальше честно.
Он развернулся и пошёл за ворота. Я с облегчением выдохнул. Кажися опять пронесло. Кажися, я выгляжу как идиот кажися. Оказывается, всё это время за нами наблюдал наш капитан, я его как-то и не заметил.
— Ну, что штаны не обмочил?
Смеётся.
— Надо проверить, точно обмочил, от страха уже высушил. Всё равно приду домой постираю.
Поулыбались, для приличия, моей тупой шутки с бородой.
— Ты знаешь, кто это был?
— Конечно же нет.
— Это наш непосредственный начальник. Куратор армейской разведки. Специально созданной под нашу роту. Тайная канцелярия давно существует, она осуществляет и внешнюю разведку, а вот армейскую создали мы с тобой.
— А как его зовут то?
— Граф Рязанов Александр Фёдорович.
— Надо же, это тот самый граф, или его отец? забыл я как того самого звали.
— Какого того самого?
— Да был один Рязанов, основал какую-то русско-американую компанию, по освоению Аляски. Про него целую рок оперу написали.
— А, опять история, которую я не учил. Выйдет Игорь Францевич. Подаришь ему коня со всем содержимым, от имени взвода, от имени роты ещё подарок надо будет делать.
Я понятливо махнул головой. Подождали, я решил пробить почву на счёт отпуска. Куй железо пока горячо.
— Матвей Григорьевич, а почему бы нам в отпуск не съездить.
— Ты меня приглашаешь, что ли? Я не такая.
Тут уже я заржал, аж конь вздрогнул. Просмеявшись наконец, объяснил.
— Надо два дела сделать, прикупить мне имение. И выкупить из крепости дочь Егорыча. Самого его барин до нитки разденет, а нам так отдаст, лишь бы угодить. Вернее, вам так отдаст.
— Всё-таки ты предсказатель, я ж сейчас помимо бумаг на Егорыча, ещё и нам отпускные делал. Вот за них то и нужно подарок от роты сделать, я не стал заморачиваться, и отпускные у нас по состоянию здоровья.
Точно, кто-то на верху нам колдует, не может быть таких совпадений.
— И чем же я болею?
— У тебя грудная жаба, ты всё время кашляешь. Только не вздумай при Опраксине спектакль играть, он в курсе.
Из дверей импровизированного штаба (это была ратуша) вышла группа высоких чинов во главе с Опраксиным. Лекарь был при нём, капитан толкнул меня в бок. Я строевым шагом подошёл к группе, отдал честь и обратился.
— Ваша светлость, разрешите обратиться к господину лекарю.
— О, спаситель, разрешаю.
— Игорь Францевич, примите от нашего взвода, этого жеребца, уж очень мои удавы вам благодарны, если б не вы мало бы кто в живых остался, не побрезгуйте, от всей души или вернее от всех душ.
— Спасибо, всему вашему взводу спасибо. Как раз вовремя, добрый конь в дороге…, уважили. Мне скоро как раз в Петербург ехать.
Я повернулся к главкому и спросил.
— Разрешите идти.
— Иди братец.
Я строевым шагом пошёл в сторону ворот, ко мне присоединился капитан. Вместе вышли, вместе выдохнули, кажется, всё прошло нормально.
— Матвей Григорьевич, а какие у вас планы на отпуск?
Чтоб я как-нибудь свои скорректировал.
— Планы простые, съездить домой, проведать невесту, ну и тебе помочь. Ну, что я домой, завтра назначу наших замов нас замещать, и двинем на отдых.
И мы разошлись, я пошёл к Львовичу.
Он стоял в дверях и о чём-то ругался с клиентом, а вот это уже интересно. И кто же это на нашего ростовщика наехал? Что-то уж очень грубо клиент разговаривает, совсем берега попутал. Подошёл, двинул рукояткой кинжала по голове и за шиворот затащил в помещение.
— Чего он хотел?
— Это местный бандит, пришёл от своего хозяина, очень уважаемого человека, по его словам. Сказал, что я должен им денег, если хочу тут и дальше процветать. А откуда у бедного продавца книг, могут взяться деньги?
Уже шутит, значит не напугался. Рэкет начал зарождаться, где война там и преступность голову поднимает. Будем пресекать жёстко и окончательно.
— Львович я тоже к тебе за деньгами пришёл, получилось у нас Егорыча дембельнуть, так что прямо завтра подыскивайте ему дом под гостиницу, денег бери сколько надо. Вексель завтра отдам, чего-то сегодня я ступил, надо было с капитаном прогуляться, а я сразу к тебе. Может я чего почувствовал?
— Ты так громко говоришь о деньгах, а вдруг этот бандит сейчас очнулся, и всё слышит.
— А это уже не имеет значения. Ни ему, ни его хозяину до утра не дожить. Тащи верёвку, Львович, будем пытать, выясним сколько их особей, где у них малина. И всех сегодня же аннигилируем.
— Всё, ты не жилец, и жида тоже с тобой закопаем.
Я пнул особь в челюсть, чего-то хрустнуло, оно заблеяло.
— Львович, и тряпку какую-нибудь погрязнее, захвати, а то я шума не люблю.
Я пнул терпилу по рёбрам
— Ляг на живот, руки за спину.
Он уже не возмущался. Связал руки, поднял его за волосы, посадил на стул, запихал в рот тряпку. Смотрю в глаза.
— У меня завтра отпуск, дел невпроворот, а тут ещё с вашей бандой разбираться надо, ну не могли вы после отпуска появиться, я бы тогда спокойно, не торопясь, ваше дело порешал. Глядишь кто-то из вас и пожил бы немного, на каторге. Ведь за тобой же кто-то наблюдал. Вот, они сейчас подтянутся, я их аннигилирую, а потом и за тебя возьмусь.
В глазах у бандита появился страх. Он понял, что перед ним убийца. С гражданскими то было просто, напугал и тяни деньги. Гражданскому очень трудно через себя переступить. Даже в целях обороны убить кого-нибудь ох как тяжело. А я уже убил несколько десятков вражеских солдат, к которым не испытывал никакой ненависти. А этих же я ненавидел.
Не буду описывать пытки. Через минуту я сказал.
— Если заорёшь или начнёшь ругаться, процедуру повторю.
И вытащил кляп. Он отдышался и начал.
— Я всё скажу, я не виноват.
— Меньше слов.
— Это купец Шульц, мы его команда. У него корабли на море реквизировали, он решил так дела поправить.
— Значит, сами грабим, а как вас за хобот взяли, сразу, а нас то за, что? Пираты?
Он опустил глаза.
В дверь постучали, ногой. Я поднял пленного за шиворот, подвёл к двери, громко спросил.
— Господа пираты, джентльмены удачи?
За дверью заржали. Посмотрел на пленного.
— Твои?
Он кивнул. Я дал знак Львовичу открывать, он стоял уже с какой-то саблей. Я не разу не сомневался, что он совсем не безобидный. Вытолкнул бандита в дверной проём, следом выскочил сам с двумя ножами. Через минуту, а может и меньше, всё было закончено. Связанный, тоже попался под удар. Одежда моя не была забрызгана кровью, постоянные тренировки диверсантов сделали своё дело.
— Львович, а как ты смотришь на то, чтоб поужинать, а то я сегодня даже не обедал.
Он стоял на крыльце, держа саблю в руках, качал головой.
— Ты воин.
— Воин, воин. Давай почавкаем чего-нибудь, пока стражи нет.
Плотно поужинав, попив кофе, наконец-то дождались городскую стражу.
— Что тут произошло?
— Нападение на офицера императорской армии. Это пираты купца Шульца, вот этого вот связанного я допросил с пристрастием. Уважаемый Иосиф Львович свидетель.
Видя мою невозмутимость, разбросанные рядом с телами ножи, палаши, дубинки, стражники предпочли не усугублять дело моим арестом. Тем более военнослужащие не подпадают под юрисдикцию городских властей, задержать буйного могут, но всё равно передадут армейским.
Стражники начали собирать оружие обшаривать карманы. Я попрощался с ростовщиком, уговорились встретиться завтра утром. И побрёл на свою квартиру. Что-то я забыл спросить. Вернулся, Львович смотрит на меня удивлённо. А я стою замороженный, не могу вспомнить чего я забыл. Стражники начали на меня коситься. Наконец, вот она мысль, вышла из лабиринта извилин. Подошёл вплотную к еврею и шёпотом спросил.
— Львович, а если я служанку твоей, то есть квартирной хозяйки, соблазню, это не будет антиобщественным деянием?
Иосиф, улыбаясь.
— Не будет, такса такая-же, как и в заведении напротив.
Я повеселел, ещё раз попрощался с Львовичем, напомнил стражникам про Шульца, и почти чинно, почти шагом, понёсся домой.
Дома, пока готовили «ванну», положил на стол пару серебряных монет, намёк, для служанок с заниженной планкой социальной ответственности. Начал раздеваться, делая вид, что нисколько не стесняюсь. Залез в воду, служанки переглянулись, хмыкнули, и тоже делая вид, что не стесняются, стянули себя платья. Я положил две монеты, что б наверняка мне сегодня обломилось, думал, что на двойной тариф обязательно найдётся желающая. Дак вот, я думал неправильно, барышни расценили мои действия по-своему. Скажу только одно, мне было хорошо, до самого утра.
Поделиться книгой: