Помоги проекту - поделись книгой:
Злые силы, с которыми приходится бороться героям волшебных сказок, олицетворяются у удмуртов в образах змеев, Обыды-кышно, шайтанов, вумуртов (водяных), смерти и самого Инмара (бога). Эти злые силы встречаются на пути героя к счастью, мешают жить людям, обрекают их на голод, на вымирание. Однако герой в конце концов одерживает над ними победу. Например, в сказке «Солдат, шайтаны и смерть» солдат одержал полную победу над шайтанами и с тех пор, говорится в сказке, их больше не видно. Только оплошность помешала ему сжить со света смерть (забыл взять с нее подписку), потому-то смерть еще и живет среди людей, убивая не только старых, но и молодых.
Наиболее распространенными среди удмуртов являются сказки бытовые и сказки-анекдоты. В фондах УдНИИ насчитывается более 350 таких сказок, включающих в себя около 190 сюжетов.
Сюда же мы сочли возможным отнести сказки о великане, глупом черте и т. п., то, есть сказки, основным сюжетным действием которых является тяжба, состязание человека (мужика, охотника, батрака) с мифологическим противником (водяным, палэсмуртом, чертом). При этом противник в сказке наделен сверхъестественной физической силой и приспособлен жить в условиях, в которых простой человек жить не может. Этот мотив, безусловно, относится к волшебным сказкам. Однако в сказках, включенных нами в этот раздел, чудесная сила персонажа оказывается посрамленной: обыкновенный человек, не имеющий никаких чудесных помощников, ловкий и умный, побеждает сильного, но глупого противника. В таких сказках мифический персонаж как бы вырван из своей обычной (волшебной) среды и вынужден действовать в условиях, нормальных для его противника. Состязание, тяжба героев такой сказки идет на предметах реальных, обыденных для крестьянской жизни. Да и в обрисовке главного персонажа — мужика — сказка подчеркивает его обыкновенность, отсутствие каких-либо волшебных качеств. Все это позволяет говорить о таких сказках, как о бытовых или реалистических.
В реалистических или социально-бытовых сказках, как и в других сказочных жанрах, проявляется большая общность с устно-поэтическим, сказочным наследством русского народа. Например, две трети сюжетов представляют собою либо сюжеты русских сказок, либо варианты их, либо контаминации нескольких сюжетов.[42]
Тематика реалистических сказок чрезвычайно богата и разнообразна. Основные группы сказок охватывают собою мотивы женитьбы героя, счастья и судьбы.
Они рассказывают о ловких и хитрых людях, о разбойниках и ворах, о дураках и простаках, о солдатах, о попах, купцах и их работниках. Собственно все эти и другие темы внутренне связаны одной идейной проблемой — социального неравенства в классовом обществе. Потому-то во всех реалистических сказках характерно противопоставление бедности и богатства, ума и самодовольной тупости, добра и зла, самоотверженной щедрости и ненасытной жадности. В отличие от сказок волшебных, это противопоставление дается на материале таких явлений и фактов, которые вполне возможны в реальной, бытовой действительности.
Самыми популярными среди удмуртов являются сказки о ловком и хитром бедняке, который называется иногда Алдар Иван, иногда Алдар агай и т. п., обманывающем жадных богатеев (19 записей), о мнимом ворожце («Знахарь-Жучок», А. А. 1641), нашедшем случайно счастье (11 записей), о попах и работниках. Надо сказать, что самым многочисленным по количеству записей является раздел, объединяющий сказки о попах (69 записей), несколько менее распространены сказки на сюжет, именуемый «счастье по случаю» и сказки о ловких и хитрых людях.
Исключительную распространенность среди удмуртского народа имеет сюжет тяжбы или спора ловкого мужика с водяным или шайтаном, с мифическим могущественным, но простоватым существом. Таков сюжет в сказках «Алангасар», «Нюлэсмурт», «Палэсмурт и человек», «О том, как Иван черта обманул». «Вукузё и человек» и в других сказках этого сборника. Распространенность этого сюжета, его богатая вариантность и детализация позволяют отнести его к самобытным, оригинальным сюжетам удмуртов. Мужик (работник, охотник) в сказках этого типа часто состязается в быстроте рубки леса, раскалывания дров или в ловкости на охоте. Это как нельзя более характерно для лесного края Удмуртии. Как правило, ловкий и хитрый мужик обманывает сильное и глупое мифическое существо, будь то водяной, алангасар или шайтан. Победа завершается тем, что мужик выспаривает огромную меру золота, которую в добавок ко всему «победителю несет на себе сам побежденный (сказки «Алангасар», «О том, как Иван черта обманул», «Вукузё и человек»). По дороге любопытный, но недалекий мифический персонаж спрашивает у своего победителя, что такое борона, мельничный жернов, лодка, бревно (ярче всего это отразилось в сказках «Палэсмурт и человек», «Вукузё и человек»). Борона оказывается гребнем сестры или бабушки, мельничный жернов — пряслицей веретена (тип веретена, как свидетельствуют археологические раскопки[43], широко распространенный у удмуртов в древности). Незнание таких хозяйственных вещей оказывается губительным для водяного или великана. Он или умирает, придавленный их тяжестью, или тонет, поскольку борона и жернов, которые в таких случаях оказываются у него на ногах, тянут его ко дну.
Сам спор с мифическим персонажем, детали состязания (кто выше забросит палицу, причем мужик собирается бросить ее в тучу) и другие моменты этих сюжетов живо напоминают эпизод пушкинской «Сказки о попе и о работнике его Балде». В известной мере здесь правомерно говорить об исключительной популярности среди удмуртов произведений гения русской поэзии.
Заметим, кстати, что еще до революции Максим Прокопьев, один из первых удмуртских писателей-революционеров, а после Октября крупный политический деятель, работал над поэтическим переводом на удмуртский язык пушкинской «Сказки о попе и о работнике его Балде». С 1918 по 1922 гг. этот перевод вышел в свет тремя изданиями. Удмуртскому поэту на родном языке удалось передать верное звучание сказки Пушкина. Фольклорно-лингвистические экспедиции УдНИИ обнаружили несколько вариантов устного бытования прокопьевского перевода пушкинской сказки.
Разумеется, «Сказка о попе и о работнике его Балде» широко известна в Удмуртии не только по переводу М. Прокопьева, она вошла в хрестоматии национальной школы и, можно сказать, известна удмуртам в неповторимом пушкинском звучании.
Однако, думается, есть основание считать сюжет тяжбы мужика с мифическим персонажем самобытным, оригинальным, если можно так выразиться, даже местным по отношению к Приуралью. Эпизод тяжбы черта у Пушкина кончается тем, что Балда получил с черта оброк для попа. Местный же сюжет развивает этот эпизод. Так появляется описание того, как победитель возвращается домой, используя в своих интересах физическую силу побежденного. В известных нам русских народных сказках такое писание отсутствует. Этот путь очень важен для обрисовки характеров сказочных персонажей. Во время тяжбы герой, обладающий сверхъестественной силой, был в более выгодном положении. Только хитрость и сообразительность помогли мужику одолеть своего противника. Зато после победы в неравном состязании мужик — полновластный хозяин и добродушный повелитель побежденного. Водяной, палэсмурт, черт в такой ситуации лишены каких бы то ни было моментов злопамятства. Они на горе себе любопытны и глупы. Это и приводит их к гибели.
Следовательно, можно сказать, что сюжет национальной сказки полнее, он дополняет и развивает эпизод пушкинской сказки и подобный же сюжет русских народных сказок. В этом национальном сюжете имеются мотивы, детали, характерные именно для местных условий.
Герои бытовой сказки и сказки-анекдота отличаются от героев волшебной сказки своей обыкновенностью: они не обладают чудесной силой или знанием, у них нет волшебных помощников или предметов, да и противники их не имеют никаких волшебных свойств. Тем не менее в реалистической сказке ясно чувствуется сказочное начало, сказочный элемент. Это не быль, не повествование о конкретном жизненном факте. Реалистическая или бытовая сказка представляет собою обобщение, типическое отражение жизненных явлений, своеобразие ее в том, что она при этом широко пользуется методом сатирического заострения образов. Именно в реалистической сказке наши писатели могут найти замечательные образцы народной сатиры. Удмуртский народ, следуя за русским народом, в своих сказках подвергал и подвергает беспощадному осмеянию все разлагающееся, паразитствующее, омертвевшее, одним словом, все то, что тормозит движение вперед.
Сатирическое заострение иногда сочетается в сказке с противопоставлением внутри самой сказки, т. е. сатирическому образу в сказке противопоставляется положительной образ героя. Образ ловкого, смелого, сообразительного работника дает возможность более выпукло обрисовать тупого, самодовольного, ненасытного хозяина — попа или купца. Батрак Иван («Поп и батрак») ловко околпачивает попа, заставив его убедиться, что масло из погреба воруют иконы святых во главе с Исусом Христом, они то и подвергаются жестокой расправе. Другой батрак («Узкий кувшин») проучил жадного попа, заставив его пережить муки голода и подвел его под заслуженную кару. Алдар Иван, сообразительный и ловкий бедняк, противопоставляется глупому, но богатому Зио.
В некоторых сказках такой положительный герой не выведен, в них действуют лишь герои, отрицательные черты которых даются в гротескном, сатирическом плане. Но и в этих сказках всегда присутствует «кто-то», кто хорошо видел и видит все глупое, злое, смешное, кто-то, чужой богам, чертям, царям, попам, кто-то очень умный и смелый» (Горький). Этот «кто-то» — творец сказочного богатства, отстаивающий в сказках высокогуманную идею справедливого устройства жизни на земле, когда не будет неравенства, угнетения, зла.
В удмуртских сказках народ всегда играет решающую роль. Положительный герой потому одерживает победу над своим врагом, что он выражает интересы трудящейся массы общества. Сенька-удмурт («Мурза, воевода и Сенька») сумел прогнать мурзу, затем более сильного воеводу лишь потому, что его поддержал народ. Но вот Сенька сам захотел властвовать над народом — и народ вынес ему свой беспощадный приговор, от которого ему пришлось удирать, что есть духу. Та же идея и в сказке «Ловкий вор». Лентяй Ванька ловко перехитрил разбойников, затем воеводу. Описывая его проделки, о которых можно сказать поговоркой «вор у вора дубинку украл», сказочник сохраняет некоторую долю симпатии к его ловкости и остроумию именно потому, что Ванька оставляет в дураках притеснителей народа — воеводу и попа. Интересно отметить, что удмуртская сказка не признает компромисса с социальной верхушкой: женитьба героя на воеводской дочери рассматривается в ней, как акт полного отхода от народа. Отсюда следует и конец сказки: «и ловкий вор Ванька, и воевода, и поп стали жить между собой в мире и согласии и вместе обманывать народ». В этом заключении сказки звучит явное осуждение героя, презревшего интересы народа.
Содержание, идейный смысл сказки всегда обусловливается социальной жизнью общества. Типично, что большинство сказок, записанных до революции, относится к сюжетам «случайного счастья», кладоискательства и т. п. Мечтая о счастливой, богатой жизни, удмурты не знали точных путей, откуда она придет, потому-то и возлагали надежды на случай. Дорога к счастью, открытая Октябрем, заставила удмуртский народ по-иному выражать свои мечты о счастливой жизни. Характерно, что сюжеты о случайном счастье, о кладах после революции постепенно отмирают. В записях последних экспедиций, например, их заметно меньше по сравнению с первыми. В этом отношении представляется знаменательной эволюция известного сюжета «Знахарь-Жучок», относящегося к «счастью по случаю». Во всех известных нам на русском языке вариантах этого сюжета роль удачливого ворожца выполняет бедняк, старик, маломощный хозяин. Вариант удмуртской сказки ворожцом делает попа, жадного до того, что все доходы ему казались недостаточны. В этом варианте оригинально то, что счастливый случай изменяет герою. Поп находит истинных воров, но, не сумев преодолеть своей неистощимой жадности, гибнет от этого «счастливого» случая. Так, новые жизненные условия, обеспеченные советской властью, определили исчезновение и новую интерпретацию в удмуртской сказке с сюжетом «счастье по случаю».
Герой современной удмуртской сказки — активный созидатель, творец своего счастья. Он побеждает всех своих врагов, начиная от кулака и попа, кончая шайтаном и богами. А потому ведущим мотивом сказок стал мотив счастья по праву, а не счастья по случаю.
Легендарные сказки и легенды по стилю, композиции и употреблению ближе всего к сказкам бытовым или реалистическим.
В легендах и преданиях всегда можно найти отголоски исторического прошлого удмуртского народа, его древние воззрения на те или иные явления природы и общественной жизни.
Наиболее древними являются так называемые космогонические легенды, содержащие в себе объяснения явлений природы. Они созданы в тот период, когда люди еще не открыли подлинных причин. К таким относится удмуртская легенда о сотворении мира («Дунне кылдэм сярысь легенда»). Сокращенный вариант этой легенды был напечатан в фонетической транскрипции с переводом на венгерский язык еще в 1887 году известным венгерским ученым Бернатом Мункачи.[44]
Удмуртская легенда отличается от многих известных нам легенд других народов, несмотря на некоторые общие черты. В ней чрезвычайно ярко проявляются признаки материалистического мышления, которое, как говорит Горький, «возбуждалось процессами труда и всею суммой явлений социальной жизни древних людей»[45]. Удмуртский Инмар — создатель мира — живет на земле, по-своему опекает великанов — первых жителей земли. Но вот на смену сильным, но глупым неповоротливым великанам пришли обыкновенные люди. Они стали строить себе жилища, и, в отличие от великанов, научились все делать сами, обходясь без помощи Инмара. «Все боги древности, — говорит Горький, — жили на земле, являлись человекоподобными и вели себя так же, как люди: доброжелательно в отношении к покорным, враждебно — к непослушным, были, как люди, завистливы, мстительны, честолюбивы»[46]. Именно таким оказался Инмар. Когда он увидел, что люди могут делать все сами, — «Инмарлэн йырыз кур луэм» — рассердился бог и ушел от людей (разумеется, на тот свет). Замечательно заключение легенды: «Со дырысь асьме дуннеын Инмар öвöл ни, адямиос Инмартэк но туж зеч уло» (с тех пор на этом свете нет Инмара, а люди и без него очень хорошо живут).
К легендам подобного же типа относится легенда «Толэзьлэн тусыз», объясняющая появление пятен на луне актом милосердия: луна взяла к себе несчастную девушку.
Менее древними являются легенды так называемого богатырского цикла. В них отражается тот период истории удмуртского народа, когда последний еще не составлял единой народности, а состоял из нескольких племен. В легендах можно найти отзвук межплеменных раздоров, союзов, совместных выступлений. Большое место в них занимают отношения с соседними народами и народностями — с русскими, марийцами, чувашами, татарами, пермяками и др.
Национальная политика Коммунистической партии, сплотившая все народы Союза в единую дружную семью, нашла свое отражение и в преданиях удмуртского народа. В преданиях, записанных до революции, мотив дружбы народов звучал довольно глухо, в них гораздо чаще шла речь о соперничестве, о недружественных актах по отношению друг к другу. Так, и в марийских, и в удмуртских легендах рассказывалось о взаимных спорах марийцев и удмуртов, об их своеобразной тяжбе из-за земельных угодий. Как свидетельствуют историки, основой для этих легенд служили действительные исторические факты.
Однако в наше советское время эти легенды несколько изменяют свое содержание в сторону подчеркивания дружественных отношений. Мариец и удмурт, татарин и чуваш, все народы великого Союза живут в тесном единстве и дружбе. Дружба народов — священная основа нашего государства. И народ, передавая из уст в уста древние предания, по-иному рассказывает их, подчеркивая и в прошлом драгоценные зерна дружбы.
Материалы преданий, записанных после революции, не позволяют говорить о жестоких враждебных столкновениях с родственным удмуртам марийским народом. Предания говорят о тесных, дружественных связях между удмуртами и марийцами. Вместе с этим марийские и удмуртские предания сохранили воспоминание о споре, который решался путем благородного соревнования. Правда, марийский богатырь допустил хитрость, но сам же признался в ней, и спор решился по справедливости.
Об этом рассказывается в легенде «Кык батыръёс — кык братьёс» («Два богатыря — два брата»).
Сравнительно недавними являются предания о временах пугачевского восстания. В них сохранились свидетельства активного участия удмуртов в крестьянской войне под руководством Пугачева. Как известно» Пугачев был на территории нынешней Удмуртии. Удмурты ждали его прихода и дружно присоединились к его войскам. Богатый фольклорный материал, отражающий период крестьянской войны под (руководством Пугачева, за немногими исключениями, погиб для науки вследствие понятного невнимания буржуазных фольклористов-этнографов к записям «крамольных» песен и преданий о Пугачеве. В советское время фольклорными экспедициями записано около двух десятков удмуртских преданий, отрывков из легенд о Пугачеве.
В них отражается сердечное внимание к пугачевцам за их человеческое обращение с удмуртами, даже буржуазный этнограф Г. Верещагин должен был записать в своих заметках о завьяловских удмуртах, что «пугачи их не обижали»[47]. Некоторые предания отражают подлинные исторические события, закреплены за определенной местностью и являются воспоминанием об отдельных эпизодах пугачевского движения. Часть же представляет собою легенды, в которых народ приписывает Пугачеву особую силу, ловкость, неуловимость.
Устно-поэтическое творчество народа не является лишь глухим отголоском далекого прошлого. В нем отражаются и ярчайшие моменты нашей современности. Безмерную сыновью любовь к великому вождю и учителю народа В. И. Ленину выразил удмуртский народ в легенде «Великий Охотник», самой «молодой» в нашем сборнике.
Устное поэтическое творчество удмуртского народа пока остается недостаточно изученным и мало известным. Оно ждет своих собирателей, публикаторов, исследователей. Устное народное творчество имеет большое значение в развитии -культуры социалистических наций. Коммунистическая партия Советского Союза призывала и призывает работников науки и искусства повседневно обращаться к богатейшей сокровищнице народного творчества, к одному из источников развития советской культуры. Партия учила и учит советских людей понимать и любить устно-поэтическое творчество народа — создателя всех материальных и духовных ценностей.
Большое, важное и благородное дело могут сделать учащиеся школ, студенты техникумов и вузов, учителя, газетные работники и сельская интеллигенция, собирая устное народное творчество своего района, села, колхоза.
ЛЕГЕНДАРНЫЕ СКАЗКИ
СКАЗКИ-ЛЕГЕНДЫ
1. О сотворении мира
Раньше во всем свете кругом была вода, земли нигде не было. И жили на свете, только один Инмар[48] и один шайтан[49]. Инмар велел шайтану нырнуть под воду и достать земли. Шайтан послушался Инмара, нырнул на дно и достал каждой рукой по горсти земли. Он отдал Инмару почти всю землю, которую достал, только совсем немного во рту у себя спрятал.
Инмар, взяв из рук шайтана землю, положил ее к себе на ладонь и сдул на воду. Земля стала разрастаться, становиться все больше и больше.
Начала расти и земля, которую спрятал шайтан у себя во рту. Ее стало так много, что во рту она уж не умещалась, рот лопнул, земля оттуда посыпалась на землю. Так на земле образовались горы, болота, кочки. Если б шайтан не обманул Инмара, то земля была бы ровной, как сковорода.
Первые люди были очень большие. Дремучий лес для них, как крапива, был.
Перед тем, как этим великанам погибнуть, появились маленькие люди.
Маленький человек стал лес рубить и себе избы строить. Увидел его великан, взял в руку и вместе с топором положил к себе в карман. Вернулся он к себе домой и показывает матери:
— Вот, мать, я дятла поймал, он ель рубил.
А мать ему и говорит:
— Сынок, это не дятел, это человек, мы скоро вымрем, на свете останутся жить эти люди. Они будут очень хорошие и энергичные.
У этих больших людей был очень маленький разум.
Однажды они сидели и грелись вокруг огня. Огонь разгорелся, начал Великанам прижигать ноги. Им нужно бы отодвинуться от огня, но у них на это разума не хватило, и они стали обмазывать ноги глиной.
Когда на земле людей стало очень много, люди научились все делать сами. Инмар рассердился и ушел от людей на тот свет. С тех пор на этом свете Инмара больше нет, а люди и без него живут очень хорошо.
2. Горы и долы
У ветра с дождем не хватило миру, и они рассорились. Тогда начали они друг перед другом свою силу, свою мощь показывать, чтобы одному другого победить.
Дождь начал лить, как из ведра, говоря: «Я изрою всю землю так, чтобы нигде ровного места не осталось». А ветер стал дуть, понесся как ураган, с воем и грохотом, крича: «Соберу всю землю в одну груду». Дул ветер, собирая землю в одну груду, лил дождь, изрывая водой собранную ветром землю. От этого образовались овраги и долы.
Так вот и произошли горы и низменности.
3. Черное озеро
В этих местах поселились удмурты: и дороги есть, и река, и охотиться на дичь и зверей удобно. До Малмыжа[50] всего сорок верст[51]. Богато зажили люди.
Жили-были они, охотились и уходили все глубже и глубже в лес. Однажды подошли они к большому озеру. У озера, которое показалось черным, удмурты увидели целую семью вумуртов. Вумурты сидели на листьях травы, покрытых свежей росой, и умывались. Почувствовав запах человека, они тут же исчезли в Черном озере. Охотники испугались, но все же подошли ближе к озеру. Озеро было спокойно. Вот первые лучи солнца скользнули по верхушкам деревьев. Рыба плескалась в озере, то и дело взлетая над поверхностью воды.
Охотники оповестили родичей об этом озере, сказав, что нашли озеро, в котором очень много рыбы. Вот пришли рыбаки сюда рыбачить, но ни одной рыбки не поймали. Тогда старики стали держать совет:
— Вумурты, видно, рассердились на нас. Надо молебен справить. Пусть не жалеют для нас рыбы, пусть всех наших родственников накормят рыбой.
Сказали и сделали все, что надо. Тогда рыба начала ловиться. Все село стало сытым.
Много ли, мало ли жили так, неизвестно. Однажды в конце дня так много рыбы поймали, что больше некуда.
По дороге проходили цыгане. Им понравилось место у озера. Разбили они шатры, зашумели. Одна цыганка спустилась к озеру и стала полоскать в нем пеленки. Жутким, страшным вдруг сделалось озеро. Черным-черно стало оно. Волны забились о берег, вода точно закипела. А цыганка и ухом не ведет, ничуть не испугалась, знай себе полощет. Черное озеро, которое так любило чистоту, не сдержало своего гнева. А тут еще цыганка под носом у него развесила выполосканные пеленки. Особенно забушевало озеро после этого. Солнце спряталось вдруг. Черные тучи заволокли небо. Молнии одна за другой разрезали воздух.
Тогда из Черного озера вышли большие с саженными рогами свирепые быки. Из ноздрей — огонь пышет, что ни шаг — сажень. Они обошли озеро кругом. Ревут так, что уши лопаются, под ногами земля содрогается от их тяжести. Из глубины озера послышался печальный голос. Потом эти быки, сотрясая весь мир, потащили Черное озеро вместе с рыбой и водой к северу на горы. Так Черное озеро перекочевало в другое место, на возвышенность, а на его прежнем месте и следов не осталось.
Перекочевав, Черное озеро продолжало сердиться на удмуртов и не стало давать рыбы. Только маленькие щурята еще попадаются в нем иногда.
4. Предание о книге
Сначала все удмурты жили в одном месте. Старик от старика учился и богу молиться, и суд судить. И был тогда народ такой, что о чем ни опроси его, на все ответить мог. А когда удмуртов стало много, то разошлись они по разным местам. Сначала они сходились молиться и судиться вместе, а потом разошлись так далеко, что не могли уж сходиться, и старик старику не мог помочь припомнить все как следует. И вот на общей сходке они порешили, чтобы не забыть все, записать порядок молений и судов. Надрали бересты, обрезали ее и сшили в книгу, а потом в этой книге тамгами[52] записали, как молитвы творить и порядок править. Книгу эту они оставили под присмотром жреца на большом белом камне, в том месте, куда собирались на общую молитву и которое, как кажется, было в центре поселений. Если какой-либо старик забывал молитву или как нужно судить, он шел к белому камню, прочитывал в книге и опять знал. Но люди после написания книги стали реже приносить жертвы Инмару, потому что прежде старики чаще собирали народ на молитву из опасения, что иначе они позабудут молитвы, а теперь они этого уже не боялись. Тогда Инмар рассердился и на стариков, и на книгу, и послал к белому камню большую белую корову, которая пришла к камню во время сна жреца, сторожившего книгу, и съела книгу целиком, а чтобы удмурты снова не написали такой книги, Инмар отнял у них знание тамг. С тех пор каждый удмурт знает только одну свою тамгу.
5. Эш-Тэрек
Среди удмуртов в древние времена жил великан-силач Эш-Тэрек. До сорока лет он занимался земледелием, на войны не ходил. А войны велись тогда с татарами и со многими тушмонами[53], названия которых теперь позабыты.
В молодые годы Эш-Тэрека хотели произвести в тöро[54], но он отказался в пользу престарелого Идна, а по смерти последнего уступил место Ожмегу.
— Он больше меня достоин предводительствовать вами, он это заслужил своими подвигами. А я еще молод, меня самого еще надо обуздывать. Нет, я еще не опытен и в тöро не гожусь, — говорил он перед начальниками родов.
Но после Ожмега тöро стал Эш-Тэрек.
В недалеком будущем предстояла битва. Эш-Тэрек не имел ни боевого коня, ни оружия. Он вырвал с корнем клен, обломал сучья, согнул в дугу — и у него оказался лук. Наготовил стрел, — остается только добыть коня.
Эш-Тэрек пошел на берег Камы, долго сидел тут и печалился. Он знал, что в табунах не было ни одного коня, который устоял бы под ним. Нужен был ему такой же сильный конь, как он сам, чтобы земля колебалась, деревья шатались от конского бега.
Затосковал Эш-Тэрек и заплакал. Горько плакал он, сидя на берегу. От его рыданий заволновалась река, волны при каждой новой слезе Эш-Тэрека с шумом ударялись о берег.
Встревожилось водяное царство, испугался и сам вумурт-водяной, вынырнул на поверхность, спрятался за скалой, посмотрел на берег и увидел Эш-Тэрека.
— Э, да вот это кто! Предводитель удмуртов, гроза всех сил, на земле живущих. Нужно подружиться с ним и получить его милость и ласку, а то и мне не сдобровать.
Подходит водяной к Эш-Тэреку:
— О чем ты так сильно горюешь, Эш-Тэрек?
— Не твое это дело, не мешай мне, — отвечает Эш-Тэрек.
— Эх, Эш-Тэрек! Зря ты сердишься на меня. Давай-ка подружимся. Да по дружбе вот и скажи, что печалит тебя?
Поделиться книгой: